Угли ненависти разжигались с неумолимой быстротой, превращаясь в настоящий пожар. Пусть Горад когда – то помог Форенту, но это не искупляло того, что он сделал с Власом: погубил как музыканта, и как человека. Белозор крепко сжал подлокотники пальцами.
Он видел на сцене не играющей ансамбль, а главную площадь Зимограда, где перед целой толпой хлещут кнутом четырнадцатилетнего мальчика, единственная вина которого была - превосходство над завистником.
Облаченная в бордовый бархат Доброгнева первая поднялась с места в знак уважения перед виртуозами.
- Они превзошли сами себя, - шепнула она Белозору.
- Согласен, - прохладно отозвался Белозор. Удовольствия от исполнения симфоний он не получил. Только мог признать их совершенство как данность. Все его мысли были сосредоточены на огненном музыканте, снисходительно принимавшем зрительское благоговение. Белозор наклонился к королеве, так близко, что ощутил тяжелый запах туберозы. «Надо сказать ей, чтобы перестала душиться этими духами», – невзначай отметил он про себя.
- После концерта объявишь, что Горад украл у тебя бриллиантовую диадему.
У королевы расширились глаза, и она растерянно посмотрела на мужа.
- Ты… с ума сошел? Что тебе взбрело в голо…
- Скажешь так и я снова стану к тебе прежним, - перебил Белозор и погладил пальцами ее шею.
- Я не сделаю ничего, пока ты не объяснишь. Ты не можешь поступать с ним как захочешь. – видя что слова на мужа никак не действуют она незаметно сжала его руку. – Белозор, он подданный Зимограда. Король Вышемир за него заступиться.
- Не заступиться, если будет считать его преступником.
- Каким преступником, Белозор? Что он тебе сделал?
- Не мне, - вырывая руку, сказал король.
- Ясно, - скептично хмыкнула Доброгнева, обмахиваясь веером. - И кого из твоих учителей он обидел? Музыканта или танцора?
- Если бы не этот Горад,- с жаром сказал Белозор, - то атамана Сизого Глаза никогда бы не существовало.
- Ах, вот как. Но тогда, и ты бы его не знал. И на этом месте бы не сидел, - резонно заметила королева.
Белозор облизнул губы. Доброгнева была права. Не вмешайся Горад в судьбу Власа, Белозор бы сейчас мастерил сапоги на одной из ясноградских улиц, по выходным ходил в гости к Лучезару и подыскивал бы себе жену похожую на добропорядочную Веселину. Хотел ли он этого сейчас? На этот вопрос ответа у него не было.
- Я хочу, чтобы Горад провел остаток своих дней в Горице, - сказал король не приемлющим отказа тоном, не замечая, что рукоплескания стихли и его слова в тишине прозвучали как приговор.
Доброгнева выронила веер. С глухим стуком он ударился об паркетный пол и затих.
Горад опустил флейту, его лицо побледнело еще сильнее, а глаза были прикованы к ясноградскому королю, распоряжавшемуся его судьбой по неведомой прихоти.
Доброгнева немного помедлила, словно собираясь с духом и произнесла, обращаясь к Твердимиру, как тени, стоявшему в глубине ложи:
- Почему не выполняете? Это приказ короля.
Ржегорж незаметно поправил топорщившийся воротник. Лицо покрылось нервными пятнами. Радовало лишь, то что в слабом освещении Горицы их было трудно заметить. Вчера он снова потерялся в лабиринте Горицы, правда, сумел выбраться без помощи насмешливых товарищей, а уже сегодня был вынужден сопровождать монарха до камеры зимоградского пленника не смея признаться, что плохо знает дорогу. Кажется, они сделали лишний круг. Вряд ли король это понял, но если Ржегорж опять заблудится… Стражник поднял руку, чтобы проверить, все ли пуговицы застегнуты на жилете, но с усилием остановил себя, вспоминая слова Твердимира: «Чем больше суетишься, тем хуже выглядишь». Но опасения были понятны. Ржегорж знал, что недавно случилось с Избором, и боялся повторить его судьбу. Ведь именно Ржегорж заточил Форента в горецкую могилу, пусть и по приказу Доброгневы. Поэтому трепетал от волнения, боясь совершить малейшую ошибку. Тем более на губах Белозора блуждала не слишком уместная для атмосферы улыбка. Ржегорж с замершем сердцем свернул в новый коридор и облегченно выдохнул: перед ними была камера зимоградского музыканта.
