-- Если сейчас найдём Алхимика, значит, Чанси не всё осмотрел…
Пришлось объяснить:
-- Ты не прав -- эта камера уже год закрыта на замок, к ней даже приближаться страшно -- того и гляди, обрушатся перекрытия. Смешно звучит, но находиться в ней опасно даже смертникам. Чанси жаловался, что обещанный ремонт всё задерживается, ведь деньги на него давно разворовали… Неудивительно, что никому и в голову не пришло там искать.
Мы свернули в боковой проход и замерли.
-- Кажется, добрались… Чтоб меня, а ну-ка в сторону…
За широкими спинами новичков должна была находиться дверь в самое безнадёжное после Тайной Канцелярии место в Крепости -- последний приют тех, кому предстояло навсегда покинуть не только крупнейшую имперскую Гавань, но и этот жестокий мир. Но проникнуть туда теперь было весьма проблематично -- вход надёжно завалило обрушившимися балками и камнями…
Новички смотрели на меня так, словно их Командир знал ответы на все вопросы мироздания. Если бы… Я молчал с глубокомысленным видом, перебирая в уме возможные варианты, самым очевидным из которых был -- вернуться назад, оставив Лекса умирать от голода и жажды. Да ни за что, сволочи, чтоб вас…
-- В отличие от похитителей трупов, умеющих проникать сквозь время и, уж наверняка, сквозь стены, если, конечно, поверить в мою безумную идею -- нам здесь не пройти. Хотя, думаю, пострадала не только камера смертников, но и соседние коридоры -- осмотрим тот, что ближе всего…
Вмиг воодушевившиеся помощники бодро свернули в неприметный лаз, попетляв по которому, согнувшись как старые деды и ругая свихнувшихся строителей Крепости, мы, наконец, вышли в небольшое помещение. Огонёк свечи в моей руке дрожал, освещая серые, ухмылявшиеся трещинами и сколами стены, готовые в любой момент рухнуть, похоронив нас троих…
В одной из них не хватало несколько камней, и, не колеблясь, я указал на неё, хотя уверенности, что Лекс находился именно там, конечно, не было. И пока новички с энтузиазмом ломали стену, старался не думать, что скажу им в своё оправдание, если эта авантюра провалится. Однако интуиция меня не подвела…
Первым в пролом полез Газ, и после его радостного:
-- Командир, это и в самом деле камера смертников, -- облегчённо вздохнул, чтобы через мгновение сплюнуть в пыль от разочарования.
-- Но Вашего друга здесь нет…
Мы с Бином по очереди протиснулись внутрь, убедившись в справедливости его слов. Рыжий стражник надулся:
-- И с чего все решили, что стоит верить этому демонскому зеркалу? Может, господина Алхимика тут и вовсе не было…
Я поднял с пола знакомую пуговицу, лежавшую рядом с цепью:
-- Он здесь был и даже оставил нам подсказку…
Мне не ответили, и желудок скрутило от дурного предчувствия. Ребята стояли, открыв рты, не отрывая глаз с испускавшего странное голубоватое свечение предмета, в котором, к своему ужасу, я узнал Лекса. Конечно, это был не мой друг, а, скорее, его тень, похожая на дрожащее полупрозрачное облако, которое ещё и двигалось…
Сначала загадочная фигура сидела на полу, опустив голову, совсем как показывало нам зеркало. Внезапно «Лекс» осмотрелся и, вытащив из-за пазухи мешочек, вытряхнул его содержимое на охватывавшую ногу цепь. Я даже не удивился, когда учёный легко освободился из крепкого захвата и, растерев лодыжку, начал ходить вдоль стен, простукивая их.
Рядом икнул Бин, прошелестев побелевшими губами:
-- Призрак… самый настоящий, спаси и сохрани…
Газ не очень уверенно усмехнулся:
-- Темнота… Призраков не существует…
Румянец вернулся на щёки «рыжика»:
-- Кто бы говорил, предатель. А это что такое -- видение, сразу у троих? Призрак Алхимика… Боюсь, Командир, Вашего друга больше нет в живых, -- в его голосе смешались страх и сочувствие.
Но Газ так быстро не сдался:
-- Не мели чепухи, Бенедиктин, ты не можешь знать этого наверняка.
Я удивлённо вскинул бровь:
-- Какой ещё Бенедиктин? Язык можно сломать…
Рыжий стражник покрылся пунцовыми пятнами, стараясь испепелить взглядом напарника:
-- Вот именно, это всё дед… Уговорил родителей дать внуку имя святого мученика, всю жизнь мне испоганил. Потому я и укоротил длинное слово, Бин звучит куда лучше, правда?
Я успокаивающе похлопал его по плечу:
-- Как скажешь, Бин так Бин… -- и строго взглянул на Газа:
-- Если это не призрак, тогда что, по-твоему?
Мы все смотрели на «Лекса», переставшего стучать, и так знакомо задумчиво почёсывавшего лоб. У меня упало сердце -- неужели его больше нет? Не хочу, не буду в это верить… Внезапно «мыслитель» всплеснул руками и, толкнув стену, исчез в образовавшемся проёме…
И тут Газ неуверенно пробормотал:
-- Думаю, то, что мы сейчас видели, было «временным следом»… Картинкой события, случившегося ранее.
Взбесившись, Бин чуть не подпрыгнул и снова схватился за кинжал:
-- Командир! Он снова за своё -- говорит непонятные слова, может, его немного потрясти?
Я не спускал глаз со стены, за которой исчез мой друг:
-- Подожди, Бин, это всегда успеется. Сначала дадим ему шанс объясниться, но сейчас у нас нет времени… Допустим, Газ прав, значит, надо двигаться по следу, -- и, наконец решившись, толкнул каменную преграду…
Из открывшегося тоннеля тянуло сыростью и холодом. Пыльный воздух скользнул в лёгкие, и, кашляя, мы, не спеша, друг за другом пошли вперёд по узкому проходу, в котором грубо обтёсанные каменные стены, казалось, задумали раздавить нас, как мошек между ладонями. Не скрою, мне было страшно и хотелось повернуть назад, но следом пыхтели, переругиваясь, новички, и снова, как утром, обливаясь горячим потом, я молил судьбу отсрочить наказание, позволив вывести ребят из каменной ловушки…
Стараясь не замечать шума в ушах и подступавшую к горлу тошноту, я бубнил под нос старую, безумно раздражавшую полковую песню. Ведь обычно громче всех её пел Шон, напрочь лишённый музыкального слуха, но при этом обладавший басом ревущего быка. Улыбнулся, представив, как, надрывая глотку, он стучит кружкой за общим столом, мысленно обращаясь к другу:
-- Ну что за скотина… Опять тебя нет рядом, когда позарез нужен -- кто ещё, обругав, поддержит и за шкирку вытащит из беды, когда ноги подкашиваются от слабости и отчаяния? Вот вернусь домой, если вернусь, напьюсь и буду вместе с тобой горланить непристойные песни, смеясь над собственными страхами…
Внезапно в лицо ударил прохладный ветер, наполненный ароматами хвои и сырой земли. Я жадно ловил ртом эту ни с чем несравнимую, благословенную свежесть леса после измучившей духоты подземелья, и, чувствуя, как запнувшаяся обо что-то нога подворачивается, бросая тело вниз, успел крикнуть новичкам:
-- Берегись…
Мир закрутился колесом, рёбра пересчитали несколько кочек, и в который раз избитое тело остановилось у корней могучего исполина. Небольшие облака, немного повращавшись, как ни в чём не бывало продолжили свой бег по подозрительно розовеющему небу, в кронах высоких деревьев о чём-то шумел ветер, а я, лёжа на спине, как дурак радовался, что всё ещё жив:
-- Проклятый овраг, чтоб тебя и тебя, мерзкая нога -- мало, что ли, разбойничьего ножа, решила совсем меня добить, зараза…
Рядом хрустнула ветка, и попытавшаяся нащупать меч рука нашла только пустоту:
-- Видно, выронил при падении, хорошо хоть кинжал на месте…
Я напрягся, но, увидев склонившуюся над собой морду то ли красной свиньи, то ли уродливого демона, невольно охнул, направив лезвие в глаз любопытной твари. Однако, она ловко уклонилась и, противно захихикав, вырвала кинжал из ослабевшей руки. Её небольшой пятачок дёргался, принюхиваясь. Мне вдруг стало всё равно, и я засмеялся:
-- Что, нечисть, хорошо пахну? Нравится просоленный Капитан Стражи, тогда начинай есть с кулака, -- все силы ушли на славный удар, от которого морда взвыла и, бросив кинжал, исчезла, а на смену ей пришли мои вечно опаздывающие помощники.
-- Командир, как Вы? Мы нашли в овраге меч и так испугались…
-- Это кто испугался? За себя говори, Газ, я и не сомневался, что наш Командир в порядке… -- Бин осторожно приподнял мне голову, прикладывая фляжку к потрескавшимся губам, и, хоть в тени дерева было плохо видно, его несчастный взгляд говорил, что выгляжу я не очень…
Напившись, ухватился за протянутую руку «рыжика» и потихоньку сел, пережидая, пока миру надоест водить вокруг меня хоровод.
-- Почему так долго шли? Что-то случилось? -- мне не понравились их приунывшие физиономии.
-- Мы вовремя выбрались, Командир -- выход завалило, назад пути нет, -- Газ внимательно смотрел на мою горевшую огнём ногу.
Сдерживая стон, произнёс, как мне показалось, вполне уверенно:
-- Ничего, найдём другую дорогу… -- в этот момент успокоившаяся было вселенная вдруг взорвалась дикой болью и снопом искр перед глазами так, что я охнул:
-- Ё… Какого демона, Газ, чтоб тебя… -- услышав в ответ вскрик и виноватое бормотание новичка:
-- Убери руки, Бин, придурок, я только вправил ногу, сейчас ему станет легче…
Инцидент был исчерпан, Бин буркнул:
-- Нечего орать, Газ, сам виноват -- надо было предупреждать, что делаешь… Я поищу воды, ты пока разведи костёр и охраняй Командира, а то в следующий раз ударю в полную силу…
Боль в лодыжке отпустила, я грел руки у костра, сам себе завидуя -- как же мне повезло с ребятами… Газ молчал, потирая ушибленное плечо и подбрасывал ветки в огонь, когда совсем рядом послышались голоса, и из-за кустов появился довольный Бин. Рядом с ним шагал взъерошенный и бледный Лекс.
Увидев меня, он сначала замер и, схватившись за щёку, почему-то поинтересовался у рыжего новичка:
-- Ты уверен, что Ваш Командир в порядке?
-- Конечно, господин Алхимик, в полном. У него была вывихнута лодыжка, но теперь, -- он бросил расстроенный взгляд в сторону Газа, -- всё нормально…
Лекс осторожно опустился рядом, и, увидев его распухшую щёку и дивный фонарь под глазом, я искренне удивился:
-- Кто же тебя так разукрасил, Светлячок?
Он окинул меня бешеным взглядом:
-- Издеваешься? Какого демона набросился с кулаками, негодяй? Да ещё собирался прирезать, когда я хотел тебе помочь -- друг называется…
Я всё понял и, засмеявшись, попытался его обнять, но он увернулся, обиженно дуясь.
-- Вини свою «новинку», изобретатель Лексовой дури, кстати, неплохо работающей -- чего только мне сегодня не чудилось, но ты с красной поросячьей физиономией был прекраснее всех, -- я расхохотался, и вскоре отходчивый друг присоединился ко мне.
Не понимавшие, что происходит, новички посматривали на нас с усмешкой. Рассказ Лекса оказался коротким и не внёс ясности в происходившее: он не помнил, как потерял сознание и очутился в тюрьме. И очень удивился, когда я сам поведал историю его побега из камеры смертников.
Было забавно наблюдать за его изумлённым лицом и попыткой оторвать предпоследнюю пуговицу с камзола, пока Газ с Бином наперебой в красках расписывали удивительного «призрака Алхимика». Потрясённый друг, вскочив с места, начал бегать вокруг костра с криками:
-- Это невероятно! Говоришь -- «временной след»? Ты должен немедленно мне всё рассказать, слышишь, Газ? Я всегда знал, я чувствовал, что прав…
Веселясь, мы не заметили, как восторженный Лекс отбежал к кустам и, возбуждённо размахивая руками, ударил по ветвям, удивлённо вытаскивая на свет фигуру в тёмном монашеском одеянии. Мой опоздавший крик умер в горле, когда чужое лезвие нырнуло в грудь вдруг замолчавшего Алхимика. Я уже подхватывал падающего друга на руки, наблюдая, как мелькали среди деревьев плащ монаха и бросившиеся вслед за ним фигуры новичков.
Отчаянный вопль рвал в клочья тишину леса:
-- Бин, Газ! Догнать и уничтожить мерзавца… Это приказ…
И, бережно опустив Лекса на землю, упал рядом на колени, не замечая, как солёная влага щиплет кожу сухих губ, шептавших:
-- Он убил моего друга, чтоб его…
Я захлёбывался болью и отчаянием, не дававшими мне ни говорить, ни думать, и вместо слов:
-- Как же так, Светлячок? -- из горла вырывался только глухой, переходящий в стон хрип раненого зверя…
Внезапно его светлые ресницы дрогнули, серые глаза смотрели на меня строго и немного грустно. Он медленно и отрывисто выдыхал слова в пугающую тишину:
-- Робин, почему в груди такая тяжесть… Посмотри в кармане… серый порошок. Зелёный -- на рану, остановит кровь… Ну же, очнись, или так не терпится избавиться…
Обычно спокойный и сдержанный, я засуетился, глупо улыбаясь сквозь слёзы:
-- Ты прав, Лекси -- сейчас, сейчас, потерпи, друг…
Не помню, чтобы раньше у меня настолько дрожали руки -- порошок попал в горло Алхимика только с третьей попытки. Осторожно разрезав одежду на его груди, обильно посыпал кровоточащую рану смесью мха и толчёных трав. Оставалось только перевязать, и, хотя бы с этим, я справился легко, удивляясь, что кинжал вошёл в тело друга так неглубоко…
Как только щёки Лекса слегка порозовели, всё прояснилось:
-- Говорил же тебе, Робин, что только знания спасут человечество, -- кривил губы Алхимик, пока я удивлённо рассматривал маленькую толстую тетрадь, обнаруженную во внутреннем кармане его камзола. Этот старинный рукописный травник в кожаном переплёте принял на себя большую часть удара…
-- Да ты просто везунчик, Светлячок… Пожалуйста, не пугай меня так больше. Я сегодня столько всего пережил, но даже приближение собственной смерти не заставило меня трястись от страха, а вот когда ты упал…
Слова застряли в горле… Не хотелось, чтобы Лекс видел моё искажённое болью лицо -- похоже, действие запретного зелья начало ослабевать, и, делая вид, что рассматриваю неторопливый танец огня в стремительно наступавших сумерках, старался не выдать свою тоску… Пальцы друга слабо сжали мою ладонь:
-- Всё будет хорошо, Капитан, я в тебя верю…
От этих неловких слов утешения стало и смешно, и грустно одновременно:
-- Серьёзно? Думаешь, вера в чудо поможет мне справиться с ядом? Боюсь, без снадобья Старика Чена к рассвету тебе придётся хоронить бестолкового друга детства. А может, знаешь, как выбраться отсюда в город? -- Лекс, хлюпая носом, обречённо покачал головой, и теперь уже мне, как в детстве, пришлось крепко сжимать его руки, -- не хнычь, Светлячок, я обязательно выкручусь… -- и, помолчав, уже серьёзно добавить, -- пообещай, что присмотришь за Айшой и новичками…
Он кивнул, и мы замолчали -- никто не хотел продолжать этот безнадёжный разговор. Я заварил лечебный отвар из очередного мешочка и, напоив «больного», от души посмеялся над его запасливостью -- вся подкладка камзола Алхимика была заполнена «самыми необходимыми вещами»… Будь раненый друг сегодня в форме, наверняка надавал бы мне по шее, а так -- дело ограничилось добродушным ворчанием…
Появившиеся из-за деревьев новички застали нас в тот момент, когда уже вполне очухавшийся Лекс бранил меня за неверие в науку, будущее и какой-то там прогресс, который обязательно изменит этот отсталый мир. Не понимая и половины произнесённых им заумных слов, покорно кивал, лишь бы не волновать чувствительного друга.
Ребята тяжело дышали, и по их несчастному виду стало ясно, что они не справились. Я помрачнел:
-- Ладно уж, говорите…
Взмыленный Бин не поднимал на меня усталых глаз, толкнув в бок едва дышавшего Газа. Тот, казалось, только что увидел Лекса:
Пришлось объяснить:
-- Ты не прав -- эта камера уже год закрыта на замок, к ней даже приближаться страшно -- того и гляди, обрушатся перекрытия. Смешно звучит, но находиться в ней опасно даже смертникам. Чанси жаловался, что обещанный ремонт всё задерживается, ведь деньги на него давно разворовали… Неудивительно, что никому и в голову не пришло там искать.
Мы свернули в боковой проход и замерли.
-- Кажется, добрались… Чтоб меня, а ну-ка в сторону…
За широкими спинами новичков должна была находиться дверь в самое безнадёжное после Тайной Канцелярии место в Крепости -- последний приют тех, кому предстояло навсегда покинуть не только крупнейшую имперскую Гавань, но и этот жестокий мир. Но проникнуть туда теперь было весьма проблематично -- вход надёжно завалило обрушившимися балками и камнями…
Новички смотрели на меня так, словно их Командир знал ответы на все вопросы мироздания. Если бы… Я молчал с глубокомысленным видом, перебирая в уме возможные варианты, самым очевидным из которых был -- вернуться назад, оставив Лекса умирать от голода и жажды. Да ни за что, сволочи, чтоб вас…
-- В отличие от похитителей трупов, умеющих проникать сквозь время и, уж наверняка, сквозь стены, если, конечно, поверить в мою безумную идею -- нам здесь не пройти. Хотя, думаю, пострадала не только камера смертников, но и соседние коридоры -- осмотрим тот, что ближе всего…
Вмиг воодушевившиеся помощники бодро свернули в неприметный лаз, попетляв по которому, согнувшись как старые деды и ругая свихнувшихся строителей Крепости, мы, наконец, вышли в небольшое помещение. Огонёк свечи в моей руке дрожал, освещая серые, ухмылявшиеся трещинами и сколами стены, готовые в любой момент рухнуть, похоронив нас троих…
В одной из них не хватало несколько камней, и, не колеблясь, я указал на неё, хотя уверенности, что Лекс находился именно там, конечно, не было. И пока новички с энтузиазмом ломали стену, старался не думать, что скажу им в своё оправдание, если эта авантюра провалится. Однако интуиция меня не подвела…
Первым в пролом полез Газ, и после его радостного:
-- Командир, это и в самом деле камера смертников, -- облегчённо вздохнул, чтобы через мгновение сплюнуть в пыль от разочарования.
-- Но Вашего друга здесь нет…
Мы с Бином по очереди протиснулись внутрь, убедившись в справедливости его слов. Рыжий стражник надулся:
-- И с чего все решили, что стоит верить этому демонскому зеркалу? Может, господина Алхимика тут и вовсе не было…
Я поднял с пола знакомую пуговицу, лежавшую рядом с цепью:
-- Он здесь был и даже оставил нам подсказку…
Мне не ответили, и желудок скрутило от дурного предчувствия. Ребята стояли, открыв рты, не отрывая глаз с испускавшего странное голубоватое свечение предмета, в котором, к своему ужасу, я узнал Лекса. Конечно, это был не мой друг, а, скорее, его тень, похожая на дрожащее полупрозрачное облако, которое ещё и двигалось…
Сначала загадочная фигура сидела на полу, опустив голову, совсем как показывало нам зеркало. Внезапно «Лекс» осмотрелся и, вытащив из-за пазухи мешочек, вытряхнул его содержимое на охватывавшую ногу цепь. Я даже не удивился, когда учёный легко освободился из крепкого захвата и, растерев лодыжку, начал ходить вдоль стен, простукивая их.
Рядом икнул Бин, прошелестев побелевшими губами:
-- Призрак… самый настоящий, спаси и сохрани…
Газ не очень уверенно усмехнулся:
-- Темнота… Призраков не существует…
Румянец вернулся на щёки «рыжика»:
-- Кто бы говорил, предатель. А это что такое -- видение, сразу у троих? Призрак Алхимика… Боюсь, Командир, Вашего друга больше нет в живых, -- в его голосе смешались страх и сочувствие.
Но Газ так быстро не сдался:
-- Не мели чепухи, Бенедиктин, ты не можешь знать этого наверняка.
Я удивлённо вскинул бровь:
-- Какой ещё Бенедиктин? Язык можно сломать…
Рыжий стражник покрылся пунцовыми пятнами, стараясь испепелить взглядом напарника:
-- Вот именно, это всё дед… Уговорил родителей дать внуку имя святого мученика, всю жизнь мне испоганил. Потому я и укоротил длинное слово, Бин звучит куда лучше, правда?
Я успокаивающе похлопал его по плечу:
-- Как скажешь, Бин так Бин… -- и строго взглянул на Газа:
-- Если это не призрак, тогда что, по-твоему?
Мы все смотрели на «Лекса», переставшего стучать, и так знакомо задумчиво почёсывавшего лоб. У меня упало сердце -- неужели его больше нет? Не хочу, не буду в это верить… Внезапно «мыслитель» всплеснул руками и, толкнув стену, исчез в образовавшемся проёме…
И тут Газ неуверенно пробормотал:
-- Думаю, то, что мы сейчас видели, было «временным следом»… Картинкой события, случившегося ранее.
Взбесившись, Бин чуть не подпрыгнул и снова схватился за кинжал:
-- Командир! Он снова за своё -- говорит непонятные слова, может, его немного потрясти?
Я не спускал глаз со стены, за которой исчез мой друг:
-- Подожди, Бин, это всегда успеется. Сначала дадим ему шанс объясниться, но сейчас у нас нет времени… Допустим, Газ прав, значит, надо двигаться по следу, -- и, наконец решившись, толкнул каменную преграду…
Из открывшегося тоннеля тянуло сыростью и холодом. Пыльный воздух скользнул в лёгкие, и, кашляя, мы, не спеша, друг за другом пошли вперёд по узкому проходу, в котором грубо обтёсанные каменные стены, казалось, задумали раздавить нас, как мошек между ладонями. Не скрою, мне было страшно и хотелось повернуть назад, но следом пыхтели, переругиваясь, новички, и снова, как утром, обливаясь горячим потом, я молил судьбу отсрочить наказание, позволив вывести ребят из каменной ловушки…
Стараясь не замечать шума в ушах и подступавшую к горлу тошноту, я бубнил под нос старую, безумно раздражавшую полковую песню. Ведь обычно громче всех её пел Шон, напрочь лишённый музыкального слуха, но при этом обладавший басом ревущего быка. Улыбнулся, представив, как, надрывая глотку, он стучит кружкой за общим столом, мысленно обращаясь к другу:
-- Ну что за скотина… Опять тебя нет рядом, когда позарез нужен -- кто ещё, обругав, поддержит и за шкирку вытащит из беды, когда ноги подкашиваются от слабости и отчаяния? Вот вернусь домой, если вернусь, напьюсь и буду вместе с тобой горланить непристойные песни, смеясь над собственными страхами…
Внезапно в лицо ударил прохладный ветер, наполненный ароматами хвои и сырой земли. Я жадно ловил ртом эту ни с чем несравнимую, благословенную свежесть леса после измучившей духоты подземелья, и, чувствуя, как запнувшаяся обо что-то нога подворачивается, бросая тело вниз, успел крикнуть новичкам:
-- Берегись…
Мир закрутился колесом, рёбра пересчитали несколько кочек, и в который раз избитое тело остановилось у корней могучего исполина. Небольшие облака, немного повращавшись, как ни в чём не бывало продолжили свой бег по подозрительно розовеющему небу, в кронах высоких деревьев о чём-то шумел ветер, а я, лёжа на спине, как дурак радовался, что всё ещё жив:
-- Проклятый овраг, чтоб тебя и тебя, мерзкая нога -- мало, что ли, разбойничьего ножа, решила совсем меня добить, зараза…
Рядом хрустнула ветка, и попытавшаяся нащупать меч рука нашла только пустоту:
-- Видно, выронил при падении, хорошо хоть кинжал на месте…
Я напрягся, но, увидев склонившуюся над собой морду то ли красной свиньи, то ли уродливого демона, невольно охнул, направив лезвие в глаз любопытной твари. Однако, она ловко уклонилась и, противно захихикав, вырвала кинжал из ослабевшей руки. Её небольшой пятачок дёргался, принюхиваясь. Мне вдруг стало всё равно, и я засмеялся:
-- Что, нечисть, хорошо пахну? Нравится просоленный Капитан Стражи, тогда начинай есть с кулака, -- все силы ушли на славный удар, от которого морда взвыла и, бросив кинжал, исчезла, а на смену ей пришли мои вечно опаздывающие помощники.
-- Командир, как Вы? Мы нашли в овраге меч и так испугались…
-- Это кто испугался? За себя говори, Газ, я и не сомневался, что наш Командир в порядке… -- Бин осторожно приподнял мне голову, прикладывая фляжку к потрескавшимся губам, и, хоть в тени дерева было плохо видно, его несчастный взгляд говорил, что выгляжу я не очень…
Напившись, ухватился за протянутую руку «рыжика» и потихоньку сел, пережидая, пока миру надоест водить вокруг меня хоровод.
-- Почему так долго шли? Что-то случилось? -- мне не понравились их приунывшие физиономии.
-- Мы вовремя выбрались, Командир -- выход завалило, назад пути нет, -- Газ внимательно смотрел на мою горевшую огнём ногу.
Сдерживая стон, произнёс, как мне показалось, вполне уверенно:
-- Ничего, найдём другую дорогу… -- в этот момент успокоившаяся было вселенная вдруг взорвалась дикой болью и снопом искр перед глазами так, что я охнул:
-- Ё… Какого демона, Газ, чтоб тебя… -- услышав в ответ вскрик и виноватое бормотание новичка:
-- Убери руки, Бин, придурок, я только вправил ногу, сейчас ему станет легче…
Инцидент был исчерпан, Бин буркнул:
-- Нечего орать, Газ, сам виноват -- надо было предупреждать, что делаешь… Я поищу воды, ты пока разведи костёр и охраняй Командира, а то в следующий раз ударю в полную силу…
Боль в лодыжке отпустила, я грел руки у костра, сам себе завидуя -- как же мне повезло с ребятами… Газ молчал, потирая ушибленное плечо и подбрасывал ветки в огонь, когда совсем рядом послышались голоса, и из-за кустов появился довольный Бин. Рядом с ним шагал взъерошенный и бледный Лекс.
Увидев меня, он сначала замер и, схватившись за щёку, почему-то поинтересовался у рыжего новичка:
-- Ты уверен, что Ваш Командир в порядке?
-- Конечно, господин Алхимик, в полном. У него была вывихнута лодыжка, но теперь, -- он бросил расстроенный взгляд в сторону Газа, -- всё нормально…
Лекс осторожно опустился рядом, и, увидев его распухшую щёку и дивный фонарь под глазом, я искренне удивился:
-- Кто же тебя так разукрасил, Светлячок?
Он окинул меня бешеным взглядом:
-- Издеваешься? Какого демона набросился с кулаками, негодяй? Да ещё собирался прирезать, когда я хотел тебе помочь -- друг называется…
Я всё понял и, засмеявшись, попытался его обнять, но он увернулся, обиженно дуясь.
-- Вини свою «новинку», изобретатель Лексовой дури, кстати, неплохо работающей -- чего только мне сегодня не чудилось, но ты с красной поросячьей физиономией был прекраснее всех, -- я расхохотался, и вскоре отходчивый друг присоединился ко мне.
Не понимавшие, что происходит, новички посматривали на нас с усмешкой. Рассказ Лекса оказался коротким и не внёс ясности в происходившее: он не помнил, как потерял сознание и очутился в тюрьме. И очень удивился, когда я сам поведал историю его побега из камеры смертников.
Было забавно наблюдать за его изумлённым лицом и попыткой оторвать предпоследнюю пуговицу с камзола, пока Газ с Бином наперебой в красках расписывали удивительного «призрака Алхимика». Потрясённый друг, вскочив с места, начал бегать вокруг костра с криками:
-- Это невероятно! Говоришь -- «временной след»? Ты должен немедленно мне всё рассказать, слышишь, Газ? Я всегда знал, я чувствовал, что прав…
Веселясь, мы не заметили, как восторженный Лекс отбежал к кустам и, возбуждённо размахивая руками, ударил по ветвям, удивлённо вытаскивая на свет фигуру в тёмном монашеском одеянии. Мой опоздавший крик умер в горле, когда чужое лезвие нырнуло в грудь вдруг замолчавшего Алхимика. Я уже подхватывал падающего друга на руки, наблюдая, как мелькали среди деревьев плащ монаха и бросившиеся вслед за ним фигуры новичков.
