«Ну да, так считают, что когда кому-то из них грозит опасность, они предпочитают пробежать мимо, дальше по своим делам!»
В голове всплыл тот момент с грифоном, когда случайный прохожий свалился в воду.
«Ты удивительно доверчивый человек, конечно… Ни куда пришёл, ни что происходит, даже имён толком не узнал и сразу помчался. Супергерой, блин!»
Костя тряхнул головой, пытаясь выкинуть оттуда этот голос и зародившееся сомнение.
– Нет, мы же, мы же спасаем! Там же черти, вся площадь! Драконы под землёй.
«Ай, ну что же ты доверчивый такой? Тебя поманят красными черевичками, а взамен просто луну попросят и обязательно скажут, что это во благо, разве так можно?»
Парень замер и выдохнул:
– Действительно…
– Эт-т-то ещё что такое? – раздался рядом глубокий голос, от которого повеяло каким-то холодом.
Костя вздрогнул и повернулся. К нему шёл Дед Мороз. Классический такой, в сияющей синей шубе, вокруг него парили лёгким облачком снежинки, которые тут же таяли, стоило им на лишний сантиметр отлететь от старика. Резной посох оставлял на земле за собой красивым узором ледяные следы.
– Ну-ка, шу! – Дед стукнул посохом, и тут же с его конца сорвалось облачко снежинок, устремившихся к парню.
– Ребят, это как-то слишком, для одного дня! – тихо заныл Костя, даже уже не пытаясь увернуться.
Снежок прилетел ему точно в лоб, и он почувствовал лёгкую прохладу, что окружила его голову и будто пробралась внутрь.
– Ай как холодно! – завопил рядом очень знакомый голос.
Обернуться. И увидеть перед собой-то непонятное мелкое создание, которое парень видел сегодня утром, кажется, это именно оно рухнуло с потолка во время прибытия тех крикливых чего-то там. Ну да, те же усики из спины и приятный фиолетовый оттенок панциря.
– Так это был ты! – волна негодования захлестнула парня, – это ты сидел в моей голове и отвлекал меня, ты мне сейчас все эти гадости наговаривал, ты…
– Костя! – голос горгульи вернул его в реальность, где всё ещё была какая-то странная битва с богатырём, рядом стоял Дед Мороз, а в метро обитали драконы.
– Сядь, друже, выглядишь болезненным, присядь лучше, я сам, да на землю вставать не вздумай! – Дед Мороз оказался рядом и под локоток отвёл действительно побледневшего паренька к ближайшей скамеечке в тени раскидистого дуба.
А дальше Костя пожалел, что ему не дали попкорн, ибо это был экшен.
Богатырь сбросил с себя морок и будто даже стал сильнее. Горгулья, слегка прихрамывая на одно крыло, ещё пыталась что-то кидать в Мстислава, но тот даже не смотря в её сторону, отбивался щелчками пальцев. А вот дедушка как-то выпрямился. Поперекидывал посох из руки в руку, будто готовясь, размял шею и плечи. Разве что не попрыгал как боксёр перед боем. И началось светопреставление. Замелькали снежки и какие-то электрические шарики, стало холодно, над сквером начали собираться тучи и поднялся ветер. Дед Мороз повёл своим широким рукавом и сбоку начала собираться позёмка, закручиваясь в вихрь, всё выше и выше, повёл другой рукой – появился отряд маленьких снеговичков. Это было бы мило, но присмотревшись к ним, Костя решил, что нельзя называть милыми вооружённых до маленьких ведёрок на голове, яростно сияющими угольками вместо глаз, созданий. Ну правда, нельзя, это может быть опасно. Богатырь на это, топнув своим фиолетовым ботинком, вызвал небольшое землетрясение, а может, это было следствие появившихся под ногами корней, что тут же набросились и на дедушку и на его отряд малышей-снегышей (так окрестил их для себя Костя, забравшись на скамейку с ногами, чтобы и теплее, и безопаснее было).
Сбоку подлетела горгулья и примостилась рядом на спинке скамейки, потягивая одно крыло, но не отрываясь от происходящего.
Ветер становился сильнее, и силы противников будто было равны, на каждую магию находился ответ. Дед Мороз скинул с себя шубу на землю, отчего вокруг сразу образовался ровный, чистый лёд. Богатырь не смог устоять и поскользнулся, и пока барахтался в воздухе, силясь сохранить равновесие, дед подскочил к нему и звонко стукнул ему по лбу посохом. Всё сразу стихло.
Костя даже не заметил, как замёрз. Изо рта вырывалось облачко пара при каждом выдохе, и колени он свои обнимал не от волнения, а чтобы ими стучащие от холода зубы придерживать, уж больно громко они стучали. Горгулья отогревала бок об парня, иногда растирая об него же крыло.
Дед Мороз отошёл от богатыря, и сидящим на скамейке стало видно, что Мстислав застыл в нелепой позе, превратившись в ледяную скульптуру.
– Постой пока так, друг нелюбезный, подумай над поведением своим! – пробасил дедушка и поднял с земли свою шубу, отряхнул и надел на себя. Сразу стало теплее.
– Ну чего вы, хлопцы, околели тут? – Дед Мороз подошёл к Косте и горгулье, которые уже соскочили со скамейки и, пытаясь доразмяться, устремились навстречу своему спасителю.
– Всё в порядке! Спасибо вам огромное! Вы спасли нас! А как вы его так ловко, ух! – захлёбываясь восторгом торопился отвечать Костя.
– Ну я рад, рад, да! Нечего тут будить кого ни попадя, меня вон дёрнул, супостат на копытах, эка чего удумал! Ну полно, всё хорошо, что хорошо кончается. Дальше уж сами, больно жарко тут у вас, – мягким басом закончил разговор дедушка, подмигнул на прощание и, стукнув посохом, растворился в облаке снега, что на жаре превратился в лужу в считаные минуты.
– А с этим что? – спросил Костя, покосившись на замёрзшего Мстислава.
– Ну для музея ледяных скульптур пока рановато, давай в институт, там пускай профессор разбирается! – вяло ответила горгулья, нехотя рассматривая богатыря во льду, – надо ещё игрушки собрать все, нечего горожанам их видеть, мало ли.
– Всё собрал? – уставший голос горгульи ещё пару часов назад растерял привычный сарказм и теперь звучал максимально ровно.
– Да, с этой стороны всё чисто, – хрипло ответил парень, подходя к метровой горке всякого хлама, что был использован в борьбе с Мстиславом, который сейчас стоял рядом ледяной скульптурой.
– Тогда пакуем, – Кимер как-то сосредоточенно подул на всю кучу, отчего та затряслась и стала уменьшаться в размерах, пока не скукожилась до размера орешка и не исчезла в ладошке горгульи.
Как-то не сговариваясь, они устало присели на поребрик перед статуей и вздохнули.
– Спасибо, что вернулся, – тихо сказал Кимер, залипнув взглядом в пространство перед собой.
– Да я ж, как можно было иначе? – тут же с горячностью ответил парень, а потом, выдохнув, добавил тише, – хотел бы я как-то больше тебе помочь, мне жаль, что ты поранился, – Костя кивнул на крыло статуи, которое не до конца складывалось.
– Ерунда, профессор исправит. Давай к нему. На, – горгулья протянула Косте персиковый коврик, – шлёпни вот этого от души, пора заканчивать.
Парень с мрачным удовлетворением приземлил на макушку ледяной статуи коврик и тут же оказался перед профессором в кабинете, который он покинул только этим днём.
– Как тебе первый рабочий день? – весело спросил Виссарион Вахович, протянув Косте печеньку.
Тот не нашёл в себе силы ответить, только забрал печенье, улыбнулся и сел, прямо на пол. Ибо как-то сегодня всего было слишком.
– Ну сиди, сиди, отдыхай, сейчас сами всё сделаем! – профессор вслед за печенькой дал подушку и тут же отвернулся к своей лаборатории, начав что–то там намешивать.
Костя обнял мягкое и безучастно смотрел на происходящее. Горгулья была здесь же, села повыше на шкаф, устроив из лежавшего там объёмного шарфа что–то вроде гнезда, устраиваясь поудобнее.
– Давайте-ка вернём замечательного артиста, негоже для человека такой величины оставаться несобранным, – сам себе проговорил пожилой мужчина и тут же швырнул в ледяную статую Мстислава какую-то колбочку. Та разбилась. Лёд зашипел. Тающая вода стекала на пол и будто сразу просачивалась куда-то вглубь паркета, и вскоре не осталось и следа от того, кто перевернул весь сегодняшний день Кости вверх дном.
– А там ещё Шатун же был! – вспомнил парень и аж проснулся.
– Его Дедушка забрал, не парься, – вяло ответила горгулья, поворачиваясь спиной к ним, – я вздремну немного, профессор, ваши эти программы для стажёров больно утомительны для ваших сотрудников, тем более работающих на полставки.
– Отдыхай, друг дорогой, я обо всём позабочусь! – тепло откликнулся профессор.
*На следующий день*
– А с трудоустройством тут как? – спросил Костя утром, когда пришёл в институт.
Когда ты свеж, выспался, нормально поел, можно уже чуть больше вникать в детали.
– Вот тебе и следующее задание: трудоустрой себя! – радостно ответил Виссарион Вахович, похлопав юношу по плечу.
– В смысле... а до этого вы как работали?
– Да мы особо не занимались этой стороной, но бумаги все есть, да! В отдельном кабинете я их все складывал!
Смутная тревога зародилась в сердце Кости.
Множество лестниц вверх и вниз (парню в какой-то момент начало казаться, что они уже давно должны были покинуть пределы этого квартала) и вот перед ними дверь. Обычная, немного обшарпанная деревянная дверь. А за ней оказался вполне себе милый, но очень пыльный кабинет. Практически до потолка заваленный бумагами. Взгляд вырывал даты из них: прошлые года, конец прошлого столетия, и чем желтее бумага, тем старше год. Взгляд переместился дальше. Бумага стала плотнее, желтее и вообще походила на ту, на которой писали в старину, Костя такие в музеях видел.
– Надо бы тут, конечно, порядок навести, как здорово, что у тебя есть опыт! – не снижая энтузиазма в голосе, профессор подтолкнул паренька вглубь кабинета.
– Я не справлюсь, вы чего, тут же с нуля всю документацию собирать..., – обернувшись панически отметил тот.
– Ты супергерой, мы потому тебя и взяли.
– А можно я ещё раз с чертями посражаюсь, а, вместо этого?
– Это обязательно, но позже, а пока – бумаги ждут тебя, герой!
В голове всплыл тот момент с грифоном, когда случайный прохожий свалился в воду.
«Ты удивительно доверчивый человек, конечно… Ни куда пришёл, ни что происходит, даже имён толком не узнал и сразу помчался. Супергерой, блин!»
Костя тряхнул головой, пытаясь выкинуть оттуда этот голос и зародившееся сомнение.
– Нет, мы же, мы же спасаем! Там же черти, вся площадь! Драконы под землёй.
«Ай, ну что же ты доверчивый такой? Тебя поманят красными черевичками, а взамен просто луну попросят и обязательно скажут, что это во благо, разве так можно?»
Парень замер и выдохнул:
– Действительно…
– Эт-т-то ещё что такое? – раздался рядом глубокий голос, от которого повеяло каким-то холодом.
Костя вздрогнул и повернулся. К нему шёл Дед Мороз. Классический такой, в сияющей синей шубе, вокруг него парили лёгким облачком снежинки, которые тут же таяли, стоило им на лишний сантиметр отлететь от старика. Резной посох оставлял на земле за собой красивым узором ледяные следы.
– Ну-ка, шу! – Дед стукнул посохом, и тут же с его конца сорвалось облачко снежинок, устремившихся к парню.
– Ребят, это как-то слишком, для одного дня! – тихо заныл Костя, даже уже не пытаясь увернуться.
Снежок прилетел ему точно в лоб, и он почувствовал лёгкую прохладу, что окружила его голову и будто пробралась внутрь.
– Ай как холодно! – завопил рядом очень знакомый голос.
Обернуться. И увидеть перед собой-то непонятное мелкое создание, которое парень видел сегодня утром, кажется, это именно оно рухнуло с потолка во время прибытия тех крикливых чего-то там. Ну да, те же усики из спины и приятный фиолетовый оттенок панциря.
– Так это был ты! – волна негодования захлестнула парня, – это ты сидел в моей голове и отвлекал меня, ты мне сейчас все эти гадости наговаривал, ты…
– Костя! – голос горгульи вернул его в реальность, где всё ещё была какая-то странная битва с богатырём, рядом стоял Дед Мороз, а в метро обитали драконы.
– Сядь, друже, выглядишь болезненным, присядь лучше, я сам, да на землю вставать не вздумай! – Дед Мороз оказался рядом и под локоток отвёл действительно побледневшего паренька к ближайшей скамеечке в тени раскидистого дуба.
А дальше Костя пожалел, что ему не дали попкорн, ибо это был экшен.
Богатырь сбросил с себя морок и будто даже стал сильнее. Горгулья, слегка прихрамывая на одно крыло, ещё пыталась что-то кидать в Мстислава, но тот даже не смотря в её сторону, отбивался щелчками пальцев. А вот дедушка как-то выпрямился. Поперекидывал посох из руки в руку, будто готовясь, размял шею и плечи. Разве что не попрыгал как боксёр перед боем. И началось светопреставление. Замелькали снежки и какие-то электрические шарики, стало холодно, над сквером начали собираться тучи и поднялся ветер. Дед Мороз повёл своим широким рукавом и сбоку начала собираться позёмка, закручиваясь в вихрь, всё выше и выше, повёл другой рукой – появился отряд маленьких снеговичков. Это было бы мило, но присмотревшись к ним, Костя решил, что нельзя называть милыми вооружённых до маленьких ведёрок на голове, яростно сияющими угольками вместо глаз, созданий. Ну правда, нельзя, это может быть опасно. Богатырь на это, топнув своим фиолетовым ботинком, вызвал небольшое землетрясение, а может, это было следствие появившихся под ногами корней, что тут же набросились и на дедушку и на его отряд малышей-снегышей (так окрестил их для себя Костя, забравшись на скамейку с ногами, чтобы и теплее, и безопаснее было).
Сбоку подлетела горгулья и примостилась рядом на спинке скамейки, потягивая одно крыло, но не отрываясь от происходящего.
Ветер становился сильнее, и силы противников будто было равны, на каждую магию находился ответ. Дед Мороз скинул с себя шубу на землю, отчего вокруг сразу образовался ровный, чистый лёд. Богатырь не смог устоять и поскользнулся, и пока барахтался в воздухе, силясь сохранить равновесие, дед подскочил к нему и звонко стукнул ему по лбу посохом. Всё сразу стихло.
Костя даже не заметил, как замёрз. Изо рта вырывалось облачко пара при каждом выдохе, и колени он свои обнимал не от волнения, а чтобы ими стучащие от холода зубы придерживать, уж больно громко они стучали. Горгулья отогревала бок об парня, иногда растирая об него же крыло.
Дед Мороз отошёл от богатыря, и сидящим на скамейке стало видно, что Мстислав застыл в нелепой позе, превратившись в ледяную скульптуру.
– Постой пока так, друг нелюбезный, подумай над поведением своим! – пробасил дедушка и поднял с земли свою шубу, отряхнул и надел на себя. Сразу стало теплее.
– Ну чего вы, хлопцы, околели тут? – Дед Мороз подошёл к Косте и горгулье, которые уже соскочили со скамейки и, пытаясь доразмяться, устремились навстречу своему спасителю.
– Всё в порядке! Спасибо вам огромное! Вы спасли нас! А как вы его так ловко, ух! – захлёбываясь восторгом торопился отвечать Костя.
– Ну я рад, рад, да! Нечего тут будить кого ни попадя, меня вон дёрнул, супостат на копытах, эка чего удумал! Ну полно, всё хорошо, что хорошо кончается. Дальше уж сами, больно жарко тут у вас, – мягким басом закончил разговор дедушка, подмигнул на прощание и, стукнув посохом, растворился в облаке снега, что на жаре превратился в лужу в считаные минуты.
– А с этим что? – спросил Костя, покосившись на замёрзшего Мстислава.
– Ну для музея ледяных скульптур пока рановато, давай в институт, там пускай профессор разбирается! – вяло ответила горгулья, нехотя рассматривая богатыря во льду, – надо ещё игрушки собрать все, нечего горожанам их видеть, мало ли.
– Всё собрал? – уставший голос горгульи ещё пару часов назад растерял привычный сарказм и теперь звучал максимально ровно.