- Я запомнил дорогу, жди снаружи, - распорядился Белозор, подходя к решетке.
- Понял, Ваше Величество, - сказал страж склонив голову, и торопливо покинул коридор, надеясь, что все сделал правильно.
Белозор дождался, пока шаги стихли. Поднял фонарь выше и увидел державшегося за прутья узника. Тот выглядел уже не так блестяще, как три дня назад на сцене. Помятая одежда, поплывшие контуры идеальной бородки, а в глазах вместо триумфа плескались страх и беспомощность. На лице Белозора появилось удовлетворенное выражение. Он бы помучал пленника неизвестностью еще пару недель, но сам не мог дождаться встречи.
- Знаешь почему оказался здесь, Горад из Зимограда?
- Ваше Величество, - произнес мужчина, склонив голову, - произошла какая – то чудовищная ошибка.
- Да? Какая же? – спросил Белозор, смахивая с плеча свалившуюся с потолка паутину с такой изящной брезгливостью, что со стороны действительно казался чопорным аристократом, впервые оказавшемся в подземелье.
- Ваше Величество, меня обвинили в краже королевской диадемы, но я этого не делал, клянусь честью…
- Конечно, не делал, Горад, - согласился Белозор. – Только кто тебе поверит? Тем более, что диадему только что нашли в твоих личных вещах замотанную в платок.
Горад оторопел.
- Зачем вы это сделали?
Белозор шлепнул Горада по лицу, как однажды это сделал Твердимир, но не рассчитал силы. Он сломал музыканту нос.
- Ты не добавил Ваше Величество, я же все – таки король.
Горад зажал нос рукой. Кровь лилась сквозь пальцы и действительно ярко контрастировала с кожей. Белозор с улыбкой подал пленнику кружевной платок.
- Я думал шутка с диадемой заставит тебя посмеяться. Не заставила?
- Шутка с диадемой? Я не понимаю, Ваше Величество…
- Не понимаешь?
Белозор схватил Горада за бородку и рывком прижал к решетке. Он собирался немного поиграть с музыкантом, но сейчас чувствовал только единственное желание с ним расправиться. И отчаянно боролся с собой, чтобы его не осуществить.
- Теперь, тебя как Власа считают вором, ты лишился места в оркестре и наконец, поймешь, что такое потерять все. И даже меточку я тебе оставил на память, как оставил кнут на лице Власа.
- В-ваше величество, я никого не бил кнутом, - запинаясь, пробормотал Горад. - и никогда не знал человека по имени Влас.
Белозор на секунду нахмурился.
- Хм… я думал, что это его настоящее имя, но видимо его раньше звали по-другому. Я имел в виду юного флейтиста, который стал вашим концертным мастером, а ты из зависти наговорил на него и его обвинили в краже бриллиантовой диадемы королевской фрейлины.
- Ваше Величество, это чудовищная ошибка. Нашим концертмейстером всегда был и остается Можемир. Я никого ни в чем не обвинял. И не знал никого кто бы крал бриллиантовую диадему… только если… - Горад растерянно замолчал. – Астор…
- Кто такой Астор? - спросил Белозор, предчувствуя, что ответ ему не понравится.
- Мальчик, которого я приютил почти двадцать лет назад. Я повстречал его на Северной площади. Он играл на самодельной дудочке. Играл так хорошо, что я остановился послушать. Он, конечно, делал ошибки, но они были скорее заметны профессионалу, чем обычному прохожему. Ему бросали монетки в дырявую шапочку, я тоже бросил. И, дождавшись конца выступления, подошел к нему. Я поинтересовался, где он научился так играть, и Астор ответил, что учился сам - от скуки и чтобы заработать несколько грошей.
Я спросил, были бы его родители против, если бы я дал ему пару уроков. Он ответил, что у него нет ни родителей, ни денег на учителя. Астор жил на улице, иногда прибивался к каким – то попрошайкам и ворам и разбойничал с ними за кусок хлеба. У него была трудная жизнь.
Ему было девять лет, но мне приходилось учить его не только музыке, но даже обычным вещам, таким как этикет за столом и гигиена. За пять лет, что он прожил со мной, он освоил грамоту, арифметику, астрономию и даже мог в совершенстве говорить на карварском языке, но я так и не добился от него главного.
- Благодарности?
- Любви. Этому он научиться не смог, но он может очень хорошо ее сыграть. Астор был мне как сын, и я думал, что он относится ко мне также… Но он просто пользовался мной. Я это слишком поздно понял.
Астор… постоянно разносил мой дом, воровал вещи и деньги. Когда он делал это у меня, я закрывал на это глаза, но он начал красть у других. Я прикрывал его как мог, но потом не выдержал и поставил перед выбором: или он перестает это делать или уходит. Я думал, Астор одумается. Он был редким дарованием и в будущем мог получить место в дворцовом оркестре рядом со мной. Но Астор не захотел подчиняться правилам и меняться. Его влекла улица и свобода. Уходя, он украл мою серебряную флейту, которую я получил от отца. Тот тоже был флейтистом. Я ей очень дорожил поэтому. Больше я не видел Астора, но часто о нем вспоминал.
- Вы учились в королевской музыкальной академии Зимограда, Горад? – тихо спросил Белозор.
- Да, Ваше Величество, как и мой отец, - чуть гнусаво ответил Горад, прикладывая к носу насквозь пропитанный кровью платок.
Король опустил ресницы. Он надеялся, что в слабом свете фонаря Горад не замечает его полыхающее от стыда и раскаяния лицо.
- Простите меня, Горад, вас отпустят немедленно. Из-за… Астора я считал вас виновным в преступлении. Думал, что наказав вас, восстановлю справедливость. Я не учел того, что поверил бандиту на слово.
- Бандиту, Ваше Величество?
- Астор стал атаманом ясноградской шайки, потом был пойман, но сбежал. Никто не знает, где сейчас находится Влас Сизый Глаз, - Белозор положил руку на плечо Горада. – Вам приготовят комнату и принесут ужин. Уже поздно для поездки, а завтра с утра доставят в Зимоград.
- Благодарю, Ваше Величество, - сказал Горад и поклонился.
Король уже ничего не ответил и быстрыми шагами покинул тюремный коридор. Ржегорж был не нужен. Белозор даже не сделал лишнего круга.
Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Белозор с головой ушел в работу.
Ритмичное постукивание молоточка, щелканье ножниц и шуршание дубленой кожи, пропитанной древесными нотками, успокаивали юношу сильнее, чем любые травы, которые ему прописывал Людек, когда Белозор жаловался лекарю то на бессонницу, то на дергавшийся левый глаз. Труд действительно помогал. Закрывая мастерскую глухой ночью, Белозор падал в постель, уже ни о чем не думая. Он забывался на несколько часов тревожным сном и еще до наступления рассвета снова усаживался за рабочий стол.
Лучезар, напротив, проводил в сапожной меньше и меньше времени и отпрашивался уже до обеда, а несколько раз и вовсе не пришел, даже не потрудившись об этом предупредить. Такое отношение к работе Белозору не нравилось. Но он молчал, боясь обидеть брата. Лучезар и так был чем – то огорчен. Он не отвечал, что его тревожит, и только неопределенно качал головой, давая понять, что говорить не готов.
Белозор задумчиво прошивал сапог, как вдруг услышал ругань. Он повернул голову, чтобы посмотреть, в чем дело: королевская фрейлина Маригенда спорила с Лучезаром. Вернее, Маригенда его отчитывал, а Лучезар молча слушал и только безразлично протирал инструмент кусочком ткани.
- Я переделаю, сударыня. Завтра будет готово.
Маригенда усмехнулась и уткнув руки в деревянный подоконник подалась вперед.
- Сегодня, сапожник. Или считаешь, если брат стал королем можно халтурить?
- Что случилось? – спросил Белозор подходя к Лучезару, и кладя руку ему на плечо.
У фрейлины перекосило рот, и она присела в быстром реверансе.
- Ваше Величество…ничего особенного.
- Когда ничего особенного не случается, то не верещат как ошалевшая цесарка, - огрызнулся Белозор, помня все бессмыслицы, которые ему высказывали в мастерской, когда сапожничал он. – У тебя жалоба на работу Лучезара?
- Что вы… Ваше Величество не жалоба… замечание, - замялась Маригенда. - На новой туфельке отлетел каблучочек.
- Ну, может ты так отплясывала, что он отвалился сам? – предположил Белозор.
- Нет, Ваше Величество. Я их только один раз примерила перед зеркалом.
- Дай посмотрю, - не поверил Белозор. Взял туфлю и повертев в руках поставил на стол. Маригенда не лгала. Каблук болтался буквально на ниточке. Удивительно как она не сломала ногу, когда он обломился.– Это я мастерил. Тебе сейчас переделать, или все же подождешь до завтра?
У фрейлины округлились глаза, и она покачала головой, так что персиковые завитки запрыгали в такт движениям.
- Нет, нет, Ваше Величество не стоит беспокоиться. Я, кажется, поспешила заказывать туфли с такиим высоким каблуком. Простите, Ваше Величество, до свидания. До свидания, Лучезар.
- Зачем сказал, что это ты делал? – нахмурился Лучезар, когда Маригенда кланяясь, и бормоча невнятные извинения, покинула мастерскую.
Белозор пожал плечами.
- Зато она сразу убралась. Можно было, конечно, просто прогнать ее… Как ты умудрился прибить каблук, что он отвалился?
Лучезар встал за верстак и начал раскладывать разбросанные инструменты по ящичкам, а обрезки и нитки смахивать на ладонь.
- Ты… нарочно что ли, Лучезар?
Последнее время Белозор постоянно слышал жалобы на Лучезара, но не придавал этому значения. Он знал, что брат - мастер не хуже него, а заказчики во дворце редко когда оказывались правы, как, например Форент. « А я так и не сшил для него нарядные сапоги, которые обещал», - вдруг вспомнилось Белозору с грустью.
- Да. Думал на меня будут жаловаться, и ты или Доброгнева меня прогоните.
- Подожди, Лучик… - Молодой король подошел к брату и тронул его за плечо. - Ты не хочешь здесь работать?
- Не хочу, Зорька.
Король в замешательстве коснулся лба.
- Почему ты мне не сказал об этом?
Лучезар выбросил мусор в ведро и повернулся к брату.
- Белозор, я тебе говорил несколько раз, но ты отмахивался от меня, как от мухи.
- Я думал, ты это так… несерьезно. Но почему? Тебе плохо во дворце? Тебя кто – то обидел. Я разберусь с ним немедленно!
- Нет, нет Белозор. Никто не обижал! – быстро проговорил Лучезар. - Но я не хочу жить как на вулкане и зависеть от настроения королевы или тебя. Меня устраивала моя жизнь в Яснограде. Я был счастлив, а сейчас не знаю чего ждать от завтрашнего дня.
- Да что тебя так напугало? К тебе все относятся очень хорошо, ну есть какие – то отдельные дамочки, как сегодняшняя, но ты сам же напросился. Подумай о будущем. Твои малыши будут учиться в королевской академии, а не сапожному ремеслу без права выбора. Это нам с тобой, повезло, что мы любим свое дело, а вот Смурьян всю жизнь его ненавидел.
- Ты не понимаешь про что я. Даже не знаю как об этом говорить…- растирая переносицу произнес Лучезар.
- Да все я понял. Я прибавлю тебе жалованье вдвое, нет втрое. Выберите с Веселиной другие комнаты, побольше. Ну что ты хочешь, Лучик?
- Я хочу вернуться в свою мастерскую в Яснограде, - упрямо сказал брат.
Белозор вздохнул и аккуратно расправил складочки на камзоле. Желание брата он понимал, но выполнить не мог. Не мог потерять еще Лучезара.
- Можешь хоть всем каблук на один гвоздь прибивать, пусть поотлетают к лесным вепрям. Все равно тебя не отпущу.
