Понадеявшись на защиту Грэга, я поплатился за свою доверчивость -- как только мы подобрались к колодцу с едва заметно сдвинутой решёткой, злодей словно нечаянно столкнул меня вниз, расхохотавшись вслед:
-- Ну как ощущение полёта, Милаш-ка, нравится? Не стоило тебе меня задирать, а потом жаловаться Наставнику. Ты это заслужил, мелюзга…
Я не знал, что случилось с ним и Грэгом после моего падения, просто сидел в этом вонючем колодце и ждал, когда друг придёт на помощь. А его всё не было…
От этих мыслей засвербило в носу, и глаза намокли, совсем как у огромной девчонки, снова начавшей что-то бубнить, не переставая поглаживать мой драгоценный мех:
-- Не плачь, маленький, Маша сейчас тебя отпустит, вот только куда?
Не знаю, что на меня нашло, но, видимо, в экстремальных ситуациях мозг соображает лучше. Дрожа, я потрогал палец девчонки и, когда она удивлённо на меня посмотрела, показал рукой на спрятанную под плитой расщелину в земле. К счастью, мне попалась неглупая великанша, она присела на корточки, но, прежде чем отпустить, несколько раз повторила одно и тоже сочетание звуков, так похожее на моё имя. Меня осенило -- её зовут Маш-ша…
Я оказался рядом со спасительным проходом в свой мир, но не побежал сразу, хоть очень этого хотел, потому что… Она была не такой, как остальные - спасла меня, вытащив из колодца, защитив от злого мальчишки, крысиных зубов и непогоды. И теперь великодушно отпускала домой -- человеческая девочка с золотистым мехом на голове заслужила моей благодарности.
Согнувшись почти пополам, коснулся одной лапкой земли, приложив вторую ко лбу, как принято делать при выражении глубокой признательности, и, распрямившись, громко произнёс, хотя мой голос и продолжал дрожать:
-- Спасибо, Маш-ша. Я, Милаш из рода подземных гремлинов, не забуду проявленного тобой благородства и клянусь, когда вырасту, никогда на тебя не охотиться.
Конечно, она меня не поняла, но её круглые глаза сразу наполнились слезами -- девчонка всё-таки… А может, это капли воды попали на её лицо, но, тем не менее, пролезая в расщелину, я слышал за спиной всхлипывающий голос:
-- Милаш, Милаш…
Стоило только нырнуть в знакомую тьму подземелья, как чужие лапы подхватили меня, прижав к шершавой стене, и, задохнувшись от ужаса, я совсем немужественно заверещал:
-- Отпусти меня, проклятая тварь, а то разорву на части!
Знакомый добродушный смех Грэга заставил трепетать мои чувствительные уши:
-- Трудновато будет это сделать, Милаш, сначала подрасти, коротышка…
Друг опустил меня на влажную от натёкшей воды землю, тут же охнув от сильного укуса:
-- Предатель! Я хоть и маленький, но никогда бы тебя не бросил. Мне было так страшно, Грэг, где же ты пропадал всё это время?
Пушистые лапы осторожно погладили мои вздрагивающие уши:
-- Прости, Милаш, мне пришлось драться с Эдом, и он своё получил, поверь… А потом я бросился назад, ведь без прочного каната тебя было не вытащить. Но мне не повезло -- второпях споткнулся и упал, при этом на мою безмозглую голову с потолка туннеля обрушился приличный кусок камня… Не помню, сколько там провалялся без сознания, и всё же я пришёл за тобой, -- он потряс перед моим носом большим мотком прочного жгута, которым мы обычно пользовались на тренировках с Наставником.
По дороге домой, слушая, как Грэг восторженно расхваливает мою отчаянную храбрость, помогшую сбежать из рук ужасного великана и спастись, я покорно кивал. Но мысли почему-то постоянно возвращались к человеческой девочке: я вспоминал её большие и почти такие же, как у меня, красивые глаза, золотистую косу, оглушающий стук огромного, доброго сердца, и невольно улыбался...
Хорошо, что друг не видел и не догадывался об этом позорном, недостойном настоящего гремлина поведении. Он бы меня не понял, а другие -- тем более… Но сейчас, увлечённый придуманной им историей о мнимых «подвигах» маленького отважного охотника, Грэг не замечал ни моих мечтательных вздохов, ни бормотания:
-- Маш-ша…
-- Ну как ощущение полёта, Милаш-ка, нравится? Не стоило тебе меня задирать, а потом жаловаться Наставнику. Ты это заслужил, мелюзга…
Я не знал, что случилось с ним и Грэгом после моего падения, просто сидел в этом вонючем колодце и ждал, когда друг придёт на помощь. А его всё не было…
От этих мыслей засвербило в носу, и глаза намокли, совсем как у огромной девчонки, снова начавшей что-то бубнить, не переставая поглаживать мой драгоценный мех:
-- Не плачь, маленький, Маша сейчас тебя отпустит, вот только куда?
Не знаю, что на меня нашло, но, видимо, в экстремальных ситуациях мозг соображает лучше. Дрожа, я потрогал палец девчонки и, когда она удивлённо на меня посмотрела, показал рукой на спрятанную под плитой расщелину в земле. К счастью, мне попалась неглупая великанша, она присела на корточки, но, прежде чем отпустить, несколько раз повторила одно и тоже сочетание звуков, так похожее на моё имя. Меня осенило -- её зовут Маш-ша…
Я оказался рядом со спасительным проходом в свой мир, но не побежал сразу, хоть очень этого хотел, потому что… Она была не такой, как остальные - спасла меня, вытащив из колодца, защитив от злого мальчишки, крысиных зубов и непогоды. И теперь великодушно отпускала домой -- человеческая девочка с золотистым мехом на голове заслужила моей благодарности.
Согнувшись почти пополам, коснулся одной лапкой земли, приложив вторую ко лбу, как принято делать при выражении глубокой признательности, и, распрямившись, громко произнёс, хотя мой голос и продолжал дрожать:
-- Спасибо, Маш-ша. Я, Милаш из рода подземных гремлинов, не забуду проявленного тобой благородства и клянусь, когда вырасту, никогда на тебя не охотиться.
Конечно, она меня не поняла, но её круглые глаза сразу наполнились слезами -- девчонка всё-таки… А может, это капли воды попали на её лицо, но, тем не менее, пролезая в расщелину, я слышал за спиной всхлипывающий голос:
-- Милаш, Милаш…
Стоило только нырнуть в знакомую тьму подземелья, как чужие лапы подхватили меня, прижав к шершавой стене, и, задохнувшись от ужаса, я совсем немужественно заверещал:
-- Отпусти меня, проклятая тварь, а то разорву на части!
Знакомый добродушный смех Грэга заставил трепетать мои чувствительные уши:
-- Трудновато будет это сделать, Милаш, сначала подрасти, коротышка…
Друг опустил меня на влажную от натёкшей воды землю, тут же охнув от сильного укуса:
-- Предатель! Я хоть и маленький, но никогда бы тебя не бросил. Мне было так страшно, Грэг, где же ты пропадал всё это время?
Пушистые лапы осторожно погладили мои вздрагивающие уши:
-- Прости, Милаш, мне пришлось драться с Эдом, и он своё получил, поверь… А потом я бросился назад, ведь без прочного каната тебя было не вытащить. Но мне не повезло -- второпях споткнулся и упал, при этом на мою безмозглую голову с потолка туннеля обрушился приличный кусок камня… Не помню, сколько там провалялся без сознания, и всё же я пришёл за тобой, -- он потряс перед моим носом большим мотком прочного жгута, которым мы обычно пользовались на тренировках с Наставником.
По дороге домой, слушая, как Грэг восторженно расхваливает мою отчаянную храбрость, помогшую сбежать из рук ужасного великана и спастись, я покорно кивал. Но мысли почему-то постоянно возвращались к человеческой девочке: я вспоминал её большие и почти такие же, как у меня, красивые глаза, золотистую косу, оглушающий стук огромного, доброго сердца, и невольно улыбался...
Хорошо, что друг не видел и не догадывался об этом позорном, недостойном настоящего гремлина поведении. Он бы меня не понял, а другие -- тем более… Но сейчас, увлечённый придуманной им историей о мнимых «подвигах» маленького отважного охотника, Грэг не замечал ни моих мечтательных вздохов, ни бормотания:
-- Маш-ша…
