С той только разницей, что он говорил не заготовленные или заученные фразы. Теперь, когда Кайс успокоился, его речь сменилась с по-военному короткой на обычную, и с учетом странного старинного выговора некоторых звуков лилась так же естественно, как воды реки Ио, которую он так часто поминал.
А если это все-таки убийца, то он еще до кучи гениально знает местную древнюю прозу и поэзию. Что маловероятно, по-моему.
– С тех пор, как ты уснул, прошла тысяча лет. По местному календарю сейчас тысяча семьсот восемьдесят второй год от первого разлива Ио, – немного подумав, ответила я.
На счет того, кто и куда его переносил, выясним потом. Явно же он не в гробу засыпал, а в своей постели. Когда вытащим его отсюда, надо будет показать ему ту часть подземных руин, которую позавчера начали расчищать рабочие, и послушать, что он скажет.
Пока мои любопытство и воображение разгорались от множества вопросов, связанных со странной находкой, Кайс несколько раз рвано вдохнул, осознавая свое положение.
– Ты, должно быть, шутишь надо мной, – угрожающе прошипел он.
– Нет, – я предупреждающе выставила вперед руку и отступила на пол шага, к спасительному и пока еще достаточно узкому тоннелю. – Я докажу, когда выберемся отсюда.
Кайс смерил меня наполненным подозрениями взглядом, потянулся за своим старым оружием, но, немного подумав, так и не схватился за рукоять. Перевел взгляд с меня на еду и воду, затем обратно, и решил, что за спасение его драгоценной королевской жизни может и простить мне эту шутку. Или побоялся убивать джиннию, потому что, согласно легенде, мог за это получить на свою голову ужасное проклятье.
Однако обстановка осталась накаленной, и я решила, что донимать мужика вопросами и дальше будет слишком беспощадно. Ему для начала надо смириться с тем, что все знакомое и любимое осталось в далеком прошлом.
– Мне пора идти. Пожалуйста, не убивай людей, которые придут тебе на помощь. Они могут связать тебя, но не потому, что желают зла: они лишь заботятся о моей безопасности, – попросила я, прежде чем снова обратиться в лисицу.
– Так и быть. На их месте я бы тоже связал вооруженного чужака, – с неожиданной благосклонностью кивнул Кайс.
Шайн знает, что у него на уме. На отдаленную перспективу оказаться влюбленным в женщину он отреагировал как на вселенскую трагедию, но угроза реального плена его кажется ничуть не обеспокоила. Не мужчина, а сплошная загадка.
Пробираясь по узкой трещине третий раз, я уже примерно помнила, где находятся самые удобные выступы для лап, и проделала путь гораздо быстрее. Скорости добавляло и отсутствие тяжелого мешка с едой. Оказавшись на поверхности, я прямо в облике лисы припустила обратно в лагерь.
Спустившись в прохладную тень низины, даже слегка замерзла: контраст температур между пеклом поверхности и тенью подземелья действовал бодряще. На бегу меняя форму, я направилась к Горушу.
– Надо перенести рабочие палатки ближе к свету. Ту, в которой собираем и подписываем находки, рабочую палатку Рейса и мою, – завидев рослого полуорка, проинструктировала я.
Начальник бригады коротко кивнул и повернулся к одному из мужчин, которые нанялись в экспедицию на самую тяжелую работу – разбирать песок и укреплять старые конструкции, чтобы они не рухнули, лишенные привычной песчаной опоры.
– Сатия! – я повернулась в сторону самого большого из шатров, под которым все обедали и ужинали.
Заведующая припасами высунулась оттуда и окинула меня цепким взглядом.
– Лампы повесить только на раскопе, в рабочей зоне, столовой и в шатре лекаря, из остальных мест их надо убрать. Если работники начнут возмущаться, скажи, что масла не выдам. Хотят огня ночью – пусть жгут свои сандалии и балахоны. И узнай у доктора, какой рацион нужен раненым, на них еды не жалей, – бегло говорила я, наблюдая, как четверо работников вытаскивают вещи из моей палатки.
