- Это наш покровитель, - сказал ворон, - Он хотел нас заставить повиноваться, но мы уже обрели Пару во Тьме и не починимся никому, кроме неё. А вот что сейчас в Долине... Заоран, князь, женщины...
- Что нам делать? Идти к заливу? - спросил Адаван, - Мунон ранен, ему нужна помощь, а мы все так истощены, что и свои раны не вылечим.
- Идём. Здесь мы умрём от обезвоживания.
И тут Мора затихла. Все замерли, а потом стали, отталкивая друг друга, прорываться к ней. Эмиасс приказал всем успокоиться и стать в круг. Он первым вытянул руку над её телом и сказал:
- Разделяю жизнь!
За ним, поняв его надежду, то же сказали все остальные. От них к демонице потянулись разные по цвету сил нити, вошли в сердце. Её тело выгнулось, а глаза широко раскрылись. Она неслышно кричала, пугаясь этой тишины так, что с ужасом отталкивала их руки, плакала и успокоилась только в руках Турмалина. Он рыдал с нею вместе. Его Мора, его весёлая, игривая, страстная и неунывающая Мора была сломлена, серебряный голос, доставшийся в наследство от отца, отдан в уплату за жизнь целого мира.
- Тише... Мы с тобой...
Они выдержали трёхдневный переход в пустыне только благодаря тамонцам. Те остужали воздух снежными вихрями. Они были на грани истощения, но старательно спасали всех. Особенно их спасительницу, которая брела в середине, заботливо поддерживаемая со всех сторон. Но сама она не проявляла никаких чувств, ни к кому. На ворона бросила взгляд вскользь, на Мунона и того меньше. Её эмоции так беспокоили Турмалина, он хмурился и держал её за руку, считывая мысли. Их почти не было. Сейчас с ними была лишь тень...
Матросы Мунона споро отобрали капитана у демонов и унесли в каюту с живым льдом, уверив, что тот поможет ему восстановиться. Отплыли. Все ушли в свои каюты, в свои мысли. Ворон наотрез отказался уходить из каюты жены. Он мыл её, переодевал, расчёсывал чудесные волосы, целовал безучастные уста, молясь всем силам и богам о том, чтобы те вернули ей разум.
Турмалин пил. По-чёрному. С ним пили все его сородичи, даже тамонцы присоединились к ним в столовой. Под утро они забылись тяжёлым сном. Никто не чувствовал победы, хотя она была, и они все были к ней причастны. Горечь потери, вина, щемящая жалость - вот то, что было у всех на сердце. Марак неприкаянной серой птицей сидел, стоял и даже лежал у двери повелительницы демонов. Ворон впускал его ненадолго. Саашту огрубелой, расцарапанной рукой нежно и трепетно гладил руки глядящей сквозь них обоих Моры. Да, он мучился так, что съедал себя заживо. Он считал её легкомысленной, развратной всесильной некроманткой. А она спасла их всех, отдав всё, что и составляло её суть - магию, голос. И попадись ему сейчас даархит, он долго и со вкусом ломал бы ему кости, наслаждаясь каждым хрустом и воплем! ОН НАСИЛОВАЛ ЕГО ЖЕНЩИНУ!!! Ту, которая всегда так ласкалась, сладкими стонами рождала горячий ком в груди, целый мир...
Десять дней плыли они в Долину. Магию кораблю давали князь, Адаван, Ланнар и один из саашту, Дарак - маг земли. Мунон уже пришёл в себя, но когда увидел, что стало с женой, едва не слёг обратно. Он выпытал всё до единой детали и подробности у Эмиасса, меж его бровей залегла горестная складка, а губы сжались в нитку.
- Ему лучше бы умереть под завалом, - сказал он о своём друге, принце Ташасскаре. Турмалин согласно оскалился.
О предавшем их драконе они не говорили вообще. Все драконы - вероломные, подлые, хищные созданья! Так решили все расы, собранные сейчас на корабле элементалей. Они ели, спали, тренировались, впитывали магию, буквально разлитую в пространстве. Теперь, когда её не блокировали Нурлак-Миртуу и Аморат, её было так много, что она пьянила как вино. Все надеялись, что это обилие поможет и их спасительнице, но тщетно.
Купола над Долиной не было, как не было и солидного куска горного кольца. Его выломало, а камни разбросало по берегу. Если бы не уникальная способность корабля заходить на берег в полном отсутствии воды, то они не сошли бы нигде - всё было искорёжено и завалено. Оделись потеплее, Мунон одел жену в ту прекрасную белую шубку, которую она надевала у него в городе. Белая вся... и кожа, и глаза, и волосы. Как снег, как сама смерть. Вздрогнул, прижал её к себе крепче, зацеловал лихорадочно её холодные щёки. Эмиасс и ворон завистливо вздохнули, но они отдали бы всё, чтобы сейчас она ответила сорхиту!
В Долине была груда камней, дома разрушены. На улицах трупы, как нежити, так и жителей. Пять саашту во главе с Мараком сразу ввинтились в небо, чтобы оглядеть всё сверху. Многие демоны поступили также. Тамонцы осторожно шли, легко взмывая над препятствиями, они искали признаки жизни, отчаянно надеясь, что выжившие просто прячутся.
Они нашли их у Камня. Все устало повалились вокруг глыбы, испускающей тусклый тьмяный свет. Нежить лежала кругом, обугленная, разрубленная.
- Кто это сделал? - спросил Марак, приземляясь рядом со своим братом. И он, и королева рыдали в три ручья. Латакк был ранен, и его сейчас заботливо поила зельем невеста. Все грязные, закопченные. Асунат тоже был ранен, голова перевязана. Из-за его спины вылетел Алиот и понёсся к жене. Мунон сдался под таким напором и дал демону вдоволь наобниматься с любимой. Вот Изумруд раз заглянул в её глаза, другой. Тревожно вскинул зелёные глаза на сорхита, перевёл их на Турмалина.
- Это были огромные гидры и кракены, - прохрипел правитель саашту, - Они уничтожили всё...
- И вороны сошли с ума! - жаловалась виснувшая на князе Маисия, - Только князь с женой и мой... Заоран не стал другим, - поправилась она, видя суровые глаза приёмного родителя. Князь всё равно её любит и с рук не спускает.
- Что с моей женой? - неожиданно властно и твёрдо спросил Алиот у Эмиасса. Тот переглянулся с Муноном и предложил всем пройти в целое помещение, если таковое найдётся.
Дом нашёлся, дворец даже. Он почти не пострадал, ведь в его защите было много магии земли. Все устало уселись, вытянулись на полу, на кушетках и диванах. Слуги, точнее просто те, кто был ниже по званию или роду, разожгли камины, сбегали в кладовку за едой.
Горел огонь, отсвечивая от бокалов с рубиновым вином, от серебряных блюд с пирогами, фруктами и всевозможными рыбными блюдами - по пути сорхиты наловили её целый трюм.
Алиот плакал, прикладывая руку супруги то к одной мокрой щеке, то к другой. Теперь у него осталась только она - Суан погиб в битве. Как ей было бы больно это знать. Но всё же лучше бы она была в себе, чем вот так. Он слушал вполуха, что рассказывали на очередном Совете. Рассказ о том, как Мора пожертвовала собой и закрыла Руанави сильнейшей печатью, потряс всех. Князь воронов был под впечатлением от того, что истинным врагом всего живого был их Покровитель. Как он сказал, определённые догадки у него появились тогда, когда его народ стал сходить с ума и убивал всё, до чего мог дотянуться. Они среагировали не сразу, и жертв было много. Заоран молчал, на скулах ходили желваки, выдавая его состояние. Мора спасла и его тоже... тем, что так властно любила, что соблазнила тогда на Острове Дракона. И Фаори тоже... И как оказалось, Нангарана с Даораном. Принц до сих пор злился на старших родичей за их удачу. Им стало ума попроситься в младшие! А он... идиот!
Венец исчез с её головы, отдав всю свою силу для печати. Постепенно, с помощью магов город был восстановлен. Море, как спасительнице мира, выделили самые целые и самые удобные комнаты. Каждое утро Мунон и Алиот выводили её в сад, солнце освещало их троих, и они ждали хоть чего-нибудь. Но она была безмолвна, безучастна, нежива. Хотя каждый из тех, кто любит её и надеется, расквасил бы сказавшему это нос.
- Куда вы теперь? - спросил Марак Эмиасса.
- Домой, - сказал Турмалин и невесело улыбнулся, прижмурив один глаз от солнечного зайчика. Мирно шелестели ветки деревьев, носились пчёлы, опыляя душистые цветы.
Двадцать первого марта, первого года от Спасения мира, как назвали этот год и который теперь обнулил отсчёт, чтобы ничто не напоминало о предавших их драконах, демоны и донну, сорхитцы и Тамонцы уплыли к берегам клана Жемчугов. Там была гавань и прямая, удобная дорога в Империю демонов. Асунат просил выделить ему и остаткам его народа землю с зелёными долинами, садами. Алиот щедро отдал им на те столетия, что Забвение охватывает Дэмаллаль, земли клана Изумрудов. Он сказал, что любое воспоминание о семье причиняет ему боль, и он будет рад, если доннийцам там понравится. Мунон ни словом не протестовал, признавая право младшего командовать, ведь по сути они равны.
Тамона упросил Мунона взять его клан с собой. Жить там, где твоё имение превратилось в груду развалин, ему не хотелось. К тому же, мир принял их, они стали дружны с демонами, саашту. Зачем же жить на отшибе, если можно не опасаться остракизма за их силу? В Матросс, в Школу решили снарядить экспедицию потом, когда устроят всех с комфортом, в том числе Властительницу Руанави, как теперь зовётся официально Морайя Сатрейя. Вороны, те, что выжили и не были убиты в помешательстве, тоже решили поселиться в Атрауне. Тем более, что связь между их расой и Властительницей неоспорима: у неё супруг ворон, да и Зари надежд на примирение не терял, мучаясь сожалениями.
- Домой... - ласково гладил волосы демоницы Изумруд, - Мы плывём домой, госпожа.
Империя Демонов воспряла из пепла. Вернулись на родину те кланы, которых спасли младшие супруги Властительницы. Бериллы стали изобретать одно новшество за другим. И самоходные повозки, и переговорные зеркала, и особую породу коней. Да много чего ещё. Как и было уговорено, часть выручки они отдавали в казну, а часть шла на нужды клана.
Оба Авантюрина выжили, и теперь были родителями таких же близнецов, но только девочек. Их огненная мама затребовала ещё супругов, и пришлось принять в семью двух тамонцев и одного саашту. Вышла замуж и сестра Эмиасса Турмалина. Она выбрала обоих младших Бериллов. Ониксы и Опалы остались самым многочисленным кланом, их семьи Аморат не трогал. Янтари тоже стали сильны - их оружие было совершенно, их драгоценности идеальны. Они одаривали правящую семью безукоризненными, уникальными вещами, желая порадовать Повелительницу.
Первыми признаками возвращения разума стали слёзы при встрече с отцом. Магистр Давасс вернулся вместе с экспедицией демонов в Матросс. Он упал на колени перед дочерью и заплакал, она - за ним. И это обрадовало всех, ведь Властительница проявила первые эмоции со времени установки печати. Волновать её не хотели, ведь она была на последних месяцах беременности. Всюду с нею были верные демоны, демоницы, даже доннийки. Асунат остыл после их разрыва, и теперь готов был заботиться о ней вместе со всеми. И он стал ухаживать за Маисией, решив последовать мудрому совету Моры. Та даже стала принимать его с улыбкой, от которой сердце тысячелетнего правителя замирало. Тамона смотрел на это весьма благосклонно.
Доннийки жалели Мору, они ухаживали за нею, прислуживали. Трогательно- хрупкая Повелительница с огромным животом вызывала слёзы жалости у всех дам без исключения . Были в Атрауне и слуги-люди, ради защиты и покровительства перешедшие под патронат демонов. Князь Мораван навещал её так часто, как позволяли супруги. Её выводили в сад, усаживали на ту же скамью, где любил сидеть и Асанти. И тогда Адаван или Мораван пускали то снежные вихри, то медленный, обильный снегопад, который так нравился Море. Сейчас она только поводила головой из стороны в сторону, но это и вся реакция. Однако, надежды никто не терял. Магистр Давасс бился с Турмалинами над загадкой травмы дочери.
Были выслушаны версии о травме после изнасилования, о моральном шоке от встречи с Миртуу, о предательстве Оворна. В итоге они были признаны совокупностью причин, принёсших невероятный взрыв эмоций, который, возможно, навсегда забрал разум женщины. Алиот рыдал, Мунон тоже устроил потоп, причём как из глаз, так и из реки, мгновенно вышедшей из берегов. Ворон ушёл на два дня и отгрохотал вдали, у берегов моря, как неистовая стихия. Эмиасс на удивление был спокоен, но его долгое, напряжённое молчание не говорило ни о чём хорошем.
- Началось! - довольно констатировали Листая Лоорана, Замина и Марита Турмалин, а также доннийские целители. Да, скоро Властительница разрешится от бремени!
Магистр бытовой магии находилась рядом с Морой на вполне законных основаниях: летом после памятных событий она стала законной супругой магистра Давасса, что заметно смягчило её нрав. И теперь она заботилась о падчерице, которая стала всемирным достоянием, с таким рвением, что доходило порой до фанатизма. Все её ученицы были теперь придворными дамами, чем очень гордились. Они строили глазки всем мужчинам, но спуску не давали, ожидая предложений серьёзнее любви на ночь.
Супруги нервно ломали руки, ходили под дверью, прислушиваясь к звукам. Нет, ни звука, ни слова! Мора по-прежнему нема, но ведь в комнате есть ещё люди. Они-то уж должны издавать хоть какие-то звуки? Слова, шаркание ног, плеск воды, омывающей младенца! Нангаран дымил вонючей сигаретой магоцвета, Эмиасс напрягал весь свой оставшийся дар, чтобы считать мысли повитух, Алиот опасался задействовать силу, ведь тьма и роды - несовместимы! Мунон исчезал в одном конце коридора и появлялся в другом, нервы были натянуты у всех. Ланнар пришёл поддержать друга, за ним подошёл Тамона, запыхался, спеша на такое событие отец Властительницы, магистр Давасс.
Дверь открылась, явив им магистра Листаю. Она сияла от радости, держа на руках спелёнатое маленькое тельце, попискивающее и пытающееся вырваться из плена.
- У вас сын! - и растерялась, не зная, кому его вручить. В итоге малыша получил Эмиасс, как самый вменяемый. Он долго молчал, вглядываясь в свёрток.
- Чей? - трагическим шёпотом спросил Али. Он нервно грыз ноготь, тот тут же отрастал, стружка летела, раздражая Нангарана. Тот отошёл подальше.
- Это даархит.
В абсолютной, гробовой тишине он продемонстрировал всем узкие зрачки в золотых глазах малыша. Всё закономерно, всё идёт по кругу.
- Я уверен, что Нюя знала, что так будет. Туимасс у даархитов раз или два за жизнь. Она вела Мору туда, вернее вёл.
- Что нам делать? Идти к заливу? - спросил Адаван, - Мунон ранен, ему нужна помощь, а мы все так истощены, что и свои раны не вылечим.
- Идём. Здесь мы умрём от обезвоживания.
И тут Мора затихла. Все замерли, а потом стали, отталкивая друг друга, прорываться к ней. Эмиасс приказал всем успокоиться и стать в круг. Он первым вытянул руку над её телом и сказал:
- Разделяю жизнь!
За ним, поняв его надежду, то же сказали все остальные. От них к демонице потянулись разные по цвету сил нити, вошли в сердце. Её тело выгнулось, а глаза широко раскрылись. Она неслышно кричала, пугаясь этой тишины так, что с ужасом отталкивала их руки, плакала и успокоилась только в руках Турмалина. Он рыдал с нею вместе. Его Мора, его весёлая, игривая, страстная и неунывающая Мора была сломлена, серебряный голос, доставшийся в наследство от отца, отдан в уплату за жизнь целого мира.
- Тише... Мы с тобой...
Они выдержали трёхдневный переход в пустыне только благодаря тамонцам. Те остужали воздух снежными вихрями. Они были на грани истощения, но старательно спасали всех. Особенно их спасительницу, которая брела в середине, заботливо поддерживаемая со всех сторон. Но сама она не проявляла никаких чувств, ни к кому. На ворона бросила взгляд вскользь, на Мунона и того меньше. Её эмоции так беспокоили Турмалина, он хмурился и держал её за руку, считывая мысли. Их почти не было. Сейчас с ними была лишь тень...
Матросы Мунона споро отобрали капитана у демонов и унесли в каюту с живым льдом, уверив, что тот поможет ему восстановиться. Отплыли. Все ушли в свои каюты, в свои мысли. Ворон наотрез отказался уходить из каюты жены. Он мыл её, переодевал, расчёсывал чудесные волосы, целовал безучастные уста, молясь всем силам и богам о том, чтобы те вернули ей разум.
Турмалин пил. По-чёрному. С ним пили все его сородичи, даже тамонцы присоединились к ним в столовой. Под утро они забылись тяжёлым сном. Никто не чувствовал победы, хотя она была, и они все были к ней причастны. Горечь потери, вина, щемящая жалость - вот то, что было у всех на сердце. Марак неприкаянной серой птицей сидел, стоял и даже лежал у двери повелительницы демонов. Ворон впускал его ненадолго. Саашту огрубелой, расцарапанной рукой нежно и трепетно гладил руки глядящей сквозь них обоих Моры. Да, он мучился так, что съедал себя заживо. Он считал её легкомысленной, развратной всесильной некроманткой. А она спасла их всех, отдав всё, что и составляло её суть - магию, голос. И попадись ему сейчас даархит, он долго и со вкусом ломал бы ему кости, наслаждаясь каждым хрустом и воплем! ОН НАСИЛОВАЛ ЕГО ЖЕНЩИНУ!!! Ту, которая всегда так ласкалась, сладкими стонами рождала горячий ком в груди, целый мир...
Десять дней плыли они в Долину. Магию кораблю давали князь, Адаван, Ланнар и один из саашту, Дарак - маг земли. Мунон уже пришёл в себя, но когда увидел, что стало с женой, едва не слёг обратно. Он выпытал всё до единой детали и подробности у Эмиасса, меж его бровей залегла горестная складка, а губы сжались в нитку.
- Ему лучше бы умереть под завалом, - сказал он о своём друге, принце Ташасскаре. Турмалин согласно оскалился.
О предавшем их драконе они не говорили вообще. Все драконы - вероломные, подлые, хищные созданья! Так решили все расы, собранные сейчас на корабле элементалей. Они ели, спали, тренировались, впитывали магию, буквально разлитую в пространстве. Теперь, когда её не блокировали Нурлак-Миртуу и Аморат, её было так много, что она пьянила как вино. Все надеялись, что это обилие поможет и их спасительнице, но тщетно.
Купола над Долиной не было, как не было и солидного куска горного кольца. Его выломало, а камни разбросало по берегу. Если бы не уникальная способность корабля заходить на берег в полном отсутствии воды, то они не сошли бы нигде - всё было искорёжено и завалено. Оделись потеплее, Мунон одел жену в ту прекрасную белую шубку, которую она надевала у него в городе. Белая вся... и кожа, и глаза, и волосы. Как снег, как сама смерть. Вздрогнул, прижал её к себе крепче, зацеловал лихорадочно её холодные щёки. Эмиасс и ворон завистливо вздохнули, но они отдали бы всё, чтобы сейчас она ответила сорхиту!
В Долине была груда камней, дома разрушены. На улицах трупы, как нежити, так и жителей. Пять саашту во главе с Мараком сразу ввинтились в небо, чтобы оглядеть всё сверху. Многие демоны поступили также. Тамонцы осторожно шли, легко взмывая над препятствиями, они искали признаки жизни, отчаянно надеясь, что выжившие просто прячутся.
Они нашли их у Камня. Все устало повалились вокруг глыбы, испускающей тусклый тьмяный свет. Нежить лежала кругом, обугленная, разрубленная.
- Кто это сделал? - спросил Марак, приземляясь рядом со своим братом. И он, и королева рыдали в три ручья. Латакк был ранен, и его сейчас заботливо поила зельем невеста. Все грязные, закопченные. Асунат тоже был ранен, голова перевязана. Из-за его спины вылетел Алиот и понёсся к жене. Мунон сдался под таким напором и дал демону вдоволь наобниматься с любимой. Вот Изумруд раз заглянул в её глаза, другой. Тревожно вскинул зелёные глаза на сорхита, перевёл их на Турмалина.
- Это были огромные гидры и кракены, - прохрипел правитель саашту, - Они уничтожили всё...
- И вороны сошли с ума! - жаловалась виснувшая на князе Маисия, - Только князь с женой и мой... Заоран не стал другим, - поправилась она, видя суровые глаза приёмного родителя. Князь всё равно её любит и с рук не спускает.
- Что с моей женой? - неожиданно властно и твёрдо спросил Алиот у Эмиасса. Тот переглянулся с Муноном и предложил всем пройти в целое помещение, если таковое найдётся.
Дом нашёлся, дворец даже. Он почти не пострадал, ведь в его защите было много магии земли. Все устало уселись, вытянулись на полу, на кушетках и диванах. Слуги, точнее просто те, кто был ниже по званию или роду, разожгли камины, сбегали в кладовку за едой.
Горел огонь, отсвечивая от бокалов с рубиновым вином, от серебряных блюд с пирогами, фруктами и всевозможными рыбными блюдами - по пути сорхиты наловили её целый трюм.
Алиот плакал, прикладывая руку супруги то к одной мокрой щеке, то к другой. Теперь у него осталась только она - Суан погиб в битве. Как ей было бы больно это знать. Но всё же лучше бы она была в себе, чем вот так. Он слушал вполуха, что рассказывали на очередном Совете. Рассказ о том, как Мора пожертвовала собой и закрыла Руанави сильнейшей печатью, потряс всех. Князь воронов был под впечатлением от того, что истинным врагом всего живого был их Покровитель. Как он сказал, определённые догадки у него появились тогда, когда его народ стал сходить с ума и убивал всё, до чего мог дотянуться. Они среагировали не сразу, и жертв было много. Заоран молчал, на скулах ходили желваки, выдавая его состояние. Мора спасла и его тоже... тем, что так властно любила, что соблазнила тогда на Острове Дракона. И Фаори тоже... И как оказалось, Нангарана с Даораном. Принц до сих пор злился на старших родичей за их удачу. Им стало ума попроситься в младшие! А он... идиот!
Венец исчез с её головы, отдав всю свою силу для печати. Постепенно, с помощью магов город был восстановлен. Море, как спасительнице мира, выделили самые целые и самые удобные комнаты. Каждое утро Мунон и Алиот выводили её в сад, солнце освещало их троих, и они ждали хоть чего-нибудь. Но она была безмолвна, безучастна, нежива. Хотя каждый из тех, кто любит её и надеется, расквасил бы сказавшему это нос.
- Куда вы теперь? - спросил Марак Эмиасса.
- Домой, - сказал Турмалин и невесело улыбнулся, прижмурив один глаз от солнечного зайчика. Мирно шелестели ветки деревьев, носились пчёлы, опыляя душистые цветы.
Двадцать первого марта, первого года от Спасения мира, как назвали этот год и который теперь обнулил отсчёт, чтобы ничто не напоминало о предавших их драконах, демоны и донну, сорхитцы и Тамонцы уплыли к берегам клана Жемчугов. Там была гавань и прямая, удобная дорога в Империю демонов. Асунат просил выделить ему и остаткам его народа землю с зелёными долинами, садами. Алиот щедро отдал им на те столетия, что Забвение охватывает Дэмаллаль, земли клана Изумрудов. Он сказал, что любое воспоминание о семье причиняет ему боль, и он будет рад, если доннийцам там понравится. Мунон ни словом не протестовал, признавая право младшего командовать, ведь по сути они равны.
Тамона упросил Мунона взять его клан с собой. Жить там, где твоё имение превратилось в груду развалин, ему не хотелось. К тому же, мир принял их, они стали дружны с демонами, саашту. Зачем же жить на отшибе, если можно не опасаться остракизма за их силу? В Матросс, в Школу решили снарядить экспедицию потом, когда устроят всех с комфортом, в том числе Властительницу Руанави, как теперь зовётся официально Морайя Сатрейя. Вороны, те, что выжили и не были убиты в помешательстве, тоже решили поселиться в Атрауне. Тем более, что связь между их расой и Властительницей неоспорима: у неё супруг ворон, да и Зари надежд на примирение не терял, мучаясь сожалениями.
- Домой... - ласково гладил волосы демоницы Изумруд, - Мы плывём домой, госпожа.
ГЛАВА 23. Странные сны. Эпилог
Империя Демонов воспряла из пепла. Вернулись на родину те кланы, которых спасли младшие супруги Властительницы. Бериллы стали изобретать одно новшество за другим. И самоходные повозки, и переговорные зеркала, и особую породу коней. Да много чего ещё. Как и было уговорено, часть выручки они отдавали в казну, а часть шла на нужды клана.
Оба Авантюрина выжили, и теперь были родителями таких же близнецов, но только девочек. Их огненная мама затребовала ещё супругов, и пришлось принять в семью двух тамонцев и одного саашту. Вышла замуж и сестра Эмиасса Турмалина. Она выбрала обоих младших Бериллов. Ониксы и Опалы остались самым многочисленным кланом, их семьи Аморат не трогал. Янтари тоже стали сильны - их оружие было совершенно, их драгоценности идеальны. Они одаривали правящую семью безукоризненными, уникальными вещами, желая порадовать Повелительницу.
Первыми признаками возвращения разума стали слёзы при встрече с отцом. Магистр Давасс вернулся вместе с экспедицией демонов в Матросс. Он упал на колени перед дочерью и заплакал, она - за ним. И это обрадовало всех, ведь Властительница проявила первые эмоции со времени установки печати. Волновать её не хотели, ведь она была на последних месяцах беременности. Всюду с нею были верные демоны, демоницы, даже доннийки. Асунат остыл после их разрыва, и теперь готов был заботиться о ней вместе со всеми. И он стал ухаживать за Маисией, решив последовать мудрому совету Моры. Та даже стала принимать его с улыбкой, от которой сердце тысячелетнего правителя замирало. Тамона смотрел на это весьма благосклонно.
Доннийки жалели Мору, они ухаживали за нею, прислуживали. Трогательно- хрупкая Повелительница с огромным животом вызывала слёзы жалости у всех дам без исключения . Были в Атрауне и слуги-люди, ради защиты и покровительства перешедшие под патронат демонов. Князь Мораван навещал её так часто, как позволяли супруги. Её выводили в сад, усаживали на ту же скамью, где любил сидеть и Асанти. И тогда Адаван или Мораван пускали то снежные вихри, то медленный, обильный снегопад, который так нравился Море. Сейчас она только поводила головой из стороны в сторону, но это и вся реакция. Однако, надежды никто не терял. Магистр Давасс бился с Турмалинами над загадкой травмы дочери.
Были выслушаны версии о травме после изнасилования, о моральном шоке от встречи с Миртуу, о предательстве Оворна. В итоге они были признаны совокупностью причин, принёсших невероятный взрыв эмоций, который, возможно, навсегда забрал разум женщины. Алиот рыдал, Мунон тоже устроил потоп, причём как из глаз, так и из реки, мгновенно вышедшей из берегов. Ворон ушёл на два дня и отгрохотал вдали, у берегов моря, как неистовая стихия. Эмиасс на удивление был спокоен, но его долгое, напряжённое молчание не говорило ни о чём хорошем.
- Началось! - довольно констатировали Листая Лоорана, Замина и Марита Турмалин, а также доннийские целители. Да, скоро Властительница разрешится от бремени!
Магистр бытовой магии находилась рядом с Морой на вполне законных основаниях: летом после памятных событий она стала законной супругой магистра Давасса, что заметно смягчило её нрав. И теперь она заботилась о падчерице, которая стала всемирным достоянием, с таким рвением, что доходило порой до фанатизма. Все её ученицы были теперь придворными дамами, чем очень гордились. Они строили глазки всем мужчинам, но спуску не давали, ожидая предложений серьёзнее любви на ночь.
Супруги нервно ломали руки, ходили под дверью, прислушиваясь к звукам. Нет, ни звука, ни слова! Мора по-прежнему нема, но ведь в комнате есть ещё люди. Они-то уж должны издавать хоть какие-то звуки? Слова, шаркание ног, плеск воды, омывающей младенца! Нангаран дымил вонючей сигаретой магоцвета, Эмиасс напрягал весь свой оставшийся дар, чтобы считать мысли повитух, Алиот опасался задействовать силу, ведь тьма и роды - несовместимы! Мунон исчезал в одном конце коридора и появлялся в другом, нервы были натянуты у всех. Ланнар пришёл поддержать друга, за ним подошёл Тамона, запыхался, спеша на такое событие отец Властительницы, магистр Давасс.
Дверь открылась, явив им магистра Листаю. Она сияла от радости, держа на руках спелёнатое маленькое тельце, попискивающее и пытающееся вырваться из плена.
- У вас сын! - и растерялась, не зная, кому его вручить. В итоге малыша получил Эмиасс, как самый вменяемый. Он долго молчал, вглядываясь в свёрток.
- Чей? - трагическим шёпотом спросил Али. Он нервно грыз ноготь, тот тут же отрастал, стружка летела, раздражая Нангарана. Тот отошёл подальше.
- Это даархит.
В абсолютной, гробовой тишине он продемонстрировал всем узкие зрачки в золотых глазах малыша. Всё закономерно, всё идёт по кругу.
- Я уверен, что Нюя знала, что так будет. Туимасс у даархитов раз или два за жизнь. Она вела Мору туда, вернее вёл.
