А они могут путешествовать между мирами почти всегда. Правда от охотничьего азарта порой теряют голову, но тут уж ничего не поделать… Мне кажется, вы очень хотите меня о чём-то спросить, господин, но не решаетесь. Прошу вас!
Локвин откашлялся, зная, как глупо прозвучит его вопрос, но не задать его просто не мог.
— Я… я что, правда больше не на Земле?
— Ах… Ну, конечно! Вам нужно визуальное подтверждение. Моя вина. Прошу вас следовать за мной, господин Локвин.
Кайгоэ поманил Локвина за собой в сторону выхода. Они долго поднимались по древним, каменным ступенькам, на которых Локвин то и дело спотыкался, а второй советник довольно успешно делал вид, что этого не замечает.
Наконец, они оказались на поверхности. Свежий, прохладный воздух показался Локвину пьянящим. Он вдохнул его полной грудью, прикрыл глаза и из-за этого не сразу смог увидеть, ради чего они собственно поднимались на высокую стену чёрного, как ночь, дворца.
Внизу раскинулся большой город, с множеством улиц. Здесь горели огни, причудливо выглядящих, фонарных столбов, сновали туда и сюда люди, одетые так, будто они все участвуют в каком-то тематическом празднике. Вместо машин по дорогам разъезжали повозки, запряжённые конями и… Локвин поспешно отвернулся, не желая смотреть на этих созданий — уж слишком они отличались от тех животных, что можно было встретить на Земле.
Но главное было не это. Кайгоэ, до этого терпеливо ждавший, негромко откашлялся и жестом указал куда-то вверх. Локвин поднял голову к небу и едва не выругался. С бесконечной высоты на него «смотрели» сразу три разных луны…
Похороны Ёсиго Имаро состоялись на следующий день. Как уверял Кайгоэ, это была закрытая церемония, только для своих. Однако народу собралось очень много. Весь, далеко не маленький, внутренний двор Чёрного дворца был до отказа забит людьми, пришедшими проститься с великим магом.
Да, именно, магом. Об этом Локвин узнал почти сразу же после того, как поверил в то, что сейчас находится в другом мире. Кайгоэ не стал медлить и поделился с ним всей нужной информацией, а когда возникли справедливые сомнения, продемонстрировал свою силу.
Локвин отшатнулся и едва не упал прямо на пол, когда из рук второго советника хлынул огонь. Пламя меняло цвет, становясь то больше, то почти угасая.
— Поверить не могу… — едва слышно прошептал Локвин.
— Это ещё что, — снисходительно улыбнулся Кайгоэ. — Маги могут гораздо больше. Я бы показал это, но зачем, если мы довольно ограниченны во времени, а такие простые трюки, как правило, вызывают самый большой эффект.
Он громко щёлкнул пальцами, и пламя погасло. Локвин всё же взял себя в руки и вернулся на прежнее место.
С тех пор прошёл целый день, однако он всё ещё никак не мог забыть тот огонь, охвативший живого человека. Огонь послушный и, выполняющий любые приказы.
Локвин чувствовал себя неважно. После разговора с Кайгоэ, ему выделили роскошную комнату с огромной мягкой кроватью, принесли поесть, сменную одежду, под стать всем жителям этого мира.
Слуги обходились с ним крайне вежливо, часто кланялись, заверяли, что могут выполнить любое его распоряжение. Любое, кроме того, чтобы выпустить Локвина из его покоев.
Он попытался открыть дверь, когда в коридоре всё стихло, но она, конечно же, не поддалась. Эти странные люди называли его своим главой, лидером. Но в то же время держали его здесь взаперти, как самого настоящего пленника.
Локвин даже и не думал ложиться спать. Он прекрасно понимал, что всё равно не сможет сомкнуть глаз от, обрушившегося на него шока. Еду и питьё тоже не хотел брать, но в итоге всё-таки сделал пару глотков из кубка и съел несколько виноградин.
Всё остальное время он просто сидел в кресле или мерил комнату шагами, размышляя о том, что же с ним приключилось. Как скоро его хватятся на Земле? Всё-таки там у него остались друзья… Да вот только даже, если они обратятся в полицию, то что толку? Он сейчас совершенно в другом мире, и надеяться не на кого.
Утром, когда рассвело, открылась дверь, и слуги внесли новый поднос с едой. Один из них — тот, что выглядел самым главным — сообщил, что церемония похорон состоится поздно вечером, на закате. А до тех пор Локвину рекомендуется побыть здесь.
— Но мне нужно отсюда выйти! — запротестовал Локвин. — Я хочу поговорить с Кайгоэ. Да, пожалуйста, передайте ему это.
Слуга почтительно поклонился, но то ли не передал эту просьбу, то ли второй советник не посчитал нужным явиться в ближайшее время. Он пришёл только вечером, когда здешнее солнце уже начинало опускаться к горизонту.
— Вы хотели меня видеть? — спросил он, как ни в чём не бывало.
— Да, где-то двенадцать часов назад!
— Прошу меня простить, — Кайгоэ низко склонил голову. — Я не мог прийти раньше. Во-первых, на плечи советников легло слишком много обязанностей. А, во-вторых, мои… друзья не очень-то обрадовались бы, если я начал выполнять ваши приказы до инициации. Меня обвинили бы в желании понравиться вам, чтобы получить больше власти. Да и вам бы такое не пошло на пользу. Но сейчас я здесь, и вы можете сказать мне всё, что намеревались.
Локвин ещё какое-то время раздражённо на него смотрел, но потом вздохнул.
— Я… мне просто нужно было понять, чего ожидать сегодня. Вы толком не объяснили, а неизвестность сводит с ума, знаете ли! А ещё, когда тебе не разрешают выйти из комнаты…
— Теперь уже можно, — сказал Кайгоэ. — Но сначала, пожалуйста, переоденьтесь вот в это, — он протянул Локвину, неизвестно откуда появившуюся, аккуратно сложенную одежду. — Это более подходит для похорон и дальнейшей церемонии.
Локвин быстро переоделся, довольный тем, что ему, наконец, разрешили выйти отсюда. Второй советник повёл его по запутанной сети узких коридоров прямиком на вершину стены, туда, где они были вчера.
— Снова хотите, чтобы я взглянул на здешние луны? — саркастически спросил Локвин.
— Нет, господин мой. Сегодня я предлагаю вам опустить взор к земле.
Он указал куда-то вниз, и Локвин взглядом проследил за его жестом. На улице, прямо под стенами дворца собралось целое живое «море», состоящее из сотен и тысяч людей. Все они нетерпеливо толпились, ожидая чего-то, при этом каждый поднял голову к стенам и дальше, к небу.
— Сколько их тут… — выдохнул Локвин.
— Да, немало, — кивнул второй советник.
— И все они пришли, чтобы проститься с… господином Ёсиго?
— Кое-кто. Но многим просто любопытно, другие не хотят отставать от соседей, которые в эту ночь пошли к дворцу. Есть и те, которые сейчас искренне радуются смерти нашего господина. Да, не смотрите так. Вы всё-таки не мальчик, и должны понимать, как работает мир… Все миры.
На какое-то время они оба замолчали. Локвин просто смотрел на, собравшуюся толпу, пытаясь визуально определить, кто из людей пришёл сюда, чтобы позлорадствовать. Порой ему казалось, что это у него получается, но то должно быть, было всего лишь игрой воображения. Наконец, он не выдержал и задал, так интересующий его вопрос:
— Что со мной будет? Я имею в виду, после похорон.
Кайгоэ ответил не сразу, а когда заговорил, то явно очень тщательно подбирал слова.
— Мы достоверно знаем о вашем родстве с семьёй Имаро. Но наши традиции требуют провести некую процедуру… проверку, если хотите. Вашу кровь и хранящуюся в ней силу, должны признать.
— Во мне нет никакой силы, — не подумав, сказал Локвин. — Я самый обычный человек, кто бы там ни были мои предки.
— Ради нашего общего блага, надеюсь, что вы заблуждаетесь, — Кайгоэ был очень серьёзен. — Но вообще, это не так уж удивительно, что вы ничего не знаете о своих силах. Это бывает не так просто. Сила может спать внутри людей порой… всю их жизнь. Ваши предки рождались, старели и умирали, так ничего и не узнав о своей истинной сущности. Печально, на мой взгляд, хотя наверняка найдутся те, кто посчитают это за благо… — он замолчал, потом прислушался к чему-то, доступному ему одному. — Мы с вами заговорились. Церемония вот-вот начнётся, а опаздывать никак нельзя.
Похороны прошли не так, как себе представлял Локвин. Не было слёз, не было громких речей или чего-то привычного людям с Земли. Тело умершего пронесли на носилках прямиком в родовою усыпальницу и осторожно положили в каменный саркофаг.
После этого сверху установили тяжёлую крышку, всю испещрённую знаками, которые как-то странно мерцали в полумраке гробницы.
— Мне что-то нужно сделать? — шёпотом спросил Локвин, у стоящего рядом Кайгоэ. — Я не очень знаком… точнее, вообще не знаком с вашими традициями.
— Ничего не нужно. Каждый провожает покойного так, как может и хочет. Внешние слова и действия не значат ничего. Перед лицом мира мёртвых нельзя соврать. Там знают, искренне ли ты скорбишь или только делаешь вид, потому мы никогда не притворяемся и не делаем ничего, что нам не хочется.
Церемония длилась и длилась. Локвин не понимал, чего все так терпеливо ждут. Второй раз спрашивать советника он не решился, потому просто молча стоял рядом со всеми и тоже ждал.
Наконец, в один из многочисленных моментов символы на крышке саркофага неожиданно погасли, а уже в следующий миг засветились особенно ярко.
В тёмной усыпальнице вдруг стало нестерпимо светло, так что, глазам сделалось больно. Вертикальный луч света пульсировал и бил прямиком сквозь каменный потолок, куда-то ввысь. Локвин не мог этого видеть, но ему вдруг отчётливо показалось, что этот луч поднимается на невообразимую высоту, покидает пределы этой планеты и теряется где-то среди звёзд. Теперь была ясна ещё одна из причин скопления такого большого количества народа перед дворцом. Всем хотелось увидеть явно редкое явление, и они получили то, что хотели.
Как только свет погас, все разом повернулись к Локвину. От такого неожиданного внимания он сильно смутился, но всё же постарался держать себя в руках.
— Нам пора, господин, — мягко сказал Кайгоэ. — Мы бы с великой радостью дали вам как следует оплакать вашего родственника, но видят Боги, дела и правда не ждут.
Остальные согласно закивали, и как бы ненавязчиво стали подталкивать Локвина к выходу. Рядом с ним появились три загадочных старика, которых все отчего называли Безымянными. Они окружили его и повели в совсем другой зал, который находился в противоположной части дворца.
Все двигались мрачно, молчаливо. Локвин так и чувствовал, как в воздухе закипает нетерпение. От этого он всё сильнее нервничал и порой запинался, однако старики не давали ему упасть.
— Если в вас достаточно благородной крови Имаро, то бояться вам нечего, — благодушно заверил один из Безымянных, когда они оказались у самого входа в нужный зал.
— А если… недостаточно?
— Тогда бояться очень даже стоит! — ледяным тоном ответил Герсай — первый советник клана, человек, который по непонятным причинам невзлюбил Локвина с первых секунд их знакомства.
Зал крови был местом ещё более мрачным, чем родовая усыпальница семьи Имаро. Это было круглое помещение, высеченное прямо в скале. Его потолок был настолько высоким, что обычного взгляда не хватало для того, чтобы его разглядеть.
Локвин вошёл сюда, твёрдо уверенный, что уже никогда не увидит дневного света, не почувствует на коже дуновение ветра. Стены давили на него всей своей невообразимой массой и древностью. Они были полностью испещрены рисунками, символами и иероглифами, незнакомыми для посторонних.
«Ты чужой здесь! — будто бы стонали они. — Уходи! Прочь из нашего зала, который впитал в себя кровь сотен поколений нашего рода! Прочь!»
Локвин с удовольствием бы послушался их. Но он был со всех сторон окружён магами, которые смотрели на него с теми двойственными эмоциями: поклонения и подозрения.
Безымянные подвели его к массивной каменной плите, которая отличалась от остальных камней в зале своим тёмно-багровым цветом. Локвин различил на её поверхности те же символы, что были изображены на крышке саркофага. Их вырезали на гладкой поверхности давным-давно, но каждый из символов был всё так же отчётливо виден.
Безымянные стали кружить вокруг Локвина, произнося почти неразличимые слова. Остальные маги замерли, ожидая. В какой момент блеснули лезвия, никто не успел заметить…
Кровь закапала на камень. Поначалу она просто собиралась небольшой лужицей и ничего необычного не происходило. Каждый присутствующий в зале замер в ожидании и казалось, боялся даже дышать.
Лицо Герсая исказилось от мучительного ожидания и нетерпения. У Локвина не оставалось сомнений в том, что именно он первым набросится на него и приговорит к смерти в случае того, если результат проверки будет отрицательным.
Пролитая кровь начала дымиться. Сначала Локвин подумал, что это ему просто мерещится. Может быть, переволновался, или всему виной какая-нибудь здешняя иллюзия. Но вскоре он понял, что и другие видят то же самое, что и он.
Маги, хоть и ожидали чего-то подобного, всё же в самый ответственный момент невольно попятились, вздохнули, обменялись быстрыми взглядами, а после уже не отрывались от каменной плиты.
И там было на что посмотреть. Кровь, продолжая дымиться, теперь начала своё собственное, независимое от других сил, движение. Она растекалась по многочисленным желобкам и трещинам, заполняла, высеченные в камне иероглифы и символы, которые тут же начинали светиться.
Этот свет был сначала очень тусклым, едва заметным, но со временем начал разгораться и пульсировать, словно внутри камней были настоящие живые сердца.
Локвин хотел отпрянуть, но не смог. Его ноги будто бы приросли к полу. Он услышал, идущий откуда-то из самых глубин земли стон. Звук всё нарастал, становясь невыносимым.
Локвин содрогнулся, поморщился от боли, которая пронзила всё его тело. Остальные как будто ничего такого не слышали. Они лишь продолжали молча и заворожённо смотреть на растекающуюся кровь, которая жила своей жизнью.
Стон, меж тем, начал потихоньку меняться. В нём теперь можно было различить отдельные голоса. Локвин испуганно замотал головой во все стороны, пытаясь прислушаться и разобрать хоть что-то из сказанного.
Они взывали к нему. Спрашивали его имя. Называли свои. Поначалу Локвин честно пытался запомнить их, но в конце второго десятка сбился и просто позволил им делать то, что они хотят.
Голоса теперь звучали так же чётко, как если бы, пришедшие духи, стояли сейчас в зале во плоти. Локвин уже видел их призрачные, полупрозрачные очертания.
Все они были здесь. Воины и мудрецы, великие чародеи и лекари. Добрые и справедливые стояли бок о бок с жестокими безумцами, погубившими сотни и тысячи жизней.
Некоторые из них поднимали свои призрачные мечи в знак приветствия, другие слегка склоняли головы, но все неизменно были рады ему. Локвин уже забыл какого это — чувствовать такую принадлежность к семье. С тех пор, как несколько лет назад в автокатастрофе погибли его родители, он остался совсем один…
— Теперь с тобой мы, — услышал он громкий, властный голос.
К нему шёл сам Ёсиго. Бывший глава клана, ступая полупрозрачными ногами по камню, остановился у самой ритуальной плиты. Потом наклонился и коснулся одного из горящих знаков.
К большому удивлению Локвина, дымящаяся кровь осталась на пальцах Ёсиго, когда тот поднял руку и с любопытством начал её рассматривать.
— Ты один из нас, — сказал он, наконец. — В этом нет сомнений.
Локвин откашлялся, зная, как глупо прозвучит его вопрос, но не задать его просто не мог.
— Я… я что, правда больше не на Земле?
— Ах… Ну, конечно! Вам нужно визуальное подтверждение. Моя вина. Прошу вас следовать за мной, господин Локвин.
Кайгоэ поманил Локвина за собой в сторону выхода. Они долго поднимались по древним, каменным ступенькам, на которых Локвин то и дело спотыкался, а второй советник довольно успешно делал вид, что этого не замечает.
Наконец, они оказались на поверхности. Свежий, прохладный воздух показался Локвину пьянящим. Он вдохнул его полной грудью, прикрыл глаза и из-за этого не сразу смог увидеть, ради чего они собственно поднимались на высокую стену чёрного, как ночь, дворца.
Внизу раскинулся большой город, с множеством улиц. Здесь горели огни, причудливо выглядящих, фонарных столбов, сновали туда и сюда люди, одетые так, будто они все участвуют в каком-то тематическом празднике. Вместо машин по дорогам разъезжали повозки, запряжённые конями и… Локвин поспешно отвернулся, не желая смотреть на этих созданий — уж слишком они отличались от тех животных, что можно было встретить на Земле.
Но главное было не это. Кайгоэ, до этого терпеливо ждавший, негромко откашлялся и жестом указал куда-то вверх. Локвин поднял голову к небу и едва не выругался. С бесконечной высоты на него «смотрели» сразу три разных луны…
Глава 3
Похороны Ёсиго Имаро состоялись на следующий день. Как уверял Кайгоэ, это была закрытая церемония, только для своих. Однако народу собралось очень много. Весь, далеко не маленький, внутренний двор Чёрного дворца был до отказа забит людьми, пришедшими проститься с великим магом.
Да, именно, магом. Об этом Локвин узнал почти сразу же после того, как поверил в то, что сейчас находится в другом мире. Кайгоэ не стал медлить и поделился с ним всей нужной информацией, а когда возникли справедливые сомнения, продемонстрировал свою силу.
Локвин отшатнулся и едва не упал прямо на пол, когда из рук второго советника хлынул огонь. Пламя меняло цвет, становясь то больше, то почти угасая.
— Поверить не могу… — едва слышно прошептал Локвин.
— Это ещё что, — снисходительно улыбнулся Кайгоэ. — Маги могут гораздо больше. Я бы показал это, но зачем, если мы довольно ограниченны во времени, а такие простые трюки, как правило, вызывают самый большой эффект.
Он громко щёлкнул пальцами, и пламя погасло. Локвин всё же взял себя в руки и вернулся на прежнее место.
С тех пор прошёл целый день, однако он всё ещё никак не мог забыть тот огонь, охвативший живого человека. Огонь послушный и, выполняющий любые приказы.
***
Локвин чувствовал себя неважно. После разговора с Кайгоэ, ему выделили роскошную комнату с огромной мягкой кроватью, принесли поесть, сменную одежду, под стать всем жителям этого мира.
Слуги обходились с ним крайне вежливо, часто кланялись, заверяли, что могут выполнить любое его распоряжение. Любое, кроме того, чтобы выпустить Локвина из его покоев.
Он попытался открыть дверь, когда в коридоре всё стихло, но она, конечно же, не поддалась. Эти странные люди называли его своим главой, лидером. Но в то же время держали его здесь взаперти, как самого настоящего пленника.
Локвин даже и не думал ложиться спать. Он прекрасно понимал, что всё равно не сможет сомкнуть глаз от, обрушившегося на него шока. Еду и питьё тоже не хотел брать, но в итоге всё-таки сделал пару глотков из кубка и съел несколько виноградин.
Всё остальное время он просто сидел в кресле или мерил комнату шагами, размышляя о том, что же с ним приключилось. Как скоро его хватятся на Земле? Всё-таки там у него остались друзья… Да вот только даже, если они обратятся в полицию, то что толку? Он сейчас совершенно в другом мире, и надеяться не на кого.
Утром, когда рассвело, открылась дверь, и слуги внесли новый поднос с едой. Один из них — тот, что выглядел самым главным — сообщил, что церемония похорон состоится поздно вечером, на закате. А до тех пор Локвину рекомендуется побыть здесь.
— Но мне нужно отсюда выйти! — запротестовал Локвин. — Я хочу поговорить с Кайгоэ. Да, пожалуйста, передайте ему это.
Слуга почтительно поклонился, но то ли не передал эту просьбу, то ли второй советник не посчитал нужным явиться в ближайшее время. Он пришёл только вечером, когда здешнее солнце уже начинало опускаться к горизонту.
— Вы хотели меня видеть? — спросил он, как ни в чём не бывало.
— Да, где-то двенадцать часов назад!
— Прошу меня простить, — Кайгоэ низко склонил голову. — Я не мог прийти раньше. Во-первых, на плечи советников легло слишком много обязанностей. А, во-вторых, мои… друзья не очень-то обрадовались бы, если я начал выполнять ваши приказы до инициации. Меня обвинили бы в желании понравиться вам, чтобы получить больше власти. Да и вам бы такое не пошло на пользу. Но сейчас я здесь, и вы можете сказать мне всё, что намеревались.
Локвин ещё какое-то время раздражённо на него смотрел, но потом вздохнул.
— Я… мне просто нужно было понять, чего ожидать сегодня. Вы толком не объяснили, а неизвестность сводит с ума, знаете ли! А ещё, когда тебе не разрешают выйти из комнаты…
— Теперь уже можно, — сказал Кайгоэ. — Но сначала, пожалуйста, переоденьтесь вот в это, — он протянул Локвину, неизвестно откуда появившуюся, аккуратно сложенную одежду. — Это более подходит для похорон и дальнейшей церемонии.
Локвин быстро переоделся, довольный тем, что ему, наконец, разрешили выйти отсюда. Второй советник повёл его по запутанной сети узких коридоров прямиком на вершину стены, туда, где они были вчера.
— Снова хотите, чтобы я взглянул на здешние луны? — саркастически спросил Локвин.
— Нет, господин мой. Сегодня я предлагаю вам опустить взор к земле.
Он указал куда-то вниз, и Локвин взглядом проследил за его жестом. На улице, прямо под стенами дворца собралось целое живое «море», состоящее из сотен и тысяч людей. Все они нетерпеливо толпились, ожидая чего-то, при этом каждый поднял голову к стенам и дальше, к небу.
— Сколько их тут… — выдохнул Локвин.
— Да, немало, — кивнул второй советник.
— И все они пришли, чтобы проститься с… господином Ёсиго?
— Кое-кто. Но многим просто любопытно, другие не хотят отставать от соседей, которые в эту ночь пошли к дворцу. Есть и те, которые сейчас искренне радуются смерти нашего господина. Да, не смотрите так. Вы всё-таки не мальчик, и должны понимать, как работает мир… Все миры.
На какое-то время они оба замолчали. Локвин просто смотрел на, собравшуюся толпу, пытаясь визуально определить, кто из людей пришёл сюда, чтобы позлорадствовать. Порой ему казалось, что это у него получается, но то должно быть, было всего лишь игрой воображения. Наконец, он не выдержал и задал, так интересующий его вопрос:
— Что со мной будет? Я имею в виду, после похорон.
Кайгоэ ответил не сразу, а когда заговорил, то явно очень тщательно подбирал слова.
— Мы достоверно знаем о вашем родстве с семьёй Имаро. Но наши традиции требуют провести некую процедуру… проверку, если хотите. Вашу кровь и хранящуюся в ней силу, должны признать.
— Во мне нет никакой силы, — не подумав, сказал Локвин. — Я самый обычный человек, кто бы там ни были мои предки.
— Ради нашего общего блага, надеюсь, что вы заблуждаетесь, — Кайгоэ был очень серьёзен. — Но вообще, это не так уж удивительно, что вы ничего не знаете о своих силах. Это бывает не так просто. Сила может спать внутри людей порой… всю их жизнь. Ваши предки рождались, старели и умирали, так ничего и не узнав о своей истинной сущности. Печально, на мой взгляд, хотя наверняка найдутся те, кто посчитают это за благо… — он замолчал, потом прислушался к чему-то, доступному ему одному. — Мы с вами заговорились. Церемония вот-вот начнётся, а опаздывать никак нельзя.
***
Похороны прошли не так, как себе представлял Локвин. Не было слёз, не было громких речей или чего-то привычного людям с Земли. Тело умершего пронесли на носилках прямиком в родовою усыпальницу и осторожно положили в каменный саркофаг.
После этого сверху установили тяжёлую крышку, всю испещрённую знаками, которые как-то странно мерцали в полумраке гробницы.
— Мне что-то нужно сделать? — шёпотом спросил Локвин, у стоящего рядом Кайгоэ. — Я не очень знаком… точнее, вообще не знаком с вашими традициями.
— Ничего не нужно. Каждый провожает покойного так, как может и хочет. Внешние слова и действия не значат ничего. Перед лицом мира мёртвых нельзя соврать. Там знают, искренне ли ты скорбишь или только делаешь вид, потому мы никогда не притворяемся и не делаем ничего, что нам не хочется.
Церемония длилась и длилась. Локвин не понимал, чего все так терпеливо ждут. Второй раз спрашивать советника он не решился, потому просто молча стоял рядом со всеми и тоже ждал.
Наконец, в один из многочисленных моментов символы на крышке саркофага неожиданно погасли, а уже в следующий миг засветились особенно ярко.
В тёмной усыпальнице вдруг стало нестерпимо светло, так что, глазам сделалось больно. Вертикальный луч света пульсировал и бил прямиком сквозь каменный потолок, куда-то ввысь. Локвин не мог этого видеть, но ему вдруг отчётливо показалось, что этот луч поднимается на невообразимую высоту, покидает пределы этой планеты и теряется где-то среди звёзд. Теперь была ясна ещё одна из причин скопления такого большого количества народа перед дворцом. Всем хотелось увидеть явно редкое явление, и они получили то, что хотели.
***
Как только свет погас, все разом повернулись к Локвину. От такого неожиданного внимания он сильно смутился, но всё же постарался держать себя в руках.
— Нам пора, господин, — мягко сказал Кайгоэ. — Мы бы с великой радостью дали вам как следует оплакать вашего родственника, но видят Боги, дела и правда не ждут.
Остальные согласно закивали, и как бы ненавязчиво стали подталкивать Локвина к выходу. Рядом с ним появились три загадочных старика, которых все отчего называли Безымянными. Они окружили его и повели в совсем другой зал, который находился в противоположной части дворца.
Все двигались мрачно, молчаливо. Локвин так и чувствовал, как в воздухе закипает нетерпение. От этого он всё сильнее нервничал и порой запинался, однако старики не давали ему упасть.
— Если в вас достаточно благородной крови Имаро, то бояться вам нечего, — благодушно заверил один из Безымянных, когда они оказались у самого входа в нужный зал.
— А если… недостаточно?
— Тогда бояться очень даже стоит! — ледяным тоном ответил Герсай — первый советник клана, человек, который по непонятным причинам невзлюбил Локвина с первых секунд их знакомства.
***
Зал крови был местом ещё более мрачным, чем родовая усыпальница семьи Имаро. Это было круглое помещение, высеченное прямо в скале. Его потолок был настолько высоким, что обычного взгляда не хватало для того, чтобы его разглядеть.
Локвин вошёл сюда, твёрдо уверенный, что уже никогда не увидит дневного света, не почувствует на коже дуновение ветра. Стены давили на него всей своей невообразимой массой и древностью. Они были полностью испещрены рисунками, символами и иероглифами, незнакомыми для посторонних.
«Ты чужой здесь! — будто бы стонали они. — Уходи! Прочь из нашего зала, который впитал в себя кровь сотен поколений нашего рода! Прочь!»
Локвин с удовольствием бы послушался их. Но он был со всех сторон окружён магами, которые смотрели на него с теми двойственными эмоциями: поклонения и подозрения.
Безымянные подвели его к массивной каменной плите, которая отличалась от остальных камней в зале своим тёмно-багровым цветом. Локвин различил на её поверхности те же символы, что были изображены на крышке саркофага. Их вырезали на гладкой поверхности давным-давно, но каждый из символов был всё так же отчётливо виден.
Безымянные стали кружить вокруг Локвина, произнося почти неразличимые слова. Остальные маги замерли, ожидая. В какой момент блеснули лезвия, никто не успел заметить…
***
Кровь закапала на камень. Поначалу она просто собиралась небольшой лужицей и ничего необычного не происходило. Каждый присутствующий в зале замер в ожидании и казалось, боялся даже дышать.
Лицо Герсая исказилось от мучительного ожидания и нетерпения. У Локвина не оставалось сомнений в том, что именно он первым набросится на него и приговорит к смерти в случае того, если результат проверки будет отрицательным.
Пролитая кровь начала дымиться. Сначала Локвин подумал, что это ему просто мерещится. Может быть, переволновался, или всему виной какая-нибудь здешняя иллюзия. Но вскоре он понял, что и другие видят то же самое, что и он.
Маги, хоть и ожидали чего-то подобного, всё же в самый ответственный момент невольно попятились, вздохнули, обменялись быстрыми взглядами, а после уже не отрывались от каменной плиты.
И там было на что посмотреть. Кровь, продолжая дымиться, теперь начала своё собственное, независимое от других сил, движение. Она растекалась по многочисленным желобкам и трещинам, заполняла, высеченные в камне иероглифы и символы, которые тут же начинали светиться.
Этот свет был сначала очень тусклым, едва заметным, но со временем начал разгораться и пульсировать, словно внутри камней были настоящие живые сердца.
Локвин хотел отпрянуть, но не смог. Его ноги будто бы приросли к полу. Он услышал, идущий откуда-то из самых глубин земли стон. Звук всё нарастал, становясь невыносимым.
Локвин содрогнулся, поморщился от боли, которая пронзила всё его тело. Остальные как будто ничего такого не слышали. Они лишь продолжали молча и заворожённо смотреть на растекающуюся кровь, которая жила своей жизнью.
Стон, меж тем, начал потихоньку меняться. В нём теперь можно было различить отдельные голоса. Локвин испуганно замотал головой во все стороны, пытаясь прислушаться и разобрать хоть что-то из сказанного.
Они взывали к нему. Спрашивали его имя. Называли свои. Поначалу Локвин честно пытался запомнить их, но в конце второго десятка сбился и просто позволил им делать то, что они хотят.
Голоса теперь звучали так же чётко, как если бы, пришедшие духи, стояли сейчас в зале во плоти. Локвин уже видел их призрачные, полупрозрачные очертания.
Все они были здесь. Воины и мудрецы, великие чародеи и лекари. Добрые и справедливые стояли бок о бок с жестокими безумцами, погубившими сотни и тысячи жизней.
Некоторые из них поднимали свои призрачные мечи в знак приветствия, другие слегка склоняли головы, но все неизменно были рады ему. Локвин уже забыл какого это — чувствовать такую принадлежность к семье. С тех пор, как несколько лет назад в автокатастрофе погибли его родители, он остался совсем один…
— Теперь с тобой мы, — услышал он громкий, властный голос.
К нему шёл сам Ёсиго. Бывший глава клана, ступая полупрозрачными ногами по камню, остановился у самой ритуальной плиты. Потом наклонился и коснулся одного из горящих знаков.
К большому удивлению Локвина, дымящаяся кровь осталась на пальцах Ёсиго, когда тот поднял руку и с любопытством начал её рассматривать.
— Ты один из нас, — сказал он, наконец. — В этом нет сомнений.
