А иные были изгоями. Те, кто обладал способностью перевоплощаться и проживать жизни в других мирах, свысока смотрели на лишенных этого дара. И зачастую обходились с ними несправедливо. Это продолжалось до тех пор, пока не пришел Вельзевул, великий иной. Он открыл в подобных себе великий дар – видеть истинную сущность души, иметь над ней власть. Он создал Элизиум и Аид, он открыл душам их истинное предназначение. Он – наш страж, повелитель и творец законов.
Первые пять витражей, очевидно, изображали приход Вельзевула к власти и создание Аида и Элизиума.
- Черные, неспособные измениться, души отравляли собой само мироздание, - задумчиво продолжил Самаэль. – Вскоре их стало так много, что они вырвались на свободу, и едва не уничтожили все вокруг. Тогда Вельзевул спустился вниз, чтобы лично запечатать врата Аида. Он стал их бессмертным стражем. И назначил наместника, исполняющего его волю здесь. Сейчас Вельзевул правит миром, находясь у самих врат ада.
- Вот это значит удаленка, а не то, что они там пытались изображать, - хмыкнула я, вспомнив свои самые странные экзамены в жизни.
- Но однажды ему придется уступить свое место повелителя. Назначить наследника, не регента, а нового повелителя. Поэтому на витражах нас окружает то, что уже свершилось, а над нами – то, что грядет. Коронация.
- Только вот у повелителя три наследника, - хмыкнул Харриет. – И мы еще не знаем, кого он выберет.
- На протяжении всей нашей истории Вельзевул выбирал себе воспитанников, но до сих пор так и не передал никому власть, так что я бы не обольщался. Все, идем дальше, надо найти тебе комнату.
Город напоминал скорее гигантский лабиринт. Все улицы, переулки, тупики и дворы были частью одного огромного здания, вокзал в котором был лишь крошечной частью. Парки обступали высокие стены, в основаниях мостов сияли остроконечные башни, под ногами от чистоты сверкала с виду почти новенькая брусчатка.
- Что-то напоминает… - пробормотала я.
- Оксфорд, - кивнул Самаэль. – Построен по образу и подобию Мортрума – города мертвых. Точнее, города заблудших душ. Разумеется, сходство лишь отдаленное. Мортрум – сложное магическое сооружение. Ты можешь попасть в любую точку города, не выходя из здания. Но будь в нем осторожна и старайся передвигаться по улицам. Внутренние помещения порой чудят. Лестницы исчезают, проходы закрываются… в общем, не ищи приключения на ровном месте.
- А карты вы случайно не выдаете?
- Нет, - отрезал Самаэль, и я разочарованно вздохнула.
Но даже если я все еще бредила, подсознание постаралось. Огромный готический город-замок! Такое сложно придумать, вообразить в деталях еще сложнее. Естественно, мне тут же захотелось как следует по нему погулять, залезть во все закутки и темные углы. Но я благоразумно оставила эту мысль при себе.
Похоже, я угадала со временем: по пути нам не встретилось ни одной живой души, как бы забавно это ни звучало. Самаэль молча шагал чуть впереди, за ним бодро семенил Харриет, а вот я то и дело отвлекалась, рассматривая новые локации, такие непохожие на скучный провинциальный городок, в котором выросла.
- В вашем мире только один город? Или таких городов-замков много?
- Мортрум – уникальный город. Но вообще есть и другие.
- В них тоже живут души?
- Души, иные. Кто только не живет, - туманно отозвался мужчина.
Мы, наконец, свернули в сторону одного из двухэтажных корпусов Мортрума. Довольно невзрачный, но, как и весь город, колоритный, он оказался чем-то вроде общежития. Мне понравилось внутри. Пахло, как в старой часовенке, а длинный темный коридор с рядами одинаковых дверей напоминал… даже не знаю, пожалуй, действительно старинный колледж. Не хватало только табличек с номерами аудиторий и портретов великих ученых.
