— Свэйки? (латв. Привет). — Отозвались, с другой стороны.
— Свэйки! (лит. Привет). — Третий голос спровоцировал волну смеха.
— Лаба дена. (лит. Добрый день).
— Лабден. (латв. Здравствуйте) Мы живы.
— А ушлёпки с задворков СССР, эй. (эст. Нет) — Медленный, злобный смех. — Дело осталось за малым, найти чела что общак увёл.
Из двери, куда ушёл на разведку пиздивший меня тип, раздался выстрел и вопль:
— Аааааа.
Последовал вопрос:
— Пацан где? — Два выстрела. Вопль боли усилился. Повтор вопроса на сильно повышенных тонах: — Пацан, блять, где?
Из двери, откуда шли звуки допроса, раздался взрыв и вывалил клуб огня. Следом слышно:
— Салут! Бунэ сеара! (молд. Привет! Добрый вечер!)
Судя по всему, автор этих слов, со своими ребятами входят в помещение, где я вишу. Как только они переступили порог, их ожидала серия выстрелов от тех, кто играл в нарды. Слышу, что подъехал ещё транспорт, от чего на лицах тех живых, что делят со мной помещение, радости как-то поубавилось, они закрывают железную дверь, а мне, под потолок, с улицы доносится новая порция знакомств.
— Прывит бродяги, Димитро Чуб я. Вы кто есть такие?
— Прывитанне. Олесь Белый, человек с кентами. Сами кто?
— Пацаны, да мы свои, всё нормально, нам нужен хлопец внутри.
— Прикинь, и нам он нужен.
— Ну и отлично. Братан, давай вместе сделаем, и каждый от него получит то, зачем пришёл. Вы с нами? — Молчание. — Заебали. С нами нет?
— Давай, давай. С вами, с вами.
— Стволы опустите. — Судя по интонации, обращение к своим. — Опускайте, опускайте, сами всё слышали, они с нами. Вы тоже стволы опустите. — Короткая пауза, нервным криком: — Стволы опустите на хуй. — Спокойно. — А теперь давай. — Автоматная очередь. — Шуруйте, хлопчики, чуть ниже копчика, не свои вы нам ни хуя. Развёл как лошков. — Выстрел пистолета, ещё выстрел, ещё один, ещё и ещё, звук того, что закончились патроны.
Следом разошёлся звук стука в железную дверь со словами:
— Вы бы хоть посмотрели, чё происходит, за этого поца весь блатной свет региона, как скот, тут полёг. — Повторный стук в дверь. — Ну чё там, мужики? Сами выйдете или мы заходим?
Стук, в дверь, железки об железку.
— Ссыте? — Звук зажигалки. — Бывает. Долго прятаться будете? Отдайте его нам, и больше никто не пострадает. Давайте так, время, пока курю, вам дам, подумайте, а после вы либо сами выйдете, либо ваш этот ебучий курятник штурмом возьмём. Мы не хотим вас убивать, но если придётся, то сделаем это.
Звуки потасовки. Выстрелы оружия с глушителем.
— Крысы, вы тут? — Выстрелы повторились, в ответ выстрел без глушителя. — Где вы? Покажитесь.
Звук удара о стену, шаркающая походка, вероятно, оратор ранен. Глухие удары. На телефон игрока в нарды, Хачатура, поступает входящий вызов, и он выводит звонок на громкую связь.
— Гамарджобат, генацвали. Узнали? Гиви Здравый на связи. Здесь тихо всё я сделал и вопросы со зверьём урегулировал. Хачатурчик, дорогой, дверку-то открой, есть нам за чё с глазу на глаз перетереть.
— Салам. Не вар, не йох? (азер. Как дела?) — Отозвался второй игрок в нарды.
— Байрамчик? Каспийский? Братское сердце, ты ли это? Нутром чую, что ты. Может, вместе с Хачатурчиком расскажешь, отчего близкие, что столько лет не виделись, находясь через стенку, по телефону общаются? Вы чё, правда, корешу, что спас вас, дверку не откроете? Самим-то не стрёмно?
Судя по виду, ребята, что играли в нарды, несколько смутились и звонком, и происходящим, и даже предложением открыть дверь. Я в свою очередь решил не отставать и тоже смутился, тем, что снова начал различать виды боли, присутствуемой в моём теле, а вместе с тем стало даже как-то обидно, что про меня все забыли. Им чё, правда, какие-то свои отношения важнее, чем я, чувак, на которого повесили кражу общака? Дверь открылась, появился новый участник происходящего, который шёл лёгкой, уверенной походкой, с неуязвимым спокойствием, доступным только по крови властного рода. Трое собравшихся обнялись, грузин, кивая на нарды, произнёс:
— На Карабах играете? — Лица армянина и азербайджанца напряглись — Давай на него сыграем. — Кивает в мою сторону. — Кто выиграет, того и он, со всем приданным, любая игра до трёх побед.
— Вы, хачики, почему думаете, что я его отдам вам? — огрызнулся азербайджанец, органичной властной интонацией, словно она была дарована самой природой.
— Байрамчик. — Молвил Гиви. — Походу, ты чё-то не понял. Твоё очень важное мнение тут не канает, или игра, или в расход, так вопрос стоит, а вот эти вот слова про хачика, при себе оставь, не надо худых слов. Ты, может, не знал, но на армянском «хач» крест означает, по вере мы с ним христиане, и для нас это не оскорбление, а продолжишь скалиться — свинью жрать заставлю. Не «подложу свинью» в твою трапезу обманом, а заставлю, ты меня знаешь. Я добрый, честный и открытый человек, таким меня знают, таким запомнят, но не надо говорить пренебрежительно о моей вере, у нас праздник сегодня «День святого…». — Байрам резко встал вплотную, к грузину, и изо рта Гиви потекла кровь.
Азер отошёл и вынул заточку из груди грузина, следующим движением он спрятал её в ухе армянина, а после истыкал ему бок и, вернувшись к грузину, нанёс ещё несколько ударов, на его одежде начали проявляться обильные и многочисленные подтёки крови. Байрам произнёс:
— Гуляй, Гиви, жуй опилки. Я не боюсь ни ментов, ни гадов.
На моих глазах, чем-то насмерть затыкали двух человек, и ахуел я больше от этого, чем от всех перестрелок и взрывов в соседних помещениях, суммированных с расстрелом в упор здесь. Интересно, а все люди реагируют на разные типы смерти по-разному? Тем временем вижу, как широко и светло улыбается Гиви, в то время пока его убийца, склонившись, что-то шепчет на ухо. Грузин, увидев мой озадаченный взгляд подмигнул и схватил большой осколок шифера, а после воткнул его в шею обидчика в районе позвоночника. Спустя короткий промежуток времени, я вдруг понял, что они, прежде, чем поубивать друг друга, забыли меня спустить на землю.
Я мальчик, конечно, взрослый и самостоятельный, могу сам пописеть, покакать, шнурки завязать, но эту движуху не вывезу, по-любому нужен тот, кто нажмёт кнопку и спустит меня вниз.
— Ау! Тут кто-нибудь есть? Найму нажимальщика кнопки. Дорого.
Неизвестно сколько я ещё провисел ласточкой под потолком ангара, в рассуждениях о том, где, сейчас шляются эти толпы желающих, со мной поговорить о тиснутом общаке, прежде, чем вдалеке услышал звук транспорта. Может, я и не услышал я ничего, а мне это только показалось. Мысль о слуховых галлюцинациях возникла сама собой, когда возникли сложности с идентификацией услышанного звука, он не был похож ни на гражданский автомобиль, ни на сельскохозяйственную технику.
— Ээээээй! — кричу я, в полном осознании, что этого никто не услышит.
Словно в качестве ответа на моё «ээээээй», со стороны стены неожиданно раздался сильный удар, словно по ней выпустили не очень мощную ракету. Галлюны мои нехило разыгрались. Раздался звук повторного удара, и часть стены заметно треснула. Чердак, видимо, конкретно потёк, мне теперь не только слышится, но и видится. Пора признаться, я сейчас в таком состоянии, что мне сильно похуй, спущусь я на землю на самом деле или мне это просто покажется, согласен на вообще любой вариант, который избавит меня от череды открытий новых граней боли и выносливости человеческого организма.
Из треснувшей стены появился бронетранспортёр, громкоговоритель которого вещал голосом брата-близнеца, с которым до этой встречи виделись считанное количество раз, и если я последний рождённый в СССР, то он первый рождённый в Российской Федерации. Голос очень похоже копирует интонацию популярного рэп-исполнителя.
— Ёбаный насос Ваня, где ты был?
— Катался в багажнике, опиздюливался и не курил.
— Ёбаный насос Ванёк, где ты был?
— Ходил, гулял, курил.
— Ёбаный насос Вано, где ты был?
— Ты реально ещё раз эту хуйню будешь спрашивать?
Открылся люк, из которого выпрыгнул мой брат-близнец, если не сказать двойник, моя пиздецки точная копия: худощавый, гладко выбритый, среднего роста, с короткой стрижкой, из одежды на нём белые кроссовки, дизайнерские рваные джинсы и чёрная рубашка военного кроя. Расселся на задницу поверх крыши военной техники, прикурил сигарету, прищурился и лукаво улыбнулся.
Из моей головы напрочь вылетело то обстоятельство, что меня запросто могли спутать с братом, как раз-таки он, очень даже может и общак выставить, и стравить между собой криминальных авторитетов, и среди бела дня на военной технике прокатиться.
Сколько помню Володю, так зовут брата, он всегда был, как бы это помягче выразиться?.. Тип он, короче, тёмный, такого днём на солнце не разглядишь. С виду милый, обаятельный парень, в формате друг детей, герой мультфильмов, вежливый, отзывчивый и жизнерадостный… По сути — безжалостный хищник, голодный до острых ощущений, ради которых готов лгать, ебать и убивать. За ним оправданно закрепилась репутация наглухо ебанутого человека, а стал он таким не по каким-то трагичным причинам, психологическим травмам или сложным жизненным обстоятельствам, нет, он ебанутый по своей природе, его привлекают власть, контроль и разрушения. Как часто бывает у братьев, увлечений друг друга мы не разделяем, и по своей сути являемся полной противоположностью друг друга.
Брат выкинул окурок, смотрит на меня и говорит:
— Давай уже спускайся. Обнимемся, что ли, давно не виделись.
— Не могу.
— Давай, не придумывай, всё ты можешь, я в тебя верю.
— И как я, по-твоему, могу это сделать?
— Так же, как забрался, только наоборот. Давай-давай спускайся, не заставляй ждать своего братишку.
— Слышь, братишка! – От нарастающего внутри гнева я стал чаще и глубже дышать, что кратно увеличило болевые ощущения. – Я против воли тут оказался, и мне нужно помочь спуститься, нажав кнопку пульта.
— А я-то всё голову ломаю, — стукает себя по лбу ладошкой, — долбаёб ты что ли, на кой ты туда забрался, ещё и в столь неудобной позе? А потом такой: ну хуй знает, может, модно сейчас так, ну там йога какая или наркотики новые, раньше из окон бросались, а сейчас подвешивают себя за наручники на крюки.
— Да ты заебал, спусти меня!
— Чё сразу-то не сказал?
— Думал, ты как-то сам догадаешься.
— Братан, думать вообще не твоё. Если тебе что надо, говори сразу прямо, не жди, пока предложат помощь или будут догадываться.
Раздался короткий свист, и из БТР начали вылезать люди, первый был мужчина, средних лет, в чёрной кожаной куртке, спортивного телосложения и очень короткой стрижкой. Брат дал ему команду:
— Иди спусти его. — Указал на меня пальцем. — Братишка, знакомься, это Утро, босс молодых боссов, высоко котируется у всех привилегированных сословий криминальных субкультур, особенно в странах бывшего союза. Помню, ты человек сентиментальный, думаю, тебе интересно узнать, как он обратил на себя внимание старших, короче, он закрывал вопросы отца и посмертно восстановил его раскоронованную репутацию, собственно, поэтому и УТРО, Ушёл Тропой Родного Отца. Может решить любые вопросы с людьми из мира криминала.
— Свои вопросы с людьми сам решаю. — Тем временем я оказался на земле, и это оказалось ахуенски приятным чувством.
— Ути-пути, сам. Посмотрите, какая самочка. Так чего ты с этими дохлыми полудурками на мирном краями не разошёлся? Можешь не отвечать. Я понимаю, тебе приятно думать, что ты подкован и наблатыкан выше среднего, но этого пиздецки мало, потому как не в курсе всей движухи, которая вокруг тебя начинается.
— Меня? Братан, а чё по подробностям в комплекте? Входят?
— Будут, подробности, будут, но попозже, давай обо всём по порядку и закончим знакомство с присутствующими.
— Может, не надо?
— Надо, Ваня, надо. Смотри, вон тот воин, мохнатый, как пилотка из СССР, шкафчик в бронике и шмотках милитари, гуру пиздинга людей, Бур. Потомственный вояка, редкий кадр в соображениях чести и благородства, кремень по части твёрдости разделяемых убеждений, сфера деятельности — решение вопросов силовыми методами. По его звонку приезжают те, кто несёт службу без государственных опознавательных знаков, и ебут в шахматном порядке людей с погонами и без, кого под хвост, а кого и в гриву. В прошлом высокопоставленный военный, которого подставил близкий друг действующего президента, по мотивам каких-то там старых личных обидок, но старых заслуг никто не отменял, а то, что он в опале, теперь больше проблемы тех, кто его туда определил.
— Ахуительно. Ребят, примите мои люксовые поздравления и руки, которые надо освободить от наручников. — Сзади подошёл УТРО и начал ковыряться в замках наручников. Мой взгляд упал, на полноватого кучерявого человека, в деловом костюме.
— Это Кеша. — Сказал брат. — Он же Кэш, единственный человек в мире, кому должны налоговые службы по решениям судов. — Смешок. — Бля буду, не понимаю, как он это сделал, он объяснял, но это сильно за пределами моего понимания, короче, они с ним уже даже судиться перестали, просто платят, думаю, ты догадался, что он занимается финансами, и если Бур гуру пиздинга людей, то кудряш Кэш гуру пиздинга у людей.
— И государств. — Неожиданно, обсуждаемый подал свой голос.
— И государств. — Подтвердил брат. — Ещё он разработал, а сейчас внедряет в мировую экономику и системы взаиморасчётов, такие валюты, как русский бакс и чёрный рубль.
Хуякс, и мои запястья свободны, трогать их сильно больно, а я боль чё-то не очень люблю и направился в сторону дырки в стене подышать свежим никотином, со словами:
— Дай сигарету и завязывай с ахуетительно трогательными историями про героев народных былин из твоей суперкоманды светлого будущего, конченных распиздяев, давай как-то покороче.
— Ты чё, куда-то торопишься? — Вова протянул мне пачку с сигаретами и зажигалку. — Мы, значит, дела все свои побросали, спасать его приехали, а он жалом воротит, видите ли, знакомится не желает. Ваня, где твои манеры? Если честно, мне за тебя стыдно.
— Кстати, откуда вы знали, что меня спасать нужно? — Прикурил сигарету, вышел на свежий воздух и окинул взором расстрелянные тачки на фоне первых убитых.
— Ты снова торопишься, вон посмотри лучше.
Перевожу взгляд на брата, у него в районе локтевого сустава левой руки, сжата голова, человека в чёрной кофте с капюшоном, которую он трёт костяшками пальцев, правой руки, и говорит:
— Этот ботан, обрыган, кибергений. Звать Код, автор вируса «Бэкдор интернета», ну или не вируса, я не шарю, главное, что у меня теперь есть фактический доступ ко всему происходящему и хранящемуся в интернете, вообще всему. Уверяю тебя, я не могу там достать только то, что хранится на автономных физических носителях, в остальном мои возможности в хакнутом Кодом интернете абсолютно безграничны. Я становлюсь в курсе всего происходящего, сразу, как мне это нужно, и об этом никто не знает, мне нет нужды что-то взламывать или вербовать шпионов для получения информации, я просто открываю ноутбук и получаю всё, что мне нужно. Ты представляешь какая я могу быть заноза в заднице, благодаря этому парню?
— Вопрос, надеюсь, риторический и ответа не требует? Слушай, если не хочешь меня избавить от подробностей, то, может, будешь как-то покороче, знаешь ведь выражение «Краткость — сестра таланта».
— Свэйки! (лит. Привет). — Третий голос спровоцировал волну смеха.
— Лаба дена. (лит. Добрый день).
— Лабден. (латв. Здравствуйте) Мы живы.
— А ушлёпки с задворков СССР, эй. (эст. Нет) — Медленный, злобный смех. — Дело осталось за малым, найти чела что общак увёл.
Из двери, куда ушёл на разведку пиздивший меня тип, раздался выстрел и вопль:
— Аааааа.
Последовал вопрос:
— Пацан где? — Два выстрела. Вопль боли усилился. Повтор вопроса на сильно повышенных тонах: — Пацан, блять, где?
Из двери, откуда шли звуки допроса, раздался взрыв и вывалил клуб огня. Следом слышно:
— Салут! Бунэ сеара! (молд. Привет! Добрый вечер!)
Судя по всему, автор этих слов, со своими ребятами входят в помещение, где я вишу. Как только они переступили порог, их ожидала серия выстрелов от тех, кто играл в нарды. Слышу, что подъехал ещё транспорт, от чего на лицах тех живых, что делят со мной помещение, радости как-то поубавилось, они закрывают железную дверь, а мне, под потолок, с улицы доносится новая порция знакомств.
— Прывит бродяги, Димитро Чуб я. Вы кто есть такие?
— Прывитанне. Олесь Белый, человек с кентами. Сами кто?
— Пацаны, да мы свои, всё нормально, нам нужен хлопец внутри.
— Прикинь, и нам он нужен.
— Ну и отлично. Братан, давай вместе сделаем, и каждый от него получит то, зачем пришёл. Вы с нами? — Молчание. — Заебали. С нами нет?
— Давай, давай. С вами, с вами.
— Стволы опустите. — Судя по интонации, обращение к своим. — Опускайте, опускайте, сами всё слышали, они с нами. Вы тоже стволы опустите. — Короткая пауза, нервным криком: — Стволы опустите на хуй. — Спокойно. — А теперь давай. — Автоматная очередь. — Шуруйте, хлопчики, чуть ниже копчика, не свои вы нам ни хуя. Развёл как лошков. — Выстрел пистолета, ещё выстрел, ещё один, ещё и ещё, звук того, что закончились патроны.
Следом разошёлся звук стука в железную дверь со словами:
— Вы бы хоть посмотрели, чё происходит, за этого поца весь блатной свет региона, как скот, тут полёг. — Повторный стук в дверь. — Ну чё там, мужики? Сами выйдете или мы заходим?
Стук, в дверь, железки об железку.
— Ссыте? — Звук зажигалки. — Бывает. Долго прятаться будете? Отдайте его нам, и больше никто не пострадает. Давайте так, время, пока курю, вам дам, подумайте, а после вы либо сами выйдете, либо ваш этот ебучий курятник штурмом возьмём. Мы не хотим вас убивать, но если придётся, то сделаем это.
Звуки потасовки. Выстрелы оружия с глушителем.
— Крысы, вы тут? — Выстрелы повторились, в ответ выстрел без глушителя. — Где вы? Покажитесь.
Звук удара о стену, шаркающая походка, вероятно, оратор ранен. Глухие удары. На телефон игрока в нарды, Хачатура, поступает входящий вызов, и он выводит звонок на громкую связь.
— Гамарджобат, генацвали. Узнали? Гиви Здравый на связи. Здесь тихо всё я сделал и вопросы со зверьём урегулировал. Хачатурчик, дорогой, дверку-то открой, есть нам за чё с глазу на глаз перетереть.
— Салам. Не вар, не йох? (азер. Как дела?) — Отозвался второй игрок в нарды.
— Байрамчик? Каспийский? Братское сердце, ты ли это? Нутром чую, что ты. Может, вместе с Хачатурчиком расскажешь, отчего близкие, что столько лет не виделись, находясь через стенку, по телефону общаются? Вы чё, правда, корешу, что спас вас, дверку не откроете? Самим-то не стрёмно?
Судя по виду, ребята, что играли в нарды, несколько смутились и звонком, и происходящим, и даже предложением открыть дверь. Я в свою очередь решил не отставать и тоже смутился, тем, что снова начал различать виды боли, присутствуемой в моём теле, а вместе с тем стало даже как-то обидно, что про меня все забыли. Им чё, правда, какие-то свои отношения важнее, чем я, чувак, на которого повесили кражу общака? Дверь открылась, появился новый участник происходящего, который шёл лёгкой, уверенной походкой, с неуязвимым спокойствием, доступным только по крови властного рода. Трое собравшихся обнялись, грузин, кивая на нарды, произнёс:
— На Карабах играете? — Лица армянина и азербайджанца напряглись — Давай на него сыграем. — Кивает в мою сторону. — Кто выиграет, того и он, со всем приданным, любая игра до трёх побед.
— Вы, хачики, почему думаете, что я его отдам вам? — огрызнулся азербайджанец, органичной властной интонацией, словно она была дарована самой природой.
— Байрамчик. — Молвил Гиви. — Походу, ты чё-то не понял. Твоё очень важное мнение тут не канает, или игра, или в расход, так вопрос стоит, а вот эти вот слова про хачика, при себе оставь, не надо худых слов. Ты, может, не знал, но на армянском «хач» крест означает, по вере мы с ним христиане, и для нас это не оскорбление, а продолжишь скалиться — свинью жрать заставлю. Не «подложу свинью» в твою трапезу обманом, а заставлю, ты меня знаешь. Я добрый, честный и открытый человек, таким меня знают, таким запомнят, но не надо говорить пренебрежительно о моей вере, у нас праздник сегодня «День святого…». — Байрам резко встал вплотную, к грузину, и изо рта Гиви потекла кровь.
Азер отошёл и вынул заточку из груди грузина, следующим движением он спрятал её в ухе армянина, а после истыкал ему бок и, вернувшись к грузину, нанёс ещё несколько ударов, на его одежде начали проявляться обильные и многочисленные подтёки крови. Байрам произнёс:
— Гуляй, Гиви, жуй опилки. Я не боюсь ни ментов, ни гадов.
На моих глазах, чем-то насмерть затыкали двух человек, и ахуел я больше от этого, чем от всех перестрелок и взрывов в соседних помещениях, суммированных с расстрелом в упор здесь. Интересно, а все люди реагируют на разные типы смерти по-разному? Тем временем вижу, как широко и светло улыбается Гиви, в то время пока его убийца, склонившись, что-то шепчет на ухо. Грузин, увидев мой озадаченный взгляд подмигнул и схватил большой осколок шифера, а после воткнул его в шею обидчика в районе позвоночника. Спустя короткий промежуток времени, я вдруг понял, что они, прежде, чем поубивать друг друга, забыли меня спустить на землю.
Я мальчик, конечно, взрослый и самостоятельный, могу сам пописеть, покакать, шнурки завязать, но эту движуху не вывезу, по-любому нужен тот, кто нажмёт кнопку и спустит меня вниз.
— Ау! Тут кто-нибудь есть? Найму нажимальщика кнопки. Дорого.
Глава 3 «Брат»
Неизвестно сколько я ещё провисел ласточкой под потолком ангара, в рассуждениях о том, где, сейчас шляются эти толпы желающих, со мной поговорить о тиснутом общаке, прежде, чем вдалеке услышал звук транспорта. Может, я и не услышал я ничего, а мне это только показалось. Мысль о слуховых галлюцинациях возникла сама собой, когда возникли сложности с идентификацией услышанного звука, он не был похож ни на гражданский автомобиль, ни на сельскохозяйственную технику.
— Ээээээй! — кричу я, в полном осознании, что этого никто не услышит.
Словно в качестве ответа на моё «ээээээй», со стороны стены неожиданно раздался сильный удар, словно по ней выпустили не очень мощную ракету. Галлюны мои нехило разыгрались. Раздался звук повторного удара, и часть стены заметно треснула. Чердак, видимо, конкретно потёк, мне теперь не только слышится, но и видится. Пора признаться, я сейчас в таком состоянии, что мне сильно похуй, спущусь я на землю на самом деле или мне это просто покажется, согласен на вообще любой вариант, который избавит меня от череды открытий новых граней боли и выносливости человеческого организма.
Из треснувшей стены появился бронетранспортёр, громкоговоритель которого вещал голосом брата-близнеца, с которым до этой встречи виделись считанное количество раз, и если я последний рождённый в СССР, то он первый рождённый в Российской Федерации. Голос очень похоже копирует интонацию популярного рэп-исполнителя.
— Ёбаный насос Ваня, где ты был?
— Катался в багажнике, опиздюливался и не курил.
— Ёбаный насос Ванёк, где ты был?
— Ходил, гулял, курил.
— Ёбаный насос Вано, где ты был?
— Ты реально ещё раз эту хуйню будешь спрашивать?
Открылся люк, из которого выпрыгнул мой брат-близнец, если не сказать двойник, моя пиздецки точная копия: худощавый, гладко выбритый, среднего роста, с короткой стрижкой, из одежды на нём белые кроссовки, дизайнерские рваные джинсы и чёрная рубашка военного кроя. Расселся на задницу поверх крыши военной техники, прикурил сигарету, прищурился и лукаво улыбнулся.
Из моей головы напрочь вылетело то обстоятельство, что меня запросто могли спутать с братом, как раз-таки он, очень даже может и общак выставить, и стравить между собой криминальных авторитетов, и среди бела дня на военной технике прокатиться.
Сколько помню Володю, так зовут брата, он всегда был, как бы это помягче выразиться?.. Тип он, короче, тёмный, такого днём на солнце не разглядишь. С виду милый, обаятельный парень, в формате друг детей, герой мультфильмов, вежливый, отзывчивый и жизнерадостный… По сути — безжалостный хищник, голодный до острых ощущений, ради которых готов лгать, ебать и убивать. За ним оправданно закрепилась репутация наглухо ебанутого человека, а стал он таким не по каким-то трагичным причинам, психологическим травмам или сложным жизненным обстоятельствам, нет, он ебанутый по своей природе, его привлекают власть, контроль и разрушения. Как часто бывает у братьев, увлечений друг друга мы не разделяем, и по своей сути являемся полной противоположностью друг друга.
Брат выкинул окурок, смотрит на меня и говорит:
— Давай уже спускайся. Обнимемся, что ли, давно не виделись.
— Не могу.
— Давай, не придумывай, всё ты можешь, я в тебя верю.
— И как я, по-твоему, могу это сделать?
— Так же, как забрался, только наоборот. Давай-давай спускайся, не заставляй ждать своего братишку.
— Слышь, братишка! – От нарастающего внутри гнева я стал чаще и глубже дышать, что кратно увеличило болевые ощущения. – Я против воли тут оказался, и мне нужно помочь спуститься, нажав кнопку пульта.
— А я-то всё голову ломаю, — стукает себя по лбу ладошкой, — долбаёб ты что ли, на кой ты туда забрался, ещё и в столь неудобной позе? А потом такой: ну хуй знает, может, модно сейчас так, ну там йога какая или наркотики новые, раньше из окон бросались, а сейчас подвешивают себя за наручники на крюки.
— Да ты заебал, спусти меня!
— Чё сразу-то не сказал?
— Думал, ты как-то сам догадаешься.
— Братан, думать вообще не твоё. Если тебе что надо, говори сразу прямо, не жди, пока предложат помощь или будут догадываться.
Раздался короткий свист, и из БТР начали вылезать люди, первый был мужчина, средних лет, в чёрной кожаной куртке, спортивного телосложения и очень короткой стрижкой. Брат дал ему команду:
— Иди спусти его. — Указал на меня пальцем. — Братишка, знакомься, это Утро, босс молодых боссов, высоко котируется у всех привилегированных сословий криминальных субкультур, особенно в странах бывшего союза. Помню, ты человек сентиментальный, думаю, тебе интересно узнать, как он обратил на себя внимание старших, короче, он закрывал вопросы отца и посмертно восстановил его раскоронованную репутацию, собственно, поэтому и УТРО, Ушёл Тропой Родного Отца. Может решить любые вопросы с людьми из мира криминала.
— Свои вопросы с людьми сам решаю. — Тем временем я оказался на земле, и это оказалось ахуенски приятным чувством.
— Ути-пути, сам. Посмотрите, какая самочка. Так чего ты с этими дохлыми полудурками на мирном краями не разошёлся? Можешь не отвечать. Я понимаю, тебе приятно думать, что ты подкован и наблатыкан выше среднего, но этого пиздецки мало, потому как не в курсе всей движухи, которая вокруг тебя начинается.
— Меня? Братан, а чё по подробностям в комплекте? Входят?
— Будут, подробности, будут, но попозже, давай обо всём по порядку и закончим знакомство с присутствующими.
— Может, не надо?
— Надо, Ваня, надо. Смотри, вон тот воин, мохнатый, как пилотка из СССР, шкафчик в бронике и шмотках милитари, гуру пиздинга людей, Бур. Потомственный вояка, редкий кадр в соображениях чести и благородства, кремень по части твёрдости разделяемых убеждений, сфера деятельности — решение вопросов силовыми методами. По его звонку приезжают те, кто несёт службу без государственных опознавательных знаков, и ебут в шахматном порядке людей с погонами и без, кого под хвост, а кого и в гриву. В прошлом высокопоставленный военный, которого подставил близкий друг действующего президента, по мотивам каких-то там старых личных обидок, но старых заслуг никто не отменял, а то, что он в опале, теперь больше проблемы тех, кто его туда определил.
— Ахуительно. Ребят, примите мои люксовые поздравления и руки, которые надо освободить от наручников. — Сзади подошёл УТРО и начал ковыряться в замках наручников. Мой взгляд упал, на полноватого кучерявого человека, в деловом костюме.
— Это Кеша. — Сказал брат. — Он же Кэш, единственный человек в мире, кому должны налоговые службы по решениям судов. — Смешок. — Бля буду, не понимаю, как он это сделал, он объяснял, но это сильно за пределами моего понимания, короче, они с ним уже даже судиться перестали, просто платят, думаю, ты догадался, что он занимается финансами, и если Бур гуру пиздинга людей, то кудряш Кэш гуру пиздинга у людей.
— И государств. — Неожиданно, обсуждаемый подал свой голос.
— И государств. — Подтвердил брат. — Ещё он разработал, а сейчас внедряет в мировую экономику и системы взаиморасчётов, такие валюты, как русский бакс и чёрный рубль.
Хуякс, и мои запястья свободны, трогать их сильно больно, а я боль чё-то не очень люблю и направился в сторону дырки в стене подышать свежим никотином, со словами:
— Дай сигарету и завязывай с ахуетительно трогательными историями про героев народных былин из твоей суперкоманды светлого будущего, конченных распиздяев, давай как-то покороче.
— Ты чё, куда-то торопишься? — Вова протянул мне пачку с сигаретами и зажигалку. — Мы, значит, дела все свои побросали, спасать его приехали, а он жалом воротит, видите ли, знакомится не желает. Ваня, где твои манеры? Если честно, мне за тебя стыдно.
— Кстати, откуда вы знали, что меня спасать нужно? — Прикурил сигарету, вышел на свежий воздух и окинул взором расстрелянные тачки на фоне первых убитых.
— Ты снова торопишься, вон посмотри лучше.
Перевожу взгляд на брата, у него в районе локтевого сустава левой руки, сжата голова, человека в чёрной кофте с капюшоном, которую он трёт костяшками пальцев, правой руки, и говорит:
— Этот ботан, обрыган, кибергений. Звать Код, автор вируса «Бэкдор интернета», ну или не вируса, я не шарю, главное, что у меня теперь есть фактический доступ ко всему происходящему и хранящемуся в интернете, вообще всему. Уверяю тебя, я не могу там достать только то, что хранится на автономных физических носителях, в остальном мои возможности в хакнутом Кодом интернете абсолютно безграничны. Я становлюсь в курсе всего происходящего, сразу, как мне это нужно, и об этом никто не знает, мне нет нужды что-то взламывать или вербовать шпионов для получения информации, я просто открываю ноутбук и получаю всё, что мне нужно. Ты представляешь какая я могу быть заноза в заднице, благодаря этому парню?
— Вопрос, надеюсь, риторический и ответа не требует? Слушай, если не хочешь меня избавить от подробностей, то, может, будешь как-то покороче, знаешь ведь выражение «Краткость — сестра таланта».