Убедившись, что Сатия все поняла и не собирается задавать вопросы, я поспешила к ним, чтобы вынести записи и карты своими руками: если что-то порву или потеряю в темноте, то хотя бы винить кроме себя будет некого.
– В той части пещер, куда заглядывает солнце, будет очень душно, – сказал Рэйс.
До этого я видела, как он, заинтригованный возней в центре лагеря, отвлекся от описи находок и подошел.
– И что? Предлагаешь во всем ограничить рабочих, а самой расходовать масло так, будто это песок? – уточнила я, вздернув бровь. Помощник потупился.
Учить еще и учить.
– Критикуешь – предлагай. Или не критикуй вовсе, – напутствовала я и направилась со своими самыми ценными вещами – оригиналами старых карт, по которым мы нашли это место, и собственными записями об экспедиции – вслед за работниками, которые уже собрали шесты и полотно шатра, чтобы передвинуть его.
Работа не заняла много времени, но к тому моменту, как я разложила вещи в привычном порядке, дышать под слоем плотной ткани, на который падала узкая полоска солнца, стало просто невыносимо.
И обычным-то людям здесь, в пустыне, с непривычки было трудно выдерживать дневной зной. Я же выросла в просторной и цветущей долине огромной реки, рядом с которой местная Ио показалась бы ручейком, и страдала от жары сильнее остальных. Но показывать этого нельзя: что я буду за начальница экспедиции, если стану стенать и жаловаться? Эх, лучше бы отправилась в болота, право слово. Хотя там я вряд ли сделала бы столь интересную находку. Даже если бы кто-нибудь умудрился бы уснуть в руинах затопленной низины, его до белых костей обглодали бы пираньи, крокодилы и змеи. В отличие от пустыни, у болот короткая память.
Я привычным жестом пристроила в угол ковра, брошенного поверх каменистого пола пещеры, старое ружье, и запоздало подумала, что стоило наверное взять его с собой, когда пробиралась в камеру Кайса. Однако я не ожидала, что от одного из обитателей мертвого дворца придется отстреливаться. Никто раньше не рассказывал про восставших мертвецов в пустыне: такое порой случалось в курганах на далеком севере, где тела порой сохранялись со всеми мышцами и сухожилиями, но не здесь.
Кстати, надо будет показать ружье Кайсу. В те времена, когда он жил и воевал, об огнестрельном оружии никто еще даже не задумывался.
Расстелила рядом карту, которая и так уже всплывала в памяти, стоило только прикрыть глаза, и еще раз внимательно всмотрелась в расплывшиеся за столетия линии, некогда начертанные рукой неизвестного путешественника.
Первый и до моей экспедиции единственный, кто видел дворец легендарного основателя южной страны Сарвон, клялся, что это невероятный по красоте, хоть и заброшенный комплекс зданий, почти город в городе. Прежде считалось, что неизвестный автор придумал эти руины, чтобы прославить свое имя. Правда, не вышло: легенду о руинах понят до сих пор, но инициалы странника, запечатлевшего их, размылись настолько, что их уже не прочесть.
И вот я сидела в двадцати метрах от восточной – если судить по карте – стены того самого легендарного дворца, и руки подрагивали от предвкушения всякий раз, когда думала о том, какие секреты нам откроет этот осколок древней истории. Впрочем, теперь поводов для любопытства у меня гораздо больше.
Главное, не дать Кайсу узнать, что я и есть та самая женщина, которой он так не хочет принадлежать. Вряд ли он сумеет меня убить: все-таки за охрану я плачу не просто так. Но если он заметит мою метку, то нашему еще не начавшемуся сотрудничеству придет конец.
Но ладно, об этом потом. Сначала дождусь, когда его вытащат и приведут в лагерь. А пока – за дело!
Хотелось проверить, как идут работы у сегодняшней дневной смены на раскопе, но я вспомнила про генератор и раненых. Лучше сначала навещу их и спрошу, что они успели увидеть перед взрывом.
А если это все-таки убийца, то он еще до кучи гениально знает местную древнюю прозу и поэзию. Что маловероятно, по-моему.
– С тех пор, как ты уснул, прошла тысяча лет. По местному календарю сейчас тысяча семьсот восемьдесят второй год от первого разлива Ио, – немного подумав, ответила я.
На счет того, кто и куда его переносил, выясним потом. Явно же он не в гробу засыпал, а в своей постели. Когда вытащим его отсюда, надо будет показать ему ту часть подземных руин, которую позавчера начали расчищать рабочие, и послушать, что он скажет.
Пока мои любопытство и воображение разгорались от множества вопросов, связанных со странной находкой, Кайс несколько раз рвано вдохнул, осознавая свое положение.
– Ты, должно быть, шутишь надо мной, – угрожающе прошипел он.
– Нет, – я предупреждающе выставила вперед руку и отступила на пол шага, к спасительному и пока еще достаточно узкому тоннелю. – Я докажу, когда выберемся отсюда.
Кайс смерил меня наполненным подозрениями взглядом, потянулся за своим старым оружием, но, немного подумав, так и не схватился за рукоять. Перевел взгляд с меня на еду и воду, затем обратно, и решил, что за спасение его драгоценной королевской жизни может и простить мне эту шутку. Или побоялся убивать джиннию, потому что, согласно легенде, мог за это получить на свою голову ужасное проклятье.
Однако обстановка осталась накаленной, и я решила, что донимать мужика вопросами и дальше будет слишком беспощадно. Ему для начала надо смириться с тем, что все знакомое и любимое осталось в далеком прошлом.
– Мне пора идти. Пожалуйста, не убивай людей, которые придут тебе на помощь. Они могут связать тебя, но не потому, что желают зла: они лишь заботятся о моей безопасности, – попросила я, прежде чем снова обратиться в лисицу.
– Так и быть. На их месте я бы тоже связал вооруженного чужака, – с неожиданной благосклонностью кивнул Кайс.
Шайн знает, что у него на уме. На отдаленную перспективу оказаться влюбленным в женщину он отреагировал как на вселенскую трагедию, но угроза реального плена его кажется ничуть не обеспокоила. Не мужчина, а сплошная загадка.
Пробираясь по узкой трещине третий раз, я уже примерно помнила, где находятся самые удобные выступы для лап, и проделала путь гораздо быстрее. Скорости добавляло и отсутствие тяжелого мешка с едой. Оказавшись на поверхности, я прямо в облике лисы припустила обратно в лагерь.
Спустившись в прохладную тень низины, даже слегка замерзла: контраст температур между пеклом поверхности и тенью подземелья действовал бодряще. На бегу меняя форму, я направилась к Горушу.
– Надо перенести рабочие палатки ближе к свету. Ту, в которой собираем и подписываем находки, рабочую палатку Рейса и мою, – завидев рослого полуорка, проинструктировала я.
Начальник бригады коротко кивнул и повернулся к одному из мужчин, которые нанялись в экспедицию на самую тяжелую работу – разбирать песок и укреплять старые конструкции, чтобы они не рухнули, лишенные привычной песчаной опоры.
– Сатия! – я повернулась в сторону самого большого из шатров, под которым все обедали и ужинали.
Заведующая припасами высунулась оттуда и окинула меня цепким взглядом.
– Лампы повесить только на раскопе, в рабочей зоне, столовой и в шатре лекаря, из остальных мест их надо убрать. Если работники начнут возмущаться, скажи, что масла не выдам. Хотят огня ночью – пусть жгут свои сандалии и балахоны. И узнай у доктора, какой рацион нужен раненым, на них еды не жалей, – бегло говорила я, наблюдая, как четверо работников вытаскивают вещи из моей палатки.
Убедившись, что Сатия все поняла и не собирается задавать вопросы, я поспешила к ним, чтобы вынести записи и карты своими руками: если что-то порву или потеряю в темноте, то хотя бы винить кроме себя будет некого.
– В той части пещер, куда заглядывает солнце, будет очень душно, – сказал Рэйс.
До этого я видела, как он, заинтригованный возней в центре лагеря, отвлекся от описи находок и подошел.
– И что? Предлагаешь во всем ограничить рабочих, а самой расходовать масло так, будто это песок? – уточнила я, вздернув бровь. Помощник потупился.
Учить еще и учить.
– Критикуешь – предлагай. Или не критикуй вовсе, – напутствовала я и направилась со своими самыми ценными вещами – оригиналами старых карт, по которым мы нашли это место, и собственными записями об экспедиции – вслед за работниками, которые уже собрали шесты и полотно шатра, чтобы передвинуть его.
Работа не заняла много времени, но к тому моменту, как я разложила вещи в привычном порядке, дышать под слоем плотной ткани, на который падала узкая полоска солнца, стало просто невыносимо.
И обычным-то людям здесь, в пустыне, с непривычки было трудно выдерживать дневной зной. Я же выросла в просторной и цветущей долине огромной реки, рядом с которой местная Ио показалась бы ручейком, и страдала от жары сильнее остальных. Но показывать этого нельзя: что я буду за начальница экспедиции, если стану стенать и жаловаться? Эх, лучше бы отправилась в болота, право слово. Хотя там я вряд ли сделала бы столь интересную находку. Даже если бы кто-нибудь умудрился бы уснуть в руинах затопленной низины, его до белых костей обглодали бы пираньи, крокодилы и змеи. В отличие от пустыни, у болот короткая память.
Я привычным жестом пристроила в угол ковра, брошенного поверх каменистого пола пещеры, старое ружье, и запоздало подумала, что стоило наверное взять его с собой, когда пробиралась в камеру Кайса. Однако я не ожидала, что от одного из обитателей мертвого дворца придется отстреливаться. Никто раньше не рассказывал про восставших мертвецов в пустыне: такое порой случалось в курганах на далеком севере, где тела порой сохранялись со всеми мышцами и сухожилиями, но не здесь.
Кстати, надо будет показать ружье Кайсу. В те времена, когда он жил и воевал, об огнестрельном оружии никто еще даже не задумывался.
Расстелила рядом карту, которая и так уже всплывала в памяти, стоило только прикрыть глаза, и еще раз внимательно всмотрелась в расплывшиеся за столетия линии, некогда начертанные рукой неизвестного путешественника.
Первый и до моей экспедиции единственный, кто видел дворец легендарного основателя южной страны Сарвон, клялся, что это невероятный по красоте, хоть и заброшенный комплекс зданий, почти город в городе. Прежде считалось, что неизвестный автор придумал эти руины, чтобы прославить свое имя. Правда, не вышло: легенду о руинах понят до сих пор, но инициалы странника, запечатлевшего их, размылись настолько, что их уже не прочесть.
И вот я сидела в двадцати метрах от восточной – если судить по карте – стены того самого легендарного дворца, и руки подрагивали от предвкушения всякий раз, когда думала о том, какие секреты нам откроет этот осколок древней истории. Впрочем, теперь поводов для любопытства у меня гораздо больше.
Главное, не дать Кайсу узнать, что я и есть та самая женщина, которой он так не хочет принадлежать. Вряд ли он сумеет меня убить: все-таки за охрану я плачу не просто так. Но если он заметит мою метку, то нашему еще не начавшемуся сотрудничеству придет конец.
Но ладно, об этом потом. Сначала дождусь, когда его вытащат и приведут в лагерь. А пока – за дело!
Хотелось проверить, как идут работы у сегодняшней дневной смены на раскопе, но я вспомнила про генератор и раненых. Лучше сначала навещу их и спрошу, что они успели увидеть перед взрывом.
