Не знаю, что на неё в тот раз нашло -- обычно Марта была покладистой подружкой, и мне не приходилось её долго уговаривать. Может, поэтому мы и были вместе уже три месяца, что само по себе необычно -- «пустоголовый красавчик Рик», как называл младшего брата вредный Бобби, не переносил длительных отношений, предпочитая не привязываться даже к самым симпатичным девчонкам. Две недели от силы и -- прощай, крошка, нам было хорошо, но...
Чтобы ни болтали за спиной сплетники, Рик Мейс продолжал придерживаться собственной позиции. Плевать я хотел на репутацию отпетого бабника и ненадёжного гуляки -- дело было вовсе не в распущенности или легкомыслии. Просто боялся снова влюбиться и потерять... С меня и одного раза хватило -- до сих пор снится, как во время похорон обезумевший от горя отец Лоры набросился на «виновника» трагедии, чуть не отправив меня вслед за обожаемой дочуркой в ад...
Несправедливо и глупо. Но я его не виню -- откуда вечно занятому собой и карьерой вояке знать, как долго «мерзавец» боролся, пытаясь снять её с иглы, сколько раз он откачивал жену, только чудом сохраняя эту никчёмную жизнь, с которой Лора с непонятным упорством пыталась расстаться. Зачем влюблённый мальчишка потратил на спасение неуравновешенной, скандальной дурочки целых пять лет своей жизни? Сам не знаю -- просто любил её ещё со школьной скамьи. Идиот...
С тех пор никто и ничто не могло заставить пустоголового Рика всерьёз довериться чувствам. Хватит, сыт по горло.
То, что случилось тем вечером, сначала рассмешило, а потом заставило задуматься -- Марта меня бросила. Просто сказала, что ей всё надоело, и выставила за дверь, вдогонку наговорив много неприятных, хотя и вполне заслуженных слов.
Я брёл по улицам летнего города, купавшегося в свете яркой рекламы, повесив пиджак на плечо и ухмыляясь собственным невесёлым мыслям:
-- Что ж, придурок, наконец-то тебя послали. Закономерно, хотя немного обидно. Интересно, почему она так долго терпела все мои выходки, если раскусила подонка ещё в наш первый раз? Плевать, найду кого-нибудь на вечер -- вон Ники приглашал зайти на вечеринку в честь дня рождения сестры. Как же её зовут? Клодия, вроде -- мы познакомились в прошлом году и даже целовались на кухне. Почему бы и нет, раз уж теперь я свободен? Да такому красавчику это раз плюнуть.
На душе было погано, и стоило, наверное, просто пойти домой, чтобы напиться перед телеком c очередным дрянным порно и уснуть, как и положено холостяку, на диване в обнимку с подушкой. Ничего бы тогда не случилось... Но стерва-луна в тот вечер была огромной и круглой, как фонарь перед домом приятеля, и, наверное, поэтому, особенно не раздумывая, я позвонил в знакомую дверь.
Веселье, кажется, было в самом разгаре -- в холле с трудом протолкнулся между болтающими о всякой чепухе гостями, пытаясь глазами отыскать в этой пёстрой толпе Ника или его симпатичную сестру. Знакомый парень из техподдержки, Джим, с которым мы часто сталкивались у кофейного автомата, приветственно махнул мне рукой, и, успокоившись, я протиснулся в комнату, где какой-то седой нетрезвый тип толкал хвалебную речь.
Это было совсем не то, что нужно парню, только что брошенному коварной подружкой, и, осмотревшись по сторонам, пришлось найти другое помещение, где на столах у стены были расставлены бокалы с напитками и закуски. Почувствовав, что проголодался, ведь так и не успел поужинать, решил здесь задержаться, ни в чём себе не отказывая. Когда рука потянулась за третьим бокалом с игристым вином, я почувствовал на затылке чей-то горячий, любопытный взгляд, способный, наверное, прожечь небольшую дыру даже в броне.
Типичная креолка -- симпатичная, кудрявая, со смуглой кожей и на редкость правильными чертами лица -- улыбнулась, подняв бокал и пригубив из него со словами:
-- Смотрю, Вы тоже не в восторге от болтовни в честь нашего «новорожденного»?
