Прямо такая, на западных картинах в стиле романтизма: с огромными барханами, по которым ветер гнал песчаную поземку. На небе как всегда ни облачка, только огромный шар солнца, или же, как его называли местные, Итара, щедро спускал на землю жар, и воздух дрожал от его напора.
Я стояла на небольшом возвышении из песчаника.
Как же повезло, что его не засыпало, иначе бы я могла вовсе не заметить этот выход. Или вновь пришлось бы копать – шайн знает, как долго.
Слева, в паре сотен метров пути, золотое песчаное море падало во что-то вроде каньона. Тонкий разлом в земле уходил в темноту, и когда я впервые увидела его с вершины бархана, сразу поняла, что там, внизу, будет весело. И что под камнями, на которых сейчас стою, просто обязана прятаться гробница.
Как же приятно осознавать, что оказалась права! Но сейчас не время для бахвальства.
Вильнув для порядка хвостом, я припустила к песчаному каньону, впервые в жизни радуясь, что мне досталась форма не обычной лисы, а именно песчаной: лапы, приспособленные к местной температуре, не обжигал жар песка, и они не проваливались на рыхлых участках. В этом году в пустыню я прибыла впервые, но чувствовала себя здесь почти как дома.
В считанные минуты оказалась у края каньона и, пробежав вдоль него, нашла небольшую тропинку, ведущую вниз. Спускалась по ней лишь однажды, в тот день, когда экспедиция разбила лагерь в его низине, но отлично помнила путь. К тому же, в теле юркого зверька преодолевать ступеньки, которые кто-то будто специально выточил в камне, оказалось гораздо проще, чем в теле сильфиды, да еще и нагруженной огромным мешком с палаткой, провизией и инструментами.
Сверху я различала голоса людей, и стоило сделать несколько шагов в темноту, как невнятный шум стал складываться в слова.
– Как она могла взорваться?! Она же совсем новая, мы купили ее прямо перед тем, как отправляться в пустыню. Думай, что говоришь! – распалялась Сатия – заведующая складом и припасами в экспедиции.
– И тем не менее факты говорят сами за себя: машина в дребезги, проход завален, и откапывать его мы будем целую вечность. Камень обрушился, еще дней десять понадобится. Столько времени без воды не продержится даже Ида. А я ей столько раз говорил… – рычал муж Сатии, Тирс, начальник небольшого отряда наемников, сопровождавшего нас в пути.
– Да какая разница, из-за чего случился взрыв?! Копайте быстрее! Если поторопимся, успеем ее вытащить! – а это Рэйс, юный выпускник академии исторических наук и мой новый помощник.
Как всегда истерит немного больше, чем того требует ситуация. Но приятно знать, что хотя бы эти трое за меня переживают.
– Дружнее! – взревел начальник бригады рабочих, полуорк, затем раздался хор нестройных голосов рабочих: видимо, они решили поддевать камни рычагами.
Наконец я спустилась в просторное подземелье, куда почти не попадал дневной свет.
Здесь каменный пол, заметенный песком, таил множество опасностей: разломы и дыры, куда может свалиться человек, зыбкие местечки и выступы, о которые ноги запросто сломаешь, но я знала правильный путь, да и лисьи лапы – спасибо им огромное – мчали по песку как по мягкому ковру.
Все так суетились в попытках разобрать завал, что появления моей миниатюрной персоны никто не заметил. И даже когда добравшись до лагеря я на бегу сменила форму и превратилась в сильфиду, никто не обернулся.
– Остановить работы! – с ходу начала распоряжаться я, не давая ни себе, ни команде времени на сантименты. – За завалом всю комнату забило песком. Даже если доберемся до нее, расчистить помещение отсюда не получится. Горуш, выдели из бригады людей для работы на поверхности: к югу от каньона, на выступе скалы, есть еще один проход вниз. Надо его расширить.
Полуорк обернулся, заметил меня, оскалился – что на его лице вроде бы означало улыбку – и прикрикнул на рабочих. Они с явным облегчением побросали кирки и рычаги, которыми пытались сдвинуть камни.
Рано расслабились, дармоеды.
– Собирайте инструменты, быстрее. Как будете готовы – провожу до места работ. Внизу еще один живой, крупный мужчина. Его надо вытащить.
Я хлопнула в ладоши, обозначая этим привычным жестом, что других инструкций не будет, и повернулась к Сатии. Не успела и слова ей сказать, как на плечо легла тяжелая рука Тирса. Наемник выглядел скорее худощавым и жилистым, но это не отменяло его недюжинной силы.
– Я конечно рад, что ты жива, Ида, но просить тебя впредь не лезть в сомнительные дыры бесполезно, правда? – спросил он, прижимая меня к себе.
– Тебя нисколько не волнует новость о еще одном живом человеке в подземелье посреди пустыни? – я вывернулась из крепкой хватки наемника и оглянулась на Рэйса. Он осматривал поломанный светогенератор, который питал большую часть ламп в подземелье, но услышав о моем найденыше, подошел ближе.
– Меня не интересуют аборигены – живые или мертвые. Я здесь, чтобы следить за твоей безопасностью, – отмахнулся Тирс.
– Даже если этот абориген лежал в могиле, а проснувшись, представился Кайсом-Фаридом и напал на меня? – ввела немного конкретики я.
– Напал? – тут же посерьезнел Тирс и внимательно осмотрел меня с ног до головы, но, не обнаружив ни царапины, немного успокоился. – С тех пор, как мы покинули Оазис, покушения прекратились. Неужели кто-то прошел за нами через пустыню? Но тогда мы должны были его заметить. Или наше местоположение продал кто-то из проводников?
– Даже если бы убийцы нас нашли, какой смысл подкарауливать меня в гробнице? К тому же в той, которую мы бы возможно вообще не нашли. Это просто нелепо, – прервала рассуждения начальника охраны я.
Обычно я платила за защиту в экспедиции исключительно для душевного спокойствия, но в этом сезоне впервые от отряда наемников, которые как правило лишь проедали запасы, появилась реальная польза: по пути от границы Сарвона до его столицы – Оазиса – на нас напали трижды. И теперь, в четвертый раз, я отбилась от очередного желающего перерезать мне горло.
– Все равно надо проверить. И усилить патрули, – качнул головой Тирс.
– Этим и займись, – сдалась я, лишь бы не чувствовать на себе его удушающую заботу. – Сатия, собери в мешок припасы на сутки и бурдюк с водой. Кем бы ни был этот ископаемый шейх на самом деле, я не хочу, чтобы он умер от жажды.
Когда супруги Гойен разошлись в разные стороны, чтобы выполнить поручения, ко мне наконец приблизился Рэйс. Я видела его обеспокоенный взгляд и уже почти жалела, что согласилась на уговоры этого юнца и взяла его в экспедицию. Знала бы, что тут будет так опасно – оставила бы его в академии.
– Даже если этот твой ископаемый – просто убийца, то зачем он назвался именем древнего короля-тирана? – тихо спросил помощник, растерянно проводя рукой по светлым волосам.
– Понятия не имею. Выживет – выясним, – пожала плечами я и поспешила перевести тему, кивая на генератор. – Что тут случилось?
Только сейчас обратила внимание, что подземелье освещают не энергетические светильники, а обычные масляные лампы. Сатия позаботилась о том, чтобы расставить их экономно, но такой бешеный расход масла все равно прошелся по сердцу как ножом. Мы оставались в двух неделях пути до ближайшего поселка, куда добираются торговые караваны и где можно раздобыть припасы. Отправляться туда спустя несколько дней после прибытия к руинам – просто глупо. Да и людей лишних нет на такие переходы, но если продолжим так бездарно тратить запасы, то придется снарядить пару верблюдов в обратный путь.
Шайн!
– Как ты уже поняла, светогенератор взорвался. Я сам не видел, что случилось: был в палатке, делал записи в путевом журнале. Рабочие говорят, что сначала что-то щелкнуло внутри, потом случился взрыв. Двое пострадали, они в медицинской палатке, – Рэйс кивнул в сторону белого шатра, который стоял в отдаленной и самой темной части подземелья.
Отлично, мне же только парочки калек на руках не хватало! А ведь мы еще даже раскопки толком не начали.
Может, проводники были правы, когда клялись и божились, что это место проклято?
– Сильно ранены? – спросила я и направилась к палатке, чтобы самой увидеть, насколько все плохо.
– Один сломал руку. Второму несколько осколков впились в живот и он почти полностью ослеп от вспышки. Доктор сказал, что со временем он поправится. Правда, ему теперь нужна специальная диета, – отчитался помощник.
К тому моменту, как он закончил доклад, я отодвинула полог палатки. С трудом разглядела в темноте двоих мужчин, которые лежали на спальных мешках. Вскоре увидела и самого доктора, который дремал в дальнем углу. Услышав меня, он приоткрыл глаза и приложил палец к губам, намекая, что лучше не шуметь.
Я кивнула и решила, что с ранеными поговорю потом. Они похоже стояли ближе всех к генератору и могли заметить что-нибудь еще.
– Ида, рабочие готовы, – окликнул Горуш.
– Отлично, идем.
Перехватив по пути к выходу из пещеры мешок, который протянула мне Сатия, я мельком взглянула на трех наемников, приставленных к нашему небольшому отряду Тирсом, и двинулась вверх по каменным ступеням обратно к полуденной жаре.
Вновь оказавшись под палящими лучами Итара, набросила на голову глубокий капюшон светлого балахона и малодушно порадовалась, что идти совсем недалеко. Солнце поднялось над горизонтом не более часа назад, но земля под ногами уже раскалилась настолько, что идти по ней медленно было невозможно. Приходилось бодро перебирать ногами, чтобы песок не поджаривал ступни даже сквозь плотную кожу сапог. В облике лисы бежать было гораздо проще.
Небольшой отряд из нескольких рабочих и трех наемников шел компактно. От каждого на золотой песок падала длинная тень, в которой мои спутники то и дело попеременно укрывались, служа друг для друга живым щитом. Это мало им помогало, но хотя бы создавало иллюзию, что с вездесущим жаром можно как-то бороться.
Когда мы добрались до скалистого выступа в песках, команда начала устанавливать полог, создающий тень. Наемники, которые обычно чурались работы руками, на этот раз помогали – видимо, им самим не терпелось получить хоть какую-нибудь защиту от палящих лучей.
У меня со лба уже тек пот, но тратить время не отдых я не решилась. Снова превратилась в лисицу, сжала зубами мешок со скудными припасами – Сатия как всегда не особенно расщедрилась – и юркнула в трещину, которую рабочим предстояло расширить.
Пока пробиралась по ней вниз, вновь оставляя на камнях клоки шерсти, и вглядывалась в темноту, на несколько мгновений подумалось, что на самом деле не видела я никакого Кайса-Фарида, и что все произошедшее в подземелье – лишь видение. Спектакль, разыгранный лишенным кислорода мозгом.
Однако оказавшись в узком коридоре гробницы, я сразу услышала живое дыхание, а вскоре, привыкнув к темноте, и увидела того, кто едва не прикончил меня меньше часа назад.
– Я думал, ты оставишь меня здесь в наказание за неуважение, джинния, – сказал ископаемый и на этот раз улыбнулся, когда я сменила лисий облик на более привычный.
– Не называй меня джиннией. Меня зовут Ида, я всего лишь оборотень, сильфида, – вспомнив, что так и не назвала ему своего имени, представилась я.
Глаза уже окончательно привыкли к полумраку, и теперь я хорошо видела в нем свою находку. Кайс сидел на полу, опершись спиной о стену и прикрыв глаза. Я бросила рядом с ним мешок, раздумывая, какой из множества крутящихся в голове вопросов задать первым.
Ископаемый сразу открыл бурдюк с водой. Я видела, как жадно он сжал наполненный до краев кожаный мешок, и тем не менее ему хватило выдержки, чтобы сделать из него лишь несколько экономных глотков. Кем бы ни был этот человек, он явно в пустыне не первый день.
Я наблюдала, как он плотно – на мой вкус даже излишне тщательно – закупорил воду и потянулся к мешку. Прежде, чем развязать его, закатал рукава пыльной одежды выше локтей, обнажая вязь татуировки на предплечье.
При виде нее неприятно засосало под ложечкой, но я отдернула ладонь, которой снова невольно потянулась к плечу.
– Я никогда раньше не видела клятв на крови, – заговорила я, чтобы разбавить тишину. – Как она работает?
– Очень просто: если я не выполню то, что пообещал, получу наказание, – Кайс ловко располовинил ножом кусок солонины и прежде чем приступить к еде, протянул часть мне.
Интересно, это какой-то ритуал или просто вежливость? Уточнять я не стала и взяла, только сейчас вспомнив, что с самого утра не ела ни крошки. Только воды попила перед тем, как снова подниматься из грота под палящее солнце.
– То есть, если ты не убъешь истинную, то буквально умрешь? – уточнила я, прожевав кусок мяса.
– Вернее будет сказать, что если я узнаю, кто моя истинная, то должен буду ее убить. Если не сделаю этого – в течение десяти дней поплачусь жизнью. Было бы опрометчиво клясться убить женщину, которая может быть где угодно, – так равнодушно, будто речь шла о рыбалке, а не о его собственной возможной смерти, пояснил Кайс, с явным удовольствием впиваясь зубами в мясо.
– А если ты узнаешь, кто она, но не захочешь убивать? – продолжила допытываться я.
Услышав мой вопрос, Кайс отложил еду и поднял на меня тяжелый взгляд.
– Дело не в том, чего я хочу или не хочу. У меня есть обязательства и перед страной, и перед семьей, и я не позволю никому и ничему помешать мне их исполнить.
Мой ископаемый говорил тихо, но каждое его слово падало в пространство гранитной плитой. Я могла бы сказать ему, что нет у него больше никакой страны и – как это ни печально – никакой семьи, но почему-то не решалась.
Сверху послышались первые удары кирки, затем шорох мелких камней, которые покатились вниз по лазу. Кайс насторожился, вскочил и беззвучно шагнул назад.
– Что это? Воины твоего племени пришли мстить за нападение на их джиннию? – спросил он, кивая наверх.
Да не джинния я! Но похоже, даже если я еще сто раз напомню об этом древнему королю, он будет называть меня по-прежнему. Упрямый, зараза.
– Нет. Это рабочие расширяют лаз, чтобы ты мог выбраться, – пояснила я все еще напряженному Кайсу.
Он немного расслабился. Ровно настолько, чтобы опустить оружие, но во всей его позе еще чувствовалась готовность защищаться.
– Ешь, – я кивнула на мешок, не желая, чтобы мои усилия пропадали даром, а заодно надеясь, что пока мы оба будем обедать, я придумаю, как бы поаккуратнее выведать, что с ним произошло. И сообщить неприятные новости.
Однако к моему удивлению вскоре Кайс заговорил сам.
– Я точно помню, что заснул в ночь с третьего на четвертый день месяца разлива Ио, в семьсот восемьдесят второй год от того дня, когда ее благородные воды впервые омыли пустыню. Но сейчас я не чувствую на много миль вокруг и вниз ее вод. Должно быть, мы не в столице. Чтобы переместиться на такое расстояние, с которого я не почувствую Ио, нужно идти много дней. Так сколько же времени я провел во сне?
Слушая его неожиданно красноречивый монолог, я затаила дыхание. И с каждым словом все больше уверялась, что передо мной никакой не самозванец и не подосланный убийца. Его слова, его голос, темп его речи – напевный и плавный – очень походили на стиль тех древних легенд и баллад, которые я читала, когда готовилась к экспедиции.
Я стояла на небольшом возвышении из песчаника.
Как же повезло, что его не засыпало, иначе бы я могла вовсе не заметить этот выход. Или вновь пришлось бы копать – шайн знает, как долго.
Слева, в паре сотен метров пути, золотое песчаное море падало во что-то вроде каньона. Тонкий разлом в земле уходил в темноту, и когда я впервые увидела его с вершины бархана, сразу поняла, что там, внизу, будет весело. И что под камнями, на которых сейчас стою, просто обязана прятаться гробница.
Как же приятно осознавать, что оказалась права! Но сейчас не время для бахвальства.
Вильнув для порядка хвостом, я припустила к песчаному каньону, впервые в жизни радуясь, что мне досталась форма не обычной лисы, а именно песчаной: лапы, приспособленные к местной температуре, не обжигал жар песка, и они не проваливались на рыхлых участках. В этом году в пустыню я прибыла впервые, но чувствовала себя здесь почти как дома.
В считанные минуты оказалась у края каньона и, пробежав вдоль него, нашла небольшую тропинку, ведущую вниз. Спускалась по ней лишь однажды, в тот день, когда экспедиция разбила лагерь в его низине, но отлично помнила путь. К тому же, в теле юркого зверька преодолевать ступеньки, которые кто-то будто специально выточил в камне, оказалось гораздо проще, чем в теле сильфиды, да еще и нагруженной огромным мешком с палаткой, провизией и инструментами.
Сверху я различала голоса людей, и стоило сделать несколько шагов в темноту, как невнятный шум стал складываться в слова.
– Как она могла взорваться?! Она же совсем новая, мы купили ее прямо перед тем, как отправляться в пустыню. Думай, что говоришь! – распалялась Сатия – заведующая складом и припасами в экспедиции.
Глава 3
– И тем не менее факты говорят сами за себя: машина в дребезги, проход завален, и откапывать его мы будем целую вечность. Камень обрушился, еще дней десять понадобится. Столько времени без воды не продержится даже Ида. А я ей столько раз говорил… – рычал муж Сатии, Тирс, начальник небольшого отряда наемников, сопровождавшего нас в пути.
– Да какая разница, из-за чего случился взрыв?! Копайте быстрее! Если поторопимся, успеем ее вытащить! – а это Рэйс, юный выпускник академии исторических наук и мой новый помощник.
Как всегда истерит немного больше, чем того требует ситуация. Но приятно знать, что хотя бы эти трое за меня переживают.
– Дружнее! – взревел начальник бригады рабочих, полуорк, затем раздался хор нестройных голосов рабочих: видимо, они решили поддевать камни рычагами.
Наконец я спустилась в просторное подземелье, куда почти не попадал дневной свет.
Здесь каменный пол, заметенный песком, таил множество опасностей: разломы и дыры, куда может свалиться человек, зыбкие местечки и выступы, о которые ноги запросто сломаешь, но я знала правильный путь, да и лисьи лапы – спасибо им огромное – мчали по песку как по мягкому ковру.
Все так суетились в попытках разобрать завал, что появления моей миниатюрной персоны никто не заметил. И даже когда добравшись до лагеря я на бегу сменила форму и превратилась в сильфиду, никто не обернулся.
– Остановить работы! – с ходу начала распоряжаться я, не давая ни себе, ни команде времени на сантименты. – За завалом всю комнату забило песком. Даже если доберемся до нее, расчистить помещение отсюда не получится. Горуш, выдели из бригады людей для работы на поверхности: к югу от каньона, на выступе скалы, есть еще один проход вниз. Надо его расширить.
Полуорк обернулся, заметил меня, оскалился – что на его лице вроде бы означало улыбку – и прикрикнул на рабочих. Они с явным облегчением побросали кирки и рычаги, которыми пытались сдвинуть камни.
Рано расслабились, дармоеды.
– Собирайте инструменты, быстрее. Как будете готовы – провожу до места работ. Внизу еще один живой, крупный мужчина. Его надо вытащить.
Я хлопнула в ладоши, обозначая этим привычным жестом, что других инструкций не будет, и повернулась к Сатии. Не успела и слова ей сказать, как на плечо легла тяжелая рука Тирса. Наемник выглядел скорее худощавым и жилистым, но это не отменяло его недюжинной силы.
– Я конечно рад, что ты жива, Ида, но просить тебя впредь не лезть в сомнительные дыры бесполезно, правда? – спросил он, прижимая меня к себе.
– Тебя нисколько не волнует новость о еще одном живом человеке в подземелье посреди пустыни? – я вывернулась из крепкой хватки наемника и оглянулась на Рэйса. Он осматривал поломанный светогенератор, который питал большую часть ламп в подземелье, но услышав о моем найденыше, подошел ближе.
– Меня не интересуют аборигены – живые или мертвые. Я здесь, чтобы следить за твоей безопасностью, – отмахнулся Тирс.
– Даже если этот абориген лежал в могиле, а проснувшись, представился Кайсом-Фаридом и напал на меня? – ввела немного конкретики я.
– Напал? – тут же посерьезнел Тирс и внимательно осмотрел меня с ног до головы, но, не обнаружив ни царапины, немного успокоился. – С тех пор, как мы покинули Оазис, покушения прекратились. Неужели кто-то прошел за нами через пустыню? Но тогда мы должны были его заметить. Или наше местоположение продал кто-то из проводников?
– Даже если бы убийцы нас нашли, какой смысл подкарауливать меня в гробнице? К тому же в той, которую мы бы возможно вообще не нашли. Это просто нелепо, – прервала рассуждения начальника охраны я.
Обычно я платила за защиту в экспедиции исключительно для душевного спокойствия, но в этом сезоне впервые от отряда наемников, которые как правило лишь проедали запасы, появилась реальная польза: по пути от границы Сарвона до его столицы – Оазиса – на нас напали трижды. И теперь, в четвертый раз, я отбилась от очередного желающего перерезать мне горло.
– Все равно надо проверить. И усилить патрули, – качнул головой Тирс.
– Этим и займись, – сдалась я, лишь бы не чувствовать на себе его удушающую заботу. – Сатия, собери в мешок припасы на сутки и бурдюк с водой. Кем бы ни был этот ископаемый шейх на самом деле, я не хочу, чтобы он умер от жажды.
Когда супруги Гойен разошлись в разные стороны, чтобы выполнить поручения, ко мне наконец приблизился Рэйс. Я видела его обеспокоенный взгляд и уже почти жалела, что согласилась на уговоры этого юнца и взяла его в экспедицию. Знала бы, что тут будет так опасно – оставила бы его в академии.
– Даже если этот твой ископаемый – просто убийца, то зачем он назвался именем древнего короля-тирана? – тихо спросил помощник, растерянно проводя рукой по светлым волосам.
– Понятия не имею. Выживет – выясним, – пожала плечами я и поспешила перевести тему, кивая на генератор. – Что тут случилось?
Только сейчас обратила внимание, что подземелье освещают не энергетические светильники, а обычные масляные лампы. Сатия позаботилась о том, чтобы расставить их экономно, но такой бешеный расход масла все равно прошелся по сердцу как ножом. Мы оставались в двух неделях пути до ближайшего поселка, куда добираются торговые караваны и где можно раздобыть припасы. Отправляться туда спустя несколько дней после прибытия к руинам – просто глупо. Да и людей лишних нет на такие переходы, но если продолжим так бездарно тратить запасы, то придется снарядить пару верблюдов в обратный путь.
Шайн!
– Как ты уже поняла, светогенератор взорвался. Я сам не видел, что случилось: был в палатке, делал записи в путевом журнале. Рабочие говорят, что сначала что-то щелкнуло внутри, потом случился взрыв. Двое пострадали, они в медицинской палатке, – Рэйс кивнул в сторону белого шатра, который стоял в отдаленной и самой темной части подземелья.
Отлично, мне же только парочки калек на руках не хватало! А ведь мы еще даже раскопки толком не начали.
Может, проводники были правы, когда клялись и божились, что это место проклято?
– Сильно ранены? – спросила я и направилась к палатке, чтобы самой увидеть, насколько все плохо.
– Один сломал руку. Второму несколько осколков впились в живот и он почти полностью ослеп от вспышки. Доктор сказал, что со временем он поправится. Правда, ему теперь нужна специальная диета, – отчитался помощник.
К тому моменту, как он закончил доклад, я отодвинула полог палатки. С трудом разглядела в темноте двоих мужчин, которые лежали на спальных мешках. Вскоре увидела и самого доктора, который дремал в дальнем углу. Услышав меня, он приоткрыл глаза и приложил палец к губам, намекая, что лучше не шуметь.
Я кивнула и решила, что с ранеными поговорю потом. Они похоже стояли ближе всех к генератору и могли заметить что-нибудь еще.
– Ида, рабочие готовы, – окликнул Горуш.
– Отлично, идем.
Перехватив по пути к выходу из пещеры мешок, который протянула мне Сатия, я мельком взглянула на трех наемников, приставленных к нашему небольшому отряду Тирсом, и двинулась вверх по каменным ступеням обратно к полуденной жаре.
Вновь оказавшись под палящими лучами Итара, набросила на голову глубокий капюшон светлого балахона и малодушно порадовалась, что идти совсем недалеко. Солнце поднялось над горизонтом не более часа назад, но земля под ногами уже раскалилась настолько, что идти по ней медленно было невозможно. Приходилось бодро перебирать ногами, чтобы песок не поджаривал ступни даже сквозь плотную кожу сапог. В облике лисы бежать было гораздо проще.
Небольшой отряд из нескольких рабочих и трех наемников шел компактно. От каждого на золотой песок падала длинная тень, в которой мои спутники то и дело попеременно укрывались, служа друг для друга живым щитом. Это мало им помогало, но хотя бы создавало иллюзию, что с вездесущим жаром можно как-то бороться.
Когда мы добрались до скалистого выступа в песках, команда начала устанавливать полог, создающий тень. Наемники, которые обычно чурались работы руками, на этот раз помогали – видимо, им самим не терпелось получить хоть какую-нибудь защиту от палящих лучей.
У меня со лба уже тек пот, но тратить время не отдых я не решилась. Снова превратилась в лисицу, сжала зубами мешок со скудными припасами – Сатия как всегда не особенно расщедрилась – и юркнула в трещину, которую рабочим предстояло расширить.
Пока пробиралась по ней вниз, вновь оставляя на камнях клоки шерсти, и вглядывалась в темноту, на несколько мгновений подумалось, что на самом деле не видела я никакого Кайса-Фарида, и что все произошедшее в подземелье – лишь видение. Спектакль, разыгранный лишенным кислорода мозгом.
Однако оказавшись в узком коридоре гробницы, я сразу услышала живое дыхание, а вскоре, привыкнув к темноте, и увидела того, кто едва не прикончил меня меньше часа назад.
– Я думал, ты оставишь меня здесь в наказание за неуважение, джинния, – сказал ископаемый и на этот раз улыбнулся, когда я сменила лисий облик на более привычный.
– Не называй меня джиннией. Меня зовут Ида, я всего лишь оборотень, сильфида, – вспомнив, что так и не назвала ему своего имени, представилась я.
Глаза уже окончательно привыкли к полумраку, и теперь я хорошо видела в нем свою находку. Кайс сидел на полу, опершись спиной о стену и прикрыв глаза. Я бросила рядом с ним мешок, раздумывая, какой из множества крутящихся в голове вопросов задать первым.
Ископаемый сразу открыл бурдюк с водой. Я видела, как жадно он сжал наполненный до краев кожаный мешок, и тем не менее ему хватило выдержки, чтобы сделать из него лишь несколько экономных глотков. Кем бы ни был этот человек, он явно в пустыне не первый день.
Я наблюдала, как он плотно – на мой вкус даже излишне тщательно – закупорил воду и потянулся к мешку. Прежде, чем развязать его, закатал рукава пыльной одежды выше локтей, обнажая вязь татуировки на предплечье.
При виде нее неприятно засосало под ложечкой, но я отдернула ладонь, которой снова невольно потянулась к плечу.
– Я никогда раньше не видела клятв на крови, – заговорила я, чтобы разбавить тишину. – Как она работает?
– Очень просто: если я не выполню то, что пообещал, получу наказание, – Кайс ловко располовинил ножом кусок солонины и прежде чем приступить к еде, протянул часть мне.
Интересно, это какой-то ритуал или просто вежливость? Уточнять я не стала и взяла, только сейчас вспомнив, что с самого утра не ела ни крошки. Только воды попила перед тем, как снова подниматься из грота под палящее солнце.
– То есть, если ты не убъешь истинную, то буквально умрешь? – уточнила я, прожевав кусок мяса.
– Вернее будет сказать, что если я узнаю, кто моя истинная, то должен буду ее убить. Если не сделаю этого – в течение десяти дней поплачусь жизнью. Было бы опрометчиво клясться убить женщину, которая может быть где угодно, – так равнодушно, будто речь шла о рыбалке, а не о его собственной возможной смерти, пояснил Кайс, с явным удовольствием впиваясь зубами в мясо.
– А если ты узнаешь, кто она, но не захочешь убивать? – продолжила допытываться я.
Услышав мой вопрос, Кайс отложил еду и поднял на меня тяжелый взгляд.
– Дело не в том, чего я хочу или не хочу. У меня есть обязательства и перед страной, и перед семьей, и я не позволю никому и ничему помешать мне их исполнить.
Мой ископаемый говорил тихо, но каждое его слово падало в пространство гранитной плитой. Я могла бы сказать ему, что нет у него больше никакой страны и – как это ни печально – никакой семьи, но почему-то не решалась.
Глава 4
Сверху послышались первые удары кирки, затем шорох мелких камней, которые покатились вниз по лазу. Кайс насторожился, вскочил и беззвучно шагнул назад.
– Что это? Воины твоего племени пришли мстить за нападение на их джиннию? – спросил он, кивая наверх.
Да не джинния я! Но похоже, даже если я еще сто раз напомню об этом древнему королю, он будет называть меня по-прежнему. Упрямый, зараза.
– Нет. Это рабочие расширяют лаз, чтобы ты мог выбраться, – пояснила я все еще напряженному Кайсу.
Он немного расслабился. Ровно настолько, чтобы опустить оружие, но во всей его позе еще чувствовалась готовность защищаться.
– Ешь, – я кивнула на мешок, не желая, чтобы мои усилия пропадали даром, а заодно надеясь, что пока мы оба будем обедать, я придумаю, как бы поаккуратнее выведать, что с ним произошло. И сообщить неприятные новости.
Однако к моему удивлению вскоре Кайс заговорил сам.
– Я точно помню, что заснул в ночь с третьего на четвертый день месяца разлива Ио, в семьсот восемьдесят второй год от того дня, когда ее благородные воды впервые омыли пустыню. Но сейчас я не чувствую на много миль вокруг и вниз ее вод. Должно быть, мы не в столице. Чтобы переместиться на такое расстояние, с которого я не почувствую Ио, нужно идти много дней. Так сколько же времени я провел во сне?
Слушая его неожиданно красноречивый монолог, я затаила дыхание. И с каждым словом все больше уверялась, что передо мной никакой не самозванец и не подосланный убийца. Его слова, его голос, темп его речи – напевный и плавный – очень походили на стиль тех древних легенд и баллад, которые я читала, когда готовилась к экспедиции.
