Боже, до чего докатился этот мир! Если бы ещё десять лет назад мне сказали, что экзорциста будут заказывать по интернету, как пиццу или компьютерного мастера -- рассмеялся шутнику в лицо. Весьма возможно, даже добавив пару ласковых, хотя это и против правил.
А теперь…
Обливаясь потом, я проклинал окаянную жару, свалившуюся на нас ещё до наступления летних дней. Да что там -- не дотерпев до мая, без преувеличения адское пекло решило начать свой Апокалипсис в отдельно взятом мегаполисе прямо сейчас, когда мне пришлось заниматься очень странным делом.
Я приехал к брату, узнав, что тот тяжело болен, чтобы его поддержать и помочь «родной кровинушке» в трудную минуту. А он, чтоб его… Иногда так жалею, что сквернословие -- грех, ведь неблагодарный осёл втянул-таки меня в неприятности. Видимо, он и в самом деле много задолжал серьёзным людям, раз прикинулся больным, чтобы заставить «старшего» притащиться в этот город греха.
Джованни, много лет проработавший в городском театре, жалобно ныл, проливая крокодиловы слёзы и порываясь в приступе показного раскаяния рвать на себе волосы, забыв, наверное, что к сорока годам практически полностью облысел. А когда эти выкрутасы не подействовали, стал шантажировать, что пожалуется нашей маме на чёрствость и равнодушие «старшего» к беде братишки.
Пришлось напомнить болвану, что мама покинула нас больше десяти лет назад, но и это его не остановило. Он пообещал передать ей обвинения лично и очень скоро, а перед этим донести на «плохого парня» в Ватикан. Что вызвало лишь ироничную ухмылку -- я уже давно покинул поприще священнослужителя, и на то были свои причины.
Горе-актёр ещё долго распинался, даже ползал на коленях, чем окончательно вывел вспыльчивого брата из себя, заставив как в детстве надавать ему пинков. И схватив за шиворот, усадить на старый потрёпанный диван со словами:
-- Заканчивай ломать комедию, Джованни, а то не выдержу и устрою дураку настоящую выволочку. Я хоть и старше на пару лет, но по-прежнему сильнее -- поверь, мало не покажется… Выкладывай, что тебе понадобилось на этот раз -- сам знаешь, денег нет и в ближайшем будущем не предвидится. В моём возрасте не так просто найти приличную работу…
Это почему-то его обрадовало -- он засиял как прорвавшийся сквозь дыру в жалюзи солнечный зайчик на отполированной лысине:
-- В самую точку, Тони! Мы с тобой оба нуждаемся в деньгах, так?
Я усмехнулся и стал разминать кулаки, что подействовало на него сильнее уговоров:
-- Не спеши, братишка, выслушай и, пожалуйста, постарайся держать себя в руках… Как ты уже, наверное, догадался, у меня неприятности. Но всегда можно найти выход, если только держать глаза широко открытыми, -- он умело задёргал бровями, видимо, забыв, что эти гримасы раздражали ещё в школе.
Опомнившись, Джованни схватил «братишку» за руку, потащив к столу с раскрытым ноутбуком. Немного пощёлкав клавишами, он с гордым видом римского триумфатора ткнул пальцем в экран:
-- Вот, это то, что сделает нас богатыми.
Я наклонился над столом и, нацепив очки, прочитал вслух:
-- Продам верблюда, недорого… Хм, и зачем тебе бедное животное, решил набрать свою труппу «Джованни и король пустыни», чтобы выпендриваться перед одуревшими от жары туристами? Я в этом не участвую…
Он фыркнул:
-- Не смешно, Тони… Смотри ниже.
-- Ох, лучше не провоцируй, дубина… Так, что тут у нас -- «в наличие партия недорогих резиновых…»
Брат взорвался потоком редко употребляемых в приличном обществе портовых выражений:
-- Хватит издеваться, нет там ничего такого, -- и, оттолкнув меня от стола, громко, как и положено плохому актёру, продекламировал:
-- Срочно требуется экзорцист, оплата по договорённости… Тут есть номер телефона. Кстати, я уже позвонил -- братишка, когда ты услышишь сумму контракта, у тебя глаза полезут на лоб!
Я встряхнул его за воротник, окончательно оторвав хлипкую деталь:
-- Надоели твои шутки по этому поводу! Нет, нет и ещё раз нет. Ни за что и никогда больше не возьмусь за обряд, -- оттолкнув перепуганного вспышкой ярости Джованни на диван, вытер вспотевший лоб, -- ты, болван, просто не понимаешь, каково это -- смотреть на мучения несчастного человека, которому так и не смог помочь. Это ужасно, отвратительно и чертовски, прости господи, больно. Даже не произноси это слово -- экзорцист…
Притихший Джованни вдруг обнял меня, похлопав большими ладонями по спине:
-- Как скажешь, брат, -- и прошептал на ухо сумму с шестью нулями, подлец…
Сборы не заняли много времени. Хоть я и бросил занятие, сделавшее моё имя известным на небольших островках и в горных деревнях, где люди по старинке предпочитали обращаться за помощью в таких вопросах к служителям церкви, а не мозгоправам -- чемоданчик с бутылкой святой воды, распятием и требником, куда бы ни ехал, всегда были под рукой. Привычка -- страшная сила.
Джованни суетился вокруг «братишки», сдувая пылинки, не понимая, что этим только провоцирует очередную вспышку гнева. В конце концов, я оттолкнул его, прошипев:
-- Не лезь, может, хочешь со мной -- с демоном познакомиться? А то пошли…
Он понимающе замолчал и, вызвав такси, с грустной миной помахал вслед рукой. Я пыхтел, поправляя жёсткую колоратку на вспотевшей шее и мысленно раздавая затрещины брату за то, что, послушав его, для «солидности» напялил сутану. В такое пекло куда лучше бы пошли лёгкое поло и брюки.
По указанному адресу располагалось высотное офисное здание, и, поднявшись прямо под облака, я почувствовал себя почти ангелом, собравшимся на очередную битву со злом. В просторном кабинете за столом сидел загорелый скучающего вида человек в чёрном деловом костюме и белоснежной рубашке. Его интересное лицо с правильными чертами и маленькими усиками напомнило одного знаменитого киноартиста прошлого, вот только имя всё время ускользало из памяти.
Вежливо поздоровавшись, я стоял, ожидая приглашения сесть в кресло, но человек с усиками внезапно задёргал носом, словно принюхиваясь.
«Неужели от меня так сильно несёт? Проклятая жара. Вот так и верь рекламе дезодорантов, какой стыд, -- боевое настроение «борца с нечистью» сразу пошло на спад, а в душе проснулось пока ещё смутное раздражение, -- может, у него насморк?»
Я присмотрелся к стеклянной табличке на большом столе, явно дизайнерской работы. Надпись заинтриговала: «Самый главный директор Дж.Дж. Смит».
«Что за чертовщина, прости господи -- разве бывает такая должность?»
И, прокашлявшись, спросил, добавив голосу уверенности пополам с надменностью:
-- Вы -- господин Дж.Дж. Смит?
Человек в чёрном резко повернулся в мою сторону, словно только что увидел посетителя, удивлённо спросив:
-- Кто? А, точно, это я…
Это становилось интересным. Слегка наклонив голову и прищурив глаза, переспросил:
-- Уверены? Мне нужен… э… самый главный.
Человек напротив заёрзал и, наклонившись вперёд, внимательно изучил табличку, удовлетворённо кивнув:
-- Верно, здесь же написано -- самый главный… Значит, это я.
Поразив гостя своей безупречной логикой, директор задумался и снова начал принюхиваться, а я почесал в затылке:
«Он что -- серьёзно? А парень-то, похоже, не в себе. Неужели это и есть мой клиент?» -- и, чтобы удостовериться в своём диагнозе, поинтересовался:
-- Так это Вам нужна помощь экзорциста?
Господин Дж.Дж.Смит встрепенулся, радостно обнажив в широкой улыбке безупречные в своей белизне зубы. Такие симпатичные и заострённые, достойные красоваться в рекламе самой лучшей зубной пасты. Только с одним «но» -- почему-то их было слишком много.
Между тем, явно обрадованный таким поворотом событий, странный господин протянул руку, воскликнув:
-- Так Вы и есть экзорцист? А я-то думаю, откуда этот странно знакомый запах. Святая вода, угадал? -- и он, прошу прощения, заржал как конь, потому что назвать «это» смехом -- я бы не рискнул. -- Поверьте, мне очень, очень нужна Ваша помощь… -- и, глядя на его бездонный рот, почему-то подумалось, что укус этих острых зубов способен оставить неизгладимый -- во всех отношениях -- след на коже.
Руки я не принял, и, чувствуя, как спина под сутаной покрывается липким потом, потихоньку пятился назад, вытирая струящийся по лбу ручеёк и не узнавая свой непривычно придушенный голос:
-- На улице такая жара, знаете ли… А у вас тут вообще -- настоящее пекло. Наверное, кондиционер сломался.
Мой новый знакомый снова жизнерадостно рассмеялся:
-- Да нет, я сам его вырубил -- не переношу холода. Смотрю, Вы такой неженка -- не понимаете прелести настоящего палящего зноя… -- и он мечтательно закатил глаза.
И тут я не выдержал -- копившееся с утра раздражение наконец выплеснулось наружу, погребя под собой даже страх перед этим любителем «горяченького» и явно потенциальным пироманом:
-- Да кто Вы такой, чёрт побери -- прости, господи. Уверены, что Вам нужен экзорцист, а не врач?
Господин Дж.Дж. Смит расстроенно плюхнулся в кресло:
-- Уверен, пробовал лечиться -- не помогло. Надежда только на Вас, Тони Марино -- лучшего специалиста в этом вопросе на всём южном побережье, человека с безупречной репутацией.
Я даже смутился:
-- Не преувеличивайте, не так уж я и известен.
«Самый главный директор» неприятно прищурился, и его голос кардинально изменился:
-- У «нас», поверьте -- все знают и мечтают заполучить Вашу особу себе в «гости»… -- это прозвучало угрожающе, но меня не впечатлило -- наконец, расслабившись, я плюхнулся в кресло, устало вздохнув:
-- Да понял -- не дурак… Заканчивайте эти Ваши игры, «директор» -- так что от Тони Марино понадобилось высшему демону?
«Господин Смит» тоже опустился на свой «трон», обтянутый кожей какого-то несчастного экзотического зверька:
-- Что за вопрос, Тони, можно мне Вас так называть?
Я благосклонно кивнул:
-- Чего уж там, валяйте…
Повелитель одного из кругов Ада и, поверьте, весьма опасный субъект изобразил на лице вселенскую скорбь:
-- Неужели ещё не догадались? Да ладно… Я попал в переделку: подселился в слабого на вид человека, а в итоге этот гадёныш только и делает, что портит мне жизнь, -- и его тёмное превосходительство заскрипело сразу всеми своими роскошными зубами.
Меня аж передёрнуло от этого непередаваемого звука:
-- Так покиньте «чудовище» и живите себе спокойно, в чём проблема?
Демон тяжело вздохнул, словно то, что он собирался сказать, доставляло ему непереносимую боль:
-- В том-то и дело, что… не могу… Понимаете? Эта сволочь -- не отпускает. Как бы глупо ни звучало -- простой человечишко держит высшего демона -- невероятно, но факт. Я готов удвоить или даже утроить озвученную Вашему брату сумму, только сделайте это поскорее. Изгоните меня ради всего… -- он задумался, -- ради себя и брата.
Честно скажу, это было уморительно, и я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Но, разумеется, шутить с высшим демоном, способным по щелчку пальцев разрушить не только город, но и всю страну, дураков не было, и пришлось «сочувствующе» кивнуть необычному клиенту.
Ободрённым вниманием, демон вскочил на ноги и начал бегать по кабинету, заламывая руки, напоминая Джованни после очередного провала в спектакле:
-- Не поверите, как же он меня достал! Я всегда был невысокого мнения о людишках -- их пороки уже давно стали притчей во языцех в нашем обществе, в котором всегда неуклонно соблюдаются законы и правила поведения. Каждый уважающий себя демон… ну ладно, почти каждый, что скрывать -- отщепенцы есть везде, считает своим долгом выполнять заветы предков, принося в их святилища щедрые дары не реже двух раз в год.
А эти мерзкие люди… -- «господин Дж.Дж.Смит», брызжа слюной, начал покрываться бурыми пятнами, видимо, забыв, с кем разговаривает, -- за последние века расслабились и окончательно обнаглели, потеряв всякий страх не только перед собственной верхушкой, но и перед нами. Они уже давно причислили славный род к несуществующим существам, сочиняя небылицы и позоря порядочных демонов. Больше того, сделали наши имена ругательными… Это так унизительно.
Слушая этот монолог, я подумал -- вот в ком пропадает отличный актёр -- Джованни ему даже в подмётки не годится. И всё же, хоть мне и было приятно видеть расстроенного демона, пора было этот спектакль заканчивать. А то ещё немного, и я, того и гляди, начну ему аплодировать, крича:
-- Браво, маэстро! Бис!
Поэтому, сделав серьёзное выражение лица, сказал:
-- А можно поконкретнее, чем же всё-таки Вас достал этот, так сказать, носитель?
Господин «самый главный» посмотрел страдающим взглядом невинного щенка:
-- И Вы ещё спрашиваете? Я привязан к этому мальчишке непонятной силой и могу покинуть его, лишь когда малолетний подонок спит, вот как сейчас. И то не более чем на несколько сот метров. Да я уже полгода дома не был! А у меня там дела, и важные, знаете ли, ну и конкуренты не дремлют. Вам этого мало?
Я посмотрел на «несчастного» с иронией, и, кажется, его это задело:
-- Смеётесь, Тони, а Вы хоть представляете, что творится в мозгах у современной молодёжи? Там такой бардак, что даже у меня голова идёт кругом, а я, между прочим, вынужден выслушивать всю ту чепуху, что приходит в его незрелый разум. Ни одной здравой мысли, сплошной бред. А что он читает, какие фильмы смотрит... Вы бы и дня не выдержали.
Сразу вспомнились двоюродные племянники -- два несовершеннолетних балбеса, доводивших «дядюшку» до белого каления прошлым летом, когда я гостил у кузины Энни. Невольно сочувственно вздохнул:
-- Понимаю…
Демон сел на соседнее кресло, обхватив голову руками:
-- А о чём он мечтает -- может, подвигах и путешествиях? Да вот Вам! -- и бедняга показал фигуру из трёх пальцев, тут же смутившись, -- простите, простите, Тони -- это машинально, за последние месяцы чего только от него не нахватался… Думаете, у парня на уме только девчонки и секс? Как бы ни так -- он, чтоб его, борец за экологию. Шельмец рисует дурацкие плакаты и таскается с ними на идиотские демонстрации. Кстати, мои слова на него вообще не действуют. Это странно. Может, он просто дебил? Что ни скажу -- только смеётся:
-- Круто!
Я возмущённо покачал головой:
-- Точно, дебил… И что с этим поколением не так?
Странный наниматель снова вскочил и, взъерошив волосы, начал нарезать вокруг меня круги:
-- А что за музыку он слушает -- да от неё к вечеру все извилины распрямляются.
-- Рок?
Он горестно вздохнул:
-- Если бы… Рок -- наше всё, я и сам иногда не против почудить с гитарой, -- его губы растянулись в мечтательной улыбке, а пальцы на руках сложились в знак «Виктория».
Еле сдержался, чтобы не ответить ему тем же, тут же вспомнив свой любимый байк, временно оставленный у приятеля в гараже. Священник на мотоцикле -- вот что по-настоящему круто. Поездка по горным склонам, когда только пыль из-под колёс да ветер в волосах. Эх…
Теперь уже самый «главный директор» посмотрел на меня понимающим взглядом, внезапно перейдя на «ты»:
-- Тони, только не падай -- этот гад слушает попсу! Муси-пуси и всё такое целыми днями.
Я сердито ударил ладонями по коленям:
-- Вот урод! Как ты это терпел, Смитти! -- в этот момент Тони Марино был готов его обнять, но, к счастью, взаимное временное помешательство быстро прошло, и мы вернулись к официальному тону.
Откашлявшись, чтобы скрыть неловкость ситуации, строго сказал:
А теперь…
Обливаясь потом, я проклинал окаянную жару, свалившуюся на нас ещё до наступления летних дней. Да что там -- не дотерпев до мая, без преувеличения адское пекло решило начать свой Апокалипсис в отдельно взятом мегаполисе прямо сейчас, когда мне пришлось заниматься очень странным делом.
Я приехал к брату, узнав, что тот тяжело болен, чтобы его поддержать и помочь «родной кровинушке» в трудную минуту. А он, чтоб его… Иногда так жалею, что сквернословие -- грех, ведь неблагодарный осёл втянул-таки меня в неприятности. Видимо, он и в самом деле много задолжал серьёзным людям, раз прикинулся больным, чтобы заставить «старшего» притащиться в этот город греха.
Джованни, много лет проработавший в городском театре, жалобно ныл, проливая крокодиловы слёзы и порываясь в приступе показного раскаяния рвать на себе волосы, забыв, наверное, что к сорока годам практически полностью облысел. А когда эти выкрутасы не подействовали, стал шантажировать, что пожалуется нашей маме на чёрствость и равнодушие «старшего» к беде братишки.
Пришлось напомнить болвану, что мама покинула нас больше десяти лет назад, но и это его не остановило. Он пообещал передать ей обвинения лично и очень скоро, а перед этим донести на «плохого парня» в Ватикан. Что вызвало лишь ироничную ухмылку -- я уже давно покинул поприще священнослужителя, и на то были свои причины.
Горе-актёр ещё долго распинался, даже ползал на коленях, чем окончательно вывел вспыльчивого брата из себя, заставив как в детстве надавать ему пинков. И схватив за шиворот, усадить на старый потрёпанный диван со словами:
-- Заканчивай ломать комедию, Джованни, а то не выдержу и устрою дураку настоящую выволочку. Я хоть и старше на пару лет, но по-прежнему сильнее -- поверь, мало не покажется… Выкладывай, что тебе понадобилось на этот раз -- сам знаешь, денег нет и в ближайшем будущем не предвидится. В моём возрасте не так просто найти приличную работу…
Это почему-то его обрадовало -- он засиял как прорвавшийся сквозь дыру в жалюзи солнечный зайчик на отполированной лысине:
-- В самую точку, Тони! Мы с тобой оба нуждаемся в деньгах, так?
Я усмехнулся и стал разминать кулаки, что подействовало на него сильнее уговоров:
-- Не спеши, братишка, выслушай и, пожалуйста, постарайся держать себя в руках… Как ты уже, наверное, догадался, у меня неприятности. Но всегда можно найти выход, если только держать глаза широко открытыми, -- он умело задёргал бровями, видимо, забыв, что эти гримасы раздражали ещё в школе.
Опомнившись, Джованни схватил «братишку» за руку, потащив к столу с раскрытым ноутбуком. Немного пощёлкав клавишами, он с гордым видом римского триумфатора ткнул пальцем в экран:
-- Вот, это то, что сделает нас богатыми.
Я наклонился над столом и, нацепив очки, прочитал вслух:
-- Продам верблюда, недорого… Хм, и зачем тебе бедное животное, решил набрать свою труппу «Джованни и король пустыни», чтобы выпендриваться перед одуревшими от жары туристами? Я в этом не участвую…
Он фыркнул:
-- Не смешно, Тони… Смотри ниже.
-- Ох, лучше не провоцируй, дубина… Так, что тут у нас -- «в наличие партия недорогих резиновых…»
Брат взорвался потоком редко употребляемых в приличном обществе портовых выражений:
-- Хватит издеваться, нет там ничего такого, -- и, оттолкнув меня от стола, громко, как и положено плохому актёру, продекламировал:
-- Срочно требуется экзорцист, оплата по договорённости… Тут есть номер телефона. Кстати, я уже позвонил -- братишка, когда ты услышишь сумму контракта, у тебя глаза полезут на лоб!
Я встряхнул его за воротник, окончательно оторвав хлипкую деталь:
-- Надоели твои шутки по этому поводу! Нет, нет и ещё раз нет. Ни за что и никогда больше не возьмусь за обряд, -- оттолкнув перепуганного вспышкой ярости Джованни на диван, вытер вспотевший лоб, -- ты, болван, просто не понимаешь, каково это -- смотреть на мучения несчастного человека, которому так и не смог помочь. Это ужасно, отвратительно и чертовски, прости господи, больно. Даже не произноси это слово -- экзорцист…
Притихший Джованни вдруг обнял меня, похлопав большими ладонями по спине:
-- Как скажешь, брат, -- и прошептал на ухо сумму с шестью нулями, подлец…
Сборы не заняли много времени. Хоть я и бросил занятие, сделавшее моё имя известным на небольших островках и в горных деревнях, где люди по старинке предпочитали обращаться за помощью в таких вопросах к служителям церкви, а не мозгоправам -- чемоданчик с бутылкой святой воды, распятием и требником, куда бы ни ехал, всегда были под рукой. Привычка -- страшная сила.
Джованни суетился вокруг «братишки», сдувая пылинки, не понимая, что этим только провоцирует очередную вспышку гнева. В конце концов, я оттолкнул его, прошипев:
-- Не лезь, может, хочешь со мной -- с демоном познакомиться? А то пошли…
Он понимающе замолчал и, вызвав такси, с грустной миной помахал вслед рукой. Я пыхтел, поправляя жёсткую колоратку на вспотевшей шее и мысленно раздавая затрещины брату за то, что, послушав его, для «солидности» напялил сутану. В такое пекло куда лучше бы пошли лёгкое поло и брюки.
По указанному адресу располагалось высотное офисное здание, и, поднявшись прямо под облака, я почувствовал себя почти ангелом, собравшимся на очередную битву со злом. В просторном кабинете за столом сидел загорелый скучающего вида человек в чёрном деловом костюме и белоснежной рубашке. Его интересное лицо с правильными чертами и маленькими усиками напомнило одного знаменитого киноартиста прошлого, вот только имя всё время ускользало из памяти.
Вежливо поздоровавшись, я стоял, ожидая приглашения сесть в кресло, но человек с усиками внезапно задёргал носом, словно принюхиваясь.
«Неужели от меня так сильно несёт? Проклятая жара. Вот так и верь рекламе дезодорантов, какой стыд, -- боевое настроение «борца с нечистью» сразу пошло на спад, а в душе проснулось пока ещё смутное раздражение, -- может, у него насморк?»
Я присмотрелся к стеклянной табличке на большом столе, явно дизайнерской работы. Надпись заинтриговала: «Самый главный директор Дж.Дж. Смит».
«Что за чертовщина, прости господи -- разве бывает такая должность?»
И, прокашлявшись, спросил, добавив голосу уверенности пополам с надменностью:
-- Вы -- господин Дж.Дж. Смит?
Человек в чёрном резко повернулся в мою сторону, словно только что увидел посетителя, удивлённо спросив:
-- Кто? А, точно, это я…
Это становилось интересным. Слегка наклонив голову и прищурив глаза, переспросил:
-- Уверены? Мне нужен… э… самый главный.
Человек напротив заёрзал и, наклонившись вперёд, внимательно изучил табличку, удовлетворённо кивнув:
-- Верно, здесь же написано -- самый главный… Значит, это я.
Поразив гостя своей безупречной логикой, директор задумался и снова начал принюхиваться, а я почесал в затылке:
«Он что -- серьёзно? А парень-то, похоже, не в себе. Неужели это и есть мой клиент?» -- и, чтобы удостовериться в своём диагнозе, поинтересовался:
-- Так это Вам нужна помощь экзорциста?
Господин Дж.Дж.Смит встрепенулся, радостно обнажив в широкой улыбке безупречные в своей белизне зубы. Такие симпатичные и заострённые, достойные красоваться в рекламе самой лучшей зубной пасты. Только с одним «но» -- почему-то их было слишком много.
Между тем, явно обрадованный таким поворотом событий, странный господин протянул руку, воскликнув:
-- Так Вы и есть экзорцист? А я-то думаю, откуда этот странно знакомый запах. Святая вода, угадал? -- и он, прошу прощения, заржал как конь, потому что назвать «это» смехом -- я бы не рискнул. -- Поверьте, мне очень, очень нужна Ваша помощь… -- и, глядя на его бездонный рот, почему-то подумалось, что укус этих острых зубов способен оставить неизгладимый -- во всех отношениях -- след на коже.
Руки я не принял, и, чувствуя, как спина под сутаной покрывается липким потом, потихоньку пятился назад, вытирая струящийся по лбу ручеёк и не узнавая свой непривычно придушенный голос:
-- На улице такая жара, знаете ли… А у вас тут вообще -- настоящее пекло. Наверное, кондиционер сломался.
Мой новый знакомый снова жизнерадостно рассмеялся:
-- Да нет, я сам его вырубил -- не переношу холода. Смотрю, Вы такой неженка -- не понимаете прелести настоящего палящего зноя… -- и он мечтательно закатил глаза.
И тут я не выдержал -- копившееся с утра раздражение наконец выплеснулось наружу, погребя под собой даже страх перед этим любителем «горяченького» и явно потенциальным пироманом:
-- Да кто Вы такой, чёрт побери -- прости, господи. Уверены, что Вам нужен экзорцист, а не врач?
Господин Дж.Дж. Смит расстроенно плюхнулся в кресло:
-- Уверен, пробовал лечиться -- не помогло. Надежда только на Вас, Тони Марино -- лучшего специалиста в этом вопросе на всём южном побережье, человека с безупречной репутацией.
Я даже смутился:
-- Не преувеличивайте, не так уж я и известен.
«Самый главный директор» неприятно прищурился, и его голос кардинально изменился:
-- У «нас», поверьте -- все знают и мечтают заполучить Вашу особу себе в «гости»… -- это прозвучало угрожающе, но меня не впечатлило -- наконец, расслабившись, я плюхнулся в кресло, устало вздохнув:
-- Да понял -- не дурак… Заканчивайте эти Ваши игры, «директор» -- так что от Тони Марино понадобилось высшему демону?
«Господин Смит» тоже опустился на свой «трон», обтянутый кожей какого-то несчастного экзотического зверька:
-- Что за вопрос, Тони, можно мне Вас так называть?
Я благосклонно кивнул:
-- Чего уж там, валяйте…
Повелитель одного из кругов Ада и, поверьте, весьма опасный субъект изобразил на лице вселенскую скорбь:
-- Неужели ещё не догадались? Да ладно… Я попал в переделку: подселился в слабого на вид человека, а в итоге этот гадёныш только и делает, что портит мне жизнь, -- и его тёмное превосходительство заскрипело сразу всеми своими роскошными зубами.
Меня аж передёрнуло от этого непередаваемого звука:
-- Так покиньте «чудовище» и живите себе спокойно, в чём проблема?
Демон тяжело вздохнул, словно то, что он собирался сказать, доставляло ему непереносимую боль:
-- В том-то и дело, что… не могу… Понимаете? Эта сволочь -- не отпускает. Как бы глупо ни звучало -- простой человечишко держит высшего демона -- невероятно, но факт. Я готов удвоить или даже утроить озвученную Вашему брату сумму, только сделайте это поскорее. Изгоните меня ради всего… -- он задумался, -- ради себя и брата.
Честно скажу, это было уморительно, и я еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Но, разумеется, шутить с высшим демоном, способным по щелчку пальцев разрушить не только город, но и всю страну, дураков не было, и пришлось «сочувствующе» кивнуть необычному клиенту.
Ободрённым вниманием, демон вскочил на ноги и начал бегать по кабинету, заламывая руки, напоминая Джованни после очередного провала в спектакле:
-- Не поверите, как же он меня достал! Я всегда был невысокого мнения о людишках -- их пороки уже давно стали притчей во языцех в нашем обществе, в котором всегда неуклонно соблюдаются законы и правила поведения. Каждый уважающий себя демон… ну ладно, почти каждый, что скрывать -- отщепенцы есть везде, считает своим долгом выполнять заветы предков, принося в их святилища щедрые дары не реже двух раз в год.
А эти мерзкие люди… -- «господин Дж.Дж.Смит», брызжа слюной, начал покрываться бурыми пятнами, видимо, забыв, с кем разговаривает, -- за последние века расслабились и окончательно обнаглели, потеряв всякий страх не только перед собственной верхушкой, но и перед нами. Они уже давно причислили славный род к несуществующим существам, сочиняя небылицы и позоря порядочных демонов. Больше того, сделали наши имена ругательными… Это так унизительно.
Слушая этот монолог, я подумал -- вот в ком пропадает отличный актёр -- Джованни ему даже в подмётки не годится. И всё же, хоть мне и было приятно видеть расстроенного демона, пора было этот спектакль заканчивать. А то ещё немного, и я, того и гляди, начну ему аплодировать, крича:
-- Браво, маэстро! Бис!
Поэтому, сделав серьёзное выражение лица, сказал:
-- А можно поконкретнее, чем же всё-таки Вас достал этот, так сказать, носитель?
Господин «самый главный» посмотрел страдающим взглядом невинного щенка:
-- И Вы ещё спрашиваете? Я привязан к этому мальчишке непонятной силой и могу покинуть его, лишь когда малолетний подонок спит, вот как сейчас. И то не более чем на несколько сот метров. Да я уже полгода дома не был! А у меня там дела, и важные, знаете ли, ну и конкуренты не дремлют. Вам этого мало?
Я посмотрел на «несчастного» с иронией, и, кажется, его это задело:
-- Смеётесь, Тони, а Вы хоть представляете, что творится в мозгах у современной молодёжи? Там такой бардак, что даже у меня голова идёт кругом, а я, между прочим, вынужден выслушивать всю ту чепуху, что приходит в его незрелый разум. Ни одной здравой мысли, сплошной бред. А что он читает, какие фильмы смотрит... Вы бы и дня не выдержали.
Сразу вспомнились двоюродные племянники -- два несовершеннолетних балбеса, доводивших «дядюшку» до белого каления прошлым летом, когда я гостил у кузины Энни. Невольно сочувственно вздохнул:
-- Понимаю…
Демон сел на соседнее кресло, обхватив голову руками:
-- А о чём он мечтает -- может, подвигах и путешествиях? Да вот Вам! -- и бедняга показал фигуру из трёх пальцев, тут же смутившись, -- простите, простите, Тони -- это машинально, за последние месяцы чего только от него не нахватался… Думаете, у парня на уме только девчонки и секс? Как бы ни так -- он, чтоб его, борец за экологию. Шельмец рисует дурацкие плакаты и таскается с ними на идиотские демонстрации. Кстати, мои слова на него вообще не действуют. Это странно. Может, он просто дебил? Что ни скажу -- только смеётся:
-- Круто!
Я возмущённо покачал головой:
-- Точно, дебил… И что с этим поколением не так?
Странный наниматель снова вскочил и, взъерошив волосы, начал нарезать вокруг меня круги:
-- А что за музыку он слушает -- да от неё к вечеру все извилины распрямляются.
-- Рок?
Он горестно вздохнул:
-- Если бы… Рок -- наше всё, я и сам иногда не против почудить с гитарой, -- его губы растянулись в мечтательной улыбке, а пальцы на руках сложились в знак «Виктория».
Еле сдержался, чтобы не ответить ему тем же, тут же вспомнив свой любимый байк, временно оставленный у приятеля в гараже. Священник на мотоцикле -- вот что по-настоящему круто. Поездка по горным склонам, когда только пыль из-под колёс да ветер в волосах. Эх…
Теперь уже самый «главный директор» посмотрел на меня понимающим взглядом, внезапно перейдя на «ты»:
-- Тони, только не падай -- этот гад слушает попсу! Муси-пуси и всё такое целыми днями.
Я сердито ударил ладонями по коленям:
-- Вот урод! Как ты это терпел, Смитти! -- в этот момент Тони Марино был готов его обнять, но, к счастью, взаимное временное помешательство быстро прошло, и мы вернулись к официальному тону.
Откашлявшись, чтобы скрыть неловкость ситуации, строго сказал:
