Происходит вскрытие оставшихся ящиков с символами рубля, доллара и ножа, в них соответственно оказываются рубли, доллары и оружие разного типа и вида, из последнего он достаёт шашку с надписью на ножнах: «За Веру, Царя и Отечество». Щёлкает пальцами, показывая указательным в сторону автомобиля, и люди, выполнявшие грязную работу, начинают их уносить, в это время прикуривается еще одна сигарета, двойной хлопок в ладони, и из-за кадра протягивается рука, трясущая бутылку шампанского.
Шашка в руке одним гусарским движением избавляет бутылку от части горлышка, с находящейся там пробкой, пена бьёт фонтаном.
— Половина нам, половина на общак, справедливо? Справедливо.
Фоном залп выстрелов из пистолета и крики «Аве цезарь, Аве». Тем временем пена из бутылки шампанского заливает объектив камеры и прекращает видео.
В моей голове перекати-поле и завывание ветра. Сказать, что я ахуел, от увиденного, значит вообще ничего не сказать, тот исключительный момент, когда, ты начинаешь скучать по временам, когда тебя катали в багажнике и пиздили в ангаре. Шок от увиденного проявил себя и в физическом состоянии, тело онемело, язык прилип к нёбу, я в своих ушах слышу учащённый стук сердца.
Молчаливый ступор прерывается серией вопросов.
— Ну, братишка, чё молчишь? Расскажи нам, добрым людям, почему ты себя так ведёшь? Слова гадкие на камеру произносишь. Могилу древнего Вора разрушаешь. Мы все тут Воры. Ты это знаешь. Ответить перед нами придётся. — Вова застыл, высверливая меня тяжёлым взглядом, и это всё вообще не выглядит, как шутка.
— Ты как с Царём разговариваешь? Пред тобой, пахан монархов и президентов. Перст целуй, баламошка. — Взял в руки бутылку виски.
— Ха-ха-ха. А ты хорош. Быстро в роль входишь, а выглядел так, что просто язык в жопу засунул. До последнего переживал, что ты начнёшь совершать какие-нибудь отчаянные геройские телодвижения, или с кулаками бросишься правду доказывать, мол, не ты это, а ты вон шутить пытаешься.
— Правда — это не то, что стоит доказывать, ещё и с кулаками. Уважаемые люди в криминальном мире знают, что я уважаю чёрный ход, да и каким же нужно быть конченным, чтобы допустить то, что я позволю себе осквернять могилу близкого человека и начну с ровного места оскорблять незнакомых людей?
— Вань, скажи мне, ты дурак? Тебя ситуация на заводе, ничему не научила? Ничего не показала? Например, что ты для них, ты тот, кто общак выставил, и за эти бабка, всем исключительно по хуй на твоё отношение и к ним, и к традициям.
— Справедливость воровских понятий, в том, что с меня никто не может ни спросить, ни получить, пока я не признаю своей вины.
— Ты там в виски себе наркоты какой подмешал? Давай на пальцах объясню. — Вова подошёл ко мне и стал стучать указательным пальцем в лоб. — Ты в их мире чел залётный, и звать тебя пассажир. При чём тут понятия, чтобы они тебя касались в той или иной мере? Ты в общак не платишь, гревы не засылаешь, по-чёрному не двигаешься и ни разу не арестант, ты им даже не был. На вид бы тебя поставили по ту сторону решётки и не тронули бы до признания вины, лишь потому что никому кипишь со жмуриком не нужен, а тут ты вольный, который сильно попутал и посягнул на их собственность, сняв об этом видео.
— Не я, а ты. — Он перестал стучать пальцем в лоб и снисходительно похлопал меня, сверху по плечу.
— Расскажи это тем, кому не насрать. — Вернулся на своё место.
— Слушай, ещё такой вопрос, почему половину только забрал?
— Чту традиции, без истории мы никто, там остались действительно ценные вещи, альманах гайдов по воровским профессиям и чёрным кастам, секреты замков и сейфов, хитрости в изготовлении инструментов для работы, тонкости социальной инженерии, тасовка карт и правила игр, гид по татуировкам, разговорники по фене и соне, с примечаниями по особенностям местных диалектов и многое другое, что представляет реальную ценность в контексте времени.