Кивнул, не сразу сообразив, что она сказала. А когда понял, брови стремительно поползли вверх:
-- Что? Я думал, день рождения -- у Клодии...
Она забавно склонила темноволосую голову к плечу, посмотрев на меня как любопытная птичка на насекомое:
-- А кто такая Клодия? Я знаю всех гостей дяди, пожалуй, кроме Вас.
В это время с дрогнувшего потолка посыпалась штукатурка, и дружный рёв где-то над нами:
-- С днём рождения тебя! -- быстро расставил всё по местам. Я чертыхнулся, опрокинув в себя остатки шампанского:
-- Вот дела, кажется, задумался и ошибся этажом. Да что сегодня творится? Прошу прощения...
Заразительный звонкий смех незнакомки заставил меня остановиться, ещё раз присмотревшись к девушке: невысокая, стройная, с хорошей фигурой и озорными смешинками в больших карих глазах.
Она поняла ситуацию, неожиданно смело коснувшись руки тонкими пальцами:
-- Я -- Мэг, а Вы ведь Рик из экономического отдела, да? Работаете на четвёртом этаже в нашей фирме. Видела Вас вместе с Джимом. Знакомы с ним? Отлично... Оставайтесь у нас, а то тут в основном собрались одни старики, ужасно скучно. Раз уж судьба занесла такого симпатичного гостя на дядюшкин юбилей, придётся мне Вас хорошенько накормить. Пойдёмте на кухню, там есть кое-что поинтереснее крошечных канапе, например, запечённая индейка и знаменитая тётушкина ветчина -- пальчики оближешь. Как насчёт этого?
Её глаза так многообещающе сияли, что я сразу согласился, тем более желудок призывно заурчал, напоминая, что дома у Ники, скорее всего, придётся довольствоваться дешёвым вином и пережаренной курицей из ближайшей забегаловки. И, надо сказать, мне не пришлось жалеть о принятом решении -- вечер удался на славу, а когда, провожая Мэг до дома, я словно невзначай прижал её к стене, нежно поправляя кудрявый локон, она, схватив за рукав, со смехом потащила покорную «добычу» к себе.
Ночь пролетела слишком быстро, а утром, когда горячая девчонка выпроваживала меня за дверь, я упрямо упирался, не желая с ней расставаться. И делал это вполне искренне, потому что уже забыл, каково это -- чувствовать себя настолько счастливым, а она напомнила.
-- Ну не гони на улицу, Мэгги... Ещё так рано, давай позавтракаем вместе, -- ныл, кусая её маленькое смуглое ушко, с интересом рассматривая, как она аккуратно расставляет большие подсвечники и странные камни на небольшом столике у окна.
-- Не сегодня, Рик, у меня важная встреча, -- Мэг поставила рядом со свечами коробку, но не стала её открывать, -- нет, не проси -- не могу перенести... Не скажу почему, и убери свои загребущие руки от этой вещи, если не хочешь случайно себе навредить. Всё, кому сказала, убирайся -- увидимся завтра! -- она со смехом вытолкнула грустного возлюбленного за дверь, щёлкнув замком прямо перед носом.
Но я совсем не обиделся, очарованный этой маленькой смуглой женщиной, почему-то называвшей себя болотной ведьмой. Мимо проносились потоки машин и торопились по своим делам незнакомые люди, а я шёл по утреннему окрашенному золотым рассветом городу, улыбаясь как последний дурак. Кто бы мог подумать, ещё вчера жизнь казалась мне унылой и скучной рутиной, а сегодня...
Вспомнились смеющиеся глаза Мэг и длинные локоны на обнажённых смуглых плечах. Её золотистая кожа пахла как-то по-особенному свежо и упоительно, словно девчонка только что вышла из ледяных брызг и пены водопада. Богиня...
Дал себе мысленную пощёчину:
-- Ох, Рик -- да что это с тобой, неужели влюбился? Нет, только не это -- какая ещё «богиня»? Сама же сказала -- болотная ведьма. Интересно, почему? Надо же -- ведьма, скорее уж, колдунья...
Даже не заметил, как вернулся домой, и сколько ни старался, так и не смог выбросить Мэг из головы, словно подросток, торопя время. Желая только одного -- снова её увидеть. Мы встретились в воскресенье вечером и, поскольку погода внезапно испортилась, зашли в кафе, хотя маленькая ведьмочка собиралась показать мне какое-то удивительно красивое место в парке.
Я целовал её надутые губки, успокаивая:
-- Подумаешь, не получилось -- сходим туда в следующий раз.
Мэг вздохнула, ковыряясь ложкой в мороженном:
-- Да, конечно... Но сегодня был благоприятный день, чтобы кое-что увидеть. Впрочем, простым смертным вроде тебя не понять, -- она уже улыбалась, -- кажется, Мэгги не привыкла подолгу грустить, и мне это нравилось.
-- Простым смертным? Ах ты... -- засмеялся, стащив кусочек вафли из её стаканчика, -- кстати, особенная девушка, почему ты называешь себя болотной ведьмой?
Она облизала ложку, загадочно трепеща ресницами:
-- Потому что я потомок Джулии Браун.
Пожал плечами:
-- Серьёзно? А кто это?
Мэг ткнула пальчиком в мой лоб:
-- Темнота... Неужели не слышал о ведьме, больше ста лет назад проклявшей целый город? -- она снова улыбнулась, -- на самом деле, это всё сплетни: никого она, конечно, не проклинала -- просто, сидя на пороге дома, пела песню, что скоро уйдёт и заберёт город с собой. Так совпало, что налетевший ураган разрушил городишко, многие жители тогда погибли в окружавших его болотах, кого-то сожрали аллигаторы. А невежи во всём обвинили ведунью, прозвав её королевой вуду. Говорят, я очень похожа на Джулию...
Сделал «испуганное лицо»:
-- Чёрт, мне уже начинать бояться? -- но, видя, что она нахмурилась, поцеловал её маленькие пальчики, -- прости, Мэг. Не хотел тебя обидеть -- никогда не верил во всю эту «магическую» чепуху. Вуду, колдовство и тому подобное -- бред какой-то, всему есть научное объяснение.
Она погладила щёку «неверующего», нежно поцеловав:
-- Просто ты городской житель, Рик, и никогда не бывал в наших краях. Поверь, некоторые вещи невозможно объяснить. Во всяком случае, не советую тебе относится к этому легкомысленно.
Поднял руки вверх, признавая поражение:
-- Как скажешь, малышка. Кстати, то, что я видел вчера в твоём доме -- свечи, камни, всё такое... Неужели ты «практикуешь», как знаменитая родственница? Надеюсь, без жертвоприношений?
Мне не удалось скрыть иронию в голосе, и, кажется, это её задело:
-- Я иногда помогаю людям, правда, только в исключительных случаях. А в качестве «жертвоприношения» вполне подойдут фрукты. Разочарован? -- в её голосе было столько льда, что стало очевидно -- первое свидание грозило стать последним. Срочно пришлось горячими поцелуями доказывать, что она ошибается, и пожилая пара за соседним столиком посмотрела на нас с осуждением.
Больше к опасной теме не возвращались, прекрасно проведя остаток вечера, плавно перешедшего в не менее восхитительную ночь. Всю следующую неделю мы лишь мельком виделись на работе, а по вечерам Мэг постоянно была «занята», заставляя непривыкшего к такому обращению сердцееда сомневаться и ревновать. Она сама позвонила в субботу, позвав к себе, и я помчался к ней сломя голову с огромным букетом белых роз. Их влажные колючие стебли до крови царапали руки:
«Похоже, маленькая ведьма и в самом деле тебя околдовала, Рик».
Мэг открыла дверь, бросившись мне в объятия, и от души сразу отлегло. Но как только мы вошли в комнату, стало заметно, как она «сдала» за эту неделю: лицо осунулось, в глазах появилась непривычная грусть, и даже умело наложенный макияж не смог скрыть синеву вокруг длинных ресниц.
Я положил цветы на стол:
-- Что случилось, ты заболела?
