Я кивнула. Отцу я верила. Отец для меня, пожалуй, был единственным человеком, слова которого принимались на веру сразу же и без сомнений. У нас была удивительно прочная связь. Эмму и Эву папа любил. По настоящему, по отцовски. Гулял с ними, водил в парк, сидел, пока они болели, собирал в школу, ходил на родительские собрания.
А вот со мной он дружил. Мы постоянно брали на выходные Берр, он учил меня справляться с драконами, постоянно что то рассказывал. Он не делал со мной уроки, как с Эвой, но мог часами разговаривать за чаем или в нашем любимом загородном домике у моря. Таких отношений у отца не было ни с кем. Разорвать эту связь? Диане это было не под силу. Во всяком случае, я надеялась на это.
– Кто мой отец? Знает ли он обо мне? Она ведь и его обманула, наверное!
Мысли путались и даже немного дрожали руки. В семнадцать лет такое услышать – не самое желанное.
– Элла, – в комнату вошла мама. – Родная, ну чего ты ее слушаешь?
– Мам, посмотри на меня! И на папу! У нас общего – только фамилия!
– А характер? – Она улыбнулась. – А любовь к драконам?
– Он меня воспитал, – резонно возразила я. – Естественно, я приобрела некоторые его черты.
– Так. – Она уселась на кровать. – Эльчонок, послушай меня. Папа как то сказал, что я – это я. Пусть я обрежу волосы, наберу вес, изменю внешность еще каким то образом, я останусь собой. Я буду все той же Блейк. Твоей мамой, женой твоего отца, мамой близняшек и Эда. Мой характер не изменится. Я буду по прежнему вас любить, буду ругаться, когда ты гуляешь допоздна и когда девочки ссорятся. Буду готовить вам завтраки, ходить на работу, любить драконов. Понимаешь? Я – это я, что бы во мне ни изменилось. А ты – это ты. Наша Элла, моя дочка, родная и любимая. От того, что в тебе не течет моя кровь, я люблю тебя меньше?
Я рассеянно покачала головой.
– Тогда прекрати расстраиваться. Как бы там ни было, соврала ли Диана или нет, мы все равно тебя любим. Ты наша Элла независимо от того, кто причастен к твоему рождению.
Ситуацию разрядил отец.
– Я действительно такое говорил? – радостно спросил он.
– Говорил говорил, – хмыкнула в ответ мама.
Муж расплылся в улыбке:
– Хорош!
Даже я не могла сдержать смех. У, напыщенная морда! Но – наша, и правда, родная, независимо от того, по крови ли.
– Все, ребят, давайте спать. Надо отдохнуть.
– А завтра мы пойдем в лекарский дом, да? – Я вскинула голову, посмотрев на отца.
Тот медленно кивнул.
В лекарский дом. Анализ на отцовство? Демон… сколько бы я ни успокаивала себя, было страшно. Если вскроется, что Диана не соврала, нас ждут несколько неприятных дней. В итоге, я думаю, все устаканится, но… Эх, а так все хорошо шло. И Ладон затих…
Из за закрытой двери раздавались приглушенные голоса родителей.
– Но ведь тест ничего не решит, – говорила мама.
– Брось, сладкая, ну не выгонять же ее из дома, – отмахнулся отец. – Ерунда.
Потом, подумав, добавил:
– Но все же я хочу знать.
– Разумеется. Знаешь, я, пожалуй, переночую с Элькой. Ты мальчик взрослый, без грелки обойдешься, а она опять накрутит себя, расстроится.
– Вся в тебя, – невесело пошутил он. – Спокойной ночи, сладкая.
– Спокойной. Люблю тебя.
– Прибереги признания. Скоро я буду в состоянии их проверить.
Снова приоткрылась дверь.
– Не спишь еще?
В комнате было темно, хоть глаз выколи, и силуэт мамы я различала с трудом.
– Нет.
– А я к тебе. Можно?
– Проходи.
Пройти мама не смогла – споткнулась о кровать и грохнулась прямо на постель. Я весело фыркнула.
– Сегодня спать я буду здесь.
– Как в детстве?
– Ага. Помнишь, время славное было?
Я посторонилась, давая маме возможность улечься.
– Помню. Правда, смутно. Вы с папой вечно спорили – это я помню. И близняшек еще не было. И подвал какой то помню. И, – я замялась, – мужчину помню, который ворвался в дом, я тогда напугалась.
– А, Зейн, – хмыкнула она. – Редкостный идиот. Твой отец увел меня у него, когда я была студенткой. Говорят, спился. Живет в какой то комнатушке и работает дворником. Сам виноват, сам же все и разрушил. Забавно, кстати, жизнь нас всех раскидала. Рита вышла за Андра. Парочка из них так себе, но если им так хочется, почему нет?
– Папа довольно зло шутит на их счет, – заметила я.
– Твой папа зло шутит обо всем. Зейн совсем опустился, о нем и не слышно ничего. Строгий, Стерх – это руководители «Драконьих Авиалиний» – погибли во время возрождения Ладона. Лэрнст женился на Лирэль. Кстати, пора бы им подумать о ребенке. Конечно, живут демоны и иеры куда дольше людей, но все же уже пора. И время вроде спокойное относительно. Забавно. С удовольствием посмотрю, что вырастет из тебя и близняшек. А уж Эд и вовсе ввергнет Лесной в хаос.
– Это точно. – Я с удовольствием потянулась. – Знаешь, я поначалу испугалась. Ну, когда Диана сказала, что я не родная. А потом поняла, что даже если не родная, все равно ваша.
– Умница. Твой отец любит тебя. Поверь, я видела разного Кайла, я могу об этом судить. Любит больше всего на свете. Больше, прости меня Высший, близняшек. Ты – часть его жизни, самое дорогое существо. Эльчонок, кем бы ты ни была, он не бросит тебя. И я не брошу. Так что прекрати себя мучить. Засыпай, родная. Завтра будет новый день, все будет хорошо.
Уже на грани сна, сладко зевая, я спросила:
– Ты пойдешь с нами к лекарям?
– Пойду. Спи.
– Вот колба. – Молодая лекарка стажерка тепло нам улыбнулась. – Мне нужно всего по капельке крови. Вашей, Элла. И вашей, Кайл. Да да, в одну колбу.
После того как мы оба порезали пальцы, девушка проворно залила в колбу зелье и запечатала ее, упаковав в непрозрачный бумажный пакет. А после протянула отцу.
– Все сделано на ваших глазах. Распишитесь в журнале, что проконтролировали доливку зелья. Ждете двадцать минут и распечатываете пакет. Зеленый – вы не родственники. Синий – родственники. Третьего не дано. Все анонимно, разглашению не подлежит. Если вы сами не захотите, о результате никто не узнает.
Он сам держал небольшой пакет в руке, когда расписывался и расплачивался, – такие тесты не входили в перечень бесплатных услуг и являлись сложными магическими операциями.
Моя рука дрожала, и мама пыталась меня успокоить. Мы вышли на свежий воздух, расположившись в парке неподалеку, на самой дальней лавочке. И все напряженно следили за большими часами на фасаде лекарского дома имени Элианы Риорской. Когда стрелка приблизилась к заветной цифре, мы дружно уставились на пакет.
Рука папы дрогнула. И у меня сжалось сердце. Мы оба боялись узнать ответ. Причем я, похоже, все таки боялась разочарования отца, а он… Он, пожалуй, боялся снова оказаться обманутым. Почему то для него это было гораздо более важно, чем для меня.
– Давай, – хрипло произнесла мама.
И рука отца подняла сверток.
А потом… швырнула его в урну. С глухим стуком бутылек внутри ударился о дно и, кажется, разбился. Урна вспыхнула – и все содержимое мгновенно превратилось в пепел. Мы с мамой ошарашенно смотрели на отца.
– Мне плевать, – наконец проговорил он. – Ты – моя дочь. И мне плевать, кто и что говорит на этот счет. Я не хочу ничего знать.
Слабо, но я улыбнулась. Неуверенно и осторожно обняла отца. С души будто камень свалился. Родные мои, самые лучшие. И правда, какая разница? Нас держит вместе не кровное родство, а любовь. Мы вместе не потому, что наши узы обусловлены традициями и наследственностью, а потому что мы – единое целое, одна семья.
– Так, – папа сунул в мою руку несколько монет, – даю тебе ровно три минуты, чтобы сбегать и купить всем мороженое.
Я резво рванула в сторону палатки с мороженым. Мама мороженого не ела недели три – простыть ухитрилась. И сейчас не стоило, пожалуй, но отец понимал, что нужно как то взбодриться и успокоиться.
Остановившись, чтобы завязать шнурок на ботинке, я услышала их разговор и невольно заулыбалась.
– Горжусь тобой, – сказала мама.
– Серьезно? – Судя по голосу, отец был этому крайне рад. – А твоя гордость предполагает что нибудь приятное для меня?
– Все, что захочешь. Люблю тебя.
– Спасибо, – вдруг очень серьезно сказал папа.
– За что? – удивилась мама.
– За то, – медленно откликнулся он, – что не устаешь об этом напоминать.
Дальше я не слушала, отправилась за мороженым. Глупая улыбка не сходила с лица, а мечты о настоящей и крепкой любви еще больше окрепли. Я много отдала бы за такие отношения, какие были у родителей. Но никак не подозревала, что отдать придется куда больше.
– Элла, квадрат двенадцать, – сказал глава отряда, опытный Погонщик и хороший приятель матери, Замирающий.
Я кивнула, проверяя, хорошо ли застегнут меховой жакет. Натянула перчатки, очки, шапку. Проверила экипировку походной аптечки, попробовала магию для сигнального заклинания на случай внештатной ситуации.
Мы снова вылетели в рейд, ибо Замирающий считал, будто рождение птенцов могло запоздать или Ладон специально выждал несколько дней, чтобы сбить нас со следа и не дать спасти птенцов.
– Вроде все, – улыбнулась Эстер, которая тоже готовилась к выходу.
– У вас полчаса, – сказал Замирающий. – Тот, кого не будет на контрольной точке через полчаса, вылетит из компании и никогда туда больше не вернется. Всем ясно?
Полчаса. Полчаса на поиск птенца и помощь ему.
– Допустимый радиус поисков? – спросил начальник.
– Километр! – бодро ответила Эстер.
– Все, вперед. Златокрылая пойдет первой.
Странно. Обычно первой ходит Эстер или кто то из парней. Замирающий бережет меня по просьбе мамы, а тут решил выбросить в самое вероятное место. Что ж, отлично, давненько я ничего не находила.
Дверь пассажирской кабины открылась, и меня на миг ослепила белизна Плато. Я, наверное, никогда не привыкну к этой снежной пустыне с редкими и очень низкими деревьями, с камнями, торчащими из под снега, с курганами и ледяными озерами. Безумно красивый край. Оказавшийся во власти Темного Дракона.
От морозного воздуха перехватило дыхание. Но я слишком часто делала это за последний год. Прыгнула, не закрывая глаз. Машинально сотворила заклинание левитации и мягко спланировала на хрустящий, никем не тронутый снег. Дракон уже летел дальше, в следующий квадрат, прочесывать который будет Эстер.
– Ну что, Рыс? – Я хмыкнула, глядя, как кот отряхивается от снега.
Кошачья грация и природные способности позволяли Рысу патрулировать предгорье со мной. Насилу уговорила начальство. Зато с другом спокойнее и как то даже веселее. Да и связь с новорожденными драконами у него лучше, чем у меня.
Глубоко вздохнув и подсчитав нужное время возвращения, я начала осматриваться.
Местность была типичной для предгорья. Скопления скал, камней и редкий кустарник вкупе с отсутствием троп и сугробами представляли собой серьезное препятствие. Вдалеке высились горы Плато, неприступные и устрашающие. Обычно птенцы сами доползали на предгорье в поисках тепла. Лететь в горы – чистое самоубийство, да и ледяных драконов на службе у ДА было не так много.
А у меня был Рыс. Который, благодаря долгой жизни в лесу, обладал особыми способностями.
– Рыс, родной, ищи птенцов, – шепнула я коту.
Тот повел носом, осмотрелся и резво потрусил в сторону особенно большого скопления камней. Утопая в снегу по колено, я двинулась за ним.
Не так уж и холодно, в прошлый рейд было гораздо холоднее, даже ресницы инеем покрывались. А сейчас, несмотря на осень, подступающую и на Плато, было довольно приятно. Свежо, морозно, солнечно. Здесь частенько было солнечно, в отличие от Лесного.
Рыс мяукнул, подзывая меня. Бежать было тяжело, но слабый крик птенца заставил меня преодолеть разделявшее нас расстояние в рекордные сроки.
– Ох, маленький…
С этим было понятно, почему Ладон его не принял: малыш родился слепым. Невидящие сиреневые глазки и грустный, совсем тихий голосок едва не заставили меня разреветься. Мальчик, дракончик маленький, хороший.
– Потерпи, потерпи, хороший мой. – Я открыла аптечку.
Умница Рыс лег на малыша, согревая теплой шерсткой, и успокаивающе замурчал.
– Все будет хорошо. – В этом я не сомневалась. – Я тебя вылечу, будешь большим и сильным драконом. Не бойся, малыш, давай выпей зелье.
Восстанавливающий отвар, специально для драконов. Лучшие лекари старались.
– Давай, сейчас легче будет.
Птенец был совсем небольшим, сантиметров тридцать в высоту. Пока сложно было определить, к какому именно типу драконов он относился, но у меня имелись подозрения, что к подземному. Слепота – их проблема, многие птенцы рождаются слепыми.
– Вот так. – Первичный осмотр показал, что травм у маленького нет. – Иди сюда.
Я вздрогнула, когда холодная кожа дракончика коснулась меня через рубашку, но все таки укутала его в жакет и прижала к груди. Малыш задрожал, согреваясь, и крепко крепко ко мне прижался.
– Сейчас прилетит большой дракон и нас спасет, – пробормотала я. – Все будет хорошо. Рыс, еще птенцы есть? Ищи!
Кот принюхался, отбежал в сторону на пару метров, но потом вернулся. Он выглядел каким то возбужденным, видать, переживал за малыша. Но тому уже ничего не грозило, он спал, пригревшись у меня в жакете.
Заклинание обнаружения жизни ничего не нашло. Если там и были еще птенцы, они уже умерли. Зато этого удалось спасти.
– Как тебя назвать? – улыбнулась я.
Дракона обычно называл спаситель.
– Будешь Ларан. Говорят, это имя одного из величайших драконов в ДА. И ты таким станешь – умным, смелым, сильным. Потерпи чуть чуть, отдыхай.
Рыс потерся об мою ногу. И вдруг зашипел, отскочив едва ли не на метр от камней.
А с них медленно спадала иллюзия. Рябью стекала магия, открывая вместо серых заснеженных булыжников чешуйчатую черную шкуру дракона. Темного Дракона.
Мысли лихорадочно метались, но я не могла сдвинуться с места. Я впервые в жизни видела того, о ком столько слышала, впервые в жизни оказалась так близко к дракону, которого ненавидела всей душой. А у моего сердца билась маленькая беспомощная жизнь, к ноге прижимался верный друг, бросить которого я не могла. И скрыться некуда было. Да и не успела бы я сбежать, это же дракон. Поэтому просто стояла, пытаясь успокоиться, пока тень Ладона накрывала меня и Рыса.
Он расправил перепончатые крылья. Но крик не разнесся по предгорью, и это было плохим знаком. Очень плохим – Ладон старался действовать как можно тише.
Только сейчас я поняла, что это была ловушка.
– Златокрылая! – От этого голоса я вздрогнула.
Поразительно знакомый, жуткий, низкий голос. И завораживающий взгляд золотых глаз с вертикальным зрачком.
– Заманить тебя оказалось невероятно просто. Ты слишком сентиментальна и слишком глупа.
– Замирающий – предатель! – Я хотела, чтобы мой голос звучал рассерженно, но со злостью услышала в нем дрожь.
Ладон тихо рассмеялся. Вы слышали когда нибудь, как смеется дракон? Я услышала в первый раз.
– Среди вас много предателей. Я умею убеждать. Все они ждут своего часа. Час Замирающего пришел.
Вернусь – если вернусь – убью. Голыми руками!
– Чего ты хочешь?
– Залезай, – рыкнул Ладон.
И… подставил хвост. Я задохнулась от смеси страха, волнения и отчаяния. Зачем? Куда?
– Залезай! – Его крик эхом пролетел над долиной. – Немедленно!
Я посмотрела на Рыса. Он сумеет дать понять, что со мной случилось, сумеет привести помощь.
– Вместе с котом, – добавил Ладон, и все мои надежды рухнули.
А вот со мной он дружил. Мы постоянно брали на выходные Берр, он учил меня справляться с драконами, постоянно что то рассказывал. Он не делал со мной уроки, как с Эвой, но мог часами разговаривать за чаем или в нашем любимом загородном домике у моря. Таких отношений у отца не было ни с кем. Разорвать эту связь? Диане это было не под силу. Во всяком случае, я надеялась на это.
– Кто мой отец? Знает ли он обо мне? Она ведь и его обманула, наверное!
Мысли путались и даже немного дрожали руки. В семнадцать лет такое услышать – не самое желанное.
– Элла, – в комнату вошла мама. – Родная, ну чего ты ее слушаешь?
– Мам, посмотри на меня! И на папу! У нас общего – только фамилия!
– А характер? – Она улыбнулась. – А любовь к драконам?
– Он меня воспитал, – резонно возразила я. – Естественно, я приобрела некоторые его черты.
– Так. – Она уселась на кровать. – Эльчонок, послушай меня. Папа как то сказал, что я – это я. Пусть я обрежу волосы, наберу вес, изменю внешность еще каким то образом, я останусь собой. Я буду все той же Блейк. Твоей мамой, женой твоего отца, мамой близняшек и Эда. Мой характер не изменится. Я буду по прежнему вас любить, буду ругаться, когда ты гуляешь допоздна и когда девочки ссорятся. Буду готовить вам завтраки, ходить на работу, любить драконов. Понимаешь? Я – это я, что бы во мне ни изменилось. А ты – это ты. Наша Элла, моя дочка, родная и любимая. От того, что в тебе не течет моя кровь, я люблю тебя меньше?
Я рассеянно покачала головой.
– Тогда прекрати расстраиваться. Как бы там ни было, соврала ли Диана или нет, мы все равно тебя любим. Ты наша Элла независимо от того, кто причастен к твоему рождению.
Ситуацию разрядил отец.
– Я действительно такое говорил? – радостно спросил он.
– Говорил говорил, – хмыкнула в ответ мама.
Муж расплылся в улыбке:
– Хорош!
Даже я не могла сдержать смех. У, напыщенная морда! Но – наша, и правда, родная, независимо от того, по крови ли.
– Все, ребят, давайте спать. Надо отдохнуть.
– А завтра мы пойдем в лекарский дом, да? – Я вскинула голову, посмотрев на отца.
Тот медленно кивнул.
В лекарский дом. Анализ на отцовство? Демон… сколько бы я ни успокаивала себя, было страшно. Если вскроется, что Диана не соврала, нас ждут несколько неприятных дней. В итоге, я думаю, все устаканится, но… Эх, а так все хорошо шло. И Ладон затих…
Из за закрытой двери раздавались приглушенные голоса родителей.
– Но ведь тест ничего не решит, – говорила мама.
– Брось, сладкая, ну не выгонять же ее из дома, – отмахнулся отец. – Ерунда.
Потом, подумав, добавил:
– Но все же я хочу знать.
– Разумеется. Знаешь, я, пожалуй, переночую с Элькой. Ты мальчик взрослый, без грелки обойдешься, а она опять накрутит себя, расстроится.
– Вся в тебя, – невесело пошутил он. – Спокойной ночи, сладкая.
– Спокойной. Люблю тебя.
– Прибереги признания. Скоро я буду в состоянии их проверить.
Снова приоткрылась дверь.
– Не спишь еще?
В комнате было темно, хоть глаз выколи, и силуэт мамы я различала с трудом.
– Нет.
– А я к тебе. Можно?
– Проходи.
Пройти мама не смогла – споткнулась о кровать и грохнулась прямо на постель. Я весело фыркнула.
– Сегодня спать я буду здесь.
– Как в детстве?
– Ага. Помнишь, время славное было?
Я посторонилась, давая маме возможность улечься.
– Помню. Правда, смутно. Вы с папой вечно спорили – это я помню. И близняшек еще не было. И подвал какой то помню. И, – я замялась, – мужчину помню, который ворвался в дом, я тогда напугалась.
– А, Зейн, – хмыкнула она. – Редкостный идиот. Твой отец увел меня у него, когда я была студенткой. Говорят, спился. Живет в какой то комнатушке и работает дворником. Сам виноват, сам же все и разрушил. Забавно, кстати, жизнь нас всех раскидала. Рита вышла за Андра. Парочка из них так себе, но если им так хочется, почему нет?
– Папа довольно зло шутит на их счет, – заметила я.
– Твой папа зло шутит обо всем. Зейн совсем опустился, о нем и не слышно ничего. Строгий, Стерх – это руководители «Драконьих Авиалиний» – погибли во время возрождения Ладона. Лэрнст женился на Лирэль. Кстати, пора бы им подумать о ребенке. Конечно, живут демоны и иеры куда дольше людей, но все же уже пора. И время вроде спокойное относительно. Забавно. С удовольствием посмотрю, что вырастет из тебя и близняшек. А уж Эд и вовсе ввергнет Лесной в хаос.
– Это точно. – Я с удовольствием потянулась. – Знаешь, я поначалу испугалась. Ну, когда Диана сказала, что я не родная. А потом поняла, что даже если не родная, все равно ваша.
– Умница. Твой отец любит тебя. Поверь, я видела разного Кайла, я могу об этом судить. Любит больше всего на свете. Больше, прости меня Высший, близняшек. Ты – часть его жизни, самое дорогое существо. Эльчонок, кем бы ты ни была, он не бросит тебя. И я не брошу. Так что прекрати себя мучить. Засыпай, родная. Завтра будет новый день, все будет хорошо.
Уже на грани сна, сладко зевая, я спросила:
– Ты пойдешь с нами к лекарям?
– Пойду. Спи.
– Вот колба. – Молодая лекарка стажерка тепло нам улыбнулась. – Мне нужно всего по капельке крови. Вашей, Элла. И вашей, Кайл. Да да, в одну колбу.
После того как мы оба порезали пальцы, девушка проворно залила в колбу зелье и запечатала ее, упаковав в непрозрачный бумажный пакет. А после протянула отцу.
– Все сделано на ваших глазах. Распишитесь в журнале, что проконтролировали доливку зелья. Ждете двадцать минут и распечатываете пакет. Зеленый – вы не родственники. Синий – родственники. Третьего не дано. Все анонимно, разглашению не подлежит. Если вы сами не захотите, о результате никто не узнает.
Он сам держал небольшой пакет в руке, когда расписывался и расплачивался, – такие тесты не входили в перечень бесплатных услуг и являлись сложными магическими операциями.
Моя рука дрожала, и мама пыталась меня успокоить. Мы вышли на свежий воздух, расположившись в парке неподалеку, на самой дальней лавочке. И все напряженно следили за большими часами на фасаде лекарского дома имени Элианы Риорской. Когда стрелка приблизилась к заветной цифре, мы дружно уставились на пакет.
Рука папы дрогнула. И у меня сжалось сердце. Мы оба боялись узнать ответ. Причем я, похоже, все таки боялась разочарования отца, а он… Он, пожалуй, боялся снова оказаться обманутым. Почему то для него это было гораздо более важно, чем для меня.
– Давай, – хрипло произнесла мама.
И рука отца подняла сверток.
А потом… швырнула его в урну. С глухим стуком бутылек внутри ударился о дно и, кажется, разбился. Урна вспыхнула – и все содержимое мгновенно превратилось в пепел. Мы с мамой ошарашенно смотрели на отца.
– Мне плевать, – наконец проговорил он. – Ты – моя дочь. И мне плевать, кто и что говорит на этот счет. Я не хочу ничего знать.
Слабо, но я улыбнулась. Неуверенно и осторожно обняла отца. С души будто камень свалился. Родные мои, самые лучшие. И правда, какая разница? Нас держит вместе не кровное родство, а любовь. Мы вместе не потому, что наши узы обусловлены традициями и наследственностью, а потому что мы – единое целое, одна семья.
– Так, – папа сунул в мою руку несколько монет, – даю тебе ровно три минуты, чтобы сбегать и купить всем мороженое.
Я резво рванула в сторону палатки с мороженым. Мама мороженого не ела недели три – простыть ухитрилась. И сейчас не стоило, пожалуй, но отец понимал, что нужно как то взбодриться и успокоиться.
Остановившись, чтобы завязать шнурок на ботинке, я услышала их разговор и невольно заулыбалась.
– Горжусь тобой, – сказала мама.
– Серьезно? – Судя по голосу, отец был этому крайне рад. – А твоя гордость предполагает что нибудь приятное для меня?
– Все, что захочешь. Люблю тебя.
– Спасибо, – вдруг очень серьезно сказал папа.
– За что? – удивилась мама.
– За то, – медленно откликнулся он, – что не устаешь об этом напоминать.
Дальше я не слушала, отправилась за мороженым. Глупая улыбка не сходила с лица, а мечты о настоящей и крепкой любви еще больше окрепли. Я много отдала бы за такие отношения, какие были у родителей. Но никак не подозревала, что отдать придется куда больше.
– Элла, квадрат двенадцать, – сказал глава отряда, опытный Погонщик и хороший приятель матери, Замирающий.
Я кивнула, проверяя, хорошо ли застегнут меховой жакет. Натянула перчатки, очки, шапку. Проверила экипировку походной аптечки, попробовала магию для сигнального заклинания на случай внештатной ситуации.
Мы снова вылетели в рейд, ибо Замирающий считал, будто рождение птенцов могло запоздать или Ладон специально выждал несколько дней, чтобы сбить нас со следа и не дать спасти птенцов.
– Вроде все, – улыбнулась Эстер, которая тоже готовилась к выходу.
– У вас полчаса, – сказал Замирающий. – Тот, кого не будет на контрольной точке через полчаса, вылетит из компании и никогда туда больше не вернется. Всем ясно?
Полчаса. Полчаса на поиск птенца и помощь ему.
– Допустимый радиус поисков? – спросил начальник.
– Километр! – бодро ответила Эстер.
– Все, вперед. Златокрылая пойдет первой.
Странно. Обычно первой ходит Эстер или кто то из парней. Замирающий бережет меня по просьбе мамы, а тут решил выбросить в самое вероятное место. Что ж, отлично, давненько я ничего не находила.
Дверь пассажирской кабины открылась, и меня на миг ослепила белизна Плато. Я, наверное, никогда не привыкну к этой снежной пустыне с редкими и очень низкими деревьями, с камнями, торчащими из под снега, с курганами и ледяными озерами. Безумно красивый край. Оказавшийся во власти Темного Дракона.
От морозного воздуха перехватило дыхание. Но я слишком часто делала это за последний год. Прыгнула, не закрывая глаз. Машинально сотворила заклинание левитации и мягко спланировала на хрустящий, никем не тронутый снег. Дракон уже летел дальше, в следующий квадрат, прочесывать который будет Эстер.
– Ну что, Рыс? – Я хмыкнула, глядя, как кот отряхивается от снега.
Кошачья грация и природные способности позволяли Рысу патрулировать предгорье со мной. Насилу уговорила начальство. Зато с другом спокойнее и как то даже веселее. Да и связь с новорожденными драконами у него лучше, чем у меня.
Глубоко вздохнув и подсчитав нужное время возвращения, я начала осматриваться.
Местность была типичной для предгорья. Скопления скал, камней и редкий кустарник вкупе с отсутствием троп и сугробами представляли собой серьезное препятствие. Вдалеке высились горы Плато, неприступные и устрашающие. Обычно птенцы сами доползали на предгорье в поисках тепла. Лететь в горы – чистое самоубийство, да и ледяных драконов на службе у ДА было не так много.
А у меня был Рыс. Который, благодаря долгой жизни в лесу, обладал особыми способностями.
– Рыс, родной, ищи птенцов, – шепнула я коту.
Тот повел носом, осмотрелся и резво потрусил в сторону особенно большого скопления камней. Утопая в снегу по колено, я двинулась за ним.
Не так уж и холодно, в прошлый рейд было гораздо холоднее, даже ресницы инеем покрывались. А сейчас, несмотря на осень, подступающую и на Плато, было довольно приятно. Свежо, морозно, солнечно. Здесь частенько было солнечно, в отличие от Лесного.
Рыс мяукнул, подзывая меня. Бежать было тяжело, но слабый крик птенца заставил меня преодолеть разделявшее нас расстояние в рекордные сроки.
– Ох, маленький…
С этим было понятно, почему Ладон его не принял: малыш родился слепым. Невидящие сиреневые глазки и грустный, совсем тихий голосок едва не заставили меня разреветься. Мальчик, дракончик маленький, хороший.
– Потерпи, потерпи, хороший мой. – Я открыла аптечку.
Умница Рыс лег на малыша, согревая теплой шерсткой, и успокаивающе замурчал.
– Все будет хорошо. – В этом я не сомневалась. – Я тебя вылечу, будешь большим и сильным драконом. Не бойся, малыш, давай выпей зелье.
Восстанавливающий отвар, специально для драконов. Лучшие лекари старались.
– Давай, сейчас легче будет.
Птенец был совсем небольшим, сантиметров тридцать в высоту. Пока сложно было определить, к какому именно типу драконов он относился, но у меня имелись подозрения, что к подземному. Слепота – их проблема, многие птенцы рождаются слепыми.
– Вот так. – Первичный осмотр показал, что травм у маленького нет. – Иди сюда.
Я вздрогнула, когда холодная кожа дракончика коснулась меня через рубашку, но все таки укутала его в жакет и прижала к груди. Малыш задрожал, согреваясь, и крепко крепко ко мне прижался.
– Сейчас прилетит большой дракон и нас спасет, – пробормотала я. – Все будет хорошо. Рыс, еще птенцы есть? Ищи!
Кот принюхался, отбежал в сторону на пару метров, но потом вернулся. Он выглядел каким то возбужденным, видать, переживал за малыша. Но тому уже ничего не грозило, он спал, пригревшись у меня в жакете.
Заклинание обнаружения жизни ничего не нашло. Если там и были еще птенцы, они уже умерли. Зато этого удалось спасти.
– Как тебя назвать? – улыбнулась я.
Дракона обычно называл спаситель.
– Будешь Ларан. Говорят, это имя одного из величайших драконов в ДА. И ты таким станешь – умным, смелым, сильным. Потерпи чуть чуть, отдыхай.
Рыс потерся об мою ногу. И вдруг зашипел, отскочив едва ли не на метр от камней.
А с них медленно спадала иллюзия. Рябью стекала магия, открывая вместо серых заснеженных булыжников чешуйчатую черную шкуру дракона. Темного Дракона.
Мысли лихорадочно метались, но я не могла сдвинуться с места. Я впервые в жизни видела того, о ком столько слышала, впервые в жизни оказалась так близко к дракону, которого ненавидела всей душой. А у моего сердца билась маленькая беспомощная жизнь, к ноге прижимался верный друг, бросить которого я не могла. И скрыться некуда было. Да и не успела бы я сбежать, это же дракон. Поэтому просто стояла, пытаясь успокоиться, пока тень Ладона накрывала меня и Рыса.
Он расправил перепончатые крылья. Но крик не разнесся по предгорью, и это было плохим знаком. Очень плохим – Ладон старался действовать как можно тише.
Только сейчас я поняла, что это была ловушка.
– Златокрылая! – От этого голоса я вздрогнула.
Поразительно знакомый, жуткий, низкий голос. И завораживающий взгляд золотых глаз с вертикальным зрачком.
– Заманить тебя оказалось невероятно просто. Ты слишком сентиментальна и слишком глупа.
– Замирающий – предатель! – Я хотела, чтобы мой голос звучал рассерженно, но со злостью услышала в нем дрожь.
Ладон тихо рассмеялся. Вы слышали когда нибудь, как смеется дракон? Я услышала в первый раз.
– Среди вас много предателей. Я умею убеждать. Все они ждут своего часа. Час Замирающего пришел.
Вернусь – если вернусь – убью. Голыми руками!
– Чего ты хочешь?
– Залезай, – рыкнул Ладон.
И… подставил хвост. Я задохнулась от смеси страха, волнения и отчаяния. Зачем? Куда?
– Залезай! – Его крик эхом пролетел над долиной. – Немедленно!
Я посмотрела на Рыса. Он сумеет дать понять, что со мной случилось, сумеет привести помощь.
– Вместе с котом, – добавил Ладон, и все мои надежды рухнули.