— Вижу, шкодить ты научился, духу хватит ответить?
— А перед кем отвечать-то? Когда призовут к ответу, тогда и побазарим. Я уже говорил, что это мой тебе подарок, всё, что тебе остаётся, принять его. Ты мне потом ещё спасибо скажешь.
— Никогда бы не подумал, что ты это замутил ради моей благодарности и что она вообще тебя заботит, а ещё я ни разу, в жизни, не говорил спасибо людям, которые говорили: «Ты мне ещё спасибо скажешь».
— Всё бывает в первый раз. Таких видео в публичное пространство интернета раньше тоже никто не выкладывал, ну или их очень быстро удаляли, а сейчас страницы партии «Чёрна Россия» стремительно набирают просмотры, напомню тебе про Кода, который взломал весь интернет, он специально для этого случая разработал алгоритм, который усиливает агрессивность промокампании, при попытках удалить видео. Если вдруг это у кого получится, он получит русский бакс, ликвидный эквивалент килограмму золота. Вижу, ты устал от новостей давай отдохнём от негатива и почилим в приятной компании.
Отдохнуть от новостей и негатива, мне представлялось весёлым застольем, пусть и в кругу незнакомцев в лице прихвостней братца. Я ожидал интересных баек из жизни, комичных ситуаций или просто обсуждений новостей, тачек, спорта… На деле же мы не успели даже выпить по стопке, как Вова вскочил на диван и завопил, что пить с челядью ниже его достоинства, раскинул простынь, прикрывавшую его наготу, и залупил головку члена, от чего образовался лёгкий запах говница, двумя пальцами взял кожуру от томата, прилипшую к залупе и кинул, остатки овоща, в лицо Ра, человеку с претензией на роль его духовного наставника, после полил на пальцы водкой.
Стоя, на диване, над столом, голым, с простынёй на шее, молча впитывал импульс негативных эмоций пространства и напоминал торчка, получившего дозу на отходосах. Пропорционально впитываемому ахую от окружающих, в его глазах разгорался разрушительный огонь, подпитывающий интерес к жизни, что по завершению процедуры принесло на его лицо улыбку и покой.
— Этот святоша вечно, чё-то, корчит из себя. Перевоспитать меня хочет. — Надменно и пренебрежительно, прокомментировал Володя. — Порядочным пацанам, западло всерьёз воспринимать любого, на чьём ебальнике красуется кожура от помидорки из чьей-то жопы, отправленная туда прямиком с чужого хуя, пусть даже и такого благородного джентльмена, как я. — Ра абсолютно безучастен, и смотрит на Вову спокойным взором, сводящим на нет всю суть провокации, словно происходящее норма. — Я вот думаю, если его самого отъебать? Продолжит ли он сиять этим ебучим спокойствием? — Вова резко кинул в него бутылку водки, которой поливал свои пальцы. — Хули ты молчишь, блаженный?
— Тобой управляет то, что тебя злит. — Невозмутимо сказал Ра.
Пока остальные молчат и делают вид, что всё нормально. Я вмешался в происходящее.
— Чё ты доебался до его спокойствия? Успокойся.
— Мой осёл, хочу ебу, хочу катаюсь. Ты как поклонник всяких урковских понятий, должен понимать, за кого впрягаться можно, а за кого нет, с ним теперь зашкварно даже просто сидеть за одним столом, для пацанов типа Утро такое конкретно неприемлемо, впрочем, как и игнорировать беспредел, а это он и есть. — Громко нараспев. — Кто беспредельщик? Я беспредельщик. Кто отморозок? Я отморозок. Кто ахуел? Я ахуел.
Во время музыкальной паузы, я решил обратиться к остальным.
— Вы чё все молчите? Или для вас нормально молча смотреть за беспределом ахуевшего отморозка? Пока он унижает вашего коллегу?
Володя посмотрел на меня, закатил глаза и протяжно выдохнул, мотая головой:
— Ой. Да не студи ты свои гланды, уверяю тебя, они видели мои выходки и похлеще. Эта шобла безоговорочно предана мне и нашему делу. Порядок подчинения, дисциплина и субординация, шли в стартовом комплекте, в общем-то, потому и взял этих псов к себе на службу. Знаешь, в чём их ценность?
— Они тебе лизали жопу, каким-то особенным образом?
— Ну да. Они не делали этого, и чтобы я не вытворял, никто из них не пойдёт против и сделают всё, что я скажу, вообще всё, но главное! Они независимы от денег, ими движут вещи совсем иного порядка.
Я посмотрел на них осуждающе-снисходительным взглядом. Помотал головой, как бы отказываясь верить в сказанное и оставляя им шанс возразить Володе.
— Поржать хочешь? Смотри, как Утро с Ра из одного бокала пить будут, или… может пускай в дёсна зашибутся по-взрослому? Чтобы получилось не какое-то там игристое пососалово, а настоящий французский поцелуй. — Раздаётся громкий, раскатистый смех. — Смотри, смотри, как урка на меня злобно смотрит, для него такое неприемлемо. — Очередная волна громкого раскатистого смеха. — Если, мне надо будет, они это исполнят. Утро только косит под порядочного блатного, сам общак выставить помогал, ящики таскал, и его никто не разводил в тёмную, он знал, что мы делаем, а это серьёзный залёт, теперь ещё стол с зашквареным делит, дальше что? В сраку ебаться начнёт? — Снова гомерический хохот, завладел пространством.
— Ты, может, успокоишься уже, сам же отдохнуть хотел.
— А всё. Момент упущен, теперь Ра, говном и хуем гашенный, порядочным людям, кайф обламывать будет, он мастёвый.
— Ты ведь сам начал этот балаган.
— Кого?
— Не кого, а что. Балаган.
— Кого?
— Что кого?
— Ебёт кого?
— Тебя, походу, знатно поебало, раз такие вещи исполняешь. Если всё так, как ты говоришь, с ним, по ходу, и самолёт делить зашквар, и чё теперь? Выкинем его? — В шутку спросил я.
— А это мысль. Молодец, братишка, быстро нашёл решение вопроса. Ты, может, и не такая тряпка, каким кажешься.
— Воу-воу-воу, полегче. Отставить. Это была шутка, чисто показать абсурдность ситуации и разрядить обстановку.
— Шутка? Ну тогда ладно. Отмена операции. — Вернулся обратно на своё место, и тут же вскочил, на диван ногами, с криком: — Поржём над ним, когда выкинем. — Очередной залп громкого смеха. – Чтоб ты сильно не переживал, перед ним выкинем парашют, мне кажется, очень смешно будет смотреться, как он будет пытаться его поймать, чтобы спастись.
— Тебе кто вообще дал право распоряжаться чужой жизнью?
— Никто не давал. Сам взял. — На лице застыла озадаченность. — Или оно всегда у меня было? Тебе правда на это не похуй?
— Если смысл его жизни — наставить тебя на путь праведный, то, убив Ра, ты сделаешь ему одолжение и прекратишь страдания человека, который ставит призвание, выше слепой веры.
— Сам-то понял, что сказал? Хотя пох. Ты можешь заумными речами выторговать несколько минут, или даже часов его присутствия здесь, но не питай иллюзий, ты увидишь, как он улетит на поиски высших откровений и переживать очередной катарсис, затем найдёт меня и выебет мой мозг, очередным посетившим его провидением. Сильно сомневаюсь, что он умрёт если мы следом выкинем парашют.
— Сомневаешься, что он умрёт? Ты, блядь, серьёзно сейчас? Как он поймает парашют, которого не увидит? Несколько тысяч метров вниз — это тебе не с верхней полки в поезде наебнуться.
— Этот увидит, да и за бортом уже светает. Не представляешь, насколько живучи люди, награждённые великой миссией. В людей верить нужно. — Произнёс Вова с интонацией, пропитанной нотками всеобъемлющей доброты и заботы.
— Вот и заебись. Ты уверен в моей великой миссии? Давай я вместо него совершу этот забавный прыжок за парашютом. Поржёте. Это сильно адекватнее, чем участие в режиссируемой тобой движухе.
— Эх, Ваня, Ваня. Почему до тебя никак не дойдёт, одна простая мысль? Ты здесь не зритель, а участник, и просто умереть не получится. Твоя жизнь — это дело будущего нашего государства и будущей империи, а в самолёте тебе безопаснее, чем хоть в одном из мест, в которых ты когда-либо появлялся.
Речь заканчивается двойным хлопком в ладоши, за которым последовал звук в хвостовой части самолёта. Мимо меня, в том направлении, проходит Ра, а следом и вся остальная компания, я пошёл следом за ними, наивно полагая, что смогу повлиять на происходящее и убедить происходящих вмешаться. В конце пути мы оказались в грузовом отсеке, где видна большая дырка в заднице самолёта, что по мере открытия люка становилась всё больше. В центре какие-то паллеты с тентами сверху, по стенкам расположилась молчаливая свита пизданутого братца, и я, заложник обстоятельств, который думает, что «хуже быть не может», но, как правило, после таких мыслей неизвестно по чьему хотенью, или чьему повелению, обязательно становится хуже, нужно только усомниться и совсем недолго подождать. Голос брата:
— Эй! Лови!
Ни хуёво так басню сократили. Время до очередного пиздеца сократилось, с немного подождать до моментально и вообще без прелюдий в качестве намёков на сомнение. Вижу полёт снаряда гранаты, которая оказывается в моих руках. От моего испуга, на лице брата появилась самодовольная ухмылка.
— Надо говорить, что граната боевая? И способ её активации — извлечение чеки? Дёрни за колечко, брось снаряд, и всё быстро закончится, здесь и сейчас. Этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.
— Всё в твоих руках, как в прямом, так и переносном смыслах. Чека, бросок, гейм овер, все в покое, в вечном покое. — Володя поймал мой взгляд и громко произнёс: «Смотри»!
Слово «смотри» произнесено каким-то особым образом, приказной тон вкупе с какой-то особой интонацией, управляющей телом. Меня поставили на паузу, я могу только смотреть. Вижу, как, подойдя ко мне, он располагает гранату в ладони и помогает пальцам руки оказаться поверх спускового рычага. Продевает палец второй руки в кольцо предохранительной чеки. Помещает мне в рот сигарету. Подносит огонь. Я прикуриваю. Он забирает сигарету. Вставляет в рот бутылку с крепким алкоголем, наклоняет. Медленно пью 50-100-150-200 грамм, по мере увеличения алкоголя внутри организма начинаю выходить из ступора, меня вновь посещают, учащённое сердцебиение и жар, гуляющий по всему телу. Вова ставит бутылку у моих ног, возвращает сигарету в рот, отходит в сторону открытого люка и продолжает монолог.
— Итак. Продолжим. Для начала прекрати думать, что от тебя ничего не зависит, напомню конечную цель нашего мероприятия — сделать из тебя президента Российской Федерации. Правители и руководители, не ограничиваются категориями здесь и сейчас. Открой себя для везде и всегда. Привыкай к мысли, что теперь всегда, «здесь и сейчас» формирует то, что будет потом везде. Устреми свой взор в будущее. Прочувствуй его. Ощути потенциальные горизонты, где будет твоя всеобъемлющая любовь для тех, кто с нами и моя бескомпромиссная ненависть для тех, кто против нас.
— Откровенно говоря, ни хуя не понял, но пиздец как интересно, правда интересно, только интересно не то, что ты там бубнишь себе под нос, а ответ на неоднократно заданный ранее вопрос «НАХУЯ ТЕБЕ НУЖЕН Я?». Я не давал согласия на участие в этом театре абсурда.
— Не очень хочется тебя расстраивать, но ты часть процесса, а твоё согласие — это обстоятельство вообще никого не ебущее. Всё, что мы уже сделали с командой в процессе запуска механизмов для достижения промежуточных целей, было от твоего имени. Ты же не думал, что какое-то одно видео и партия всё изменят в одночасье?
— Ты ведь в курсе, да, что я об этом, вообще не думал, партия и политика меня не интересуют, а видео, которое ты показал, мне просто объяснило, какого хуя я оказался в багажнике и что вообще в цехе завода происходило.
Шашка в руке одним гусарским движением избавляет бутылку от части горлышка, с находящейся там пробкой, пена бьёт фонтаном.
— Половина нам, половина на общак, справедливо? Справедливо.
Фоном залп выстрелов из пистолета и крики «Аве цезарь, Аве». Тем временем пена из бутылки шампанского заливает объектив камеры и прекращает видео.
В моей голове перекати-поле и завывание ветра. Сказать, что я ахуел, от увиденного, значит вообще ничего не сказать, тот исключительный момент, когда, ты начинаешь скучать по временам, когда тебя катали в багажнике и пиздили в ангаре. Шок от увиденного проявил себя и в физическом состоянии, тело онемело, язык прилип к нёбу, я в своих ушах слышу учащённый стук сердца.
Молчаливый ступор прерывается серией вопросов.
— Ну, братишка, чё молчишь? Расскажи нам, добрым людям, почему ты себя так ведёшь? Слова гадкие на камеру произносишь. Могилу древнего Вора разрушаешь. Мы все тут Воры. Ты это знаешь. Ответить перед нами придётся. — Вова застыл, высверливая меня тяжёлым взглядом, и это всё вообще не выглядит, как шутка.
— Ты как с Царём разговариваешь? Пред тобой, пахан монархов и президентов. Перст целуй, баламошка. — Взял в руки бутылку виски.
— Ха-ха-ха. А ты хорош. Быстро в роль входишь, а выглядел так, что просто язык в жопу засунул. До последнего переживал, что ты начнёшь совершать какие-нибудь отчаянные геройские телодвижения, или с кулаками бросишься правду доказывать, мол, не ты это, а ты вон шутить пытаешься.
— Правда — это не то, что стоит доказывать, ещё и с кулаками. Уважаемые люди в криминальном мире знают, что я уважаю чёрный ход, да и каким же нужно быть конченным, чтобы допустить то, что я позволю себе осквернять могилу близкого человека и начну с ровного места оскорблять незнакомых людей?
— Вань, скажи мне, ты дурак? Тебя ситуация на заводе, ничему не научила? Ничего не показала? Например, что ты для них, ты тот, кто общак выставил, и за эти бабка, всем исключительно по хуй на твоё отношение и к ним, и к традициям.
— Справедливость воровских понятий, в том, что с меня никто не может ни спросить, ни получить, пока я не признаю своей вины.
— Ты там в виски себе наркоты какой подмешал? Давай на пальцах объясню. — Вова подошёл ко мне и стал стучать указательным пальцем в лоб. — Ты в их мире чел залётный, и звать тебя пассажир. При чём тут понятия, чтобы они тебя касались в той или иной мере? Ты в общак не платишь, гревы не засылаешь, по-чёрному не двигаешься и ни разу не арестант, ты им даже не был. На вид бы тебя поставили по ту сторону решётки и не тронули бы до признания вины, лишь потому что никому кипишь со жмуриком не нужен, а тут ты вольный, который сильно попутал и посягнул на их собственность, сняв об этом видео.
— Не я, а ты. — Он перестал стучать пальцем в лоб и снисходительно похлопал меня, сверху по плечу.
— Расскажи это тем, кому не насрать. — Вернулся на своё место.
— Слушай, ещё такой вопрос, почему половину только забрал?
— Чту традиции, без истории мы никто, там остались действительно ценные вещи, альманах гайдов по воровским профессиям и чёрным кастам, секреты замков и сейфов, хитрости в изготовлении инструментов для работы, тонкости социальной инженерии, тасовка карт и правила игр, гид по татуировкам, разговорники по фене и соне, с примечаниями по особенностям местных диалектов и многое другое, что представляет реальную ценность в контексте времени.
— Вижу, шкодить ты научился, духу хватит ответить?
— А перед кем отвечать-то? Когда призовут к ответу, тогда и побазарим. Я уже говорил, что это мой тебе подарок, всё, что тебе остаётся, принять его. Ты мне потом ещё спасибо скажешь.
— Никогда бы не подумал, что ты это замутил ради моей благодарности и что она вообще тебя заботит, а ещё я ни разу, в жизни, не говорил спасибо людям, которые говорили: «Ты мне ещё спасибо скажешь».
— Всё бывает в первый раз. Таких видео в публичное пространство интернета раньше тоже никто не выкладывал, ну или их очень быстро удаляли, а сейчас страницы партии «Чёрна Россия» стремительно набирают просмотры, напомню тебе про Кода, который взломал весь интернет, он специально для этого случая разработал алгоритм, который усиливает агрессивность промокампании, при попытках удалить видео. Если вдруг это у кого получится, он получит русский бакс, ликвидный эквивалент килограмму золота. Вижу, ты устал от новостей давай отдохнём от негатива и почилим в приятной компании.
Глава 6 «Арбитраж»
Отдохнуть от новостей и негатива, мне представлялось весёлым застольем, пусть и в кругу незнакомцев в лице прихвостней братца. Я ожидал интересных баек из жизни, комичных ситуаций или просто обсуждений новостей, тачек, спорта… На деле же мы не успели даже выпить по стопке, как Вова вскочил на диван и завопил, что пить с челядью ниже его достоинства, раскинул простынь, прикрывавшую его наготу, и залупил головку члена, от чего образовался лёгкий запах говница, двумя пальцами взял кожуру от томата, прилипшую к залупе и кинул, остатки овоща, в лицо Ра, человеку с претензией на роль его духовного наставника, после полил на пальцы водкой.
Стоя, на диване, над столом, голым, с простынёй на шее, молча впитывал импульс негативных эмоций пространства и напоминал торчка, получившего дозу на отходосах. Пропорционально впитываемому ахую от окружающих, в его глазах разгорался разрушительный огонь, подпитывающий интерес к жизни, что по завершению процедуры принесло на его лицо улыбку и покой.
— Этот святоша вечно, чё-то, корчит из себя. Перевоспитать меня хочет. — Надменно и пренебрежительно, прокомментировал Володя. — Порядочным пацанам, западло всерьёз воспринимать любого, на чьём ебальнике красуется кожура от помидорки из чьей-то жопы, отправленная туда прямиком с чужого хуя, пусть даже и такого благородного джентльмена, как я. — Ра абсолютно безучастен, и смотрит на Вову спокойным взором, сводящим на нет всю суть провокации, словно происходящее норма. — Я вот думаю, если его самого отъебать? Продолжит ли он сиять этим ебучим спокойствием? — Вова резко кинул в него бутылку водки, которой поливал свои пальцы. — Хули ты молчишь, блаженный?
— Тобой управляет то, что тебя злит. — Невозмутимо сказал Ра.
Пока остальные молчат и делают вид, что всё нормально. Я вмешался в происходящее.
— Чё ты доебался до его спокойствия? Успокойся.
— Мой осёл, хочу ебу, хочу катаюсь. Ты как поклонник всяких урковских понятий, должен понимать, за кого впрягаться можно, а за кого нет, с ним теперь зашкварно даже просто сидеть за одним столом, для пацанов типа Утро такое конкретно неприемлемо, впрочем, как и игнорировать беспредел, а это он и есть. — Громко нараспев. — Кто беспредельщик? Я беспредельщик. Кто отморозок? Я отморозок. Кто ахуел? Я ахуел.
Во время музыкальной паузы, я решил обратиться к остальным.
— Вы чё все молчите? Или для вас нормально молча смотреть за беспределом ахуевшего отморозка? Пока он унижает вашего коллегу?
Володя посмотрел на меня, закатил глаза и протяжно выдохнул, мотая головой:
— Ой. Да не студи ты свои гланды, уверяю тебя, они видели мои выходки и похлеще. Эта шобла безоговорочно предана мне и нашему делу. Порядок подчинения, дисциплина и субординация, шли в стартовом комплекте, в общем-то, потому и взял этих псов к себе на службу. Знаешь, в чём их ценность?
— Они тебе лизали жопу, каким-то особенным образом?
— Ну да. Они не делали этого, и чтобы я не вытворял, никто из них не пойдёт против и сделают всё, что я скажу, вообще всё, но главное! Они независимы от денег, ими движут вещи совсем иного порядка.
Я посмотрел на них осуждающе-снисходительным взглядом. Помотал головой, как бы отказываясь верить в сказанное и оставляя им шанс возразить Володе.
— Поржать хочешь? Смотри, как Утро с Ра из одного бокала пить будут, или… может пускай в дёсна зашибутся по-взрослому? Чтобы получилось не какое-то там игристое пососалово, а настоящий французский поцелуй. — Раздаётся громкий, раскатистый смех. — Смотри, смотри, как урка на меня злобно смотрит, для него такое неприемлемо. — Очередная волна громкого раскатистого смеха. — Если, мне надо будет, они это исполнят. Утро только косит под порядочного блатного, сам общак выставить помогал, ящики таскал, и его никто не разводил в тёмную, он знал, что мы делаем, а это серьёзный залёт, теперь ещё стол с зашквареным делит, дальше что? В сраку ебаться начнёт? — Снова гомерический хохот, завладел пространством.
— Ты, может, успокоишься уже, сам же отдохнуть хотел.
— А всё. Момент упущен, теперь Ра, говном и хуем гашенный, порядочным людям, кайф обламывать будет, он мастёвый.
— Ты ведь сам начал этот балаган.
— Кого?
— Не кого, а что. Балаган.
— Кого?
— Что кого?
— Ебёт кого?
— Тебя, походу, знатно поебало, раз такие вещи исполняешь. Если всё так, как ты говоришь, с ним, по ходу, и самолёт делить зашквар, и чё теперь? Выкинем его? — В шутку спросил я.
— А это мысль. Молодец, братишка, быстро нашёл решение вопроса. Ты, может, и не такая тряпка, каким кажешься.
— Воу-воу-воу, полегче. Отставить. Это была шутка, чисто показать абсурдность ситуации и разрядить обстановку.
— Шутка? Ну тогда ладно. Отмена операции. — Вернулся обратно на своё место, и тут же вскочил, на диван ногами, с криком: — Поржём над ним, когда выкинем. — Очередной залп громкого смеха. – Чтоб ты сильно не переживал, перед ним выкинем парашют, мне кажется, очень смешно будет смотреться, как он будет пытаться его поймать, чтобы спастись.
— Тебе кто вообще дал право распоряжаться чужой жизнью?
— Никто не давал. Сам взял. — На лице застыла озадаченность. — Или оно всегда у меня было? Тебе правда на это не похуй?
— Если смысл его жизни — наставить тебя на путь праведный, то, убив Ра, ты сделаешь ему одолжение и прекратишь страдания человека, который ставит призвание, выше слепой веры.
— Сам-то понял, что сказал? Хотя пох. Ты можешь заумными речами выторговать несколько минут, или даже часов его присутствия здесь, но не питай иллюзий, ты увидишь, как он улетит на поиски высших откровений и переживать очередной катарсис, затем найдёт меня и выебет мой мозг, очередным посетившим его провидением. Сильно сомневаюсь, что он умрёт если мы следом выкинем парашют.
— Сомневаешься, что он умрёт? Ты, блядь, серьёзно сейчас? Как он поймает парашют, которого не увидит? Несколько тысяч метров вниз — это тебе не с верхней полки в поезде наебнуться.
— Этот увидит, да и за бортом уже светает. Не представляешь, насколько живучи люди, награждённые великой миссией. В людей верить нужно. — Произнёс Вова с интонацией, пропитанной нотками всеобъемлющей доброты и заботы.
— Вот и заебись. Ты уверен в моей великой миссии? Давай я вместо него совершу этот забавный прыжок за парашютом. Поржёте. Это сильно адекватнее, чем участие в режиссируемой тобой движухе.