Отчаянный вопль рвал в клочья тишину леса:
-- Бин, Газ! Догнать и уничтожить мерзавца… Это приказ…
И, бережно опустив Лекса на землю, упал рядом на колени, не замечая, как солёная влага щиплет кожу сухих губ, шептавших:
-- Он убил моего друга, чтоб его…
Прода от 17.01.2022, 06:46
Глава 10. Подозрение
Я захлёбывался болью и отчаянием, не дававшими мне ни говорить, ни думать, и вместо слов:
-- Как же так, Светлячок? -- из горла вырывался только глухой, переходящий в стон хрип раненого зверя…
Внезапно его светлые ресницы дрогнули, серые глаза смотрели на меня строго и немного грустно. Он медленно и отрывисто выдыхал слова в пугающую тишину:
-- Робин, почему в груди такая тяжесть… Посмотри в кармане… серый порошок. Зелёный -- на рану, остановит кровь… Ну же, очнись, или так не терпится избавиться…
Обычно спокойный и сдержанный, я засуетился, глупо улыбаясь сквозь слёзы:
-- Ты прав, Лекси -- сейчас, сейчас, потерпи, друг…
Не помню, чтобы раньше у меня настолько дрожали руки -- порошок попал в горло Алхимика только с третьей попытки. Осторожно разрезав одежду на его груди, обильно посыпал кровоточащую рану смесью мха и толчёных трав. Оставалось только перевязать, и, хотя бы с этим, я справился легко, удивляясь, что кинжал вошёл в тело друга так неглубоко…
Как только щёки Лекса слегка порозовели, всё прояснилось:
-- Говорил же тебе, Робин, что только знания спасут человечество, -- кривил губы Алхимик, пока я удивлённо рассматривал маленькую толстую тетрадь, обнаруженную во внутреннем кармане его камзола. Этот старинный рукописный травник в кожаном переплёте принял на себя большую часть удара…
-- Да ты просто везунчик, Светлячок… Пожалуйста, не пугай меня так больше. Я сегодня столько всего пережил, но даже приближение собственной смерти не заставило меня трястись от страха, а вот когда ты упал…
Слова застряли в горле… Не хотелось, чтобы Лекс видел моё искажённое болью лицо -- похоже, действие запретного зелья начало ослабевать, и, делая вид, что рассматриваю неторопливый танец огня в стремительно наступавших сумерках, старался не выдать свою тоску… Пальцы друга слабо сжали мою ладонь:
-- Всё будет хорошо, Капитан, я в тебя верю…
От этих неловких слов утешения стало и смешно, и грустно одновременно:
-- Серьёзно? Думаешь, вера в чудо поможет мне справиться с ядом? Боюсь, без снадобья Старика Чена к рассвету тебе придётся хоронить бестолкового друга детства. А может, знаешь, как выбраться отсюда в город? -- Лекс, хлюпая носом, обречённо покачал головой, и теперь уже мне, как в детстве, пришлось крепко сжимать его руки, -- не хнычь, Светлячок, я обязательно выкручусь… -- и, помолчав, уже серьёзно добавить, -- пообещай, что присмотришь за Айшой и новичками…
Он кивнул, и мы замолчали -- никто не хотел продолжать этот безнадёжный разговор. Я заварил лечебный отвар из очередного мешочка и, напоив «больного», от души посмеялся над его запасливостью -- вся подкладка камзола Алхимика была заполнена «самыми необходимыми вещами»… Будь раненый друг сегодня в форме, наверняка надавал бы мне по шее, а так -- дело ограничилось добродушным ворчанием…
Появившиеся из-за деревьев новички застали нас в тот момент, когда уже вполне очухавшийся Лекс бранил меня за неверие в науку, будущее и какой-то там прогресс, который обязательно изменит этот отсталый мир. Не понимая и половины произнесённых им заумных слов, покорно кивал, лишь бы не волновать чувствительного друга.
Ребята тяжело дышали, и по их несчастному виду стало ясно, что они не справились. Я помрачнел:
-- Ладно уж, говорите…
Взмыленный Бин не поднимал на меня усталых глаз, толкнув в бок едва дышавшего Газа. Тот, казалось, только что увидел Лекса:
