Мы твёрдо придерживались договорённости: не называть имена избегать глаголов с указанием на то, кто собеседник: девушка или парень.
- У меня всё хорошо, - скупо написал я, - учу устав.
- Да, у тебя же военная академия, а у меня вполне себе штатская, от военного одно название «космофлот», - быстро писала Лиза, мне казалось, что я слышу её весёлый щебет, - какая у меня форма! Тебе бы увидеть. Красный костюм-тройка, чёрные ботинки, белая рубашка из странного материала, сказали, что он похож на древний земной шёлк.
Я вежливо поахал в ответ, приходилось считаться с девичьими интересами и, ласково попрощавшись, отключился. На душе стало легко. И захотелось есть.
Я нажал кнопку информатория, тот, помелькав предостерегающе жёлтыми и ядовито-зелёными индикаторами, выдал ответ на вопрос: «Как лучше добраться до студенческой столовой?» - наметив схему лифтов и коридоров. Я, машинально сбросив всё на свой блокнот, начал разбираться в этом хитросплетении. Прикинув основные точки пути, вышел в коридор, так и не поправив ремень, но оторвав нитку от погона.
Серебристые лифты бесшумно скользили то вниз, то вверх, ярко освещённые белые коридоры извивались гигантскими змеями, но я победил, добравшись до столовой за десять минут. И замер на пороге этого круглого зала под номером два. Вместо стен в нём был вихрь созвездий на фоне бархатной не угольно-чёрной, а точнее сказать, густо-фиолетовой космической ночи – обзорные окна с подсветкой наверху. Пол застилал белоснежный пушистый ковёр. А на потолке чёрно-белая мозайка разворачивалась в сагу о покорении звёзд человечеством. Я запрокинул голову, стараясь не смотреть на девушек, сидящих в удобных разноцветных креслах за круглыми белыми столиками. Но всё-таки бросил осторожный взгляд в их сторону.
Курсанток было столько, сколько звёзд за окнами. Косы и кудри, чёлки и длинные локоны, всех цветов и оттенков, пухлые губы, тень ресниц на нежной коже розовых и фарфорово-белых щёк. Мне все они казались прекрасными принцессами из бабушкиных сказок. Была у нас огромная книга, которую мы с Лизой не могли удержать по одиночке, читали вдвоём, листая и прижимая к дивану двумя парами рук.
Хотя вряд ли принцессы надевали чёрные мундиры женской академии предсказателей. Девушки щебетали, смеялись, ели стандартную космическую пищу, запивая коктейлями: ярко-синее и зелёное желе, по вкусу кисловатый кисель, серебристые и золотистые энергетические коктейли, повторяли по безвкусности воду, разноцветные витаминные драже были чуточку сладковатыми.
Только женщины могут делать столько всего одновременно: зачерпывать специальными округлыми ложечками витаминки, отрезать вилкой крошечные кусочки от желе, тянуть напитки через соломинки из высоких узких бокалов. При этом они улыбались и разговаривали, рылись в стандартных студенческих сумочках через плечо, листали электронные странички в самых разных блокнотах, поправляли форму, переплетали косы, накручивали локоны на палец, разглядывали звёзды за окном и на потолке. Я тоже снова переключился на мозаику. Изображение звёзд там было необычным: точка и изломы лучей, часто разбросанные вокруг, казались пушистым ореолом ресниц глаз неба.
Синий шарик родной планеты стал мал человечеству, как колыбель выросшему ребёнку, появились первые неловкие, как детские картинки корабли. А потом и Солнечная система оказалась тесной, как старая одежда, из которой вырос повзрослевший человек. Вот первая команда корабля, вырвавшегося за пределы звезды по имени Солнце. Капитан, помощник, штурман, три офицера и предсказательница в чёрном мундире. Да наши сыграли немалую роль в завоевании звёзд. Я испытал детский восторг от своей причастности к великому. Я тоже буду предсказывать, а это я умею и люблю.
Самое забавное, что предсказывать себе мы можем только в общих чертах, и чаще плохое, хорошее ускользает из сознания. Наша афера должна закончиться плохо, я это увидел сразу и всё, обрыв, пустота. Никаких деталей. Наверное, это и к лучшему, знай я, как всё обернётся, никогда бы не рискнул.
Ладно, хватит, кто не рискует, тот не пьёт энергетический коктейль!
- Ты первокурсница? Иди к нам! – помахала мне черноглазая милая девушка с такой же стрижкой, как у меня, но с каштановым ежиком волос.
Как она догадалась? Я поставил ещё один мыслещит, мало ли, может, мысли уже начали читать и хотят разоблачить меня? Ах, нет! Над столиками висела одна светящаяся палочка – первый курс, как на моих погонах и погонах других девушек.
- Лиза, Лиза, Лиза, - прощебетал я, кивая, легкомысленно улыбаясь и невесомо помахивая ладошкой сбившимся в стайку девушкам, старательно копируя лизину лёгкость общения с незнакомыми.
- Мира, Ванга, Бетти, - отвечали они мне, хихикая и ёрзая в разноцветных креслах, принимающих форму их тела, самая удобная конструкция, дошедшая до нас из конца легендарного двадцатого века на Земле, очень модного сейчас на тех сотнях тысяч планет, которые стали нашими.
- Ирада, - только эта девушка протянула мне узкую ладонь.
Она резко отличалась от девушек европейского типа, у неё были узкие чёрные глаза, желтоватая кожа, нос с широкими ноздрями и ярко-красные губы. Мой дар среагировал на лёгкое прикосновение, я увидел картинки в яркой вспышке: вот мы смеёмся с Ирадой, вот она защищает меня от других курсантов, подсказывает что-то самое важное, когда я растерянно открываю рот, вытянувшись перед куратором. Друг?
Друзей у меня ещё не было, приятели по играм не в счёт. Не нужны они мне были, когда рядом всегда была Лиза – моё сердце.
Ирада медленно отняла ладошку и уставилась мне в лицо. Черкнула в свой блокнот что-то и незаметно пододвинула блокнот в мою сторону.
- Ты видела то же? Слово «друг» в яркой вспышке? - было написано без ошибок на русском.
И я невольно вспомнил, как мы с Лизой вместе с ребятами второй ступени учения летали на шоу в ближнем космосе. Спектакль «Первый корабль на орбите» на фоне потрясающих проекций был с самым простеньким сюжетом, но таким, что перехватывало горло. Тогда русский и стал модным. Ведь первый капитан самого первого корабля говорил на этом языке и на нём же вёл первый борт-журнал.
Говорили мы все на русском, но редко кто осваивал и письменный, запутанная пунктуация и сложнейшая орфография отпугивали самых отважных. Но я не удержался и написал первые стихи о красоте космоса на родном космосу языке. Раньше мне так казалось, теперь я знал, космос не понимает ни одного языка людей.
Я кивнул, глянув на девушку. Она улыбнулась, забирая блокнот.
Столик был сервирован на пятерых, и я принялся за еду. Невкусно, это ведь не бутерброд, сделанный Лизой, но силы ощутимо вливались в усталое тело.
Девушки щебетали о дополнительных занятиях по стихосложению, «кто это вообще придумал?», о гонках на двухместных лодках, «глупость полная», о Млечном Пути, который лучше всего видно именно в этой столовой на седьмой палубе, о странном названии корабля.
- Некрасиво как звучит: «Одиссей», - Ванга странно проговорила двойное «с», почти прошипев по-змеиному.
- Одиссей – герой древних мифов, путешественник, вернувшийся домой, - вставила Ирада и, непонятно глянув на меня, добавила, - к тем, кто ждал его всем сердцем.
Девушки на миг примолкли. Наверное, у всех этих кукольно хорошеньких девчонок были те, кто ждал их всем сердцем в разных уголках бесконечной Вселенной. Или наоборот? Никто не ждал ни на одном самом малюсеньком астероиде?
В этом переполненном курсантами зале только за нашим столиком появился островок молчания, обтекаемый шумной болтовнёй, но девушки скоро весело завозились, поправляя форму. Воспоминания откладывались в беззвёздную тьму. Они опять щебетали, не забывая изящно откусывать, жевать, глотать и пить коктейли, отбросив соломинки.
- Ой, у тебя погон оторваться может, Ли-и-иза, - сероглазая пышноволосая Ванга, ткнула тонким пальчиком в мой жалко повисший над рукавом погон, на той длинной нитке, которую я оторвал, оказывается, держался весь шов.
Кто бы мог подумать? Точно не я.
- Ой, девочки! А я что узнала, - черноглазая Бетти, кокетливо похлопала ресницами, и поправила форму так, словно на ней было кружевное пышное платье, - к нам на первый звёздный бал приедет Кристиана Виз!
- Возьмём автограф! – взвизгнула зеленоволосая Мира, неграциозно подпрыгнув над креслом. – И я спрошу у неё, чем закончилась история Марин и Стефана. О! Мне так нравится Стефан. А эта Марин, она не может его оценить по-настоящему! Бессердечная!
Я непонимающе таращился на хлопающих в ладошки девушек.
- Ты что, Лиза, не читала роман «Сияющая для императора»? – уставилась на меня Бетти.
Я мотнул головой.
- Но «Космическую заложницу» слушали все, - удивлённо заметила Ванга, поиграв синим шариком наушника, - этот роман читает актёр Мир Казанов, какой голос... девочки, бархатный, глубокий, я чуть в обморок не упала ещё на первой главе! Его пират Звёздный Лев говорит так, что я бы не задумывалась на месте Фреи, «перспективы, перспективы», - передразнила она, видимо, рассудительную героиню писклявым голоском.
- «Предсказательницы начинают первыми и всегда выигрывают» должна была ты хотя бы эту книгу слышать, - нерешительно сказала Мира. – Это же про нас! Неужели тебе было неинтересно?
- Точнее про таких, какими будем мы, - холодно добавила Ирада, делая взгляд максимально выразительным.
«Перестаньте, ну, не читала и не читала», - поймал я её мысль, переданную неловко отворачивающимся девушкам.
А я отрицательно качал головой, понимая, что здесь что-то не так. Совсем не так. И в чём подвох? Зачем они меня так старательно заговаривают?
- Нам нужна пятая за столик и вообще, - без труда догадалась о моих сомнениях Ирада. – Ты, Лиза, нам подходишь. Прочитаешь, может, на каникулах, современные писательницы охотно придумывают всякие забавные истории из жизни предсказательниц. Иногда берут факты из жизни.
- Я не очень-то насчёт читать, - улыбнулся я широко, примирительно, машинально усиливая щит.
- Ты насчёт писать? – выдохнула Мира, распахнув синие и без того огромные глаза.
- Э… - начал я, покачивая соломинку в серебристом коктейле. – Немного.
Девушки смотрели на меня, как на первого инопланетянина.
Да.
Вселенная оказалась пустой, словно брошенный дом. Ни одного так оригинально описанного фантастами представителя внеземного разума человечество не обнаружило.
Здесь жили только мы – люди. Эта Вселенная принадлежала нам. Теперь по-настоящему.
- Завтра первое занятие – Искусство слова, - улыбнулась мне Ирада, - вот и посоревнуемся с Кристианой Виз.
- Это вряд ли, - пожал я плечами, - мои миниатюрки не о любви и не о предсказаниях. Они…- я замялся, выкладывать что-то правдивое о себе мне не нравилось, я всегда кутался в ложь, как в самый крепкий из ментальных щитов. – Так, ни о чём важном… - спрятал свои мысли подальше от всех.
Девушки вежливо покивали. Ванга сказала, тронув меня за руку:
- Ли-и-иза, ты зайди ко мне, моя комнатка номер семнадцать, у меня есть швейный миниавтомат, куратор очень строг, ты попадёшь на гауптвахту, если у тебя полностью оторвётся погон.
Гауптвахта на КАП существовала только в воображении куратора, но кто мог предугадать, как он меня накажет?
Никто.
Пришлось соглашаться, хотя я меньше всего хотел оставаться с этой девицей наедине. Кто знает, какие ещё глупости, кроме любовных романов про добрых космических пиратов и прекрасных предсказательниц застряли в её пушистой светловолосой голове?
- Приветствую, курсантов всех факультетов. Дорогие девочки, с возвращением в академию! - посредине зала на чёрной круглой платформе, поднимающейся всё выше и выше, стояла женщина.
Курсанты замолчали.
Женщина смотрела на каждую, казалось, что глаза в глаза.
Я опустил голову, против такого взгляда мои щиты были, словно фигурки-оригами, неумело сложенные ребёнком из тонкой бумаги.
Но женщина повернулась в сторону старших курсов, не заметив меня.
- Удачи в схватке, ментальные бойцы, - сказала она. – Славных вам побед над противником и над собой.
Девушки захлопали.
- Здравствуйте, властители душ! – кивнула она следующему факультету. – Пусть для вас не останется ни одной закрытой души.
Ментальные психологи закричали что-то непонятное. Кажется, на латыни, которую я совсем не изучал.
Женщина просто улыбнулась ещё одному легендарному факультету, чтецы мыслей откликнулись благодарностями и кивками.
Таких шумных мыслей я ещё не слышал.
К нашему факультету женщина повернулась спиной. Я увидел в короткой вспышке её слова для нас: «Предскажи нам звёздный путь», - это был девиз-пароль первых предсказателей, не учившихся ещё по книгам, а получающих знания от своих матерей и бабушек, от тётушек и прабабушек, ведь раньше предсказательниц были единицы, и только теперь их стали считать сотнями.
- Предскажи нам звёздный путь, - сказала она, удивительно тепло улыбнувшись.
И я понял, что это женщина, которая пробила мою круговую оборону. Нет, щиты были на месте.
Слава первым покорителям звёздных далей.
Это было другое. Я видел совершенство. Никогда я не восхищался никем, кроме своей сестры.
Женщина казалась ожившим древним божеством, свет исходил от неё, и волна душевного тепла накрыла нас, словно крыльями. А ведь женщина была небольшого роста, и чёрная парадная форма делала её ещё тоньше и меньше. Самая обыкновенная внешность: чёрные пышные волосы, темные большие глаза, белая кожа и несколько веснушек на курносом носу, но такая дивная стать, такая гордая властность вызывали восхищение.
- Кто это? – прошептал я, склонившись к Ираде.
- Разве ты не знаешь, Лиза? – приподняла Ирада тонкие брови. – Это наш ректор и капитан «Одиссея» - Александра Романофф.
- У меня всё хорошо, - скупо написал я, - учу устав.
- Да, у тебя же военная академия, а у меня вполне себе штатская, от военного одно название «космофлот», - быстро писала Лиза, мне казалось, что я слышу её весёлый щебет, - какая у меня форма! Тебе бы увидеть. Красный костюм-тройка, чёрные ботинки, белая рубашка из странного материала, сказали, что он похож на древний земной шёлк.
Я вежливо поахал в ответ, приходилось считаться с девичьими интересами и, ласково попрощавшись, отключился. На душе стало легко. И захотелось есть.
Я нажал кнопку информатория, тот, помелькав предостерегающе жёлтыми и ядовито-зелёными индикаторами, выдал ответ на вопрос: «Как лучше добраться до студенческой столовой?» - наметив схему лифтов и коридоров. Я, машинально сбросив всё на свой блокнот, начал разбираться в этом хитросплетении. Прикинув основные точки пути, вышел в коридор, так и не поправив ремень, но оторвав нитку от погона.
Серебристые лифты бесшумно скользили то вниз, то вверх, ярко освещённые белые коридоры извивались гигантскими змеями, но я победил, добравшись до столовой за десять минут. И замер на пороге этого круглого зала под номером два. Вместо стен в нём был вихрь созвездий на фоне бархатной не угольно-чёрной, а точнее сказать, густо-фиолетовой космической ночи – обзорные окна с подсветкой наверху. Пол застилал белоснежный пушистый ковёр. А на потолке чёрно-белая мозайка разворачивалась в сагу о покорении звёзд человечеством. Я запрокинул голову, стараясь не смотреть на девушек, сидящих в удобных разноцветных креслах за круглыми белыми столиками. Но всё-таки бросил осторожный взгляд в их сторону.
Курсанток было столько, сколько звёзд за окнами. Косы и кудри, чёлки и длинные локоны, всех цветов и оттенков, пухлые губы, тень ресниц на нежной коже розовых и фарфорово-белых щёк. Мне все они казались прекрасными принцессами из бабушкиных сказок. Была у нас огромная книга, которую мы с Лизой не могли удержать по одиночке, читали вдвоём, листая и прижимая к дивану двумя парами рук.
Хотя вряд ли принцессы надевали чёрные мундиры женской академии предсказателей. Девушки щебетали, смеялись, ели стандартную космическую пищу, запивая коктейлями: ярко-синее и зелёное желе, по вкусу кисловатый кисель, серебристые и золотистые энергетические коктейли, повторяли по безвкусности воду, разноцветные витаминные драже были чуточку сладковатыми.
Только женщины могут делать столько всего одновременно: зачерпывать специальными округлыми ложечками витаминки, отрезать вилкой крошечные кусочки от желе, тянуть напитки через соломинки из высоких узких бокалов. При этом они улыбались и разговаривали, рылись в стандартных студенческих сумочках через плечо, листали электронные странички в самых разных блокнотах, поправляли форму, переплетали косы, накручивали локоны на палец, разглядывали звёзды за окном и на потолке. Я тоже снова переключился на мозаику. Изображение звёзд там было необычным: точка и изломы лучей, часто разбросанные вокруг, казались пушистым ореолом ресниц глаз неба.
Синий шарик родной планеты стал мал человечеству, как колыбель выросшему ребёнку, появились первые неловкие, как детские картинки корабли. А потом и Солнечная система оказалась тесной, как старая одежда, из которой вырос повзрослевший человек. Вот первая команда корабля, вырвавшегося за пределы звезды по имени Солнце. Капитан, помощник, штурман, три офицера и предсказательница в чёрном мундире. Да наши сыграли немалую роль в завоевании звёзд. Я испытал детский восторг от своей причастности к великому. Я тоже буду предсказывать, а это я умею и люблю.
Самое забавное, что предсказывать себе мы можем только в общих чертах, и чаще плохое, хорошее ускользает из сознания. Наша афера должна закончиться плохо, я это увидел сразу и всё, обрыв, пустота. Никаких деталей. Наверное, это и к лучшему, знай я, как всё обернётся, никогда бы не рискнул.
Ладно, хватит, кто не рискует, тот не пьёт энергетический коктейль!
- Ты первокурсница? Иди к нам! – помахала мне черноглазая милая девушка с такой же стрижкой, как у меня, но с каштановым ежиком волос.
Как она догадалась? Я поставил ещё один мыслещит, мало ли, может, мысли уже начали читать и хотят разоблачить меня? Ах, нет! Над столиками висела одна светящаяся палочка – первый курс, как на моих погонах и погонах других девушек.
- Лиза, Лиза, Лиза, - прощебетал я, кивая, легкомысленно улыбаясь и невесомо помахивая ладошкой сбившимся в стайку девушкам, старательно копируя лизину лёгкость общения с незнакомыми.
- Мира, Ванга, Бетти, - отвечали они мне, хихикая и ёрзая в разноцветных креслах, принимающих форму их тела, самая удобная конструкция, дошедшая до нас из конца легендарного двадцатого века на Земле, очень модного сейчас на тех сотнях тысяч планет, которые стали нашими.
- Ирада, - только эта девушка протянула мне узкую ладонь.
Она резко отличалась от девушек европейского типа, у неё были узкие чёрные глаза, желтоватая кожа, нос с широкими ноздрями и ярко-красные губы. Мой дар среагировал на лёгкое прикосновение, я увидел картинки в яркой вспышке: вот мы смеёмся с Ирадой, вот она защищает меня от других курсантов, подсказывает что-то самое важное, когда я растерянно открываю рот, вытянувшись перед куратором. Друг?
Друзей у меня ещё не было, приятели по играм не в счёт. Не нужны они мне были, когда рядом всегда была Лиза – моё сердце.
Ирада медленно отняла ладошку и уставилась мне в лицо. Черкнула в свой блокнот что-то и незаметно пододвинула блокнот в мою сторону.
- Ты видела то же? Слово «друг» в яркой вспышке? - было написано без ошибок на русском.
И я невольно вспомнил, как мы с Лизой вместе с ребятами второй ступени учения летали на шоу в ближнем космосе. Спектакль «Первый корабль на орбите» на фоне потрясающих проекций был с самым простеньким сюжетом, но таким, что перехватывало горло. Тогда русский и стал модным. Ведь первый капитан самого первого корабля говорил на этом языке и на нём же вёл первый борт-журнал.
Говорили мы все на русском, но редко кто осваивал и письменный, запутанная пунктуация и сложнейшая орфография отпугивали самых отважных. Но я не удержался и написал первые стихи о красоте космоса на родном космосу языке. Раньше мне так казалось, теперь я знал, космос не понимает ни одного языка людей.
Я кивнул, глянув на девушку. Она улыбнулась, забирая блокнот.
Столик был сервирован на пятерых, и я принялся за еду. Невкусно, это ведь не бутерброд, сделанный Лизой, но силы ощутимо вливались в усталое тело.
Девушки щебетали о дополнительных занятиях по стихосложению, «кто это вообще придумал?», о гонках на двухместных лодках, «глупость полная», о Млечном Пути, который лучше всего видно именно в этой столовой на седьмой палубе, о странном названии корабля.
- Некрасиво как звучит: «Одиссей», - Ванга странно проговорила двойное «с», почти прошипев по-змеиному.
- Одиссей – герой древних мифов, путешественник, вернувшийся домой, - вставила Ирада и, непонятно глянув на меня, добавила, - к тем, кто ждал его всем сердцем.
Девушки на миг примолкли. Наверное, у всех этих кукольно хорошеньких девчонок были те, кто ждал их всем сердцем в разных уголках бесконечной Вселенной. Или наоборот? Никто не ждал ни на одном самом малюсеньком астероиде?
В этом переполненном курсантами зале только за нашим столиком появился островок молчания, обтекаемый шумной болтовнёй, но девушки скоро весело завозились, поправляя форму. Воспоминания откладывались в беззвёздную тьму. Они опять щебетали, не забывая изящно откусывать, жевать, глотать и пить коктейли, отбросив соломинки.
- Ой, у тебя погон оторваться может, Ли-и-иза, - сероглазая пышноволосая Ванга, ткнула тонким пальчиком в мой жалко повисший над рукавом погон, на той длинной нитке, которую я оторвал, оказывается, держался весь шов.
Кто бы мог подумать? Точно не я.
- Ой, девочки! А я что узнала, - черноглазая Бетти, кокетливо похлопала ресницами, и поправила форму так, словно на ней было кружевное пышное платье, - к нам на первый звёздный бал приедет Кристиана Виз!
- Возьмём автограф! – взвизгнула зеленоволосая Мира, неграциозно подпрыгнув над креслом. – И я спрошу у неё, чем закончилась история Марин и Стефана. О! Мне так нравится Стефан. А эта Марин, она не может его оценить по-настоящему! Бессердечная!
Я непонимающе таращился на хлопающих в ладошки девушек.
- Ты что, Лиза, не читала роман «Сияющая для императора»? – уставилась на меня Бетти.
Я мотнул головой.
- Но «Космическую заложницу» слушали все, - удивлённо заметила Ванга, поиграв синим шариком наушника, - этот роман читает актёр Мир Казанов, какой голос... девочки, бархатный, глубокий, я чуть в обморок не упала ещё на первой главе! Его пират Звёздный Лев говорит так, что я бы не задумывалась на месте Фреи, «перспективы, перспективы», - передразнила она, видимо, рассудительную героиню писклявым голоском.
- «Предсказательницы начинают первыми и всегда выигрывают» должна была ты хотя бы эту книгу слышать, - нерешительно сказала Мира. – Это же про нас! Неужели тебе было неинтересно?
- Точнее про таких, какими будем мы, - холодно добавила Ирада, делая взгляд максимально выразительным.
«Перестаньте, ну, не читала и не читала», - поймал я её мысль, переданную неловко отворачивающимся девушкам.
А я отрицательно качал головой, понимая, что здесь что-то не так. Совсем не так. И в чём подвох? Зачем они меня так старательно заговаривают?
- Нам нужна пятая за столик и вообще, - без труда догадалась о моих сомнениях Ирада. – Ты, Лиза, нам подходишь. Прочитаешь, может, на каникулах, современные писательницы охотно придумывают всякие забавные истории из жизни предсказательниц. Иногда берут факты из жизни.
- Я не очень-то насчёт читать, - улыбнулся я широко, примирительно, машинально усиливая щит.
- Ты насчёт писать? – выдохнула Мира, распахнув синие и без того огромные глаза.
- Э… - начал я, покачивая соломинку в серебристом коктейле. – Немного.
Девушки смотрели на меня, как на первого инопланетянина.
Да.
Вселенная оказалась пустой, словно брошенный дом. Ни одного так оригинально описанного фантастами представителя внеземного разума человечество не обнаружило.
Здесь жили только мы – люди. Эта Вселенная принадлежала нам. Теперь по-настоящему.
- Завтра первое занятие – Искусство слова, - улыбнулась мне Ирада, - вот и посоревнуемся с Кристианой Виз.
- Это вряд ли, - пожал я плечами, - мои миниатюрки не о любви и не о предсказаниях. Они…- я замялся, выкладывать что-то правдивое о себе мне не нравилось, я всегда кутался в ложь, как в самый крепкий из ментальных щитов. – Так, ни о чём важном… - спрятал свои мысли подальше от всех.
Девушки вежливо покивали. Ванга сказала, тронув меня за руку:
- Ли-и-иза, ты зайди ко мне, моя комнатка номер семнадцать, у меня есть швейный миниавтомат, куратор очень строг, ты попадёшь на гауптвахту, если у тебя полностью оторвётся погон.
Гауптвахта на КАП существовала только в воображении куратора, но кто мог предугадать, как он меня накажет?
Никто.
Пришлось соглашаться, хотя я меньше всего хотел оставаться с этой девицей наедине. Кто знает, какие ещё глупости, кроме любовных романов про добрых космических пиратов и прекрасных предсказательниц застряли в её пушистой светловолосой голове?
- Приветствую, курсантов всех факультетов. Дорогие девочки, с возвращением в академию! - посредине зала на чёрной круглой платформе, поднимающейся всё выше и выше, стояла женщина.
Курсанты замолчали.
Женщина смотрела на каждую, казалось, что глаза в глаза.
Я опустил голову, против такого взгляда мои щиты были, словно фигурки-оригами, неумело сложенные ребёнком из тонкой бумаги.
Но женщина повернулась в сторону старших курсов, не заметив меня.
- Удачи в схватке, ментальные бойцы, - сказала она. – Славных вам побед над противником и над собой.
Девушки захлопали.
- Здравствуйте, властители душ! – кивнула она следующему факультету. – Пусть для вас не останется ни одной закрытой души.
Ментальные психологи закричали что-то непонятное. Кажется, на латыни, которую я совсем не изучал.
Женщина просто улыбнулась ещё одному легендарному факультету, чтецы мыслей откликнулись благодарностями и кивками.
Таких шумных мыслей я ещё не слышал.
К нашему факультету женщина повернулась спиной. Я увидел в короткой вспышке её слова для нас: «Предскажи нам звёздный путь», - это был девиз-пароль первых предсказателей, не учившихся ещё по книгам, а получающих знания от своих матерей и бабушек, от тётушек и прабабушек, ведь раньше предсказательниц были единицы, и только теперь их стали считать сотнями.
- Предскажи нам звёздный путь, - сказала она, удивительно тепло улыбнувшись.
И я понял, что это женщина, которая пробила мою круговую оборону. Нет, щиты были на месте.
Слава первым покорителям звёздных далей.
Это было другое. Я видел совершенство. Никогда я не восхищался никем, кроме своей сестры.
Женщина казалась ожившим древним божеством, свет исходил от неё, и волна душевного тепла накрыла нас, словно крыльями. А ведь женщина была небольшого роста, и чёрная парадная форма делала её ещё тоньше и меньше. Самая обыкновенная внешность: чёрные пышные волосы, темные большие глаза, белая кожа и несколько веснушек на курносом носу, но такая дивная стать, такая гордая властность вызывали восхищение.
- Кто это? – прошептал я, склонившись к Ираде.
- Разве ты не знаешь, Лиза? – приподняла Ирада тонкие брови. – Это наш ректор и капитан «Одиссея» - Александра Романофф.
