— Интересный символизм, типа он даже мёртвым чтит не писаные законы выше писаных? А то, что почти прямо через дорогу церковь Сергия Радонежского, это типа как дорога к Богу?
Я пожал плечами. Вспомнилась часовня этого святого в географическом центре страны и то, сколько всего изменилось, но дело было не в изменениях, дело было в ориентире, который мне намекал, что это всё не конец истории и путь мой продолжается. Ох уж этот ебучий рок судьбы, от которого, как я ни старался, не могу никуда уйти. Хотел было подумать о том, что мне кажется, это несправедливым по отношению ко мне, но почему-то не смог вспомнить того, чтобы, где-то кому-то была гарантирована справедливость, даже тем, кто живёт максимально праведно и правильно. Заебало меня это всё, живёшь себе правильно, а тебя по ебалу ссаными тряпками хуячат. Да в рот я ебал эту жизнь праведную, я теперь буду жить по-другому, впредь перестану себя ограничивать нормами какой-то там морали и прочих социальных ограничений, я буду разрешать себе то, в чём раньше всегда отказывал.
От собеседника раздался короткий свист и комментарий:
— Слышь, постели дождевик из кармана двери, на сиденье и прыгай в тачку. Отвезу тебя по доброте душевной в Ростов, а дальше разберёшься, как и куда тебе двигаться.
— Ростов? Так он же в нескольких тысячах километров.
— Не тупи, не Ростов-на-Дону, а Ростов Великий, он в нескольких десятках отсюда.
Слово «великий» и «величие», тоже встречалось неоднократно, к чему бы это? Остаточное явление или после моих скабрёзных вольностей в диалогах с высшими материями, они по-прежнему не отвернулись от меня и продолжают посылать знаки присутствия? Может, этот чел знает, что о величии, спрашиваю:
— А почему он великий?
— Потому что фильм тут снимали про то, как Иван Грозный поменял профессию.
— Серьёзно?
— Нет, конечно. Это бывшая резиденция русских царей.
— А Новгород почему Великий?
— Да я хуй его знает, я там не живу, про Великий Устюг тоже можешь не спрашивать. — Достаёт из кармана двери, маленькую пластиковую бутылку с дыркой и выполняет какие-то странные процедуры, которые мне не видны из-за тёмного времени суток, вижу только, как он достаёт сигарету из дырки в бутылке, стряхивает пепел, вдыхает в себя дым из бутылки, а после повторяет процедуру и, смотря прямо в мои глаза говорит: «Кури».
— Что это?
— Гарик.
— Приятно познакомиться. Я Ваня.
— Слушай, Ваня, ты либо сейчас это вдыхаешь, и я пойму, что ты не мент, по мою душу, либо пиздуешь отсюда на хуй, ну или куда ты там собирался.
Сначала хотел было выйти из авто, но его взгляд, который встречал ранее исключительно у людей, преступающих закон, напомнил мне, что я теперь живу иначе, чем прежде, и разрешаю, себе то, чего не позволял раньше, в знак личного протеста и несогласия с существующим порядком вещей, который, как мне кажется, ко мне несправедлив.
Внутри лёгкий трепет первого раза, я попытался сделать вид, что для меня всякие курения из бутылок — обыденный процесс, и я уже тысячу раз так делал. Он открыл крышку и поднёс горлышко ко рту. Я вдохнул, раскашлялся и прикурил сигарету, унять кашель. Процедура повторилась, на этот раз я разбавил дым из бутылки никотином из сигареты, тут же снова повторили процедуру. Ничего не происходит, вдруг…
…Картинка начала фризить, звук фонить. Чувства, переживания и различные недоразумения, которые доставляли дискомфорт, меркнут. Мне медленно, но верно становится на всё похуй, меня совсем ничего не грузит, и я как будто снова начинаю хотеть жить. В голове огромнейшая куча самых разных мыслей, они не накладываются одна на другую, они не застревают от переизбытка, хотя их так много, словно до ебени фени помножили на овердохуя, мозг не кипит от их обработки, я мысли эти все «вижу», но вообще не думаю и сразу отпускаю обратно в поток. Странно… Я впервые за много месяцев, а то и лет улыбаюсь, я как будто бы счастлив, что ли? Пиздец, это по ходу реально так. Хорошее настроение с ровного места, оказывается, существует? Ахуеть, его оказывается можно так легко получить. Слышу музыку и хочу не столько танцевать, сколько ощутить её движением и пропустить через всё тело.
Смотрю на соседа по тачке, он несколько раз повторяет загадочные процедуры с дымом в бутылке, но почему-то поверх его лица нет никаких улыбок, блаженства или эйфории, ему совершенно похуй на музыку и нет даже малейших намёков на хорошее настроение. Он по-прежнему простой угрюмый пацан, чьё лицо стало чуточку менее злым, вот в общем-то и все изменения. А хули он такой грустный? Хуй сосал не вкусный? Меня потянуло на попизделки.
— Знаю, нельзя так говорить, но наркотики — это круто. — Сморозил глупость, ожидая расположить этим к беседе собеседника.
— Только круто это совсем недолго. Я так долго употребляю, что вообще не испытываю никакого кайфа.
— Зачем тогда юзаешь? — Искренне удивился я, перестав на время пританцовывать в такт музыке.
— Чтобы вернуться в нормальное состояние. Мне показалось или у тебя это в первый раз? — Я расплылся в улыбке, по которой было понятно, что это так. — Сори, я не думал, что ты девственница.
— Всё ровно, чувак, благодарочка тебе за это.
— За такое не благодарят! Запомни базу! Лучший способ бросить — не начинать! Вся вот эта вот эйфория — она в долг, на входе рубль, на выходе башлять заебёшься, а то счастье, которое ты получаешь, придётся вернуть с процентами, и лучше с этим не затягивать, иначе наркотики поменяют твою мораль и личность. Надеюсь, первый раз для тебя станет последним, но на всякий случай знай, первых приходов больше не будет, нет смысла их ни ждать, ни искать.
— Ага, а есть чё сладенькое попить?
— Точно, ты ж впервые накуренный и мало одупляешь происходящее. Ладно, поехали ништяков прикупим. Пристегнись.
— Ты как в таком состоянии вести собрался?
— Только что говорил о том, что у меня давно нет приходов, это чисто чтобы чувствовать себя нормально, как без кайфа до знакомства с ним. Я живой пример того, когда затягиваешь с выплатой долга по дофамину и эндорфину. Те, кто говорят, что у травы нет зависимости, пусть попробуют не курить какое-то время и сильно удивятся.
— Ага, пускай, а чё там по легалайзу?
— У нас общество не готово к нему, отсутствует культура потребления, и никто не ведёт никаких работ в этом направлении.
— А давай мы с тобой ебанём укурочную революцию, только знаешь такую, нормальную, чтобы она что-то изменила, а не была рекламным лозунгом. Ну, изменила там людей, убеждения, образ жизни, знаешь, такой медленный и обстоятельный духовный бунт, а то заебали эти быстрые революции, которых чёт овер до хуя в наше время, нонстопом прямо ебашат, толку от них с гулькин нос. Они же ни хуя не меняют, не успевают, потому что они торопятся, а мы замутим такую медленную, плавную революцию, чтобы люди могли переоценить всё вокруг и создать себя заново, чтобы пришли к чему-то большему, чем они сами.
— Заебал, чувак, ты может заткнёшься уже наконец? И выкинешь мысли о том, в чём совсем не разбираешься?
— А может, нет, а может, да, а может, это всё слова. — Прибавляю громкость магнитолы.
Мы проезжаем патрульную машину, нам как будто бы машут палочкой, но нам, как будто бы по хуй, и мы едем дальше, а им как будто бы не по хуй на неповиновение, и они упали нам на хвост.
— Кортеж, который мы заслужили, — и я двигаюсь в танце, под такт воя сирен. В салоне видно синий и красный цвета мигалок. Кричу в окно:
— Красно-синий — самый сильный. Хей- хей.
Настроение от светомузыки с родными цветами дополнительно улучшилось. Танцы в самом разгаре, увидев, что лицо попутчика излучает совершенно другие эмоции, выключаю музыку и спрашиваю:
— Ты приуныл чёт? Или мне показалось?
— Ты, реально не врубаешься, чё происходит? Тебе мало того, что мы накуренные за рулём, с сумкой наркоты и левым стволом, привлекли внимание легавых, которые теперь у нас на хвосте? Тогда лови новые вводные: тачка краденая, я в бегах, водительских прав лишили, не выдавая.
— Заебал чёкать. Братан, не ссы в муку, не делай пыли, слышь, чё интересно, у тебя на могиле напишут? «Жил как гангстер, умер как гангстер»?
— Нет, у меня напишут «Завали хлебало, заебало».
— Круто! Прикинь, мы сейчас типа как гангстеры из фильмов, правда, без сумки с бабками. Может, ебанём тапку в пол и красиво так, на скорости, с перестрелками уйдём от погони, чтобы завтра рассказали по всем новостям, а мы купим очки с кепками и будем пить кофе в кафешке у дороги, делая вид, что это не мы.
— Обязательно, только по сюжету этого фильма нам сначала, надо перелететь дорожную полосу с шипами, которая нас будет ожидать в случае погони, а здешних просёлочных дорог не знаю настолько, чтобы петлять по ним, скидывая хвосты.
— Ну да, хуёвенько. Угости наркотиками.
— Чувак, ты чё прикалываешься?
— Тебе жалко, что ли, у тебя же их целая сумка? Или ты за червями ночью в лес приезжал и утром гоним на рыбалку?
Фоном повторили предложение прижаться к обочине с маленькой поправкой, что в случае неповиновения будут вынуждены открыть огонь.
Дурман слабеет, трезвый рассудок крепнет. За окном высокая скорость, вой сирен и требование остановиться, по нормальной жизни если не отбой, то отсрочка. Мой попутчик основательно подошёл к вопросу встречи с представителями органов правопорядка, и им явно будет о чём потолковать при личной встрече: розыск, левый ствол, угнанная тачка, сумка наркоты. Прикуриваю сигарету, глубоко вдыхаю, меня поправило, накрывает второй волной прихода, слабее, чем после дыма из бутылки, но достаточно ощутимой, чтобы не иметь иллюзий о моей трезвости.
Изменённое восприятие происходящего, вдруг обращает внимание на то, что в погоне участвуют обычные дэпасы, а не элитное подразделение засекреченного отдела по каким-то там до хуя важным делам особой секретности супер ахуеть безопасности, в происходящее не вмешиваются никакие загадочные обстоятельства, это обычная погоня, на обычной тачке, от обычных мусоров за обычным преступником, он точно не босс картеля, который привёз с другого континента несколько тонн запрещёнки, а обычный суетила местного разлива, да он не мелкий барыжка или поморыга, тайком щипающий у своих приятелей с каждой мутки, а твёрдый среднячок, который пришёл к, определённого рода успеху, и цену этого успеха он уже озвучил: зависимость, расшатанная психика, паранойя и уголовный розыск. От осознания обычности обстоятельств я растёкся в улыбке, которую пресёк хмурый взгляд, со словами, со стороны водителя:
— В душе не ебу, чё ты там эмалью светишь. Кажись, тебя с сиги поправило. Короче, чел, когда загребут, говори правду, нас ничего не связывает, ты мне никто и ничем не обязан, впрочем, я тебе тоже. Не ссы, за то, что я сделал, отвечать буду сам и тебя за собой не потяну.
— Ага, заебись придумал. — Поднимаю большой палец вверх и киваю головой. — Слушай, я пойду пока прилягу, чёт меня укачало по ходу, да и кроет опять, а вместе с тем легонько хуевеет.
Не дожидаясь ответа, отстёгиваю ремень безопасности и перемещаю ноги позади водителя, спереди руками приподнимаю остатки тела и шагаю ими же назад, на финальной стадии перемещения, пока переставляю правую ногу позади пассажирского сиденья и калибрую место приземления моей задницы, превращаю ручку ручного тормоза в точку опоры и держусь за него обеими руками. Кочка, подлёт, и ручник в моих руках меняет своё положение. Сзади раздался стук. Уебался лбом о приборную панель. Слышен визг шин, и чувствую, как впечатываюсь до жуткой острой боли в ребро пассажирского сиденья. Отлепляю лоб с приборки и сквозь звёздочки перед глазами наблюдаю длительный занос и пересечение двойной сплошной. Давление от заноса подспало, отталкиваюсь руками от разных поверхностей и под продолжающиеся звуки трения шин об асфальт падаю жопой на задние сиденья. Мельком успеваю заметить слетевшую в кювет тачку дорожно-постовой службы, где на подушках безопасности разместились ребята, которые угрожали открыть по нам огонь.
Нежданчиком меня снова швырнуло в сторону, по звуку и направлению полёта догадался, что мы закончили упражнение занос боком, въебавшись в металлическую конструкцию разделительной полосы. Звук жжёной резины от буксов, и автомобиль резко срывается с места, для агрессивных манёвров в ночном потоке автомобилей, меня впечатало в кресло, словно мы на истребителе переключились на сверхзвуковую скорость. Лёгкий занос от грубого обгона туда, ещё один обгон и занос сюда, хлопок. Задница машины подлетает, изменив направление движения, и вот мы уже не играем в шашечки на дороге, а тараним ограждение моста.
Вылетев с дороги за ограждения и впечатавшись мордой в проходящий снизу поезд, только и мыслей было о том, каким пиздатым был полёт, он, полюбасу, был настолько ахуенным, что его можно без обработки, вхуячить в трейлер боевика с погонями. Хуевастенько, что изнутри такого было не пронаблюдать, надеюсь, полёт заснял чей-то авторегистратор, и будет варик чекнуть съёмку. Размышления о красоте полёта с моста прервались, когда я впечатался сзади водительского сиденья, и вроде отличный случай, чтобы поскулить от ахуя рёбер и других внутренностей, но акцент внимания оказался на заблудившейся в пространстве сумке, она оказалась между мной и креслом, я это понял, когда почувствовал, как там что-то лопнуло, и тут же снова поменял положение тела, на очередное не очень-то удобное, тачка упала вверх колёсами.
Водила спит как мышь, в смысле летучая, в том плане, что вверх ногами. Заебись ему там, наверно, в этой подушке безопасности, спит и ощущает, как мы едем внутри, а не снаружи, поезда, и ждёт проводника с вопросом: «Чай, кофе, постельное?», а мы тем временем разворачиваем жаренную курочку, которой провоняет весь вагон, и скажем ему: «Мальчик, водочки нам принеси, мы хуй пойми куда катимся». Тормошу его за плечо:
— Эй, чел, просыпайся, конечная, передавай за проезд, и погнали дальше на встречу судьбе и приключениям.
Челу по хуй. Ищу сонную артерию, чтобы пощупать пульс. Чё-то вроде есть, но дыхание как будто бы спёрли, может, это я спёр? Поэтому и гоняю воздух туда-сюда, словно марафон в полной разгрузке ебанул, а потом по-серьёзке попиздился с кучкой десантников, у которых надо спиздить воздух частыми, глубокими и жадными глотками вздоха. Тем временем, та самая сумка, в которой что-то лопнуло, почему-то передумала болтаться подвешенной на лямке и решила, сесть на моё лицо, ну то есть упасть и рассыпать белый порошок. Глубокие, резкие вздохи сделали так, что порошок резко ушёл вверх и оказался внутри.
По пути движения инородной субстанции, возникло какое-то странное ощущение, не то жжение, не то онемение. Различного рода хворь и телесный дискомфорт уменьшались с каждой секундой. Я вдруг полон неуёмной энергии, которая требует выхода и физической активности, челюсть двигается туда-сюда и скрипит зубами, взгляд хаотично бегает по салону и не успевает сфокусироваться на чём-то определённом. Появилось боевое настроение и мегарешительность, которые полностью вытеснили привычные состояния нюни и размазни, плывущей по течению, мне вдруг срочно куда-то пора и надо действовать. Я уверен, что на всё способен и нужен этому миру, мной руководит сверхчеловеческая природа.
Я пожал плечами. Вспомнилась часовня этого святого в географическом центре страны и то, сколько всего изменилось, но дело было не в изменениях, дело было в ориентире, который мне намекал, что это всё не конец истории и путь мой продолжается. Ох уж этот ебучий рок судьбы, от которого, как я ни старался, не могу никуда уйти. Хотел было подумать о том, что мне кажется, это несправедливым по отношению ко мне, но почему-то не смог вспомнить того, чтобы, где-то кому-то была гарантирована справедливость, даже тем, кто живёт максимально праведно и правильно. Заебало меня это всё, живёшь себе правильно, а тебя по ебалу ссаными тряпками хуячат. Да в рот я ебал эту жизнь праведную, я теперь буду жить по-другому, впредь перестану себя ограничивать нормами какой-то там морали и прочих социальных ограничений, я буду разрешать себе то, в чём раньше всегда отказывал.
От собеседника раздался короткий свист и комментарий:
— Слышь, постели дождевик из кармана двери, на сиденье и прыгай в тачку. Отвезу тебя по доброте душевной в Ростов, а дальше разберёшься, как и куда тебе двигаться.
— Ростов? Так он же в нескольких тысячах километров.
— Не тупи, не Ростов-на-Дону, а Ростов Великий, он в нескольких десятках отсюда.
Слово «великий» и «величие», тоже встречалось неоднократно, к чему бы это? Остаточное явление или после моих скабрёзных вольностей в диалогах с высшими материями, они по-прежнему не отвернулись от меня и продолжают посылать знаки присутствия? Может, этот чел знает, что о величии, спрашиваю:
— А почему он великий?
— Потому что фильм тут снимали про то, как Иван Грозный поменял профессию.
— Серьёзно?
— Нет, конечно. Это бывшая резиденция русских царей.
— А Новгород почему Великий?
— Да я хуй его знает, я там не живу, про Великий Устюг тоже можешь не спрашивать. — Достаёт из кармана двери, маленькую пластиковую бутылку с дыркой и выполняет какие-то странные процедуры, которые мне не видны из-за тёмного времени суток, вижу только, как он достаёт сигарету из дырки в бутылке, стряхивает пепел, вдыхает в себя дым из бутылки, а после повторяет процедуру и, смотря прямо в мои глаза говорит: «Кури».
— Что это?
— Гарик.
— Приятно познакомиться. Я Ваня.
— Слушай, Ваня, ты либо сейчас это вдыхаешь, и я пойму, что ты не мент, по мою душу, либо пиздуешь отсюда на хуй, ну или куда ты там собирался.
Сначала хотел было выйти из авто, но его взгляд, который встречал ранее исключительно у людей, преступающих закон, напомнил мне, что я теперь живу иначе, чем прежде, и разрешаю, себе то, чего не позволял раньше, в знак личного протеста и несогласия с существующим порядком вещей, который, как мне кажется, ко мне несправедлив.
Внутри лёгкий трепет первого раза, я попытался сделать вид, что для меня всякие курения из бутылок — обыденный процесс, и я уже тысячу раз так делал. Он открыл крышку и поднёс горлышко ко рту. Я вдохнул, раскашлялся и прикурил сигарету, унять кашель. Процедура повторилась, на этот раз я разбавил дым из бутылки никотином из сигареты, тут же снова повторили процедуру. Ничего не происходит, вдруг…
…Картинка начала фризить, звук фонить. Чувства, переживания и различные недоразумения, которые доставляли дискомфорт, меркнут. Мне медленно, но верно становится на всё похуй, меня совсем ничего не грузит, и я как будто снова начинаю хотеть жить. В голове огромнейшая куча самых разных мыслей, они не накладываются одна на другую, они не застревают от переизбытка, хотя их так много, словно до ебени фени помножили на овердохуя, мозг не кипит от их обработки, я мысли эти все «вижу», но вообще не думаю и сразу отпускаю обратно в поток. Странно… Я впервые за много месяцев, а то и лет улыбаюсь, я как будто бы счастлив, что ли? Пиздец, это по ходу реально так. Хорошее настроение с ровного места, оказывается, существует? Ахуеть, его оказывается можно так легко получить. Слышу музыку и хочу не столько танцевать, сколько ощутить её движением и пропустить через всё тело.
Смотрю на соседа по тачке, он несколько раз повторяет загадочные процедуры с дымом в бутылке, но почему-то поверх его лица нет никаких улыбок, блаженства или эйфории, ему совершенно похуй на музыку и нет даже малейших намёков на хорошее настроение. Он по-прежнему простой угрюмый пацан, чьё лицо стало чуточку менее злым, вот в общем-то и все изменения. А хули он такой грустный? Хуй сосал не вкусный? Меня потянуло на попизделки.
— Знаю, нельзя так говорить, но наркотики — это круто. — Сморозил глупость, ожидая расположить этим к беседе собеседника.
— Только круто это совсем недолго. Я так долго употребляю, что вообще не испытываю никакого кайфа.
— Зачем тогда юзаешь? — Искренне удивился я, перестав на время пританцовывать в такт музыке.
— Чтобы вернуться в нормальное состояние. Мне показалось или у тебя это в первый раз? — Я расплылся в улыбке, по которой было понятно, что это так. — Сори, я не думал, что ты девственница.
— Всё ровно, чувак, благодарочка тебе за это.
— За такое не благодарят! Запомни базу! Лучший способ бросить — не начинать! Вся вот эта вот эйфория — она в долг, на входе рубль, на выходе башлять заебёшься, а то счастье, которое ты получаешь, придётся вернуть с процентами, и лучше с этим не затягивать, иначе наркотики поменяют твою мораль и личность. Надеюсь, первый раз для тебя станет последним, но на всякий случай знай, первых приходов больше не будет, нет смысла их ни ждать, ни искать.
— Ага, а есть чё сладенькое попить?
— Точно, ты ж впервые накуренный и мало одупляешь происходящее. Ладно, поехали ништяков прикупим. Пристегнись.
— Ты как в таком состоянии вести собрался?
— Только что говорил о том, что у меня давно нет приходов, это чисто чтобы чувствовать себя нормально, как без кайфа до знакомства с ним. Я живой пример того, когда затягиваешь с выплатой долга по дофамину и эндорфину. Те, кто говорят, что у травы нет зависимости, пусть попробуют не курить какое-то время и сильно удивятся.
— Ага, пускай, а чё там по легалайзу?
— У нас общество не готово к нему, отсутствует культура потребления, и никто не ведёт никаких работ в этом направлении.
— А давай мы с тобой ебанём укурочную революцию, только знаешь такую, нормальную, чтобы она что-то изменила, а не была рекламным лозунгом. Ну, изменила там людей, убеждения, образ жизни, знаешь, такой медленный и обстоятельный духовный бунт, а то заебали эти быстрые революции, которых чёт овер до хуя в наше время, нонстопом прямо ебашат, толку от них с гулькин нос. Они же ни хуя не меняют, не успевают, потому что они торопятся, а мы замутим такую медленную, плавную революцию, чтобы люди могли переоценить всё вокруг и создать себя заново, чтобы пришли к чему-то большему, чем они сами.
— Заебал, чувак, ты может заткнёшься уже наконец? И выкинешь мысли о том, в чём совсем не разбираешься?
— А может, нет, а может, да, а может, это всё слова. — Прибавляю громкость магнитолы.
Мы проезжаем патрульную машину, нам как будто бы машут палочкой, но нам, как будто бы по хуй, и мы едем дальше, а им как будто бы не по хуй на неповиновение, и они упали нам на хвост.
— Кортеж, который мы заслужили, — и я двигаюсь в танце, под такт воя сирен. В салоне видно синий и красный цвета мигалок. Кричу в окно:
— Красно-синий — самый сильный. Хей- хей.
Настроение от светомузыки с родными цветами дополнительно улучшилось. Танцы в самом разгаре, увидев, что лицо попутчика излучает совершенно другие эмоции, выключаю музыку и спрашиваю:
— Ты приуныл чёт? Или мне показалось?
— Ты, реально не врубаешься, чё происходит? Тебе мало того, что мы накуренные за рулём, с сумкой наркоты и левым стволом, привлекли внимание легавых, которые теперь у нас на хвосте? Тогда лови новые вводные: тачка краденая, я в бегах, водительских прав лишили, не выдавая.
— Заебал чёкать. Братан, не ссы в муку, не делай пыли, слышь, чё интересно, у тебя на могиле напишут? «Жил как гангстер, умер как гангстер»?
— Нет, у меня напишут «Завали хлебало, заебало».
— Круто! Прикинь, мы сейчас типа как гангстеры из фильмов, правда, без сумки с бабками. Может, ебанём тапку в пол и красиво так, на скорости, с перестрелками уйдём от погони, чтобы завтра рассказали по всем новостям, а мы купим очки с кепками и будем пить кофе в кафешке у дороги, делая вид, что это не мы.
— Обязательно, только по сюжету этого фильма нам сначала, надо перелететь дорожную полосу с шипами, которая нас будет ожидать в случае погони, а здешних просёлочных дорог не знаю настолько, чтобы петлять по ним, скидывая хвосты.
— Ну да, хуёвенько. Угости наркотиками.
— Чувак, ты чё прикалываешься?
— Тебе жалко, что ли, у тебя же их целая сумка? Или ты за червями ночью в лес приезжал и утром гоним на рыбалку?
Фоном повторили предложение прижаться к обочине с маленькой поправкой, что в случае неповиновения будут вынуждены открыть огонь.
Глава 35 «Дорога»
Дурман слабеет, трезвый рассудок крепнет. За окном высокая скорость, вой сирен и требование остановиться, по нормальной жизни если не отбой, то отсрочка. Мой попутчик основательно подошёл к вопросу встречи с представителями органов правопорядка, и им явно будет о чём потолковать при личной встрече: розыск, левый ствол, угнанная тачка, сумка наркоты. Прикуриваю сигарету, глубоко вдыхаю, меня поправило, накрывает второй волной прихода, слабее, чем после дыма из бутылки, но достаточно ощутимой, чтобы не иметь иллюзий о моей трезвости.
Изменённое восприятие происходящего, вдруг обращает внимание на то, что в погоне участвуют обычные дэпасы, а не элитное подразделение засекреченного отдела по каким-то там до хуя важным делам особой секретности супер ахуеть безопасности, в происходящее не вмешиваются никакие загадочные обстоятельства, это обычная погоня, на обычной тачке, от обычных мусоров за обычным преступником, он точно не босс картеля, который привёз с другого континента несколько тонн запрещёнки, а обычный суетила местного разлива, да он не мелкий барыжка или поморыга, тайком щипающий у своих приятелей с каждой мутки, а твёрдый среднячок, который пришёл к, определённого рода успеху, и цену этого успеха он уже озвучил: зависимость, расшатанная психика, паранойя и уголовный розыск. От осознания обычности обстоятельств я растёкся в улыбке, которую пресёк хмурый взгляд, со словами, со стороны водителя:
— В душе не ебу, чё ты там эмалью светишь. Кажись, тебя с сиги поправило. Короче, чел, когда загребут, говори правду, нас ничего не связывает, ты мне никто и ничем не обязан, впрочем, я тебе тоже. Не ссы, за то, что я сделал, отвечать буду сам и тебя за собой не потяну.
— Ага, заебись придумал. — Поднимаю большой палец вверх и киваю головой. — Слушай, я пойду пока прилягу, чёт меня укачало по ходу, да и кроет опять, а вместе с тем легонько хуевеет.
Не дожидаясь ответа, отстёгиваю ремень безопасности и перемещаю ноги позади водителя, спереди руками приподнимаю остатки тела и шагаю ими же назад, на финальной стадии перемещения, пока переставляю правую ногу позади пассажирского сиденья и калибрую место приземления моей задницы, превращаю ручку ручного тормоза в точку опоры и держусь за него обеими руками. Кочка, подлёт, и ручник в моих руках меняет своё положение. Сзади раздался стук. Уебался лбом о приборную панель. Слышен визг шин, и чувствую, как впечатываюсь до жуткой острой боли в ребро пассажирского сиденья. Отлепляю лоб с приборки и сквозь звёздочки перед глазами наблюдаю длительный занос и пересечение двойной сплошной. Давление от заноса подспало, отталкиваюсь руками от разных поверхностей и под продолжающиеся звуки трения шин об асфальт падаю жопой на задние сиденья. Мельком успеваю заметить слетевшую в кювет тачку дорожно-постовой службы, где на подушках безопасности разместились ребята, которые угрожали открыть по нам огонь.
Нежданчиком меня снова швырнуло в сторону, по звуку и направлению полёта догадался, что мы закончили упражнение занос боком, въебавшись в металлическую конструкцию разделительной полосы. Звук жжёной резины от буксов, и автомобиль резко срывается с места, для агрессивных манёвров в ночном потоке автомобилей, меня впечатало в кресло, словно мы на истребителе переключились на сверхзвуковую скорость. Лёгкий занос от грубого обгона туда, ещё один обгон и занос сюда, хлопок. Задница машины подлетает, изменив направление движения, и вот мы уже не играем в шашечки на дороге, а тараним ограждение моста.
Вылетев с дороги за ограждения и впечатавшись мордой в проходящий снизу поезд, только и мыслей было о том, каким пиздатым был полёт, он, полюбасу, был настолько ахуенным, что его можно без обработки, вхуячить в трейлер боевика с погонями. Хуевастенько, что изнутри такого было не пронаблюдать, надеюсь, полёт заснял чей-то авторегистратор, и будет варик чекнуть съёмку. Размышления о красоте полёта с моста прервались, когда я впечатался сзади водительского сиденья, и вроде отличный случай, чтобы поскулить от ахуя рёбер и других внутренностей, но акцент внимания оказался на заблудившейся в пространстве сумке, она оказалась между мной и креслом, я это понял, когда почувствовал, как там что-то лопнуло, и тут же снова поменял положение тела, на очередное не очень-то удобное, тачка упала вверх колёсами.
Водила спит как мышь, в смысле летучая, в том плане, что вверх ногами. Заебись ему там, наверно, в этой подушке безопасности, спит и ощущает, как мы едем внутри, а не снаружи, поезда, и ждёт проводника с вопросом: «Чай, кофе, постельное?», а мы тем временем разворачиваем жаренную курочку, которой провоняет весь вагон, и скажем ему: «Мальчик, водочки нам принеси, мы хуй пойми куда катимся». Тормошу его за плечо:
— Эй, чел, просыпайся, конечная, передавай за проезд, и погнали дальше на встречу судьбе и приключениям.
Челу по хуй. Ищу сонную артерию, чтобы пощупать пульс. Чё-то вроде есть, но дыхание как будто бы спёрли, может, это я спёр? Поэтому и гоняю воздух туда-сюда, словно марафон в полной разгрузке ебанул, а потом по-серьёзке попиздился с кучкой десантников, у которых надо спиздить воздух частыми, глубокими и жадными глотками вздоха. Тем временем, та самая сумка, в которой что-то лопнуло, почему-то передумала болтаться подвешенной на лямке и решила, сесть на моё лицо, ну то есть упасть и рассыпать белый порошок. Глубокие, резкие вздохи сделали так, что порошок резко ушёл вверх и оказался внутри.
По пути движения инородной субстанции, возникло какое-то странное ощущение, не то жжение, не то онемение. Различного рода хворь и телесный дискомфорт уменьшались с каждой секундой. Я вдруг полон неуёмной энергии, которая требует выхода и физической активности, челюсть двигается туда-сюда и скрипит зубами, взгляд хаотично бегает по салону и не успевает сфокусироваться на чём-то определённом. Появилось боевое настроение и мегарешительность, которые полностью вытеснили привычные состояния нюни и размазни, плывущей по течению, мне вдруг срочно куда-то пора и надо действовать. Я уверен, что на всё способен и нужен этому миру, мной руководит сверхчеловеческая природа.