Она потянула меня на диван и, положив кудрявую головку на плечо, промурлыкала:
-- Нет, Рик, просто «практиковать» магию, как ты говоришь -- очень нелегко. Это высасывает все силы, но отказаться я не могла -- надо было помочь найти ребёнка. Его родители совсем отчаялись, и полиция зашла в тупик...
От этих слов почему-то бешено забилось сердце:
-- Но ты же справилась?
Вместо ответа Мэг нежно коснулась моих губ, и какое-то время нам было не до разговоров. Потом мы долго лежали, обнявшись, и молчали, пока она сама вдруг не сказала:
-- Я-то справилась, а вот что с тобой не так, Рикки?
Удивлённо вскинул брови, не в силах разомкнуть слипающиеся веки:
-- То есть? Да всё ок, тем более, что ты рядом.
Мэг осторожно убрала с моего лба непослушные пряди:
-- Я ещё в первый раз заметила над тобой странную темноту. Не понимаю, что это -- на болезнь не похоже, может быть -- проклятие? Признавайся, что натворил, раз кто-то так сильно тебя ненавидит?
От этих слов я подскочил как ошпаренный:
-- Издеваешься, Мэгги? Это совсем не смешно.
Она села в кровати, натягивая свободный халатик на обнажённое тело. В голосе уже не было привычного веселья:
-- Сейчас не до шуток, Рик. Если это не проклятие, то даже не знаю, откуда в твоей душе столько тьмы. Неужели ты... сделал что-то очень плохое?
Она явно подбирала слова, стараясь не обидеть, но меня это задело:
-- Говори прямо -- подозреваешь, что я кого-то убил? Это ужасно, Мэг. Неси библию, чем хочешь поклянусь, что не виновен в этом грехе. Чёрт, чёрт -- как ты только могла подумать такое...
Я не слушал её оправдания, а может, их просто не было -- быстро оделся и, уходя, буркнул, даже не оглянувшись:
-- Увидимся в другой раз... Пожалуйста, не сердись.
За окном уже наступали тёплые летние сумерки, и, подставив раскрасневшееся лицо вечернему ветру, я поймал такси, назвав тот самый адрес. Через час пожилой таксист высадил меня у дома, где когда-то мы жили вместе с Лорой. Надо было давно его продать, но как-то руки не доходили. Боже, кого я пытаюсь обмануть? Рик Мейс просто не мог этого сделать...
Я не сразу заметил изменения в поведении жены. Привычно подавленное и постоянно раздражённое состояние после выхода из реабилитационной клиники сменилось слишком уж бурной жаждой деятельности. Никогда не желавшая чем-то себя занимать, Лора вдруг, к огромной радости отца, решила устроиться в фирму его друга, с энтузиазмом убеждая нас обоих, что намерена сделать карьеру, утерев нос всем своим подругам.
Она говорила так уверенно и была со мной ласкова, как в первый, самый счастливый год брака, что я, дурак, поверил в «перемены». Разумеется, во всём стараясь ей помочь. Но вскоре из фирмы пришлось уволиться -- со счетов начали пропадать большие суммы. Лора сама призналась, что это её рук дело, выдумывая себе оправдания и всё больше путаясь во лжи.
Сидеть дома ей было скучно, и приставленная за ней присматривать няня Кэти с болью в голосе говорила, что жена с каждым днём становится всё мрачнее и часто ведёт себя агрессивно. Возвращаясь с работы, я нередко заставал её за методичным разрезанием одежды или в куче осколков недавно купленного дорогого сервиза. Всё как обычно заканчивалось слезами и обвинениями в мой адрес, и уже тогда я снова начал подумывать о хорошей клинике. Но отец Лоры был против, считая, что его любимой девочке просто не хватает внимания мужа.
А вот когда у нас в спальне внезапно умерла канарейка, а потом пришёл сосед, жалуясь, что пропала любимая собака, в душу закралось подозрение. Хотя... Лора же всегда обожала животных, разве смогла бы она причинить вред тем, кто был ей дорог?
Я пытался с ней поговорить, но жена опять замкнулась в себе и молчала. А на следующий день няня Кэт внезапно умерла -- тяжёлый стеллаж с книгами упал на неё, и когда я в ужасе спросил Лору, как это случилось, та, как ни в чём не бывало, ответила:
-- Кэти сама виновата, всё время раздражала своими приставаниями и нытьём. Я только хотела, чтобы она замолчала.
Это было ужасно -- разумеется, стоило вызвать полицию...
Чтобы ни болтали за спиной сплетники, Рик Мейс продолжал придерживаться собственной позиции. Плевать я хотел на репутацию отпетого бабника и ненадёжного гуляки -- дело было вовсе не в распущенности или легкомыслии. Просто боялся снова влюбиться и потерять... С меня и одного раза хватило -- до сих пор снится, как во время похорон обезумевший от горя отец Лоры набросился на «виновника» трагедии, чуть не отправив меня вслед за обожаемой дочуркой в ад...
Несправедливо и глупо. Но я его не виню -- откуда вечно занятому собой и карьерой вояке знать, как долго «мерзавец» боролся, пытаясь снять её с иглы, сколько раз он откачивал жену, только чудом сохраняя эту никчёмную жизнь, с которой Лора с непонятным упорством пыталась расстаться. Зачем влюблённый мальчишка потратил на спасение неуравновешенной, скандальной дурочки целых пять лет своей жизни? Сам не знаю -- просто любил её ещё со школьной скамьи. Идиот...
С тех пор никто и ничто не могло заставить пустоголового Рика всерьёз довериться чувствам. Хватит, сыт по горло.
То, что случилось тем вечером, сначала рассмешило, а потом заставило задуматься -- Марта меня бросила. Просто сказала, что ей всё надоело, и выставила за дверь, вдогонку наговорив много неприятных, хотя и вполне заслуженных слов.
Я брёл по улицам летнего города, купавшегося в свете яркой рекламы, повесив пиджак на плечо и ухмыляясь собственным невесёлым мыслям:
-- Что ж, придурок, наконец-то тебя послали. Закономерно, хотя немного обидно. Интересно, почему она так долго терпела все мои выходки, если раскусила подонка ещё в наш первый раз? Плевать, найду кого-нибудь на вечер -- вон Ники приглашал зайти на вечеринку в честь дня рождения сестры. Как же её зовут? Клодия, вроде -- мы познакомились в прошлом году и даже целовались на кухне. Почему бы и нет, раз уж теперь я свободен? Да такому красавчику это раз плюнуть.
На душе было погано, и стоило, наверное, просто пойти домой, чтобы напиться перед телеком c очередным дрянным порно и уснуть, как и положено холостяку, на диване в обнимку с подушкой. Ничего бы тогда не случилось... Но стерва-луна в тот вечер была огромной и круглой, как фонарь перед домом приятеля, и, наверное, поэтому, особенно не раздумывая, я позвонил в знакомую дверь.
Веселье, кажется, было в самом разгаре -- в холле с трудом протолкнулся между болтающими о всякой чепухе гостями, пытаясь глазами отыскать в этой пёстрой толпе Ника или его симпатичную сестру. Знакомый парень из техподдержки, Джим, с которым мы часто сталкивались у кофейного автомата, приветственно махнул мне рукой, и, успокоившись, я протиснулся в комнату, где какой-то седой нетрезвый тип толкал хвалебную речь.
Это было совсем не то, что нужно парню, только что брошенному коварной подружкой, и, осмотревшись по сторонам, пришлось найти другое помещение, где на столах у стены были расставлены бокалы с напитками и закуски. Почувствовав, что проголодался, ведь так и не успел поужинать, решил здесь задержаться, ни в чём себе не отказывая. Когда рука потянулась за третьим бокалом с игристым вином, я почувствовал на затылке чей-то горячий, любопытный взгляд, способный, наверное, прожечь небольшую дыру даже в броне.
Типичная креолка -- симпатичная, кудрявая, со смуглой кожей и на редкость правильными чертами лица -- улыбнулась, подняв бокал и пригубив из него со словами:
-- Смотрю, Вы тоже не в восторге от болтовни в честь нашего «новорожденного»?
Кивнул, не сразу сообразив, что она сказала. А когда понял, брови стремительно поползли вверх:
-- Что? Я думал, день рождения -- у Клодии...
Она забавно склонила темноволосую голову к плечу, посмотрев на меня как любопытная птичка на насекомое:
-- А кто такая Клодия? Я знаю всех гостей дяди, пожалуй, кроме Вас.
В это время с дрогнувшего потолка посыпалась штукатурка, и дружный рёв где-то над нами:
-- С днём рождения тебя! -- быстро расставил всё по местам. Я чертыхнулся, опрокинув в себя остатки шампанского:
-- Вот дела, кажется, задумался и ошибся этажом. Да что сегодня творится? Прошу прощения...
Заразительный звонкий смех незнакомки заставил меня остановиться, ещё раз присмотревшись к девушке: невысокая, стройная, с хорошей фигурой и озорными смешинками в больших карих глазах.
Она поняла ситуацию, неожиданно смело коснувшись руки тонкими пальцами:
-- Я -- Мэг, а Вы ведь Рик из экономического отдела, да? Работаете на четвёртом этаже в нашей фирме. Видела Вас вместе с Джимом. Знакомы с ним? Отлично... Оставайтесь у нас, а то тут в основном собрались одни старики, ужасно скучно. Раз уж судьба занесла такого симпатичного гостя на дядюшкин юбилей, придётся мне Вас хорошенько накормить. Пойдёмте на кухню, там есть кое-что поинтереснее крошечных канапе, например, запечённая индейка и знаменитая тётушкина ветчина -- пальчики оближешь. Как насчёт этого?
Её глаза так многообещающе сияли, что я сразу согласился, тем более желудок призывно заурчал, напоминая, что дома у Ники, скорее всего, придётся довольствоваться дешёвым вином и пережаренной курицей из ближайшей забегаловки. И, надо сказать, мне не пришлось жалеть о принятом решении -- вечер удался на славу, а когда, провожая Мэг до дома, я словно невзначай прижал её к стене, нежно поправляя кудрявый локон, она, схватив за рукав, со смехом потащила покорную «добычу» к себе.
Ночь пролетела слишком быстро, а утром, когда горячая девчонка выпроваживала меня за дверь, я упрямо упирался, не желая с ней расставаться. И делал это вполне искренне, потому что уже забыл, каково это -- чувствовать себя настолько счастливым, а она напомнила.
-- Ну не гони на улицу, Мэгги... Ещё так рано, давай позавтракаем вместе, -- ныл, кусая её маленькое смуглое ушко, с интересом рассматривая, как она аккуратно расставляет большие подсвечники и странные камни на небольшом столике у окна.
-- Не сегодня, Рик, у меня важная встреча, -- Мэг поставила рядом со свечами коробку, но не стала её открывать, -- нет, не проси -- не могу перенести... Не скажу почему, и убери свои загребущие руки от этой вещи, если не хочешь случайно себе навредить. Всё, кому сказала, убирайся -- увидимся завтра! -- она со смехом вытолкнула грустного возлюбленного за дверь, щёлкнув замком прямо перед носом.
Но я совсем не обиделся, очарованный этой маленькой смуглой женщиной, почему-то называвшей себя болотной ведьмой. Мимо проносились потоки машин и торопились по своим делам незнакомые люди, а я шёл по утреннему окрашенному золотым рассветом городу, улыбаясь как последний дурак. Кто бы мог подумать, ещё вчера жизнь казалась мне унылой и скучной рутиной, а сегодня...
Вспомнились смеющиеся глаза Мэг и длинные локоны на обнажённых смуглых плечах. Её золотистая кожа пахла как-то по-особенному свежо и упоительно, словно девчонка только что вышла из ледяных брызг и пены водопада. Богиня...
Дал себе мысленную пощёчину:
-- Ох, Рик -- да что это с тобой, неужели влюбился? Нет, только не это -- какая ещё «богиня»? Сама же сказала -- болотная ведьма. Интересно, почему? Надо же -- ведьма, скорее уж, колдунья...
Даже не заметил, как вернулся домой, и сколько ни старался, так и не смог выбросить Мэг из головы, словно подросток, торопя время. Желая только одного -- снова её увидеть. Мы встретились в воскресенье вечером и, поскольку погода внезапно испортилась, зашли в кафе, хотя маленькая ведьмочка собиралась показать мне какое-то удивительно красивое место в парке.
Я целовал её надутые губки, успокаивая:
-- Подумаешь, не получилось -- сходим туда в следующий раз.
Мэг вздохнула, ковыряясь ложкой в мороженном:
-- Да, конечно... Но сегодня был благоприятный день, чтобы кое-что увидеть. Впрочем, простым смертным вроде тебя не понять, -- она уже улыбалась, -- кажется, Мэгги не привыкла подолгу грустить, и мне это нравилось.
-- Простым смертным? Ах ты... -- засмеялся, стащив кусочек вафли из её стаканчика, -- кстати, особенная девушка, почему ты называешь себя болотной ведьмой?
Она облизала ложку, загадочно трепеща ресницами:
-- Потому что я потомок Джулии Браун.
Пожал плечами:
-- Серьёзно? А кто это?
Мэг ткнула пальчиком в мой лоб:
-- Темнота... Неужели не слышал о ведьме, больше ста лет назад проклявшей целый город? -- она снова улыбнулась, -- на самом деле, это всё сплетни: никого она, конечно, не проклинала -- просто, сидя на пороге дома, пела песню, что скоро уйдёт и заберёт город с собой. Так совпало, что налетевший ураган разрушил городишко, многие жители тогда погибли в окружавших его болотах, кого-то сожрали аллигаторы. А невежи во всём обвинили ведунью, прозвав её королевой вуду. Говорят, я очень похожа на Джулию...
Сделал «испуганное лицо»:
-- Чёрт, мне уже начинать бояться? -- но, видя, что она нахмурилась, поцеловал её маленькие пальчики, -- прости, Мэг. Не хотел тебя обидеть -- никогда не верил во всю эту «магическую» чепуху. Вуду, колдовство и тому подобное -- бред какой-то, всему есть научное объяснение.
Она погладила щёку «неверующего», нежно поцеловав:
-- Просто ты городской житель, Рик, и никогда не бывал в наших краях. Поверь, некоторые вещи невозможно объяснить. Во всяком случае, не советую тебе относится к этому легкомысленно.
Поднял руки вверх, признавая поражение:
-- Как скажешь, малышка. Кстати, то, что я видел вчера в твоём доме -- свечи, камни, всё такое... Неужели ты «практикуешь», как знаменитая родственница? Надеюсь, без жертвоприношений?
Мне не удалось скрыть иронию в голосе, и, кажется, это её задело:
-- Я иногда помогаю людям, правда, только в исключительных случаях. А в качестве «жертвоприношения» вполне подойдут фрукты. Разочарован? -- в её голосе было столько льда, что стало очевидно -- первое свидание грозило стать последним. Срочно пришлось горячими поцелуями доказывать, что она ошибается, и пожилая пара за соседним столиком посмотрела на нас с осуждением.
Больше к опасной теме не возвращались, прекрасно проведя остаток вечера, плавно перешедшего в не менее восхитительную ночь. Всю следующую неделю мы лишь мельком виделись на работе, а по вечерам Мэг постоянно была «занята», заставляя непривыкшего к такому обращению сердцееда сомневаться и ревновать. Она сама позвонила в субботу, позвав к себе, и я помчался к ней сломя голову с огромным букетом белых роз. Их влажные колючие стебли до крови царапали руки:
«Похоже, маленькая ведьма и в самом деле тебя околдовала, Рик».
Мэг открыла дверь, бросившись мне в объятия, и от души сразу отлегло. Но как только мы вошли в комнату, стало заметно, как она «сдала» за эту неделю: лицо осунулось, в глазах появилась непривычная грусть, и даже умело наложенный макияж не смог скрыть синеву вокруг длинных ресниц.
Я положил цветы на стол:
-- Что случилось, ты заболела?
Она потянула меня на диван и, положив кудрявую головку на плечо, промурлыкала:
-- Нет, Рик, просто «практиковать» магию, как ты говоришь -- очень нелегко. Это высасывает все силы, но отказаться я не могла -- надо было помочь найти ребёнка. Его родители совсем отчаялись, и полиция зашла в тупик...
От этих слов почему-то бешено забилось сердце:
-- Но ты же справилась?
Вместо ответа Мэг нежно коснулась моих губ, и какое-то время нам было не до разговоров. Потом мы долго лежали, обнявшись, и молчали, пока она сама вдруг не сказала:
-- Я-то справилась, а вот что с тобой не так, Рикки?
Удивлённо вскинул брови, не в силах разомкнуть слипающиеся веки:
-- То есть? Да всё ок, тем более, что ты рядом.
Мэг осторожно убрала с моего лба непослушные пряди:
-- Я ещё в первый раз заметила над тобой странную темноту. Не понимаю, что это -- на болезнь не похоже, может быть -- проклятие? Признавайся, что натворил, раз кто-то так сильно тебя ненавидит?
От этих слов я подскочил как ошпаренный:
-- Издеваешься, Мэгги? Это совсем не смешно.
Она села в кровати, натягивая свободный халатик на обнажённое тело. В голосе уже не было привычного веселья:
-- Сейчас не до шуток, Рик. Если это не проклятие, то даже не знаю, откуда в твоей душе столько тьмы. Неужели ты... сделал что-то очень плохое?
Она явно подбирала слова, стараясь не обидеть, но меня это задело:
-- Говори прямо -- подозреваешь, что я кого-то убил? Это ужасно, Мэг. Неси библию, чем хочешь поклянусь, что не виновен в этом грехе. Чёрт, чёрт -- как ты только могла подумать такое...
Я не слушал её оправдания, а может, их просто не было -- быстро оделся и, уходя, буркнул, даже не оглянувшись:
-- Увидимся в другой раз... Пожалуйста, не сердись.
За окном уже наступали тёплые летние сумерки, и, подставив раскрасневшееся лицо вечернему ветру, я поймал такси, назвав тот самый адрес. Через час пожилой таксист высадил меня у дома, где когда-то мы жили вместе с Лорой. Надо было давно его продать, но как-то руки не доходили. Боже, кого я пытаюсь обмануть? Рик Мейс просто не мог этого сделать...
Я не сразу заметил изменения в поведении жены. Привычно подавленное и постоянно раздражённое состояние после выхода из реабилитационной клиники сменилось слишком уж бурной жаждой деятельности. Никогда не желавшая чем-то себя занимать, Лора вдруг, к огромной радости отца, решила устроиться в фирму его друга, с энтузиазмом убеждая нас обоих, что намерена сделать карьеру, утерев нос всем своим подругам.
Она говорила так уверенно и была со мной ласкова, как в первый, самый счастливый год брака, что я, дурак, поверил в «перемены». Разумеется, во всём стараясь ей помочь. Но вскоре из фирмы пришлось уволиться -- со счетов начали пропадать большие суммы. Лора сама призналась, что это её рук дело, выдумывая себе оправдания и всё больше путаясь во лжи.
Сидеть дома ей было скучно, и приставленная за ней присматривать няня Кэти с болью в голосе говорила, что жена с каждым днём становится всё мрачнее и часто ведёт себя агрессивно. Возвращаясь с работы, я нередко заставал её за методичным разрезанием одежды или в куче осколков недавно купленного дорогого сервиза. Всё как обычно заканчивалось слезами и обвинениями в мой адрес, и уже тогда я снова начал подумывать о хорошей клинике. Но отец Лоры был против, считая, что его любимой девочке просто не хватает внимания мужа.
А вот когда у нас в спальне внезапно умерла канарейка, а потом пришёл сосед, жалуясь, что пропала любимая собака, в душу закралось подозрение. Хотя... Лора же всегда обожала животных, разве смогла бы она причинить вред тем, кто был ей дорог?
Я пытался с ней поговорить, но жена опять замкнулась в себе и молчала. А на следующий день няня Кэт внезапно умерла -- тяжёлый стеллаж с книгами упал на неё, и когда я в ужасе спросил Лору, как это случилось, та, как ни в чём не бывало, ответила:
-- Кэти сама виновата, всё время раздражала своими приставаниями и нытьём. Я только хотела, чтобы она замолчала.
Это было ужасно -- разумеется, стоило вызвать полицию...