- Это – твое жилище на ближайшее время. Первые годы тебе придется провести здесь. Потом сможешь подыскать что-то получше. Твоя дверь – последняя, слева. Вот что, Аида. На тебя свалилось много всего. Полагаю, ты еще не до конца мне поверила, и часть тебя думает, что это сон. Дай себе время. Побудь наедине с собой. Обдумай все произошедшее и услышанное. У тебя есть несколько дней. Но будь осторожна, мысли о смерти могут навредить тебе. Тебя могут мучить кошмары, видения – это нормально, ты пережила сильное потрясение. Если станет невыносимо, обратись к Харриету. Он знает, как помочь.
- Ага! – просиял рыжий. – Я погиб на «Титанике». Я определенно много знаю о стрессе.
- Он все тебе покажет, проведет экскурсию, - кивнул Самаэль. - Через несколько дней я жду тебя на разговор. Покажу колледж и определю фронт работ. А сейчас я должен идти. Есть вопросы?
Вопросов был миллион, но я решила, что время для них пока не пришло. Соблазн упасть в постель и закрыть глаза в надежде, что я открою их за столом в колледжской библиотеке или в собственной комнате, или даже в раздевалке катка, был огромный. Дождавшись, пока Самаэль уйдет, я повернулась к Харриету.
- Тебе что-нибудь нужно? – спросил он. – Помощь?
- Да. Мне нужно, чтобы ты от меня отстал.
- Что?
- Ну… как бы тебе объяснить… Спасибо тебе за компанию и готовность помочь, я это ценю. Но я не люблю, когда мне навязывают друзей и заставляют с кем-то общаться. Мне не нужна нянька и уж тем более не нужен психолог. Если я заблужусь – спрошу у кого-нибудь на улице, но вообще в следующий раз просто нарисуйте карту. Все, приятель, спасибо и удачи!
С этими словами я похлопала его по плечу, открыла дверь новой комнаты и застыла на пороге.
- Точно не нужна моя помощь? – фыркнул Харриет.
- Да твою ж… мертвую задницу, - уклончиво ответила я.
Небольшая комнатушка с крохотным окном в потолке могла бы сойти за жилье на первое место (живя с мачехой я бы согласилась и на такую, лишь бы съехать), если бы не была завалена хламом. Какие-то коробки, мешки, одежда, книги, старое пугало – вещей было столько, что я даже не сразу заметила шкаф, письменный стол и кровать.
- Это что за помойка?!
- Видимо, прошлый хозяин…
- Был мусорщиком?! Кстати, что с ним случилось?
- Отправился дальше. Точно не знаю, куда, нам не говорят.
- Уверен? По-моему, он все еще может быть где-то тут, просто под завалами не видно!
Харриет фыркнул и прислонился к косяку. Я кое-как, переступая через стопки газет и тюки, набитые тряпками, прошла на середину комнаты, чтобы оценить масштабы катастрофы, и поняла: катастрофа – слишком мягкое описание того, во что превратили комнату.
- А что, убираться перед прибытием новых жильцов не принято?
- Порой на это не остается времени. Ты не знаешь, сколько времени должен провести здесь. В любой момент твой страж может сообщить, что пора двигаться дальше. Никто не дает время собирать коробки. Так нужно, чтобы мы искренне старались стать лучше. Ну и не привязывались друг к другу. Когда знаешь, что в любой момент можешь уйти без прощания, стараешься не привязываться.
- Получается?
- Увы. Но Самаэль старается и в колледже этому посвящен цикл лекций. Всем новеньким именно поэтому назначают друзей. Нас обучают правильно вводить новичков в курс дела и при этом не сближаться слишком сильно. Так что, помочь? Нужно разобрать здесь все, рассортировать по коробкам, решить, что стоит уничтожить, а что еще послужит. Можешь и себе оставить, если хочешь.
Я хмыкнула. Перспектива целый день (или что тут у них) разгребать чужой хлам не вдохновляла. Но и жить на мусорке, выкопав норку для сна, я не привыкла.
- Есть идея получше.
С этими словами я начала методично выбрасывать хлам в коридор. Сначала все, что валялось сверху, затем коробки и мешки. Связки с книгами шли последними, и парочку я все же оставила себе.
Постепенно комната приобретала более-менее опрятный вид. Старая, но добротная, мебель оказалась покрыта слоем пыли. Полки местами покосились, а каменные стены замка с самой постройки не видели ремонта. Но на первое время сойдет. Сейчас немного отдохну, а потом все вымою.
- Надо же, я думала, после смерти будет что-то крутое, - бормотала я, выкатывая старый ковер. – Яркий свет или небесные врата. А не расхламление и уборка. Почему посмертие напоминает обычные выходные с мачехой?
Все это время Харриет суетился, бегая вокруг и причитая:
- Аида, так нельзя! Аида, что ты делаешь?! Это против правил!
- Вот что, названный друг, - запыхавшись, я села на освобожденную из плена мусора кровать. – Я не просила приводить меня сюда. И не собиралась умирать в девятнадцать. То, что меня, не спрашивая, поселили в эту комнату не значит, что я буду прибирать за кем-то бардак. Вот вам лайфхак: чтобы следующий жилец не мучился, неделю сортируя мусор, не превращай комнату в помойку!
- Но что мне делать со всем этим?! – Он растерянно обвел руками гору в коридоре.
- Это твой хлам?
- Нет.
- Тебе поручали его разобрать?
- Нет, но…
- Ты обязан следить за тем, как я чищу зубки и укладываюсь в кроватку?
- Нет!
- Тогда какие вопросы? Ты, как настоящий джентльмен, попрощался со мной и ушел. Что было дальше, не знаешь.
- Аида, это неправильно…
- Неправильно – после того, как я недавно умерла, зная, что у меня болит голова, тошнит и пошатывает, отправлять меня два дня сортировать чужие вещи. Можно было хотя бы дать выспаться и все осмыслить! Слушай, я совершенно серьезно, мне очень плохо. Можно я лягу и пару часиков вздремну?
Возмущенный донельзя, парень развернулся и унесся, как безумный рыжий вихрь, оставив меня у двери в новое жилище.
- Зуб даю, жаловаться побежал, - хмыкнула я.
Но даже не испугалась. К этому моменту единственным желанием было закрыть глаза и провалиться в сон в надежде, что когда проснусь, мир снова станет нормальным.
Тут я должна была сказать, что мне приснился страшный сон, из которого я узнала, что пробудилось древнее зло. Мне бы никто не поверил, а древнее зло дочистило зубы, принарядилось и явилось в новый мир, причинять зло и ненависть.
Но, увы, я спала крепко и без сновидений. Подложив под голову свернутые джинсы и свернувшись клубочком, потому что без одеяла оказалось прохладно. Но все же это был самый крепкий сон в жизни.
Точнее, в смерти.
Проснувшись, я поняла, что за окном уже стемнело. Сколько же я проспала?
Хотелось есть. Еще один минус в логику существования посмертия. Зачем душе еда? Неужели нельзя придумать магический мир, в котором девушкам не нужно убираться, готовить и умирать каждый месяц с грелкой в постели?
Я не имела ни малейшего понятия, где искать еду. Наверное, с этим мог помочь Харриет, но с утра я достаточно однозначно выразила нежелание дружить по приказу. И рыжий паренек куда-то пропал. Хотя то, что мне еще не прилетело за своеобразные методы уборки – отличный признак того, что из Харриета еще можно сделать человека.
Сидеть в комнате до скончания веков, пока кто-нибудь не вспомнит о новенькой мертвой девочке, не улыбалось, и я оделась, кое-как пригладила растрепавшиеся волосы пятерней и выскользнула из спальни.
Хлам все еще валялся перед дверью, но мне удалось бесшумно его обойти, и уже через несколько секунд я оказалась на улице. В лицо ударил холодный, пронизывающий насквозь, ветер. Я сделала несколько глубоких вдохов, наслаждаясь принесшим бодрость воздухом. Посмотрела на небо, ожидая увидеть звезды, но вместо подмигивающих белесых огоньков наткнулась взглядом на совершенную тьму.
- Конечно, в мире мертвых нет звезд. – Я негромко вздохнула.
В отличие от утра, к вечеру народ выполз из норок и неспешно прогуливался по улицам. Всюду тусовались компашки самых разных возрастов, то и дело мимо проносились какие-то очень деловые мужчины и женщины в темно-красных форменных костюмах. Я вышла к самой оживленной улице, оказавшейся набережной, и ахнула: в темной воде безмятежной реки отражались звезды, которых не существовало.
Приглядевшись, я поняла, что это вовсе не звезды, а крошечные огоньки, неспешно плывущие по течению. Зрелище настолько меня заворожило, что в жажде рассмотреть огоньки как можно ближе, я едва не свалилась в воду, и лишь какой-то парень в последний момент схватил меня за шиворот.
- Эй, ты дурная?! Смерть надоела?!
- Что, прости?
Я даже засмотрелась, правда. Парень оказался дюже хорош. Высокий, с черными, как смоль, волосами, небрежно зачесанными назад. Пожалуй, черты его лица можно было назвать правильными: прямой нос, тонкие губы, четко очерченные скулы и подбородок. А еще он был круто одет. Правда круто, так… по-фэнтезийному: во все черное, включая длинное пальто, неброско, но очень дорого, даже невооруженным взглядом понятно. На груди поблескивал большой круглый амулет – единственная яркая черта в его облике.
- Ты новенькая? – Я поняла, что беззастенчиво пялюсь.
- Да. С утра преставилась.
Тонких губ коснулась едва заметная усмешка.
- Это Стикс, - сказал он, опершись на перила. – А те огоньки – души, плывущие по жизненному пути. Когда огонек гаснет, душа переходит в наш мир.
- Красиво.
- Да, наверное.
- А ты когда умер?
Я сначала ляпнула, а потом спохватилась:
- Прости, это, наверное, бестактный вопрос.
- Немного. Но не в моем случае. Я никогда не жил в мире смертных и никогда не умирал. Я родился здесь.
- Такое возможно?
- Конечно. Далеко не все отправляются в немагический мир. Некоторые лишены этой привилегии. Или проклятия… что скажешь?
- Для меня скорее проклятия. В два года я потеряла мать, в шестнадцать – отца. Жила с мачехой, которую ненавидела, а потом умерла и даже не знаю, как. Непохоже на привилегию.
- Может, в следующий раз повезет.
- Раз ты местный, то хорошо ориентируешься и много знаешь, да? – спросила я.
Он словно понял, что у меня на уме, но не стал отрицать.
- Мне нет равных. Я знаю об этом мире все. И за определенную плату расскажу тебе.
Рассмеявшись, я покачала головой. Разумеется. Миры вроде как разные, а законы в них одни.
- Мне нечем тебе платить. Я же новенькая, помнишь?
- Но выпить-то ты со мной сможешь? Здесь неподалеку есть неплохой бар. Разрешишь тебя угостить – я разрешу воспользоваться моими знаниями.
- А вот такая сделка мне уже нравится.
Парень протянул руку.
- Дэваль Грейв.
- Аида Даркблум.
- Будем знакомы, Аида…
При звуках моего имени его глаза странно блеснули. А может, это лишь вспыхнуло и погасло отражение чьей-то души.
Дэваль не соврал, и бар действительно оказался недалеко, вход в него прятался в небольшом тупике города-замка. Я не впервые оказалась в подобном заведении (и это наверняка добавило моей душе отрицательных баллов), но впервые очутилась в настолько необычном баре.
Изнутри он напоминал не то склеп, не то мрачный костел. Высоченные потолки, несколько уровней каменных лестниц, ниш и выступов, на которых стояли столики и диваны. Узкие остроконечные окна и все те же витражи, правда, на этот раз с абстракциями.
Вдоль стен мерцали яркие малиновые огни, чем-то напоминающие неон, только парящие в воздухе.
Гремела ритмичная инструментальная музыка. Вокруг сновали девушки с подносами и посетители. Некоторые из них были одеты так, словно явились на готическую костюмированную вечеринку, а некоторые совсем как я: в джинсах, футболках и кедах. За частью столов я увидела молодых ребят в уже знакомой красной форме. Дэваль проследил за моим взглядом и пояснил:
Первые пять витражей, очевидно, изображали приход Вельзевула к власти и создание Аида и Элизиума.
- Черные, неспособные измениться, души отравляли собой само мироздание, - задумчиво продолжил Самаэль. – Вскоре их стало так много, что они вырвались на свободу, и едва не уничтожили все вокруг. Тогда Вельзевул спустился вниз, чтобы лично запечатать врата Аида. Он стал их бессмертным стражем. И назначил наместника, исполняющего его волю здесь. Сейчас Вельзевул правит миром, находясь у самих врат ада.
- Вот это значит удаленка, а не то, что они там пытались изображать, - хмыкнула я, вспомнив свои самые странные экзамены в жизни.
- Но однажды ему придется уступить свое место повелителя. Назначить наследника, не регента, а нового повелителя. Поэтому на витражах нас окружает то, что уже свершилось, а над нами – то, что грядет. Коронация.
- Только вот у повелителя три наследника, - хмыкнул Харриет. – И мы еще не знаем, кого он выберет.
- На протяжении всей нашей истории Вельзевул выбирал себе воспитанников, но до сих пор так и не передал никому власть, так что я бы не обольщался. Все, идем дальше, надо найти тебе комнату.
Город напоминал скорее гигантский лабиринт. Все улицы, переулки, тупики и дворы были частью одного огромного здания, вокзал в котором был лишь крошечной частью. Парки обступали высокие стены, в основаниях мостов сияли остроконечные башни, под ногами от чистоты сверкала с виду почти новенькая брусчатка.
- Что-то напоминает… - пробормотала я.
- Оксфорд, - кивнул Самаэль. – Построен по образу и подобию Мортрума – города мертвых. Точнее, города заблудших душ. Разумеется, сходство лишь отдаленное. Мортрум – сложное магическое сооружение. Ты можешь попасть в любую точку города, не выходя из здания. Но будь в нем осторожна и старайся передвигаться по улицам. Внутренние помещения порой чудят. Лестницы исчезают, проходы закрываются… в общем, не ищи приключения на ровном месте.
- А карты вы случайно не выдаете?
- Нет, - отрезал Самаэль, и я разочарованно вздохнула.
Но даже если я все еще бредила, подсознание постаралось. Огромный готический город-замок! Такое сложно придумать, вообразить в деталях еще сложнее. Естественно, мне тут же захотелось как следует по нему погулять, залезть во все закутки и темные углы. Но я благоразумно оставила эту мысль при себе.
Похоже, я угадала со временем: по пути нам не встретилось ни одной живой души, как бы забавно это ни звучало. Самаэль молча шагал чуть впереди, за ним бодро семенил Харриет, а вот я то и дело отвлекалась, рассматривая новые локации, такие непохожие на скучный провинциальный городок, в котором выросла.
- В вашем мире только один город? Или таких городов-замков много?
- Мортрум – уникальный город. Но вообще есть и другие.
- В них тоже живут души?
- Души, иные. Кто только не живет, - туманно отозвался мужчина.
Мы, наконец, свернули в сторону одного из двухэтажных корпусов Мортрума. Довольно невзрачный, но, как и весь город, колоритный, он оказался чем-то вроде общежития. Мне понравилось внутри. Пахло, как в старой часовенке, а длинный темный коридор с рядами одинаковых дверей напоминал… даже не знаю, пожалуй, действительно старинный колледж. Не хватало только табличек с номерами аудиторий и портретов великих ученых.
- Это – твое жилище на ближайшее время. Первые годы тебе придется провести здесь. Потом сможешь подыскать что-то получше. Твоя дверь – последняя, слева. Вот что, Аида. На тебя свалилось много всего. Полагаю, ты еще не до конца мне поверила, и часть тебя думает, что это сон. Дай себе время. Побудь наедине с собой. Обдумай все произошедшее и услышанное. У тебя есть несколько дней. Но будь осторожна, мысли о смерти могут навредить тебе. Тебя могут мучить кошмары, видения – это нормально, ты пережила сильное потрясение. Если станет невыносимо, обратись к Харриету. Он знает, как помочь.
- Ага! – просиял рыжий. – Я погиб на «Титанике». Я определенно много знаю о стрессе.
- Он все тебе покажет, проведет экскурсию, - кивнул Самаэль. - Через несколько дней я жду тебя на разговор. Покажу колледж и определю фронт работ. А сейчас я должен идти. Есть вопросы?
Вопросов был миллион, но я решила, что время для них пока не пришло. Соблазн упасть в постель и закрыть глаза в надежде, что я открою их за столом в колледжской библиотеке или в собственной комнате, или даже в раздевалке катка, был огромный. Дождавшись, пока Самаэль уйдет, я повернулась к Харриету.
- Тебе что-нибудь нужно? – спросил он. – Помощь?
- Да. Мне нужно, чтобы ты от меня отстал.
- Что?
- Ну… как бы тебе объяснить… Спасибо тебе за компанию и готовность помочь, я это ценю. Но я не люблю, когда мне навязывают друзей и заставляют с кем-то общаться. Мне не нужна нянька и уж тем более не нужен психолог. Если я заблужусь – спрошу у кого-нибудь на улице, но вообще в следующий раз просто нарисуйте карту. Все, приятель, спасибо и удачи!
С этими словами я похлопала его по плечу, открыла дверь новой комнаты и застыла на пороге.
- Точно не нужна моя помощь? – фыркнул Харриет.
- Да твою ж… мертвую задницу, - уклончиво ответила я.
Прода от 17.04.2023, 03:05
Небольшая комнатушка с крохотным окном в потолке могла бы сойти за жилье на первое место (живя с мачехой я бы согласилась и на такую, лишь бы съехать), если бы не была завалена хламом. Какие-то коробки, мешки, одежда, книги, старое пугало – вещей было столько, что я даже не сразу заметила шкаф, письменный стол и кровать.
- Это что за помойка?!
- Видимо, прошлый хозяин…
- Был мусорщиком?! Кстати, что с ним случилось?
- Отправился дальше. Точно не знаю, куда, нам не говорят.
- Уверен? По-моему, он все еще может быть где-то тут, просто под завалами не видно!
Харриет фыркнул и прислонился к косяку. Я кое-как, переступая через стопки газет и тюки, набитые тряпками, прошла на середину комнаты, чтобы оценить масштабы катастрофы, и поняла: катастрофа – слишком мягкое описание того, во что превратили комнату.
- А что, убираться перед прибытием новых жильцов не принято?
- Порой на это не остается времени. Ты не знаешь, сколько времени должен провести здесь. В любой момент твой страж может сообщить, что пора двигаться дальше. Никто не дает время собирать коробки. Так нужно, чтобы мы искренне старались стать лучше. Ну и не привязывались друг к другу. Когда знаешь, что в любой момент можешь уйти без прощания, стараешься не привязываться.
- Получается?
- Увы. Но Самаэль старается и в колледже этому посвящен цикл лекций. Всем новеньким именно поэтому назначают друзей. Нас обучают правильно вводить новичков в курс дела и при этом не сближаться слишком сильно. Так что, помочь? Нужно разобрать здесь все, рассортировать по коробкам, решить, что стоит уничтожить, а что еще послужит. Можешь и себе оставить, если хочешь.
Я хмыкнула. Перспектива целый день (или что тут у них) разгребать чужой хлам не вдохновляла. Но и жить на мусорке, выкопав норку для сна, я не привыкла.
- Есть идея получше.
С этими словами я начала методично выбрасывать хлам в коридор. Сначала все, что валялось сверху, затем коробки и мешки. Связки с книгами шли последними, и парочку я все же оставила себе.
Постепенно комната приобретала более-менее опрятный вид. Старая, но добротная, мебель оказалась покрыта слоем пыли. Полки местами покосились, а каменные стены замка с самой постройки не видели ремонта. Но на первое время сойдет. Сейчас немного отдохну, а потом все вымою.
- Надо же, я думала, после смерти будет что-то крутое, - бормотала я, выкатывая старый ковер. – Яркий свет или небесные врата. А не расхламление и уборка. Почему посмертие напоминает обычные выходные с мачехой?
Все это время Харриет суетился, бегая вокруг и причитая:
- Аида, так нельзя! Аида, что ты делаешь?! Это против правил!
- Вот что, названный друг, - запыхавшись, я села на освобожденную из плена мусора кровать. – Я не просила приводить меня сюда. И не собиралась умирать в девятнадцать. То, что меня, не спрашивая, поселили в эту комнату не значит, что я буду прибирать за кем-то бардак. Вот вам лайфхак: чтобы следующий жилец не мучился, неделю сортируя мусор, не превращай комнату в помойку!
- Но что мне делать со всем этим?! – Он растерянно обвел руками гору в коридоре.
- Это твой хлам?
- Нет.
- Тебе поручали его разобрать?
- Нет, но…
- Ты обязан следить за тем, как я чищу зубки и укладываюсь в кроватку?
- Нет!
- Тогда какие вопросы? Ты, как настоящий джентльмен, попрощался со мной и ушел. Что было дальше, не знаешь.
- Аида, это неправильно…
- Неправильно – после того, как я недавно умерла, зная, что у меня болит голова, тошнит и пошатывает, отправлять меня два дня сортировать чужие вещи. Можно было хотя бы дать выспаться и все осмыслить! Слушай, я совершенно серьезно, мне очень плохо. Можно я лягу и пару часиков вздремну?
Возмущенный донельзя, парень развернулся и унесся, как безумный рыжий вихрь, оставив меня у двери в новое жилище.
- Зуб даю, жаловаться побежал, - хмыкнула я.
Но даже не испугалась. К этому моменту единственным желанием было закрыть глаза и провалиться в сон в надежде, что когда проснусь, мир снова станет нормальным.
Прода от 19.04.2023, 01:47
ГЛАВА ВТОРАЯ
Тут я должна была сказать, что мне приснился страшный сон, из которого я узнала, что пробудилось древнее зло. Мне бы никто не поверил, а древнее зло дочистило зубы, принарядилось и явилось в новый мир, причинять зло и ненависть.
Но, увы, я спала крепко и без сновидений. Подложив под голову свернутые джинсы и свернувшись клубочком, потому что без одеяла оказалось прохладно. Но все же это был самый крепкий сон в жизни.
Точнее, в смерти.
Проснувшись, я поняла, что за окном уже стемнело. Сколько же я проспала?
Хотелось есть. Еще один минус в логику существования посмертия. Зачем душе еда? Неужели нельзя придумать магический мир, в котором девушкам не нужно убираться, готовить и умирать каждый месяц с грелкой в постели?
Я не имела ни малейшего понятия, где искать еду. Наверное, с этим мог помочь Харриет, но с утра я достаточно однозначно выразила нежелание дружить по приказу. И рыжий паренек куда-то пропал. Хотя то, что мне еще не прилетело за своеобразные методы уборки – отличный признак того, что из Харриета еще можно сделать человека.
Сидеть в комнате до скончания веков, пока кто-нибудь не вспомнит о новенькой мертвой девочке, не улыбалось, и я оделась, кое-как пригладила растрепавшиеся волосы пятерней и выскользнула из спальни.
Хлам все еще валялся перед дверью, но мне удалось бесшумно его обойти, и уже через несколько секунд я оказалась на улице. В лицо ударил холодный, пронизывающий насквозь, ветер. Я сделала несколько глубоких вдохов, наслаждаясь принесшим бодрость воздухом. Посмотрела на небо, ожидая увидеть звезды, но вместо подмигивающих белесых огоньков наткнулась взглядом на совершенную тьму.
- Конечно, в мире мертвых нет звезд. – Я негромко вздохнула.
В отличие от утра, к вечеру народ выполз из норок и неспешно прогуливался по улицам. Всюду тусовались компашки самых разных возрастов, то и дело мимо проносились какие-то очень деловые мужчины и женщины в темно-красных форменных костюмах. Я вышла к самой оживленной улице, оказавшейся набережной, и ахнула: в темной воде безмятежной реки отражались звезды, которых не существовало.
Приглядевшись, я поняла, что это вовсе не звезды, а крошечные огоньки, неспешно плывущие по течению. Зрелище настолько меня заворожило, что в жажде рассмотреть огоньки как можно ближе, я едва не свалилась в воду, и лишь какой-то парень в последний момент схватил меня за шиворот.
- Эй, ты дурная?! Смерть надоела?!
- Что, прости?
Я даже засмотрелась, правда. Парень оказался дюже хорош. Высокий, с черными, как смоль, волосами, небрежно зачесанными назад. Пожалуй, черты его лица можно было назвать правильными: прямой нос, тонкие губы, четко очерченные скулы и подбородок. А еще он был круто одет. Правда круто, так… по-фэнтезийному: во все черное, включая длинное пальто, неброско, но очень дорого, даже невооруженным взглядом понятно. На груди поблескивал большой круглый амулет – единственная яркая черта в его облике.
- Ты новенькая? – Я поняла, что беззастенчиво пялюсь.
- Да. С утра преставилась.
Тонких губ коснулась едва заметная усмешка.
- Это Стикс, - сказал он, опершись на перила. – А те огоньки – души, плывущие по жизненному пути. Когда огонек гаснет, душа переходит в наш мир.
- Красиво.
- Да, наверное.
- А ты когда умер?
Я сначала ляпнула, а потом спохватилась:
- Прости, это, наверное, бестактный вопрос.
- Немного. Но не в моем случае. Я никогда не жил в мире смертных и никогда не умирал. Я родился здесь.
- Такое возможно?
- Конечно. Далеко не все отправляются в немагический мир. Некоторые лишены этой привилегии. Или проклятия… что скажешь?
- Для меня скорее проклятия. В два года я потеряла мать, в шестнадцать – отца. Жила с мачехой, которую ненавидела, а потом умерла и даже не знаю, как. Непохоже на привилегию.
- Может, в следующий раз повезет.
- Раз ты местный, то хорошо ориентируешься и много знаешь, да? – спросила я.
Он словно понял, что у меня на уме, но не стал отрицать.
- Мне нет равных. Я знаю об этом мире все. И за определенную плату расскажу тебе.
Рассмеявшись, я покачала головой. Разумеется. Миры вроде как разные, а законы в них одни.
- Мне нечем тебе платить. Я же новенькая, помнишь?
- Но выпить-то ты со мной сможешь? Здесь неподалеку есть неплохой бар. Разрешишь тебя угостить – я разрешу воспользоваться моими знаниями.
- А вот такая сделка мне уже нравится.
Парень протянул руку.
- Дэваль Грейв.
- Аида Даркблум.
- Будем знакомы, Аида…
При звуках моего имени его глаза странно блеснули. А может, это лишь вспыхнуло и погасло отражение чьей-то души.
Прода от 19.04.2023, 15:43
Дэваль не соврал, и бар действительно оказался недалеко, вход в него прятался в небольшом тупике города-замка. Я не впервые оказалась в подобном заведении (и это наверняка добавило моей душе отрицательных баллов), но впервые очутилась в настолько необычном баре.
Изнутри он напоминал не то склеп, не то мрачный костел. Высоченные потолки, несколько уровней каменных лестниц, ниш и выступов, на которых стояли столики и диваны. Узкие остроконечные окна и все те же витражи, правда, на этот раз с абстракциями.
Вдоль стен мерцали яркие малиновые огни, чем-то напоминающие неон, только парящие в воздухе.
Гремела ритмичная инструментальная музыка. Вокруг сновали девушки с подносами и посетители. Некоторые из них были одеты так, словно явились на готическую костюмированную вечеринку, а некоторые совсем как я: в джинсах, футболках и кедах. За частью столов я увидела молодых ребят в уже знакомой красной форме. Дэваль проследил за моим взглядом и пояснил:
