Мне стал город этот тесен.
В нем сады красой не пышут,
В нем не пишут новых песен,
В нем стихов давно не пишут,
В нем не радуются дети,
В нем вода горька и тухла,
В нем и в темноте, и в свете
Лампа радости потухла.
Мне стал город этот тесен.
Давит шею, как веревка,
И чернеет, словно плесень,
И крадет года воровка.
И дворы, и переулки
Мне оскомину набили.
Эхо подворотен гулких
Мне твердит: "Тебя забыли".
Мне стал город этот тесен.
И в стране мне стало тесно.
К черту этот универсум!
Жить совсем не интересно.
В нем сады красой не пышут,
В нем не пишут новых песен,
В нем стихов давно не пишут,
В нем не радуются дети,
В нем вода горька и тухла,
В нем и в темноте, и в свете
Лампа радости потухла.
Мне стал город этот тесен.
Давит шею, как веревка,
И чернеет, словно плесень,
И крадет года воровка.
И дворы, и переулки
Мне оскомину набили.
Эхо подворотен гулких
Мне твердит: "Тебя забыли".
Мне стал город этот тесен.
И в стране мне стало тесно.
К черту этот универсум!
Жить совсем не интересно.
