-Может быть. –Тихо ответила Наташа.
Змей стоял возле своей машины и курил любимый Kent.
-Наташа. – Тихо произнес он, словно пробуя имя на вкус. Он вспомнил испуганные синие глаза, которыми она смотрела на него той ночью. Змей не знал как вести себя с ней. Поговорить, как советовал Толян? И что он ей скажет? Извини? Покачал головой, понимая, что это бред. Разве за такое прощают? Но и жить с ней в состоянии холодной войны в собственном доме он не может.
Затянувшись, он поднял глаза на окно Наташиной комнаты, и увидел ее. Она стояла, обняв себя руками, и смотрела прямо ему в глаза. Словно электрический разряд прошелся по телу от этого взгляда. Взгляда не девочки, а женщины. Бросив сигарету на землю, он затушил ее ногой, и решительным шагом направился в дом. Им определенно необходимо поговорить, и сделать это нужно прямо сейчас.
Поднявшись на второй этаж, он остановился возле ее двери, за которой доносились тихие женские голоса. Вздохнув, Змей без стука открыл дверь. На кровати сидела та самая блондинка из клуба, и во все глаза смотрела на него. Странно, но сейчас он не чувствовал к ней никакого желания, она была ему безразлична.
Наташа все еще стояла возле окна. На ней был спортивный костюм свободного кроя, скрывавший ее фигурку. Волосы собраны в высокий узел, а на ногах смешные домашние тапочки в виде собачек.
-Наташа, нам надо поговорить. – Произнес он, и, не отводя от нее взгляда, добавил уже Лере, отходя от двери: - Валерия, Анатолий внизу.
Девушка кинула растерянный взгляд на Наташу. Та еле заметно кивнула в ответ, после чего Лера поднялась, и вышла из комнаты.
Напряжение росло с каждой секундой. Ни кто не решался начать разговор, и гнетущая тишина давила, словно тысячетонный пресс. Змей перевел взгляд на кровать, и в голове всплыли картинки той ночи. Сжав челюсть так, что заходили желваки, он посмотрел на бледную Наташу, которая, видимо, тоже думала об этом.
-Послушай, то, что произошло той ночью…-Змей сделал шаг в ее сторону, но девушка отошла назад. Кивнув, он отошел от нее, и сел в стоящее у противоположной стены кресло. - Я не собираюсь кидаться на тебя сейчас, поэтому расслабься и сядь. Мы просто поговорим.
Девушка окинула его взглядом, и видимо решив, что он говорит правду, села на край кровати.
-Для начала, я хотел бы извиниться за то, что произошло. Понимаю, что ты, вряд ли простишь меня, но давай хотя бы попытаемся жить мирно, не шарахаясь друг от друга. Я обещаю, что не трону тебя…
-Зачем я вам? – Чуть дрожащим голосом перебила его Наташа, набравшись смелости.
-После того, что между нами было, думаю, что обращаться ко мне на «вы» глупо.
-Между нами ничего не было, вы меня просто изнасиловали.
Услышав это слово, Змей скривился в презрении к себе за этот поступок. Он ненавидел мужчин, проявляющих агрессию по отношению к женщинам, и то, что он повел себя так с Наташей….. Вполне ожидаемо, что она теперь его ненавидит. Осознание этого полоснуло по чувствам. Он не хотел, что бы их отношения основывались на ненависти, и призрении.
-Я извинился.
Наташа в изумлении смотрела на него.
-Вы…Ты серьезно считаешь, что одного слова «извини» достаточно? И мы сделаем вид, что ничего не было?
-Что ты хочешь, что бы я сделал? – Змей внимательно смотрел на девушку. Неужели он ошибался, и она такая же, как и остальные. Неужели за маской невинного ангела скрывается расчетливая стерва. – Сколько?
-Что? – Непонимающе посмотрела она на него.
-Сколько ты хочешь за свою девственность? – Повторил он.
-Ты…Я…Мне не нужно от тебя ничего! – Наташа соскочила с кровати, в ее глазах блестели слезы. – Я не просила меня сюда привозить, не просила насиловать, и держать меня здесь, я тоже не просила. – Закричала она, срываясь на истерику.
Змей поднялся из кресла, подошел к ней, и, схватив за руки, встряхнул, пытаясь успокоить, но добился обратного. Девушка испугалась, и начала отбиваться.
-Пусти! Пусти меня!
Она колотила по его груди кулачками, и кричала, что бы он ее отпустил. Она пыталась ударить его ногами, но он лишь сильнее прижал ее к себе. Паника накрывала волнами, отключая разум, оставляя лишь одно желание жить. Именно поэтому, она вырывалась из его рук, не желая повторения той ночи.
-Наташа, успокойся. Успокойся, малышка.
-Не называй меня так! Никогда не называй меня так! – Кричала она.
Неожиданно, дверь в комнату распахнулась. На пороге стояли, запыхавшаяся и испуганная Лера, и хмурый Толян.
-Что здесь твориться, нах? Змей, братан, отвали от нее! –рыкнул Толян, делая шаг в сторону друга.
-Не суйся, Лысый! Это тебя не касается.
Как же его бесило, что все считают его зверем. Да, он сделал глупость, оступился, сорвался. Но сейчас он в своем уме, и четко понимает, что делает.
-Хрена с два, не касается! Ты че, совсем последние мозги потерял? Отпусти ее.
Змей покачал головой, и зло посмотрел на друга.
-Я не собирался ее насиловать. У нее просто истерика.
Он все еще прижимал к себе девушку. Она больше не вырывалась. Ее маленькие плечики вздрагивали от рыданий, и она то и дело шмыгала носом. Достав из кармана носовой платок, он дал его ей.
-Держи, и прекращай реветь.
Наташа взяла платок, и кивнула головой соглашаясь. Змей осторожно отпустил, хотя, держать ее в объятиях было безумно приятно. Ему нравился ее аромат карамельного шампуня. Девушка подняла на него заплаканные глаза, и тихо прошептала:
-Уйди…Пожалуйста…
Повернувшись, Змей вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Лера тут же подбежала к Наташе, и обняла ее.
-Какого хрена здесь твориться? –Проводя по лысине ладонью, спросил Толян.
-Толя, не кричи, не видишь, ей и так плохо. Иди лучше босса своего успокой.
-Котенок, какая ты у меня грозная. – Улыбнулся Толян, и вышел вслед за Змеем.
Змей повернул ключи в замке зажигания. Машина ответила одобрительным рокотом мотора. Схватив руль обеими руками, он сжал его с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Нажав педаль газа, он выехал со двора. Достав пачку, он закурил сигарету. Попытка поговорить ни к чему не привела. Он в очередной раз сморозил глупость, тем самым унизив Наташу. В жизни Змея все отношения базировались на толщине его кошелька. Он мог купить все и всех: женщин, вино, машины. Он привык, что за все нужно платить, в том числе за любовь. Именно поэтому он решил, что Наташа ждет от него не извинений, а денежного вознаграждения за свое тело. Ведь в его жизни всего одна девушка любила его просто за то, что он есть.
Остановившись возле цветочного магазина, он купил огромный букет желтых роз.
Большая комната была наполнена солнечным светом. На мягком, обитым синим бархатом, кресле валялась, наспех сброшенная, одежда. Окна комнаты выходили на шумный проспект, поэтому, чаще всего, были закрыты и занавешены глухими шторами. Но не сегодня. На просторной кровати, посреди скомканных простыней, лежал голый молодой мужчина. По обе стороны от него расположились две блондинки. Мужчина не спеша курил сигару. Правой рукой он гладил голые плечи одной из девушек, те же в ответ довольно шептала ему на ухо страстные фантазии.
В дверь робко постучали. Мужчина недовольно скривился. Сегодня он хотел побыть в тишине и сполна насладиться этими, на все согласными, девушками. Стук повторился. Через минуту в комнату вошел невысокий парень в черной рубашке с коротким рукавом, и светло-голубых джинсах. Русые волосы до плеч, были собраны в хвост. Это всегда бесило Чапу, он ненавидел длинноволосых мужиков, так напоминавших ему баб.
-Я не разрешал тебе входить. –Выплюнул он, со злостью смотря на парня.
-Нам нужно поговорить, папа. –Робко начал тот, стараясь не смотреть на девиц, лежащих на кровати.
-Чеслав, я тысячу раз просил не называть меня так. – Рыкнул на него мужчина и, оттолкнув от себя одну из блондинок, поднялся с кровати. – Чего тебе?
-Я хочу уехать к матери. –Прочистив горло, произнес парень.
-Не упоминай эту сучку в моем доме.
Чеслав сжался, ожидая удара, но мужчина лишь окинул его презрительным взглядом, и натянул спортивные брюки, и футболку.
-Я…Неделя уже прошла. – Парень с опаской смотрел на отца, готовый в любую минуту сорваться с места.
Чеслав всю свою жизнь боялся своего отца Чапина Эдуарда Сергеевича. Женившись по окончании школы на нелюбимой девушке, как говориться, по залету, он, будучи строптивым и своенравным молодым человеком, не переставал вести разгульный образ жизни. В девятнадцать лет, связавшись с бандитами, Эдуард начал поднимать «себя». Семья, никогда не значившая для него ровным сетом ничего, и вовсе стала в тягость. Эдуард, к тому времени известный более как Чапа, срывал злость за любые неудачи на своей жене и маленьком сынишке.
Мать Чеслава, Ольга Владимировна, терпела целых шесть лет. Однажды, когда мальчик пришел из школы, застал весьма недвусмысленную сцену в спальне родителей. Отец и незнакомая девушка лежали голые на кровати, и занимались чем-то, в то время, еще не понятным для ребенка. Чеслав громко позвал отца. Тот был пьяным, и выместил на ребенке все свое недовольство по поводу прерванного им занятия, избив мальчика до полусмерти. Именно в тот день, мать Чеслава, забрав сына, бежала из дома. Они прятались от Чапы целый год, не задерживаясь нигде дольше, чем на пару дней. Ольга подала на развод в другом городе. Но сына отсудить не смогла. Мальчик жил с отцом до тринадцати лет, затем Чапа был вынужден скрыться, уехав из страны, и оставив сына бывшей жене, с которой Чеслав прожил два года. Сейчас парню было девятнадцать, и последний год он менял место жительства каждый месяц. Три недели он жил у матери, и одну с отцом. Последнее обстоятельство не особо радовало парня.
-Я хочу уехать. – Робко повторил Чеслав.
-Нет.
Чапа стоял напротив сына и зло смотрел на него.
-Ты посмотри на кого ты стал похож! Одеваешься, словно педик. Это все твоя дура мамаша. Мой сын должен быть мужиком, а не сопливой бабой. Ты никуда не поедешь. Будешь жить здесь.
-Но…
-Заткнись! Я не хочу слушать твои слезливые уговоры. Лучше займись этими цыпочками. – Чапа кивнул на кровать, где по-прежнему лежали девушки.
Чеслав бросил на них взгляд, и тут же робко отвернулся.
-Папа, я не думаю, что…
-Вот именно, что ты не думаешь. Потому что не чем! Весь в мамочку свою тупорылую. – Чапа открыл дверь, и вышел из комнаты. Чеслав последовал за ним. Словно не замечая сына, мужчина спустился на первый этаж и, подняв трубку внутренней связи, громко произнес:
-Через полчаса машина должна стоять возле крыльца.
Обернувшись, он увидел сына, и презрительно скривился.
-Опять ты. Вали в свою комнату, и не высовывайся пока я здесь.
Чеслав посмотрел на отца и, проглотив стоящий в горле комок слез, направился в свою комнату. Как же он ненавидел его! Всю свою недолгую жизнь он презирал своего отца. Сколько раз он мечтал о том, что с ним что-нибудь случиться, и он навсегда оставит их с матерью в покое.
Дрожащими пальцами Чеслав набрал выученный наизусть номер и, вытирая, скатившуюся по щеке слезинку, поднес трубку к уху. После третьего гудка милый женский голос радостно ответил:
-Да, милый?
-Мама, я не могу сегодня приехать.
-Что-то случилось? – Обеспокоенно спросила она.
-Он не отпускает меня. Хочет, что бы я снова жил здесь.
-Ох, мальчик мой. –Выдохнула женщина, по щекам котором потекли слезы. Ольга прекрасно знала, что Чапа пытается переделать их сына под себя. Приучить к тем же законам, по которым жил сам. Он вывозил мальчика с собой на разборки. Два раза, Чеслава там чуть не убили. Но это не останавливало его отца. Он твердил, что улица закаляет мужика. А Ольга делает из его сына нудную тряпку, которая годиться лишь, чтоб об нее вытирали ноги. И он «вытирал». Каждый раз, как только его что-то не устраивало, он избивал своего сына. А потом снова тащил к ней, чтобы Ольга его выходила. Он оставлял его у нее на некоторое время, а потом опять забирал и учил жизни. Как же она ненавидела этого человека.
-Прости, мама.- Тихо прошептал Чеслав. – Я люблю тебя.
-И я люблю тебя. – Сквозь слезы ответила ему мать.
Змей притормозил на стоянке возле небольшого пригородного кладбища. Вышел из машины, захватив с собой букет. Остановившись в воротах, он глубоко вздохнул, и на минуту закрыл глаза, словно собираясь с силами. Змей провел рукой по волосам, и шагнул в калитку, на время вновь становясь Всеволодом Замятиным, молодым парнем, безумно любившим жизнь и тех людей, что его окружали.
Небольшая ограда с декоративной ковкой встретила его легким поскрипыванием дверцы. Сева провел ладонью по темному памятнику в форме розы и остановил свой взгляд на фотографии, с которой на него, улыбаясь, смотрела молоденькая девушка восемнадцати лет. Ее большие глаза светились счастьем, а улыбка дарила тепло, не смотря на холодность мраморной плиты.
-Здравствуй, милая. – Тихо произнес он и, опустившись, рядом с могилой на одно колено, положил букет желтых роз. Ее любимых. – Прости меня. Прости за то, что любил, за то, что не уберег. Но главное, прости за то, что поступил как те уроды. Я не знаю, как мне теперь быть. Презираю себя за этот поступок.
Всеволод замолчал, не отрывая взгляда от любимых глаз. Марина Москвина была смешной девчонкой с копной черных, непослушных волос, которые она всегда собирала в незатейливый хвостик. Будучи младшей сестренкой лучшего друга Севы, Маринка всегда была рядом с ними. Толян безумно любил свою сестричку, и воспитывал вместо матери алкоголички. Именно он кормил малышку, доставал ей одежду, и защищал от ухажеров матери. Сева никогда не скрывал своих чувств по отношению к девочке, по началу детской симпатии, а затем и взрослой, осознанной любви. Когда Марине исполнилось восемнадцать, они решили пожениться.
Тем теплым майским вечером он сделал ей предложение по всем правилам. Купив кольцо, на которое он потратил все свои отложенные деньги, и ее любимые желтые розы, он попросил разрешения у Толи, как старшего брата девушки. Радостный парень, пришел домой в предвкушении скорой свадьбы, и счастливого будущего вместе с любимой девушкой. Но через три часа его мечты разбились, словно хрустальный бокал.
Марина, решившая отметить с подругами это событие, возвращалась с прогулки домой, когда на нее напали трое пьяных молодых людей. Они избили и изнасиловали девушку, бросив ее в полуобморочном состоянии в парке за городской филармонией. Пролежавшая больше получаса на холодной земле, измученная девушка все же смогла добраться домой. Толяна в квартире не было, а пьяная мать не обратила на дочь никакого внимания. Марина кое-как забралась в ванную, и с омерзением содрала с себя грязные лохмотья. Дрожа от боли, страха и унижения, она открыла воду и, сжавшись в комок, просидела так около часа. Она вновь и вновь прокручивала в голове события прошедшего вечера, срываясь на истерику, кусая губы в кровь, понимая, что не сможет жить как прежде.
Утром, вернувшийся домой Толян, обнаружил мертвую сестру в ванной с перерезанными венами.
Сейчас, сидя возле ее могилы, Всеволод вспоминал все то, через что ему пришлось пройти после той ужасной ночи, стать тем, кем он является сейчас. Стать Змеем. Но чем больше он вспоминал, тем сильнее в нем просыпалась ненависть к себе. За тот поступок, что он совершил с Натальей.
Змей стоял возле своей машины и курил любимый Kent.
-Наташа. – Тихо произнес он, словно пробуя имя на вкус. Он вспомнил испуганные синие глаза, которыми она смотрела на него той ночью. Змей не знал как вести себя с ней. Поговорить, как советовал Толян? И что он ей скажет? Извини? Покачал головой, понимая, что это бред. Разве за такое прощают? Но и жить с ней в состоянии холодной войны в собственном доме он не может.
Затянувшись, он поднял глаза на окно Наташиной комнаты, и увидел ее. Она стояла, обняв себя руками, и смотрела прямо ему в глаза. Словно электрический разряд прошелся по телу от этого взгляда. Взгляда не девочки, а женщины. Бросив сигарету на землю, он затушил ее ногой, и решительным шагом направился в дом. Им определенно необходимо поговорить, и сделать это нужно прямо сейчас.
Поднявшись на второй этаж, он остановился возле ее двери, за которой доносились тихие женские голоса. Вздохнув, Змей без стука открыл дверь. На кровати сидела та самая блондинка из клуба, и во все глаза смотрела на него. Странно, но сейчас он не чувствовал к ней никакого желания, она была ему безразлична.
Наташа все еще стояла возле окна. На ней был спортивный костюм свободного кроя, скрывавший ее фигурку. Волосы собраны в высокий узел, а на ногах смешные домашние тапочки в виде собачек.
-Наташа, нам надо поговорить. – Произнес он, и, не отводя от нее взгляда, добавил уже Лере, отходя от двери: - Валерия, Анатолий внизу.
Девушка кинула растерянный взгляд на Наташу. Та еле заметно кивнула в ответ, после чего Лера поднялась, и вышла из комнаты.
Напряжение росло с каждой секундой. Ни кто не решался начать разговор, и гнетущая тишина давила, словно тысячетонный пресс. Змей перевел взгляд на кровать, и в голове всплыли картинки той ночи. Сжав челюсть так, что заходили желваки, он посмотрел на бледную Наташу, которая, видимо, тоже думала об этом.
-Послушай, то, что произошло той ночью…-Змей сделал шаг в ее сторону, но девушка отошла назад. Кивнув, он отошел от нее, и сел в стоящее у противоположной стены кресло. - Я не собираюсь кидаться на тебя сейчас, поэтому расслабься и сядь. Мы просто поговорим.
Девушка окинула его взглядом, и видимо решив, что он говорит правду, села на край кровати.
-Для начала, я хотел бы извиниться за то, что произошло. Понимаю, что ты, вряд ли простишь меня, но давай хотя бы попытаемся жить мирно, не шарахаясь друг от друга. Я обещаю, что не трону тебя…
-Зачем я вам? – Чуть дрожащим голосом перебила его Наташа, набравшись смелости.
-После того, что между нами было, думаю, что обращаться ко мне на «вы» глупо.
-Между нами ничего не было, вы меня просто изнасиловали.
Услышав это слово, Змей скривился в презрении к себе за этот поступок. Он ненавидел мужчин, проявляющих агрессию по отношению к женщинам, и то, что он повел себя так с Наташей….. Вполне ожидаемо, что она теперь его ненавидит. Осознание этого полоснуло по чувствам. Он не хотел, что бы их отношения основывались на ненависти, и призрении.
-Я извинился.
Наташа в изумлении смотрела на него.
-Вы…Ты серьезно считаешь, что одного слова «извини» достаточно? И мы сделаем вид, что ничего не было?
-Что ты хочешь, что бы я сделал? – Змей внимательно смотрел на девушку. Неужели он ошибался, и она такая же, как и остальные. Неужели за маской невинного ангела скрывается расчетливая стерва. – Сколько?
-Что? – Непонимающе посмотрела она на него.
-Сколько ты хочешь за свою девственность? – Повторил он.
-Ты…Я…Мне не нужно от тебя ничего! – Наташа соскочила с кровати, в ее глазах блестели слезы. – Я не просила меня сюда привозить, не просила насиловать, и держать меня здесь, я тоже не просила. – Закричала она, срываясь на истерику.
Змей поднялся из кресла, подошел к ней, и, схватив за руки, встряхнул, пытаясь успокоить, но добился обратного. Девушка испугалась, и начала отбиваться.
-Пусти! Пусти меня!
Она колотила по его груди кулачками, и кричала, что бы он ее отпустил. Она пыталась ударить его ногами, но он лишь сильнее прижал ее к себе. Паника накрывала волнами, отключая разум, оставляя лишь одно желание жить. Именно поэтому, она вырывалась из его рук, не желая повторения той ночи.
-Наташа, успокойся. Успокойся, малышка.
-Не называй меня так! Никогда не называй меня так! – Кричала она.
Неожиданно, дверь в комнату распахнулась. На пороге стояли, запыхавшаяся и испуганная Лера, и хмурый Толян.
-Что здесь твориться, нах? Змей, братан, отвали от нее! –рыкнул Толян, делая шаг в сторону друга.
-Не суйся, Лысый! Это тебя не касается.
Как же его бесило, что все считают его зверем. Да, он сделал глупость, оступился, сорвался. Но сейчас он в своем уме, и четко понимает, что делает.
-Хрена с два, не касается! Ты че, совсем последние мозги потерял? Отпусти ее.
Змей покачал головой, и зло посмотрел на друга.
-Я не собирался ее насиловать. У нее просто истерика.
Он все еще прижимал к себе девушку. Она больше не вырывалась. Ее маленькие плечики вздрагивали от рыданий, и она то и дело шмыгала носом. Достав из кармана носовой платок, он дал его ей.
-Держи, и прекращай реветь.
Наташа взяла платок, и кивнула головой соглашаясь. Змей осторожно отпустил, хотя, держать ее в объятиях было безумно приятно. Ему нравился ее аромат карамельного шампуня. Девушка подняла на него заплаканные глаза, и тихо прошептала:
-Уйди…Пожалуйста…
Повернувшись, Змей вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью. Лера тут же подбежала к Наташе, и обняла ее.
-Какого хрена здесь твориться? –Проводя по лысине ладонью, спросил Толян.
-Толя, не кричи, не видишь, ей и так плохо. Иди лучше босса своего успокой.
-Котенок, какая ты у меня грозная. – Улыбнулся Толян, и вышел вслед за Змеем.
Змей повернул ключи в замке зажигания. Машина ответила одобрительным рокотом мотора. Схватив руль обеими руками, он сжал его с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Нажав педаль газа, он выехал со двора. Достав пачку, он закурил сигарету. Попытка поговорить ни к чему не привела. Он в очередной раз сморозил глупость, тем самым унизив Наташу. В жизни Змея все отношения базировались на толщине его кошелька. Он мог купить все и всех: женщин, вино, машины. Он привык, что за все нужно платить, в том числе за любовь. Именно поэтому он решил, что Наташа ждет от него не извинений, а денежного вознаграждения за свое тело. Ведь в его жизни всего одна девушка любила его просто за то, что он есть.
Остановившись возле цветочного магазина, он купил огромный букет желтых роз.
Глава 8
Большая комната была наполнена солнечным светом. На мягком, обитым синим бархатом, кресле валялась, наспех сброшенная, одежда. Окна комнаты выходили на шумный проспект, поэтому, чаще всего, были закрыты и занавешены глухими шторами. Но не сегодня. На просторной кровати, посреди скомканных простыней, лежал голый молодой мужчина. По обе стороны от него расположились две блондинки. Мужчина не спеша курил сигару. Правой рукой он гладил голые плечи одной из девушек, те же в ответ довольно шептала ему на ухо страстные фантазии.
В дверь робко постучали. Мужчина недовольно скривился. Сегодня он хотел побыть в тишине и сполна насладиться этими, на все согласными, девушками. Стук повторился. Через минуту в комнату вошел невысокий парень в черной рубашке с коротким рукавом, и светло-голубых джинсах. Русые волосы до плеч, были собраны в хвост. Это всегда бесило Чапу, он ненавидел длинноволосых мужиков, так напоминавших ему баб.
-Я не разрешал тебе входить. –Выплюнул он, со злостью смотря на парня.
-Нам нужно поговорить, папа. –Робко начал тот, стараясь не смотреть на девиц, лежащих на кровати.
-Чеслав, я тысячу раз просил не называть меня так. – Рыкнул на него мужчина и, оттолкнув от себя одну из блондинок, поднялся с кровати. – Чего тебе?
-Я хочу уехать к матери. –Прочистив горло, произнес парень.
-Не упоминай эту сучку в моем доме.
Чеслав сжался, ожидая удара, но мужчина лишь окинул его презрительным взглядом, и натянул спортивные брюки, и футболку.
-Я…Неделя уже прошла. – Парень с опаской смотрел на отца, готовый в любую минуту сорваться с места.
Чеслав всю свою жизнь боялся своего отца Чапина Эдуарда Сергеевича. Женившись по окончании школы на нелюбимой девушке, как говориться, по залету, он, будучи строптивым и своенравным молодым человеком, не переставал вести разгульный образ жизни. В девятнадцать лет, связавшись с бандитами, Эдуард начал поднимать «себя». Семья, никогда не значившая для него ровным сетом ничего, и вовсе стала в тягость. Эдуард, к тому времени известный более как Чапа, срывал злость за любые неудачи на своей жене и маленьком сынишке.
Мать Чеслава, Ольга Владимировна, терпела целых шесть лет. Однажды, когда мальчик пришел из школы, застал весьма недвусмысленную сцену в спальне родителей. Отец и незнакомая девушка лежали голые на кровати, и занимались чем-то, в то время, еще не понятным для ребенка. Чеслав громко позвал отца. Тот был пьяным, и выместил на ребенке все свое недовольство по поводу прерванного им занятия, избив мальчика до полусмерти. Именно в тот день, мать Чеслава, забрав сына, бежала из дома. Они прятались от Чапы целый год, не задерживаясь нигде дольше, чем на пару дней. Ольга подала на развод в другом городе. Но сына отсудить не смогла. Мальчик жил с отцом до тринадцати лет, затем Чапа был вынужден скрыться, уехав из страны, и оставив сына бывшей жене, с которой Чеслав прожил два года. Сейчас парню было девятнадцать, и последний год он менял место жительства каждый месяц. Три недели он жил у матери, и одну с отцом. Последнее обстоятельство не особо радовало парня.
-Я хочу уехать. – Робко повторил Чеслав.
-Нет.
Чапа стоял напротив сына и зло смотрел на него.
-Ты посмотри на кого ты стал похож! Одеваешься, словно педик. Это все твоя дура мамаша. Мой сын должен быть мужиком, а не сопливой бабой. Ты никуда не поедешь. Будешь жить здесь.
-Но…
-Заткнись! Я не хочу слушать твои слезливые уговоры. Лучше займись этими цыпочками. – Чапа кивнул на кровать, где по-прежнему лежали девушки.
Чеслав бросил на них взгляд, и тут же робко отвернулся.
-Папа, я не думаю, что…
-Вот именно, что ты не думаешь. Потому что не чем! Весь в мамочку свою тупорылую. – Чапа открыл дверь, и вышел из комнаты. Чеслав последовал за ним. Словно не замечая сына, мужчина спустился на первый этаж и, подняв трубку внутренней связи, громко произнес:
-Через полчаса машина должна стоять возле крыльца.
Обернувшись, он увидел сына, и презрительно скривился.
-Опять ты. Вали в свою комнату, и не высовывайся пока я здесь.
Чеслав посмотрел на отца и, проглотив стоящий в горле комок слез, направился в свою комнату. Как же он ненавидел его! Всю свою недолгую жизнь он презирал своего отца. Сколько раз он мечтал о том, что с ним что-нибудь случиться, и он навсегда оставит их с матерью в покое.
Дрожащими пальцами Чеслав набрал выученный наизусть номер и, вытирая, скатившуюся по щеке слезинку, поднес трубку к уху. После третьего гудка милый женский голос радостно ответил:
-Да, милый?
-Мама, я не могу сегодня приехать.
-Что-то случилось? – Обеспокоенно спросила она.
-Он не отпускает меня. Хочет, что бы я снова жил здесь.
-Ох, мальчик мой. –Выдохнула женщина, по щекам котором потекли слезы. Ольга прекрасно знала, что Чапа пытается переделать их сына под себя. Приучить к тем же законам, по которым жил сам. Он вывозил мальчика с собой на разборки. Два раза, Чеслава там чуть не убили. Но это не останавливало его отца. Он твердил, что улица закаляет мужика. А Ольга делает из его сына нудную тряпку, которая годиться лишь, чтоб об нее вытирали ноги. И он «вытирал». Каждый раз, как только его что-то не устраивало, он избивал своего сына. А потом снова тащил к ней, чтобы Ольга его выходила. Он оставлял его у нее на некоторое время, а потом опять забирал и учил жизни. Как же она ненавидела этого человека.
-Прости, мама.- Тихо прошептал Чеслав. – Я люблю тебя.
-И я люблю тебя. – Сквозь слезы ответила ему мать.
Змей притормозил на стоянке возле небольшого пригородного кладбища. Вышел из машины, захватив с собой букет. Остановившись в воротах, он глубоко вздохнул, и на минуту закрыл глаза, словно собираясь с силами. Змей провел рукой по волосам, и шагнул в калитку, на время вновь становясь Всеволодом Замятиным, молодым парнем, безумно любившим жизнь и тех людей, что его окружали.
Небольшая ограда с декоративной ковкой встретила его легким поскрипыванием дверцы. Сева провел ладонью по темному памятнику в форме розы и остановил свой взгляд на фотографии, с которой на него, улыбаясь, смотрела молоденькая девушка восемнадцати лет. Ее большие глаза светились счастьем, а улыбка дарила тепло, не смотря на холодность мраморной плиты.
-Здравствуй, милая. – Тихо произнес он и, опустившись, рядом с могилой на одно колено, положил букет желтых роз. Ее любимых. – Прости меня. Прости за то, что любил, за то, что не уберег. Но главное, прости за то, что поступил как те уроды. Я не знаю, как мне теперь быть. Презираю себя за этот поступок.
Всеволод замолчал, не отрывая взгляда от любимых глаз. Марина Москвина была смешной девчонкой с копной черных, непослушных волос, которые она всегда собирала в незатейливый хвостик. Будучи младшей сестренкой лучшего друга Севы, Маринка всегда была рядом с ними. Толян безумно любил свою сестричку, и воспитывал вместо матери алкоголички. Именно он кормил малышку, доставал ей одежду, и защищал от ухажеров матери. Сева никогда не скрывал своих чувств по отношению к девочке, по началу детской симпатии, а затем и взрослой, осознанной любви. Когда Марине исполнилось восемнадцать, они решили пожениться.
Тем теплым майским вечером он сделал ей предложение по всем правилам. Купив кольцо, на которое он потратил все свои отложенные деньги, и ее любимые желтые розы, он попросил разрешения у Толи, как старшего брата девушки. Радостный парень, пришел домой в предвкушении скорой свадьбы, и счастливого будущего вместе с любимой девушкой. Но через три часа его мечты разбились, словно хрустальный бокал.
Марина, решившая отметить с подругами это событие, возвращалась с прогулки домой, когда на нее напали трое пьяных молодых людей. Они избили и изнасиловали девушку, бросив ее в полуобморочном состоянии в парке за городской филармонией. Пролежавшая больше получаса на холодной земле, измученная девушка все же смогла добраться домой. Толяна в квартире не было, а пьяная мать не обратила на дочь никакого внимания. Марина кое-как забралась в ванную, и с омерзением содрала с себя грязные лохмотья. Дрожа от боли, страха и унижения, она открыла воду и, сжавшись в комок, просидела так около часа. Она вновь и вновь прокручивала в голове события прошедшего вечера, срываясь на истерику, кусая губы в кровь, понимая, что не сможет жить как прежде.
Утром, вернувшийся домой Толян, обнаружил мертвую сестру в ванной с перерезанными венами.
Сейчас, сидя возле ее могилы, Всеволод вспоминал все то, через что ему пришлось пройти после той ужасной ночи, стать тем, кем он является сейчас. Стать Змеем. Но чем больше он вспоминал, тем сильнее в нем просыпалась ненависть к себе. За тот поступок, что он совершил с Натальей.
