Первым делом колдуна должны были ослепить, чтоб он не смог увидеть лица халифа и нанести ему вред. Выколоть глаза должно не снимая повязки, над которой была прочитана соответствующая сура из Корана, под названием Барака.
«Скажи, Мой Повелитель, я прошу Тебя о защите от хитрости демонов, и я надеюсь на Твою защиту, когда они приблизятся ко мне»
После того, как обвиняемый сообщит где спрятаны древние клады, ему вырвут язык, чтоб более не смущал правоверных неправедными речами и стихами, которые как всем известно наваждение от Джиннов и Демонов.
А после очищающий огонь должен обезвредить возможный вред, который могло бы нанести тело, оставленное закопанным в землю. Дабы посредством злых чар не превратилось оно в гуля, пьющего кровь людей по ночам.
Когда Абдула привели на площадь, небо было затянуто облаками и даже моросил небольшой дождь. Впрочем он быстро закончился. Абдул и до этого худой, казался вообще прозрачным. Повязка на глазах не давала ему видеть, что происходило вокруг, но он слышал гул толпы, лязг оружия стражи. Поэтому, взойдя на помост, он легко определил в какой стороне сидит халиф и повернулся к нему так, что можно было подумать, что ткань на глазах совсем не мешает ему видеть.
Халиф поёжился под этим, направленным на него, взглядом. Толпа замерла и приготовилась смотреть как палач выколет глаза нечестивцу. Но палач не успел подойти к нему. Подняв голову к небу, старик запел. Его голос не утратил силы и казался таким же красивым и завораживающим, как во времена его юности. Он пел о том, что для того, чтоб видеть нужны не глаза, а сердце. О том, что тьма может опуститься и на зрячего, если он не желает видеть света. Видимо, не только магия голоса присутствовала в его пении, потому что никто даже не пошевелился, чтоб остановить его.
Тем временем вокруг начало темнеть. Хотя до вечера оставалось ещё очень много времени. Толпа заворожённо молчала. Даже обычные природные звуки стихли. Перестали щебетать птицы. На людей стал наползать страх. Это пока ещё не была паника, которая заставила бы людей сорваться и бежать, давя друг друга. Это было скорее оцепенение, которое сдавливало грудь и заставляло слабеть колени. Стало совсем темно. Облака разорвались и в небе показались сначала звёзды, а потом и чёрное солнце с тоненьким кольцом света вокруг.
Прежде чем колечко украсилось пучком света, похожим на яркий бриллиант, слепящий глаза, по диску промелькнула огромная тёмная тень. Звенящий силой, голос резко прервался. А палач, стоявший рядом с осуждённым, увидел кто подхватил тощее тело певца. Лицезрение того, что он успел заметить, заставило его молча рухнуть на колени и провалиться в спасительное беспамятство. Впрочем, поведать о своём видении он уже не сможет никому. В один миг он поседел и утратил речь навсегда.
Люди в ужасе закричали и стали разбегаться. Стражники, сдерживаемые только страхом быть раздавленными толпой, сгрудились вокруг помоста, ощетинившись оружием. На самом помосте тоже царила паника. Кто-то упал в обморок, кто-то просто прятал голову, обхватив её руками, а кто-то выкрикивал молитвы, пытаясь именем Аллаха защититься от демонов.
Казнь закончилась не начавшись. Абдул-аль-Хазред исчез бесследно. Никто не видел как уходил из города глухонемой слуга, неся за плечами тяжёлую котомку..
2012-2014 годы. Киев-Москва.
Киев. 2012 апрель.
-Слышали, братья, земля в Дальних пещерах зашевелилась,- шепча, перекрестился молодой послушник Лаврского монастыря по дороге после вечерней молитвы.
-Правда твоя. Оползень сошёл. Ходят слухи, что там замурованы пергаменты и рукописи старинные. Это они, тексты сатанинские, пещеры святые изнутри разрушают. Ослабли силы древних святых, что хранят злые заклятья от глаз слуг Антихристовых. А они их ищут.. Ждут воспоможения колдовским своим обрядам.
Второй послушник тоже перекрестился.
-Когда я ещё в послушниках ходил,- неожиданно добавил средних лет монах,- около четверти века назад это было.. только монастырь при Лавре открыть позволили.. услышал я случайно разговор один.. Игуменья Покровского монастыря тогда к, извергнутому после из сана, митрополиту Филарету приезжала. Тайно..
-Тайно? И чтож за тайна такая была? Не из-за неё ли ему служение запретили?
-Вот уж не знаю. Только речь тогда шла о какой-то книге и о монахине женского монастыря, которую книга эта, якобы, убила. И монастырю урон нанесла немалый. Просила игуменья о "заточении книги живой и зловредной". Правду говорю.. Как о преступнике, о человеке сказала. Заточить под око недрёманное святых мощей в "костнице".
-То-то они сейчас трещат по швам. Стены кирпичные сеткой идут.. Катакомбы осыпаются.
-Точно. Вон на Ближнепещерной стена подпорная обвалилась. Ворота западные посыпались.
-Не к добру это всё. Зло по Земле гуляет безвозбранно.. Молитесь, братие.. Ибо, если между нами пойдёт разброд и шатание в вере, слугам Антихристовым в помощь то пойдёт.. Не зря может этот год концом света объявляли.. Может это и есть начало Суда Божия над людьми.
Киев 2013 июнь.
-Да что же это, матушка-игуменья,- глотая слёзы заговорила её помощница приглушённым голосом,- если уж в святой Лавре нет спасения от бандитов и вероотступников, где же его найти можно?
Женщины очнулись в полной темноте. Они не были связаны и потому попытались понять где находятся. По ощущениям это был какое-то подвальное помещение. Игуменья Калисфения и сама была в панике, но старалась держать себя в руках перед сестрой Екатериной.
Накануне, в пятницу, поздно вечером, они были приглашены в Лавру. Звонил сам архиепископ Александр, личный секретарь митрополита. Машину за ними прислали. Но куда и зачем они направляются распространяться запретили. После короткой беседы с Александром, которая показалась им довольно странной, поскольку, по его словам, митрополит с ними сейчас говорить не сможет из-за срочного дела, им было предложено вызвать такси для возвращения. Почему их не предупредили заранее и куда делась машина, которая привезла их сюда, он не объяснил. И вообще выглядел бледным и каким-то напуганным.
Женщины предположили, что случились какие-то неприятности на таком высоком уровне, что сообщить им секретарь не посчитал возможным и решили, что всё по божьей воле уладится, только надо усердно помолиться. Вызвали машину и отправились назад в обитель.
Почти у самого выхода из здания, за их спиной выросли две рослые фигуры в монашеских одеяниях. Женщины успели только почувствовать специфический запах и потеряли сознание. Очнулись уже здесь, в темноте и полной неизвестности.
Игуменья молилась вполголоса. Только это спасало её от истерики. Время шло, но никто не появлялся, чтоб хоть как-то пояснить происходящее, что ещё больше нагнетало беспокойство. Выехали они рано, не успев поесть. Но больше хотелось пить. К посту монахини были привычны. А вот усыпляющее средство оставило во рту сухость и неприятное послевкусие.
Наконец послышался звук отпираемого замка и женщины непроизвольно прижались друг к другу. Вспыхнул свет и ослепил женщин на несколько секунд. Пока они протирали глаза, в помещение вошли четверо мужчин.
Это действительно был подвал. Но довольно чистый. Ни пыли, ни сырости. Даже кое-какая мебель. Довольно высокого качества.
Двое из вошедших классические охранники. Здоровые, мускулистые парни в тёмных костюмах. Ещё один, довольно чванливый, лет сорока, с небольшой бородкой, суетливо потирающий ладошки, слишком мягкие и холёные для мужчины первым обратился к монахиням. Другой в очень дорогом и уютном костюме, с крепкой, чуть полноватой фигурой, отошёл в дальний угол и повернулся спиной. Как будто не хотел, чтоб женщины вообще видели его лицо. Прямая спина и развёрнутые плечи навевала ощущение погон с большими звёздами на них.
Мужчина, обратившийся к монахиням, говорил быстро. не возможно было спросить или вообще вставить хоть слово. И о чём он говорил женщины тоже не понимали. Какие-то бешенные деньги, машины, афёра.. какое это имеет отношение к ним? Человек в углу слушал, не встревая. Обвиняющий монахинь мужчина повысил голос и заговорил о репутации. Он пытался запугать их вещами, от которых у женщин запылали щёки и сестра Екатерина расплакалась в голос.
Игуменья вдруг услышала знакомое имя. Наталья Панько. Разговор шёл о женщине, несколько навязчивой, которая часто появлялась в обители, несколько раз крупно жертвовала. Только из-за этого игуменья позволила сделать несколько снимков рядом с ней. В этот момент она начала понимать в какую ситуацию они попали. Она уже знала, что против этой женщины уже возбуждено дело и она бежала из страны. Кроме того упоминали, что в этой афере крупно пострадал и архиепископ. Теперь было понятно и его участие и его поведение. Но как он собирается выпутаться из обвинения в насилии, которое Каллисфения решила непременно выдвинуть после возвращения в обитель. Или они вообще не собираются их возвращать?
Когда эта паническая мысль пришла ей в голову, она настолько испугалась, что не смогла сразу ответить, когда их обвинитель наконец замолчал и дал им паузу для какого-то возражения.
Прийдя в себя и мысленно обратившись к господу, она, естественно, попыталась отмести все эти пустые и не справедливые обвинения, но поняла, что слушать её никто не собирается. Их грубо схватили и потащили к полукреслам. Женщины сопротивлялись, пока одежда не затрещала по швам. Их привязали и пообещали держать без еды и питья, пока они не вернут пятнадцать миллионов. Хорошо хоть рты не завязали. Выключили свет и опять надолго убрались.
Проснулись, задремавшие от усталости, женщины от нового ковыряния в дверном замке. На этот раз они не спешили открывать глаза, привыкая к свету постепенно. Посетителем оказался тот самый мужчина, который в прошлый раз старался оставаться в тени. Он не спешил начинать разговор.
-Я не имею отношения к вашему конфликту и мне не нравится как с вами поступили. Но, поскольку я, волей случая, оказался втянутым в эту неприятную ситуацию, то постараюсь как-то поспособствовать в её разрешении. Я имею связи и власть. Но, мне не хотелось бы, чтоб моё участие во всём этом как-то афишировалось.
Мужчина подошёл и стал отвязывать монахинь. Женщины молчали, не зная верить или не верить его словам. Или принимать их за какую-то ловушку.
-Я думаю, женщина, о которой шёл разговор аферистка и просто воспользовалась вашим простодушием. Моя профессиональная деятельность связана со следствием и такие случаи мне встречались. Но я не имею отношения к правоохранительным органам вашего государства и нахожусь здесь по своим личным делам, связаным с бизнесом. Поэтому не могу официально прекратить это безобразие, а только просить об партнёрской услуге. Я думаю мой опыт убедил ваших обидчиков и вас отпустят домой. Как поступать дальше, только ваше решение. Не уверен, что стоит поднимать шум, но.. это не моё дело.
Освобождённые монахини не спешили с благодарностью, а только перекрестились и ожидали последующих действий незнакомца.
-И ещё, пока мы ожидаем решения моих деловых партнёров.. у меня есть к вам один вопрос.. это не в качестве благодарности за услугу. Чистый интерес. Мой отец, когда-то разыскивал одну девушку.. Называя имя Ольги, человек внимательным и цепким взглядом следил за реакцией игуменьи. Когда она, помявшись, начала делать вид, что пытается что-то припомнить, улыбнулся.
-Не так важно, если не помните. Дела давно минувших дней..
Ему, в отличие от не умевшей врать монахини, достаточно было поглядеть на человека, чтобы физиогномика рассказала всё за него. Даже, если тот ничего не сказал.
Майор ФСБ Александр Кирилов не соврал. Но и всей правды, естественно, не сказал тоже. У него имелись коммерческие интересы, совсем небольшие, с этим бизнесменчиком средней руки Сергеем Бутом. Но связать их имена, даже если всю эту историю после раздуют.. Вряд ли. Он здесь не под своей фамилией. Здесь, это конкретно, как деловой партнёр. А вообще на Украине у него есть своё профессиональное задание и должность при посольстве. Он курирует непростые отношения между московским патриархатом и никем не признанной украинской православной церковью киевского патриархата.
Сейчас, когда входит в завершающую стадию многоходовка ФСБ, которая очень сильно должна изменить существующие реалии в отношениях двух государств, его работа становится ещё важнее. У него есть люди и в церковном руководстве и простые осведомители среди Лаврских послушников. И даже самая мелкая информация не проходит мимо его интереса. Одно из донесений и привело его в этот дом. И напомнило об отце. А история с афёрой и автомобилями была направлена больше на митрополита и всё высшее церковное руководство.
Отец, отошедший от дел в девяностые и совсем недавно умерший от гипернефромы почки, был по сравнению с сыном романтиком. Александр Геннадиевич по складу гораздо более приземлённая личность. Уходя со службы в те бурные годы, отец не оставил ни друзей, ни врагов. Всю жизнь занимаясь только тем, что ему интересно, он всегда говорил сыну пусть и банальную, но совершенно правильную вещь. "Если на работе ты занимаешься тем, что тебе интересно, это значит, что ты ни дня не работал.." Не работал, в смысле не вкалывал тупо. Как многие другие.
Не смотря на то, что Саша был поздним ребёнком и отец, в отличие от матери, уже не слишком желавший в своём вполне зрелом возрасте вечно орущего наследника и не пылал к нему бурными чувствами, родительский долг выполнил прекрасно. Вырастил, выучил. Даже за границей. Но Александр вернулся в Россию и работать стал в той же организации. Правда не следователем. Но рассказы отца о незаконченных, но интересных делах помнил. Как и все сотрудники вышеупомянутой организации, плохой памятью он не страдал.
И дотошностью обладал даже поболее, чем отец. Все сведенья просматривал самолично, не сбрасывая на помощников. И информация о "заточении книги" в Лаврских подземельях ему одно из тех дел напомнила. Долгие рассуждения отца о мистических свойствах Некрономикона, Саша воспринимал скорее как сказку. Но желание отца обладать этой книгой, он со своей точки зрения воспринимал банальнее. Книга редкая, дорогая. Вполне годится для презента нужному человеку для развития карьеры. Возможно даже президенту. Карьерные и финансовые планы у Александра Геннадиевича были куда как выше отцовских.
Москва. март 2014 года.
Подполковник Трофимов смотрел из окна своего рабочего кабинета в сырую марь мартовского дождя. Он получил повышение. Украинские события послушно двигались по заданной траектории в намеченном руководством направлении.
Его маленькая личная операция тоже завершилась успехом. Его осведомитель насмешил его чуть ли не маленьким мистическим триллером вместо обычного донесени, рассказывая как он с ещё одним помощником разыскали в катакомбах проклятую книгу.
Для того, чтоб эта поисковая экспедиция осуществилась, потребовалось давление на митрополита Александра. Помогло обещаное покровительство, чтоб замять его участие в деле с похищением монахинь (женщины всё же подняли волну, на что он и надеялся).
Александр Геннадиевич снова глянул на стопочку страничек с рукописным текстом.