– Да, с этой стороны всё чисто, – хрипло ответил парень, подходя к метровой горке всякого хлама, что был использован в борьбе с Мстиславом, который сейчас стоял рядом ледяной скульптурой.
– Тогда пакуем, – Кимер как-то сосредоточенно подул на всю кучу, отчего та затряслась и стала уменьшаться в размерах, пока не скукожилась до размера орешка и не исчезла в ладошке горгульи.
Как-то не сговариваясь, они устало присели на поребрик перед статуей и вздохнули.
– Спасибо, что вернулся, – тихо сказал Кимер, залипнув взглядом в пространство перед собой.
– Да я ж, как можно было иначе? – тут же с горячностью ответил парень, а потом, выдохнув, добавил тише, – хотел бы я как-то больше тебе помочь, мне жаль, что ты поранился, – Костя кивнул на крыло статуи, которое не до конца складывалось.
– Ерунда, профессор исправит. Давай к нему. На, – горгулья протянула Косте персиковый коврик, – шлёпни вот этого от души, пора заканчивать.
Парень с мрачным удовлетворением приземлил на макушку ледяной статуи коврик и тут же оказался перед профессором в кабинете, который он покинул только этим днём.
– Как тебе первый рабочий день? – весело спросил Виссарион Вахович, протянув Косте печеньку.
Тот не нашёл в себе силы ответить, только забрал печенье, улыбнулся и сел, прямо на пол. Ибо как-то сегодня всего было слишком.
– Ну сиди, сиди, отдыхай, сейчас сами всё сделаем! – профессор вслед за печенькой дал подушку и тут же отвернулся к своей лаборатории, начав что–то там намешивать.
Костя обнял мягкое и безучастно смотрел на происходящее. Горгулья была здесь же, села повыше на шкаф, устроив из лежавшего там объёмного шарфа что–то вроде гнезда, устраиваясь поудобнее.
– Давайте-ка вернём замечательного артиста, негоже для человека такой величины оставаться несобранным, – сам себе проговорил пожилой мужчина и тут же швырнул в ледяную статую Мстислава какую-то колбочку. Та разбилась. Лёд зашипел. Тающая вода стекала на пол и будто сразу просачивалась куда-то вглубь паркета, и вскоре не осталось и следа от того, кто перевернул весь сегодняшний день Кости вверх дном.
– А там ещё Шатун же был! – вспомнил парень и аж проснулся.
– Его Дедушка забрал, не парься, – вяло ответила горгулья, поворачиваясь спиной к ним, – я вздремну немного, профессор, ваши эти программы для стажёров больно утомительны для ваших сотрудников, тем более работающих на полставки.
– Отдыхай, друг дорогой, я обо всём позабочусь! – тепло откликнулся профессор.
*На следующий день*
– А с трудоустройством тут как? – спросил Костя утром, когда пришёл в институт.
Когда ты свеж, выспался, нормально поел, можно уже чуть больше вникать в детали.
– Вот тебе и следующее задание: трудоустрой себя! – радостно ответил Виссарион Вахович, похлопав юношу по плечу.
– В смысле... а до этого вы как работали?
– Да мы особо не занимались этой стороной, но бумаги все есть, да! В отдельном кабинете я их все складывал!
Смутная тревога зародилась в сердце Кости.
Множество лестниц вверх и вниз (парню в какой-то момент начало казаться, что они уже давно должны были покинуть пределы этого квартала) и вот перед ними дверь. Обычная, немного обшарпанная деревянная дверь. А за ней оказался вполне себе милый, но очень пыльный кабинет. Практически до потолка заваленный бумагами. Взгляд вырывал даты из них: прошлые года, конец прошлого столетия, и чем желтее бумага, тем старше год. Взгляд переместился дальше. Бумага стала плотнее, желтее и вообще походила на ту, на которой писали в старину, Костя такие в музеях видел.
– Надо бы тут, конечно, порядок навести, как здорово, что у тебя есть опыт! – не снижая энтузиазма в голосе, профессор подтолкнул паренька вглубь кабинета.
– Я не справлюсь, вы чего, тут же с нуля всю документацию собирать..., – обернувшись панически отметил тот.
– Ты супергерой, мы потому тебя и взяли.
– А можно я ещё раз с чертями посражаюсь, а, вместо этого?
– Это обязательно, но позже, а пока – бумаги ждут тебя, герой!