— Эх, Ваня, Ваня. Почему до тебя никак не дойдёт, одна простая мысль? Ты здесь не зритель, а участник, и просто умереть не получится. Твоя жизнь — это дело будущего нашего государства и будущей империи, а в самолёте тебе безопаснее, чем хоть в одном из мест, в которых ты когда-либо появлялся.
Речь заканчивается двойным хлопком в ладоши, за которым последовал звук в хвостовой части самолёта. Мимо меня, в том направлении, проходит Ра, а следом и вся остальная компания, я пошёл следом за ними, наивно полагая, что смогу повлиять на происходящее и убедить происходящих вмешаться. В конце пути мы оказались в грузовом отсеке, где видна большая дырка в заднице самолёта, что по мере открытия люка становилась всё больше. В центре какие-то паллеты с тентами сверху, по стенкам расположилась молчаливая свита пизданутого братца, и я, заложник обстоятельств, который думает, что «хуже быть не может», но, как правило, после таких мыслей неизвестно по чьему хотенью, или чьему повелению, обязательно становится хуже, нужно только усомниться и совсем недолго подождать. Голос брата:
— Эй! Лови!
Ни хуёво так басню сократили. Время до очередного пиздеца сократилось, с немного подождать до моментально и вообще без прелюдий в качестве намёков на сомнение. Вижу полёт снаряда гранаты, которая оказывается в моих руках. От моего испуга, на лице брата появилась самодовольная ухмылка.
— Надо говорить, что граната боевая? И способ её активации — извлечение чеки? Дёрни за колечко, брось снаряд, и всё быстро закончится, здесь и сейчас. Этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.
— Всё в твоих руках, как в прямом, так и переносном смыслах. Чека, бросок, гейм овер, все в покое, в вечном покое. — Володя поймал мой взгляд и громко произнёс: «Смотри»!
Слово «смотри» произнесено каким-то особым образом, приказной тон вкупе с какой-то особой интонацией, управляющей телом. Меня поставили на паузу, я могу только смотреть. Вижу, как, подойдя ко мне, он располагает гранату в ладони и помогает пальцам руки оказаться поверх спускового рычага. Продевает палец второй руки в кольцо предохранительной чеки. Помещает мне в рот сигарету. Подносит огонь. Я прикуриваю. Он забирает сигарету. Вставляет в рот бутылку с крепким алкоголем, наклоняет. Медленно пью 50-100-150-200 грамм, по мере увеличения алкоголя внутри организма начинаю выходить из ступора, меня вновь посещают, учащённое сердцебиение и жар, гуляющий по всему телу. Вова ставит бутылку у моих ног, возвращает сигарету в рот, отходит в сторону открытого люка и продолжает монолог.
— Итак. Продолжим. Для начала прекрати думать, что от тебя ничего не зависит, напомню конечную цель нашего мероприятия — сделать из тебя президента Российской Федерации. Правители и руководители, не ограничиваются категориями здесь и сейчас. Открой себя для везде и всегда. Привыкай к мысли, что теперь всегда, «здесь и сейчас» формирует то, что будет потом везде. Устреми свой взор в будущее. Прочувствуй его. Ощути потенциальные горизонты, где будет твоя всеобъемлющая любовь для тех, кто с нами и моя бескомпромиссная ненависть для тех, кто против нас.
— Откровенно говоря, ни хуя не понял, но пиздец как интересно, правда интересно, только интересно не то, что ты там бубнишь себе под нос, а ответ на неоднократно заданный ранее вопрос «НАХУЯ ТЕБЕ НУЖЕН Я?». Я не давал согласия на участие в этом театре абсурда.
— Не очень хочется тебя расстраивать, но ты часть процесса, а твоё согласие — это обстоятельство вообще никого не ебущее. Всё, что мы уже сделали с командой в процессе запуска механизмов для достижения промежуточных целей, было от твоего имени. Ты же не думал, что какое-то одно видео и партия всё изменят в одночасье?
— Ты ведь в курсе, да, что я об этом, вообще не думал, партия и политика меня не интересуют, а видео, которое ты показал, мне просто объяснило, какого хуя я оказался в багажнике и что вообще в цехе завода происходило.