- Вот этого я и опасался, братишка. – печально сказал Лучезар.
Он видел на сцене не играющей ансамбль, а главную площадь Зимограда, где перед целой толпой хлещут кнутом четырнадцатилетнего мальчика, единственная вина которого была - превосходство над завистником.
Облаченная в бордовый бархат Доброгнева первая поднялась с места в знак уважения перед виртуозами.
- Они превзошли сами себя, - шепнула она Белозору.
- Согласен, - прохладно отозвался Белозор. Удовольствия от исполнения симфоний он не получил. Только мог признать их совершенство как данность. Все его мысли были сосредоточены на огненном музыканте, снисходительно принимавшем зрительское благоговение. Белозор наклонился к королеве, так близко, что ощутил тяжелый запах туберозы. «Надо сказать ей, чтобы перестала душиться этими духами», – невзначай отметил он про себя.
- После концерта объявишь, что Горад украл у тебя бриллиантовую диадему.
У королевы расширились глаза, и она растерянно посмотрела на мужа.
- Ты… с ума сошел? Что тебе взбрело в голо…
- Скажешь так и я снова стану к тебе прежним, - перебил Белозор и погладил пальцами ее шею.
- Я не сделаю ничего, пока ты не объяснишь. Ты не можешь поступать с ним как захочешь. – видя что слова на мужа никак не действуют она незаметно сжала его руку. – Белозор, он подданный Зимограда. Король Вышемир за него заступиться.
- Не заступиться, если будет считать его преступником.
- Каким преступником, Белозор? Что он тебе сделал?
- Не мне, - вырывая руку, сказал король.
- Ясно, - скептично хмыкнула Доброгнева, обмахиваясь веером. - И кого из твоих учителей он обидел? Музыканта или танцора?
- Если бы не этот Горад,- с жаром сказал Белозор, - то атамана Сизого Глаза никогда бы не существовало.
- Ах, вот как. Но тогда, и ты бы его не знал. И на этом месте бы не сидел, - резонно заметила королева.
Белозор облизнул губы. Доброгнева была права. Не вмешайся Горад в судьбу Власа, Белозор бы сейчас мастерил сапоги на одной из ясноградских улиц, по выходным ходил в гости к Лучезару и подыскивал бы себе жену похожую на добропорядочную Веселину. Хотел ли он этого сейчас? На этот вопрос ответа у него не было.
- Я хочу, чтобы Горад провел остаток своих дней в Горице, - сказал король не приемлющим отказа тоном, не замечая, что рукоплескания стихли и его слова в тишине прозвучали как приговор.
Доброгнева выронила веер. С глухим стуком он ударился об паркетный пол и затих.
Горад опустил флейту, его лицо побледнело еще сильнее, а глаза были прикованы к ясноградскому королю, распоряжавшемуся его судьбой по неведомой прихоти.
Доброгнева немного помедлила, словно собираясь с духом и произнесла, обращаясь к Твердимиру, как тени, стоявшему в глубине ложи:
- Почему не выполняете? Это приказ короля.
Ржегорж незаметно поправил топорщившийся воротник. Лицо покрылось нервными пятнами. Радовало лишь, то что в слабом освещении Горицы их было трудно заметить. Вчера он снова потерялся в лабиринте Горицы, правда, сумел выбраться без помощи насмешливых товарищей, а уже сегодня был вынужден сопровождать монарха до камеры зимоградского пленника не смея признаться, что плохо знает дорогу. Кажется, они сделали лишний круг. Вряд ли король это понял, но если Ржегорж опять заблудится… Стражник поднял руку, чтобы проверить, все ли пуговицы застегнуты на жилете, но с усилием остановил себя, вспоминая слова Твердимира: «Чем больше суетишься, тем хуже выглядишь». Но опасения были понятны. Ржегорж знал, что недавно случилось с Избором, и боялся повторить его судьбу. Ведь именно Ржегорж заточил Форента в горецкую могилу, пусть и по приказу Доброгневы. Поэтому трепетал от волнения, боясь совершить малейшую ошибку. Тем более на губах Белозора блуждала не слишком уместная для атмосферы улыбка. Ржегорж с замершем сердцем свернул в новый коридор и облегченно выдохнул: перед ними была камера зимоградского музыканта.
- Я запомнил дорогу, жди снаружи, - распорядился Белозор, подходя к решетке.
- Понял, Ваше Величество, - сказал страж склонив голову, и торопливо покинул коридор, надеясь, что все сделал правильно.
Белозор дождался, пока шаги стихли. Поднял фонарь выше и увидел державшегося за прутья узника. Тот выглядел уже не так блестяще, как три дня назад на сцене. Помятая одежда, поплывшие контуры идеальной бородки, а в глазах вместо триумфа плескались страх и беспомощность. На лице Белозора появилось удовлетворенное выражение. Он бы помучал пленника неизвестностью еще пару недель, но сам не мог дождаться встречи.
- Знаешь почему оказался здесь, Горад из Зимограда?
- Ваше Величество, - произнес мужчина, склонив голову, - произошла какая – то чудовищная ошибка.
- Да? Какая же? – спросил Белозор, смахивая с плеча свалившуюся с потолка паутину с такой изящной брезгливостью, что со стороны действительно казался чопорным аристократом, впервые оказавшемся в подземелье.
- Ваше Величество, меня обвинили в краже королевской диадемы, но я этого не делал, клянусь честью…
- Конечно, не делал, Горад, - согласился Белозор. – Только кто тебе поверит? Тем более, что диадему только что нашли в твоих личных вещах замотанную в платок.
Горад оторопел.
- Зачем вы это сделали?
Белозор шлепнул Горада по лицу, как однажды это сделал Твердимир, но не рассчитал силы. Он сломал музыканту нос.
- Ты не добавил Ваше Величество, я же все – таки король.
Горад зажал нос рукой. Кровь лилась сквозь пальцы и действительно ярко контрастировала с кожей. Белозор с улыбкой подал пленнику кружевной платок.
- Я думал шутка с диадемой заставит тебя посмеяться. Не заставила?
- Шутка с диадемой? Я не понимаю, Ваше Величество…
- Не понимаешь?
Белозор схватил Горада за бородку и рывком прижал к решетке. Он собирался немного поиграть с музыкантом, но сейчас чувствовал только единственное желание с ним расправиться. И отчаянно боролся с собой, чтобы его не осуществить.
- Теперь, тебя как Власа считают вором, ты лишился места в оркестре и наконец, поймешь, что такое потерять все. И даже меточку я тебе оставил на память, как оставил кнут на лице Власа.
- В-ваше величество, я никого не бил кнутом, - запинаясь, пробормотал Горад. - и никогда не знал человека по имени Влас.
Белозор на секунду нахмурился.
- Хм… я думал, что это его настоящее имя, но видимо его раньше звали по-другому. Я имел в виду юного флейтиста, который стал вашим концертным мастером, а ты из зависти наговорил на него и его обвинили в краже бриллиантовой диадемы королевской фрейлины.
- Ваше Величество, это чудовищная ошибка. Нашим концертмейстером всегда был и остается Можемир. Я никого ни в чем не обвинял. И не знал никого кто бы крал бриллиантовую диадему… только если… - Горад растерянно замолчал. – Астор…
- Кто такой Астор? - спросил Белозор, предчувствуя, что ответ ему не понравится.
- Мальчик, которого я приютил почти двадцать лет назад. Я повстречал его на Северной площади. Он играл на самодельной дудочке. Играл так хорошо, что я остановился послушать. Он, конечно, делал ошибки, но они были скорее заметны профессионалу, чем обычному прохожему. Ему бросали монетки в дырявую шапочку, я тоже бросил. И, дождавшись конца выступления, подошел к нему. Я поинтересовался, где он научился так играть, и Астор ответил, что учился сам - от скуки и чтобы заработать несколько грошей.
Я спросил, были бы его родители против, если бы я дал ему пару уроков. Он ответил, что у него нет ни родителей, ни денег на учителя. Астор жил на улице, иногда прибивался к каким – то попрошайкам и ворам и разбойничал с ними за кусок хлеба. У него была трудная жизнь.
Ему было девять лет, но мне приходилось учить его не только музыке, но даже обычным вещам, таким как этикет за столом и гигиена. За пять лет, что он прожил со мной, он освоил грамоту, арифметику, астрономию и даже мог в совершенстве говорить на карварском языке, но я так и не добился от него главного.
- Благодарности?
- Любви. Этому он научиться не смог, но он может очень хорошо ее сыграть. Астор был мне как сын, и я думал, что он относится ко мне также… Но он просто пользовался мной. Я это слишком поздно понял.
Астор… постоянно разносил мой дом, воровал вещи и деньги. Когда он делал это у меня, я закрывал на это глаза, но он начал красть у других. Я прикрывал его как мог, но потом не выдержал и поставил перед выбором: или он перестает это делать или уходит. Я думал, Астор одумается. Он был редким дарованием и в будущем мог получить место в дворцовом оркестре рядом со мной. Но Астор не захотел подчиняться правилам и меняться. Его влекла улица и свобода. Уходя, он украл мою серебряную флейту, которую я получил от отца. Тот тоже был флейтистом. Я ей очень дорожил поэтому. Больше я не видел Астора, но часто о нем вспоминал.
- Вы учились в королевской музыкальной академии Зимограда, Горад? – тихо спросил Белозор.
- Да, Ваше Величество, как и мой отец, - чуть гнусаво ответил Горад, прикладывая к носу насквозь пропитанный кровью платок.
Король опустил ресницы. Он надеялся, что в слабом свете фонаря Горад не замечает его полыхающее от стыда и раскаяния лицо.
- Простите меня, Горад, вас отпустят немедленно. Из-за… Астора я считал вас виновным в преступлении. Думал, что наказав вас, восстановлю справедливость. Я не учел того, что поверил бандиту на слово.
- Бандиту, Ваше Величество?
- Астор стал атаманом ясноградской шайки, потом был пойман, но сбежал. Никто не знает, где сейчас находится Влас Сизый Глаз, - Белозор положил руку на плечо Горада. – Вам приготовят комнату и принесут ужин. Уже поздно для поездки, а завтра с утра доставят в Зимоград.
- Благодарю, Ваше Величество, - сказал Горад и поклонился.
Король уже ничего не ответил и быстрыми шагами покинул тюремный коридор. Ржегорж был не нужен. Белозор даже не сделал лишнего круга.
***
Пытаясь отвлечься от неприятных мыслей, Белозор с головой ушел в работу.
Ритмичное постукивание молоточка, щелканье ножниц и шуршание дубленой кожи, пропитанной древесными нотками, успокаивали юношу сильнее, чем любые травы, которые ему прописывал Людек, когда Белозор жаловался лекарю то на бессонницу, то на дергавшийся левый глаз. Труд действительно помогал. Закрывая мастерскую глухой ночью, Белозор падал в постель, уже ни о чем не думая. Он забывался на несколько часов тревожным сном и еще до наступления рассвета снова усаживался за рабочий стол.
Лучезар, напротив, проводил в сапожной меньше и меньше времени и отпрашивался уже до обеда, а несколько раз и вовсе не пришел, даже не потрудившись об этом предупредить. Такое отношение к работе Белозору не нравилось. Но он молчал, боясь обидеть брата. Лучезар и так был чем – то огорчен. Он не отвечал, что его тревожит, и только неопределенно качал головой, давая понять, что говорить не готов.
Белозор задумчиво прошивал сапог, как вдруг услышал ругань. Он повернул голову, чтобы посмотреть, в чем дело: королевская фрейлина Маригенда спорила с Лучезаром. Вернее, Маригенда его отчитывал, а Лучезар молча слушал и только безразлично протирал инструмент кусочком ткани.
- Я переделаю, сударыня. Завтра будет готово.
Маригенда усмехнулась и уткнув руки в деревянный подоконник подалась вперед.
- Сегодня, сапожник. Или считаешь, если брат стал королем можно халтурить?
- Что случилось? – спросил Белозор подходя к Лучезару, и кладя руку ему на плечо.
У фрейлины перекосило рот, и она присела в быстром реверансе.
- Ваше Величество…ничего особенного.
- Когда ничего особенного не случается, то не верещат как ошалевшая цесарка, - огрызнулся Белозор, помня все бессмыслицы, которые ему высказывали в мастерской, когда сапожничал он. – У тебя жалоба на работу Лучезара?
- Что вы… Ваше Величество не жалоба… замечание, - замялась Маригенда. - На новой туфельке отлетел каблучочек.
- Ну, может ты так отплясывала, что он отвалился сам? – предположил Белозор.
- Нет, Ваше Величество. Я их только один раз примерила перед зеркалом.
- Дай посмотрю, - не поверил Белозор. Взял туфлю и повертев в руках поставил на стол. Маригенда не лгала. Каблук болтался буквально на ниточке. Удивительно как она не сломала ногу, когда он обломился.– Это я мастерил. Тебе сейчас переделать, или все же подождешь до завтра?
У фрейлины округлились глаза, и она покачала головой, так что персиковые завитки запрыгали в такт движениям.
- Нет, нет, Ваше Величество не стоит беспокоиться. Я, кажется, поспешила заказывать туфли с такиим высоким каблуком. Простите, Ваше Величество, до свидания. До свидания, Лучезар.
- Зачем сказал, что это ты делал? – нахмурился Лучезар, когда Маригенда кланяясь, и бормоча невнятные извинения, покинула мастерскую.
Белозор пожал плечами.
- Зато она сразу убралась. Можно было, конечно, просто прогнать ее… Как ты умудрился прибить каблук, что он отвалился?
Лучезар встал за верстак и начал раскладывать разбросанные инструменты по ящичкам, а обрезки и нитки смахивать на ладонь.
- Ты… нарочно что ли, Лучезар?
Последнее время Белозор постоянно слышал жалобы на Лучезара, но не придавал этому значения. Он знал, что брат - мастер не хуже него, а заказчики во дворце редко когда оказывались правы, как, например Форент. « А я так и не сшил для него нарядные сапоги, которые обещал», - вдруг вспомнилось Белозору с грустью.
- Да. Думал на меня будут жаловаться, и ты или Доброгнева меня прогоните.
- Подожди, Лучик… - Молодой король подошел к брату и тронул его за плечо. - Ты не хочешь здесь работать?
- Не хочу, Зорька.
Король в замешательстве коснулся лба.
- Почему ты мне не сказал об этом?
Лучезар выбросил мусор в ведро и повернулся к брату.
- Белозор, я тебе говорил несколько раз, но ты отмахивался от меня, как от мухи.
- Я думал, ты это так… несерьезно. Но почему? Тебе плохо во дворце? Тебя кто – то обидел. Я разберусь с ним немедленно!
- Нет, нет Белозор. Никто не обижал! – быстро проговорил Лучезар. - Но я не хочу жить как на вулкане и зависеть от настроения королевы или тебя. Меня устраивала моя жизнь в Яснограде. Я был счастлив, а сейчас не знаю чего ждать от завтрашнего дня.
- Да что тебя так напугало? К тебе все относятся очень хорошо, ну есть какие – то отдельные дамочки, как сегодняшняя, но ты сам же напросился. Подумай о будущем. Твои малыши будут учиться в королевской академии, а не сапожному ремеслу без права выбора. Это нам с тобой, повезло, что мы любим свое дело, а вот Смурьян всю жизнь его ненавидел.
- Ты не понимаешь про что я. Даже не знаю как об этом говорить…- растирая переносицу произнес Лучезар.
- Да все я понял. Я прибавлю тебе жалованье вдвое, нет втрое. Выберите с Веселиной другие комнаты, побольше. Ну что ты хочешь, Лучик?
- Я хочу вернуться в свою мастерскую в Яснограде, - упрямо сказал брат.
Белозор вздохнул и аккуратно расправил складочки на камзоле. Желание брата он понимал, но выполнить не мог. Не мог потерять еще Лучезара.
- Можешь хоть всем каблук на один гвоздь прибивать, пусть поотлетают к лесным вепрям. Все равно тебя не отпущу.
- Вот этого я и опасался, братишка. – печально сказал Лучезар.
