- Тогда что?
Сжав фильтр зубами, он затянулся так глубоко, что истлела половина сигареты.
- Хантер любит тебя.
Закатила глаза, этого требовало моё нутро.
- Как и все…
- Ты снова не поняла. Он действительно любит тебя. Любит, как мужчина женщину, а не как образ из прошлого. Не вини его за эту мелкую подлость, ведь он всё время был рядом с тобой, но стоило появиться Сэту, как ты втюрилась в него.
Молчала. Не верила. Но не верить Тедди всегда глупо. Он честный придурок, когда говорит такие вещи серьёзным тоном.
- Ревность, Козби, а не его желания двигали им.
Как назвать человека, который изо всех сил пытался сделать что-то хорошее, упорно трудился, а в итоге сел в лужу? Лузер - ответ очевиден.
Я лузер. Хотя считаю этот статус относительным, я не особо старалась и верила в своих проигрыш с того момента, как узнала, что нам не удастся сбежать с континента.
Но такого развития событий ожидать могла только в плохом сне: Чёрный посадил меня в клетку.
Предыстория событий такова...
Чёрный нашел блокиратор, это такие мрази, которые не владеют даром, но блокируют чужой. Редкие твари, но встретить возможно. Нас остановил мальчик лет пяти-семи. Он стоял рядом с Чёрным, правда он был так избит, что, глядя на него моё сердце дрогнуло. Бред, но я знала чьих рук это дело.
Что стало с парнями не знаю, там развернулась такая сцена, что ничего не успела понять. А может потому, что меня уволок Чёрный сразу же. Где эти четверо и что с ними не знала. Но теперь я поняла, почему они так ненавидели этого ублюдка, которого считала боссом, отцом и другом в одном лице.
Сырой подвал, стальные прутья и темнота вообще не способствовали развитию теплых чувств. Когда голова закружилась от кругов, что наверстала в клетке, села и задумалась о молитве. А может и исповеди.
- Всякая высшая сила, - прошептала в темноту, - что может слышать меня, снизойти до такой мелкой твари как человек, и пошли ему пачку сигарет. Аминь.
Отсутствие звуков, света и вообще каких-либо действий сделали меня дурной. Но молитва была услышана.
Скрежет тяжёлой двери и свет проникли в помещение.
- Великие и могучие мира сего явили мне себя, - с придыханием говорила, прячась от света, - большей чести мне уже не получить.
Чёрный сейчас действительно был чёрным из-за света за его спиной, а ещё он походил на ангела небесного в свете своей чистоты. Что приходит в голову, когда ирония единственное, что остаётся.
- Зря ты так...
- Завались, - рассмеялась, - и без тебя хреново. Жопку отсидела на холодном полу. А я же девочка, нельзя мне сидеть на холодном.
- Ты провинилась, - ровным тоном говорит этот ублюдок, - наказание соответствует.
- А по той самой жопке отходить ремешком никак? - усмехнулась.
Мне кажется, или только сейчас поняла какой он псих.
- Разве я многого просил от тебя, что ты решила сбежать? Чего тебе не хватало? Чего, Мила?! - вдруг пропал он, хотя внешне, наверное, был спокоен.
Смотрю на него и не понимаю.
- Ты с ума сошел?
Он резко приблизился к клетке и заговорил с таким жаром, что чуть сквозь землю не провалилась:
- Я же тебе всё дал. Ты была счастлива, любую твою прихоть исполнял, лишь бы ты была счастлива, но нет, тебе всегда всего было мало...
Бред... Это просто невозможный бред.
- Как меня зовут?
Тишина.
- Ты, поехавший сукин сын! Твоя дочь мертва! Я - Козби, мудила!
Он выпрямился.
- Видимо, говорить бесполезно, ты как обычно не сделала никаких выводов.
- О! - воскликнула, - Сделала! Ты себе даже не представляешь какие выводы о тебе, последней мрази, я сделала!
Не ответил, развернулся ко мне спиной. Тут не выдержала и бросилась на прутья.
- Стой! - завопила, - Выпусти меня отсюда! Чёрный! Выпусти! Мразь!
Ударила по железу, когда дверь захлопнулась, оставляя меня в темноте.
- Сука, скажи хотя бы, что с парнями! - заорала во всю силу, но какой в этом был смысл, - Господи, будь ты проклят.
Выдохнула и, впервые ощутив слабость своего положения, легла на пол.
Схожу с ума. Я в этом уверена. Но даже не знаю, сколько времени прошло, казалось, кровь бьёт в ушах, как укуренные барабанщики, тело онемело от холода, зубы стучали от сырости. Клянусь, начала слышать голоса, или же мои мысли были настолько громкими, что действительно начала ехать крышей.
Скрежет двери, яркий свет. Прячу глаза, но замечаю мужчину в повязке на глазах.
- Это новая форма прислуги? - ехидничала, потому что на другое сил не было.
Он молчал, двигался медленно, на ощупь. Поставил поднос на пол рядом с клеткой.
Еда — это хорошо, но как утолить голод дикой ненависти?
- Тебе нельзя говорить со мной, Чёрный тот ещё перестраховщик, - рассуждала вслух, - и, не приведи господь, посмотреть на меня.
Молчит. За всё время ни слова, ни взгляда от него.
Наклоняется, чтобы подвинуть поднос ближе, и тут, словно бешеная белка, бросаюсь к прутьям и срываю повязку с глаз.
- Ну здравствуй, - улыбнулась, видя ошарашенные светлые глаза незнакомца, - помоги мне.
Рот открывается и так же закрывается. О да, мой дар - моё спасение.
- Мне плохо, - чуть ли не хнычу, - пожалуйста...
Его руки тянуться к замку, мои губы растягиваются в предвкушающей улыбке.
Тень нависает над нами, и Чёрный рывком оттягивает его от клетки.
- Пошёл вон! - приказ, и мои чары, буду называть их так, развеиваются.
Незнакомец сбегает, поджав хвост, а я падаю на задницу.
- Вовремя, спору нет, - прошептала я, глядя на Чёрного.
Выглядел он паршиво: впалые щёки, потемневшие глаза и лицо покрылось морщинами, которых раньше не было.
- Хотел поговорить с тобой, - спокойно говорит мне, - только боюсь, что разговора не выйдет.
- Почему? - шепчу, хотя орать хочется.
- Снова не поймёшь, - и смотрит с тоской в глазах.
Ха, пошёл ты!
- Прости меня, - смотрю в ненавистные, но когда-то родные глаза, - прости, пап.
Стоило сказать этот бред, как его лицо преобразилось: блеск в глазах, губы чуть раскрылись, делая резкий вдох.
- Пап, - шепчу всё тише, чтобы он подошёл ближе, - прости, пап, я такая дура... Пап, мне холодно, пожалуйста, выпусти меня. Я... Я всё поняла, пап.
Громко, сквозь зажатые зубы, выдохнул. И тут же открыл клетку. Выдернул за плечи и обнял с такой силой, что каждый вдох через силу.
- Прости, Мила, прости, доченька. Я такой дурак... - гладит по голове и качает, - Всё будет, как раньше, ты же моя девочка... ты же моя?
Отстранился, заглядывая в глаза.
- Конечно, твоя.
И снова обнял.
- Всё будет хорошо. Главное будь моей девочкой. Всё хорошо...
Сколько раз он сказал мне это, не считала, но превратилась в ком нежелательных чувств. Вдруг впервые задумалась над тем, как он скучал по своей семье, как не хватало дочери. Он действительно любил её, как и любой родитель, но мне не понять его потери. Всё, что могла сделать, это врать, чтобы спасти свою тушку. Если моя смиренная ложь делает ему лучше, пусть так.
Я дарю ему минутную радость, в обмен на то, что он дал мне.
- Всё хорошо, пап, - обнимаю в ответ.
Чувствую его слёзы на своей шее. Дрожь изуродованных рук. Боль в теле.
- Мила, девочка моя.
Дрожь в голосе взрослого матёрого мужчины способна передать боль на тысячу километров. Это не рыдания женщины, те плачут без повода и от всего.
- Пойдем отсюда, - говорю, и он тут же хватает меня на руки.
Что же, можно было и раньше сыграть в эту дрянную игру.
Континент развален. Пока была в сомнительных бегах и просиживалась клетке, не особо понимала масштаб сотворённого безобразия, но когда вышла на улицы, а видела их иначе, чем обычные люди, то захотелось спрятаться под одеялом. Это вроде как носит название анархии.
Борьба за власть развернулась в таких масштабах, что можно снимать гангста-сериалы, но сюжет был бы не интересным: всем хочется признания и силы, а в итоге дохнут, как мухи. Это могло быть терпимым, если бы Чёрный хоть что-то делал, его статус в глазах новоиспечённых властелинов неоспорим, но всё, что делал Чёрный — это нихрена. Он слишком занят заботой о своей дочери. Иногда мелькала мысль: он действительно видит только Милу? Если это так, то завидовать нечему.
Мой названный "отец" готовился к отлету, ему то можно свалить с континента, прихватив с собой меня.
- Что с парнями? - спросила, когда он паковал вещи.
- Это не должно тебя волновать, - ровный ответ, не отвлёкся ни на секунду.
- Но волнует, - что говорить, когда тебя не слышать, а если слышат, то не так, понятия не имела, - Ты же знаешь, они мне дороги.
- Ты так всем говорила.
Это да, врать не стану, что пыль в глаза пускала всем.
- Как там говорится: «В каждой шутке есть доля правды»?
Чёрный не отвлекался, не говорил лишнего, ему было важно зажить новой жизнью. Кого-то мне это напоминает...
- В каждой шутке есть доля шутки, - усмехнулся в ответ.
- Ты, старый маразматик, прекрати издеваться надо мной, - прошипела, чем вызвала улыбку на его лице, - Континент распался...
- И это не должно волновать тебя. Люди всегда умирали и будут умирать, раньше или позже, это меня не волнует.
- А как же ответственность?
Я не взывала к его совести, лишь искала повод остаться и найти парней.
- За что?
Действительно...
- За то, что ты создал, за тех, кто ровняется на тебя в конце концов!
- Серьёзно? - вскинул брови.
- Нет, сама в это не верю, но может ты веришь, кто знает.
Чёрный остановился, глядя в окно. Да, по обычаям нашего мира, живём только ночью.
- Верю, - говорит, - и моя ответственность только перед тобой.
Тупик, чтоб его.
МАКС
Я уже и забыл каково это, сидеть в клетке. Мы втроём спокойно перенесли это, но вот Сэт носился, будто обезумел. Наши головы не взорвались от его гнева, потому что недалеко от нас в клетке сидел подавитель.
- Эй, - позвал мелкого пацана, - ты как?
Тот даже не отреагировал на меня, убийственно глядя на стену.
- Круто, - усмехнулся Тедди, - и что делать будем?
- Есть предложения? - спросил этого придурка, потому что шансов выбраться, не имея дара, равны нулю.
- Только вопросы: почему Чёрный нас не убил? - Хантер спокойно сидел у стены, ковыряя цемент между кирпичами.
- Пути его неисповедимы, - вздохнул Тедди и хмыкнул, - Какой козёл, чтоб его черти драли.
- Он же не тронет Козби? - остановился Сэт.
- В сотый раз тебе повторяю, - не выдержал, - он никогда и ни за что не тронет Козби.
- Именно по этой причине, как мне кажется, мы живы, - дополнил Тедди.
- Возможно, - Хантер с тяжёлым входом оставил цемент в покое, чтобы заговорить голосом Чёрного: - Не доведи Господь сделать больно Козби.
- Надеюсь, что вы, сукины дети, правы, - нервы Сэта сдавали.
- Это вообще в норме? - спросил, показывая на его лицо, - Выглядишь мерзко, страшно и отвратно.
- Тут не поспоришь, чувак, будто мутанта совокупились с мертвецом.
- Жуть, в общем, - заключил Хантер.
- Дар, блядь такая, жрёт меня, - сглотнул и потёр шею.
Честно говоря, наше описание даже близко не подходило Сэту: эти черные глаза, вздувшиеся вены на лице и мёртвая бледность пугали больше, чем наше будущее.
- Везунчик, что сказать, - усмехнувшись Тедди, косо глядя на него: - Ты так за Козби переживаешь?
- А есть другие причины? - рявкнул в ответ, и снова стал носиться по клетке.
- Ну да, других нет, - усмехнулся Хантер, оглядывая клетку, - Ладно вы, но если они меня не смогут убить сразу, то нахрен вообще всю эту муть.
- Везунчик, что сказать, - передразнил его Сэт, на что Тедди хохотнул, а после сделал невинную рожицу.
- Я тоже жертва, - поднял руки вверх этот весельчак, когда Хантер убивал его взглядом.
- Так что делать будем? - спросил, потому что трепаться можно вечность.
- Так сделай что-нибудь, - развёл руки Сэт, - ты же стену головой проломить можешь. Так что вперёд, - и показал на прутья.
- Отсоси, сука, - показал фак придурку.
- Зато, - вмешался Тедди, чтобы точно сказать какую-то хрень, - мы эмпирическим путём доказали, что без дара мы просто кучка детишек, которых слишком рано оторвали от мамкиной сиськи.
- Обидно, - сморщился я.
- Но честно, - закончил Хантер.
Замолкли. Я всё смотрел на паренька, пытаясь завести с ним беседу, но тот моргал раз в две минуты, что говорить о словах. Положение наше в полной жопе, и правда в том, что действительно ничего не могли сделать. Вокруг ни единой души, которую можно было развести. Только наша четвёрка и малой.
- Они убили маму, - вдруг сказал пацан.
Все разом посмотрели на него.
- У тебя семья была? - удивился Сэт.
Как и мы все. Сюда не попадают хорошие дети из хороших семей.
- И... Как? - спросил Тедди.
Ну что за придурок.
- Я видел, как они... - пацан замолк, а потом мы услышали самый настоящий детский плач.
Твою же мать. Если я думал, что меня ничем нельзя пронять, то ошибся. Эти детские всхлипы на грани удушья кого угодно проберут до костей.
- Мне жаль, - сказал правду, хотя она ему ничем не поможет.
И тут он начал орать, словно его режут. Так громко, что слышал хрип и срыв голоса. Мать моя женщина... Отвернулся, чтобы не видеть этого дерьма.
У Хантера были слёзы на глазах, которые скрыл, наклонив голову.
Шаги по лестнице. Двое охранников спустилось, чтобы успокоить мальца.
- Заткнись! - крикнул один, ударив по клетке, - Заткнись, или прикончу!
Ну да, вот это беда.
- Ребёнка убьешь? - усмехнулся Сэт, - Мужик, подними, нельзя, чтобы яйца валялись.
- Что сказал? - переключился на него это придурок.
Пацан замолк, а мы оживились.
- Не трогай их, - пытался успокоить второй, но ему было плевать.
- Нет, пусть повторит, - скалился бессмертный, - ведь гавкать он мастак.
- Не только гавкать, - не унимался Сэт, вплотную подходя к прутьям, - но и твою мамашу натягиваю не хуже. Хочешь покажу?
Всегда страдает чья-то мать, честное слово. Ничего не имею против матерей, но вот с этой убийственной фразой косит рожу на раз.
- Убью суку, - подбежал к клетке и достал пистолет.
- Придурок, нам что сказали!
- Да срать мне! Всё равно сдохнут.
- Опусти пушку!
- Да пошёл ты!
И кто же мог подумать, что этот уникум задумается подойти ближе к Сэту. Все знают...
- Отойди!...
А вот поздно: Сэт схватил его за руку с пистолетом и притянул к прутьям так, что хруст позвонков был мгновенным. Он может и младенец без мамкиной сиськи, но милее не стал. Теперь понятно, на что запала Козби. Животное, что хорошо. И пока мы с интересом наблюдали, второй успел выстрелить в Сэта, но попал в ногу, а тот прямо в голову.
- А ты действительно мастак, - усмехнулся Тедди, подхватив Сэта, когда тот стал оседать на пол.
- Нихрена, я девственник, - хохотнул в ответ с перекошенной рожей, что делало его ещё уродливей.
Мы перетянули рану рукавом, что отодрали у Тедди, пока тот сопротивлялся. А после притянули тушку смелого охранника, но ключей у него не было.
- Малой, - сказал я, - ты можешь дотянуться к нему, поищи ключи.
Тот глянул на меня, но остался сидеть. Он вообще ни звука не проронил, пока мы тут играли в лечебку. Но на трупы смотрел с интересом. Чувствую, малой уже готов вступить в наш мирок.
- Парень, - заговорил с ним Сэт, - сдохнуть можно всегда, а вот отомстить стоит точно.
И чёрт бы меня побрал, но малой действительно полез к охраннику и кое-как короткими ручонками обыскал его.
Сжав фильтр зубами, он затянулся так глубоко, что истлела половина сигареты.
- Хантер любит тебя.
Закатила глаза, этого требовало моё нутро.
- Как и все…
- Ты снова не поняла. Он действительно любит тебя. Любит, как мужчина женщину, а не как образ из прошлого. Не вини его за эту мелкую подлость, ведь он всё время был рядом с тобой, но стоило появиться Сэту, как ты втюрилась в него.
Молчала. Не верила. Но не верить Тедди всегда глупо. Он честный придурок, когда говорит такие вещи серьёзным тоном.
- Ревность, Козби, а не его желания двигали им.
Прода от 21.04.2024, 02:25
ГЛАВА 21
Как назвать человека, который изо всех сил пытался сделать что-то хорошее, упорно трудился, а в итоге сел в лужу? Лузер - ответ очевиден.
Я лузер. Хотя считаю этот статус относительным, я не особо старалась и верила в своих проигрыш с того момента, как узнала, что нам не удастся сбежать с континента.
Но такого развития событий ожидать могла только в плохом сне: Чёрный посадил меня в клетку.
Предыстория событий такова...
Чёрный нашел блокиратор, это такие мрази, которые не владеют даром, но блокируют чужой. Редкие твари, но встретить возможно. Нас остановил мальчик лет пяти-семи. Он стоял рядом с Чёрным, правда он был так избит, что, глядя на него моё сердце дрогнуло. Бред, но я знала чьих рук это дело.
Что стало с парнями не знаю, там развернулась такая сцена, что ничего не успела понять. А может потому, что меня уволок Чёрный сразу же. Где эти четверо и что с ними не знала. Но теперь я поняла, почему они так ненавидели этого ублюдка, которого считала боссом, отцом и другом в одном лице.
Сырой подвал, стальные прутья и темнота вообще не способствовали развитию теплых чувств. Когда голова закружилась от кругов, что наверстала в клетке, села и задумалась о молитве. А может и исповеди.
- Всякая высшая сила, - прошептала в темноту, - что может слышать меня, снизойти до такой мелкой твари как человек, и пошли ему пачку сигарет. Аминь.
Отсутствие звуков, света и вообще каких-либо действий сделали меня дурной. Но молитва была услышана.
Скрежет тяжёлой двери и свет проникли в помещение.
- Великие и могучие мира сего явили мне себя, - с придыханием говорила, прячась от света, - большей чести мне уже не получить.
Чёрный сейчас действительно был чёрным из-за света за его спиной, а ещё он походил на ангела небесного в свете своей чистоты. Что приходит в голову, когда ирония единственное, что остаётся.
- Зря ты так...
- Завались, - рассмеялась, - и без тебя хреново. Жопку отсидела на холодном полу. А я же девочка, нельзя мне сидеть на холодном.
- Ты провинилась, - ровным тоном говорит этот ублюдок, - наказание соответствует.
- А по той самой жопке отходить ремешком никак? - усмехнулась.
Мне кажется, или только сейчас поняла какой он псих.
- Разве я многого просил от тебя, что ты решила сбежать? Чего тебе не хватало? Чего, Мила?! - вдруг пропал он, хотя внешне, наверное, был спокоен.
Смотрю на него и не понимаю.
- Ты с ума сошел?
Он резко приблизился к клетке и заговорил с таким жаром, что чуть сквозь землю не провалилась:
- Я же тебе всё дал. Ты была счастлива, любую твою прихоть исполнял, лишь бы ты была счастлива, но нет, тебе всегда всего было мало...
Бред... Это просто невозможный бред.
- Как меня зовут?
Тишина.
- Ты, поехавший сукин сын! Твоя дочь мертва! Я - Козби, мудила!
Он выпрямился.
- Видимо, говорить бесполезно, ты как обычно не сделала никаких выводов.
- О! - воскликнула, - Сделала! Ты себе даже не представляешь какие выводы о тебе, последней мрази, я сделала!
Не ответил, развернулся ко мне спиной. Тут не выдержала и бросилась на прутья.
- Стой! - завопила, - Выпусти меня отсюда! Чёрный! Выпусти! Мразь!
Ударила по железу, когда дверь захлопнулась, оставляя меня в темноте.
- Сука, скажи хотя бы, что с парнями! - заорала во всю силу, но какой в этом был смысл, - Господи, будь ты проклят.
Выдохнула и, впервые ощутив слабость своего положения, легла на пол.
Прода от 23.04.2024, 23:52
ГЛАВА 22
Схожу с ума. Я в этом уверена. Но даже не знаю, сколько времени прошло, казалось, кровь бьёт в ушах, как укуренные барабанщики, тело онемело от холода, зубы стучали от сырости. Клянусь, начала слышать голоса, или же мои мысли были настолько громкими, что действительно начала ехать крышей.
Скрежет двери, яркий свет. Прячу глаза, но замечаю мужчину в повязке на глазах.
- Это новая форма прислуги? - ехидничала, потому что на другое сил не было.
Он молчал, двигался медленно, на ощупь. Поставил поднос на пол рядом с клеткой.
Еда — это хорошо, но как утолить голод дикой ненависти?
- Тебе нельзя говорить со мной, Чёрный тот ещё перестраховщик, - рассуждала вслух, - и, не приведи господь, посмотреть на меня.
Молчит. За всё время ни слова, ни взгляда от него.
Наклоняется, чтобы подвинуть поднос ближе, и тут, словно бешеная белка, бросаюсь к прутьям и срываю повязку с глаз.
- Ну здравствуй, - улыбнулась, видя ошарашенные светлые глаза незнакомца, - помоги мне.
Рот открывается и так же закрывается. О да, мой дар - моё спасение.
- Мне плохо, - чуть ли не хнычу, - пожалуйста...
Его руки тянуться к замку, мои губы растягиваются в предвкушающей улыбке.
Тень нависает над нами, и Чёрный рывком оттягивает его от клетки.
- Пошёл вон! - приказ, и мои чары, буду называть их так, развеиваются.
Незнакомец сбегает, поджав хвост, а я падаю на задницу.
- Вовремя, спору нет, - прошептала я, глядя на Чёрного.
Выглядел он паршиво: впалые щёки, потемневшие глаза и лицо покрылось морщинами, которых раньше не было.
- Хотел поговорить с тобой, - спокойно говорит мне, - только боюсь, что разговора не выйдет.
- Почему? - шепчу, хотя орать хочется.
- Снова не поймёшь, - и смотрит с тоской в глазах.
Ха, пошёл ты!
- Прости меня, - смотрю в ненавистные, но когда-то родные глаза, - прости, пап.
Стоило сказать этот бред, как его лицо преобразилось: блеск в глазах, губы чуть раскрылись, делая резкий вдох.
- Пап, - шепчу всё тише, чтобы он подошёл ближе, - прости, пап, я такая дура... Пап, мне холодно, пожалуйста, выпусти меня. Я... Я всё поняла, пап.
Громко, сквозь зажатые зубы, выдохнул. И тут же открыл клетку. Выдернул за плечи и обнял с такой силой, что каждый вдох через силу.
- Прости, Мила, прости, доченька. Я такой дурак... - гладит по голове и качает, - Всё будет, как раньше, ты же моя девочка... ты же моя?
Отстранился, заглядывая в глаза.
- Конечно, твоя.
И снова обнял.
- Всё будет хорошо. Главное будь моей девочкой. Всё хорошо...
Сколько раз он сказал мне это, не считала, но превратилась в ком нежелательных чувств. Вдруг впервые задумалась над тем, как он скучал по своей семье, как не хватало дочери. Он действительно любил её, как и любой родитель, но мне не понять его потери. Всё, что могла сделать, это врать, чтобы спасти свою тушку. Если моя смиренная ложь делает ему лучше, пусть так.
Я дарю ему минутную радость, в обмен на то, что он дал мне.
- Всё хорошо, пап, - обнимаю в ответ.
Чувствую его слёзы на своей шее. Дрожь изуродованных рук. Боль в теле.
- Мила, девочка моя.
Дрожь в голосе взрослого матёрого мужчины способна передать боль на тысячу километров. Это не рыдания женщины, те плачут без повода и от всего.
- Пойдем отсюда, - говорю, и он тут же хватает меня на руки.
Что же, можно было и раньше сыграть в эту дрянную игру.
Прода от 27.04.2024, 08:58
ГЛАВА 23
Континент развален. Пока была в сомнительных бегах и просиживалась клетке, не особо понимала масштаб сотворённого безобразия, но когда вышла на улицы, а видела их иначе, чем обычные люди, то захотелось спрятаться под одеялом. Это вроде как носит название анархии.
Борьба за власть развернулась в таких масштабах, что можно снимать гангста-сериалы, но сюжет был бы не интересным: всем хочется признания и силы, а в итоге дохнут, как мухи. Это могло быть терпимым, если бы Чёрный хоть что-то делал, его статус в глазах новоиспечённых властелинов неоспорим, но всё, что делал Чёрный — это нихрена. Он слишком занят заботой о своей дочери. Иногда мелькала мысль: он действительно видит только Милу? Если это так, то завидовать нечему.
Мой названный "отец" готовился к отлету, ему то можно свалить с континента, прихватив с собой меня.
- Что с парнями? - спросила, когда он паковал вещи.
- Это не должно тебя волновать, - ровный ответ, не отвлёкся ни на секунду.
- Но волнует, - что говорить, когда тебя не слышать, а если слышат, то не так, понятия не имела, - Ты же знаешь, они мне дороги.
- Ты так всем говорила.
Это да, врать не стану, что пыль в глаза пускала всем.
- Как там говорится: «В каждой шутке есть доля правды»?
Чёрный не отвлекался, не говорил лишнего, ему было важно зажить новой жизнью. Кого-то мне это напоминает...
- В каждой шутке есть доля шутки, - усмехнулся в ответ.
- Ты, старый маразматик, прекрати издеваться надо мной, - прошипела, чем вызвала улыбку на его лице, - Континент распался...
- И это не должно волновать тебя. Люди всегда умирали и будут умирать, раньше или позже, это меня не волнует.
- А как же ответственность?
Я не взывала к его совести, лишь искала повод остаться и найти парней.
- За что?
Действительно...
- За то, что ты создал, за тех, кто ровняется на тебя в конце концов!
- Серьёзно? - вскинул брови.
- Нет, сама в это не верю, но может ты веришь, кто знает.
Чёрный остановился, глядя в окно. Да, по обычаям нашего мира, живём только ночью.
- Верю, - говорит, - и моя ответственность только перед тобой.
Тупик, чтоб его.
МАКС
Я уже и забыл каково это, сидеть в клетке. Мы втроём спокойно перенесли это, но вот Сэт носился, будто обезумел. Наши головы не взорвались от его гнева, потому что недалеко от нас в клетке сидел подавитель.
- Эй, - позвал мелкого пацана, - ты как?
Тот даже не отреагировал на меня, убийственно глядя на стену.
- Круто, - усмехнулся Тедди, - и что делать будем?
- Есть предложения? - спросил этого придурка, потому что шансов выбраться, не имея дара, равны нулю.
- Только вопросы: почему Чёрный нас не убил? - Хантер спокойно сидел у стены, ковыряя цемент между кирпичами.
- Пути его неисповедимы, - вздохнул Тедди и хмыкнул, - Какой козёл, чтоб его черти драли.
- Он же не тронет Козби? - остановился Сэт.
- В сотый раз тебе повторяю, - не выдержал, - он никогда и ни за что не тронет Козби.
- Именно по этой причине, как мне кажется, мы живы, - дополнил Тедди.
- Возможно, - Хантер с тяжёлым входом оставил цемент в покое, чтобы заговорить голосом Чёрного: - Не доведи Господь сделать больно Козби.
- Надеюсь, что вы, сукины дети, правы, - нервы Сэта сдавали.
- Это вообще в норме? - спросил, показывая на его лицо, - Выглядишь мерзко, страшно и отвратно.
- Тут не поспоришь, чувак, будто мутанта совокупились с мертвецом.
- Жуть, в общем, - заключил Хантер.
- Дар, блядь такая, жрёт меня, - сглотнул и потёр шею.
Честно говоря, наше описание даже близко не подходило Сэту: эти черные глаза, вздувшиеся вены на лице и мёртвая бледность пугали больше, чем наше будущее.
- Везунчик, что сказать, - усмехнувшись Тедди, косо глядя на него: - Ты так за Козби переживаешь?
- А есть другие причины? - рявкнул в ответ, и снова стал носиться по клетке.
- Ну да, других нет, - усмехнулся Хантер, оглядывая клетку, - Ладно вы, но если они меня не смогут убить сразу, то нахрен вообще всю эту муть.
- Везунчик, что сказать, - передразнил его Сэт, на что Тедди хохотнул, а после сделал невинную рожицу.
- Я тоже жертва, - поднял руки вверх этот весельчак, когда Хантер убивал его взглядом.
- Так что делать будем? - спросил, потому что трепаться можно вечность.
- Так сделай что-нибудь, - развёл руки Сэт, - ты же стену головой проломить можешь. Так что вперёд, - и показал на прутья.
- Отсоси, сука, - показал фак придурку.
- Зато, - вмешался Тедди, чтобы точно сказать какую-то хрень, - мы эмпирическим путём доказали, что без дара мы просто кучка детишек, которых слишком рано оторвали от мамкиной сиськи.
- Обидно, - сморщился я.
- Но честно, - закончил Хантер.
Замолкли. Я всё смотрел на паренька, пытаясь завести с ним беседу, но тот моргал раз в две минуты, что говорить о словах. Положение наше в полной жопе, и правда в том, что действительно ничего не могли сделать. Вокруг ни единой души, которую можно было развести. Только наша четвёрка и малой.
- Они убили маму, - вдруг сказал пацан.
Все разом посмотрели на него.
- У тебя семья была? - удивился Сэт.
Как и мы все. Сюда не попадают хорошие дети из хороших семей.
- И... Как? - спросил Тедди.
Ну что за придурок.
- Я видел, как они... - пацан замолк, а потом мы услышали самый настоящий детский плач.
Твою же мать. Если я думал, что меня ничем нельзя пронять, то ошибся. Эти детские всхлипы на грани удушья кого угодно проберут до костей.
- Мне жаль, - сказал правду, хотя она ему ничем не поможет.
И тут он начал орать, словно его режут. Так громко, что слышал хрип и срыв голоса. Мать моя женщина... Отвернулся, чтобы не видеть этого дерьма.
У Хантера были слёзы на глазах, которые скрыл, наклонив голову.
Шаги по лестнице. Двое охранников спустилось, чтобы успокоить мальца.
- Заткнись! - крикнул один, ударив по клетке, - Заткнись, или прикончу!
Ну да, вот это беда.
- Ребёнка убьешь? - усмехнулся Сэт, - Мужик, подними, нельзя, чтобы яйца валялись.
- Что сказал? - переключился на него это придурок.
Пацан замолк, а мы оживились.
- Не трогай их, - пытался успокоить второй, но ему было плевать.
- Нет, пусть повторит, - скалился бессмертный, - ведь гавкать он мастак.
- Не только гавкать, - не унимался Сэт, вплотную подходя к прутьям, - но и твою мамашу натягиваю не хуже. Хочешь покажу?
Всегда страдает чья-то мать, честное слово. Ничего не имею против матерей, но вот с этой убийственной фразой косит рожу на раз.
- Убью суку, - подбежал к клетке и достал пистолет.
- Придурок, нам что сказали!
- Да срать мне! Всё равно сдохнут.
- Опусти пушку!
- Да пошёл ты!
И кто же мог подумать, что этот уникум задумается подойти ближе к Сэту. Все знают...
- Отойди!...
А вот поздно: Сэт схватил его за руку с пистолетом и притянул к прутьям так, что хруст позвонков был мгновенным. Он может и младенец без мамкиной сиськи, но милее не стал. Теперь понятно, на что запала Козби. Животное, что хорошо. И пока мы с интересом наблюдали, второй успел выстрелить в Сэта, но попал в ногу, а тот прямо в голову.
- А ты действительно мастак, - усмехнулся Тедди, подхватив Сэта, когда тот стал оседать на пол.
- Нихрена, я девственник, - хохотнул в ответ с перекошенной рожей, что делало его ещё уродливей.
Мы перетянули рану рукавом, что отодрали у Тедди, пока тот сопротивлялся. А после притянули тушку смелого охранника, но ключей у него не было.
- Малой, - сказал я, - ты можешь дотянуться к нему, поищи ключи.
Тот глянул на меня, но остался сидеть. Он вообще ни звука не проронил, пока мы тут играли в лечебку. Но на трупы смотрел с интересом. Чувствую, малой уже готов вступить в наш мирок.
- Парень, - заговорил с ним Сэт, - сдохнуть можно всегда, а вот отомстить стоит точно.
И чёрт бы меня побрал, но малой действительно полез к охраннику и кое-как короткими ручонками обыскал его.
