Второй том цикла! Первый тут: https://prodaman.ru/Polina-Tramontana/books/Barynya-starevshhica-Usadba-s-pamyatyu
Мир сузился до тусклого изумрудного блеска, и в тот момент, когда управляющий уже почти спрятал кольцо, я схватила его за руку и вырвала перстень из его пальцев.
Мне нужно назад – туда, где что-то не закончилось!
– Сашенька! – голос отца – откуда-то я точно знала, что говорит отец – звучал почти умоляюще. – Я верю, что тебе это по силам.
– Нет! Папенька, как вы могли взвалить этот груз на мои плечи, когда у меня целых двое братьев?! – кричала я – и будто не я – ему в ответ.
– Оба они за границей, я не мог лишить их карьеры! – слабо возразил отец.
– А меня? Меня, значит, можете лишить счастья?! Можете обречь на пожизненное безумие?!
– Это вовсе не безумие, милая, сложности пройдут, и ты еще поймешь…
– Не желаю ничего понимать! Папенька, вы же знаете, что я люблю Николая и все, чего хочу – это тихого счастья с ним!
– Ничего не говори мне об этом проходимце! Права была твоя мать, надо было гнать его! – вдруг загремел отец, голос которого прежде затихал вдали. – Одумайся: какое может быть счастье с художником? Только нищенствование! Среди тысяч людей творческих только один добивается успеха, остальным достаются лишь объедки. А я предлагаю тебе солидное приданое, которое обеспечит тебя лучшими женихами в столице!
– С милым рай и в шалаше! – запальчиво ответила я.
Глупо, как же глупо. Но сердце щемило от несбывшихся надежд почти трехлетней давности и собственного отказа.
– Ты ни разу не жила в шалаше и не знаешь, о чем говоришь, – вздохнул отец. – Подумай, доченька, ведь это семейное наследие. Все твои предки принимали его с гордостью.
– И страдали припадками! – отрезала Сашенька. – Я этого не желаю.
Отец попытался надеть мне на палец изумрудный перстень, но я вырвала руку так, что старик пошатнулся и едва не упал. Забрала у него кольцо и швырнула в сторону, украшение закатилось под диван и его свет наконец перестал блестеть перед глазами. Но – поздно, голову уже сковала невыносимая боль.
– Одумайся! Теперь, когда ты держала перстень в руках, уже поздно… – отец Сашеньки вдруг схватился за грудь и глубоко вдохнул.
Я бросилась к нему, обняла и разразилась слезами.
– Я не вынесу такой жизни, прости, батюшка, – всхлипнула она – я? – Пока не надену перстень, у меня еще есть шанс.
Отец закашлялся, тяжело опустился на тот самый диван. Попытался нагнуться, чтобы достать кольцо, но я его остановила.
– Не надо, не утруждайтесь. Слуги поднимут, – причитала Сашенька, хлопоча вокруг отца и обмахивая его платком. – Да и не нужен он нам больше. Пусть там и остается, в пыли, где такому дару и место!
Я почувствовала, что сдавлена кольцом чьих-то рук, несколько раз моргнула. По глазам резанул бледный свет, я вцепилась взглядом в лицо управляющего.
Еще не все… Еще рано закрывать глаза! Я должна оставаться в сознании.
Я сжала кольцо в кулаке так, что камень врезался в ладонь, и боль на несколько секунд отрезвила. Я вспомнила, что после того случая отец Сашеньки поднялся с постели лишь один раз – чтобы дойти до церкви в день ее свадьбы.
– Заберите перстень из-под дивана! – вновь раздался будто позади меня голос Сашеньки. – И выбросьте в реку.
Управляющий, кряхтя, опустился на колени, пошарил рукой под мебелью и вытащил из пыли кольцо. Стоило его увидеть, как виски вновь заломило от боли, и Сашенька закричала, повалившись на пол.
А я снова оказалась в будуаре, и кто-то по прежнему обнимал меня со спины.
– Наденьте кольцо, – приказал Игорь так резко, что я повиновалась, не подумав. – На большой палец, – добавил он, когда я поднесла массивный золотой обруч к среднему.
Оно казалось слишком крупным, но как только металл коснулся кожи, перстень сел плотно, будто сделали специально для меня. Голова взорвалась новой вспышкой боли, тело обмякло и я приготовилась к падению, но Игорь подхватил меня на руки.
Я вцепилась в его одежду, хотела сказать, чтобы поставил на место, но перед глазами заплясал калейдоскоп смешанных воспоминаний.
Пышные юбки и громкая музыка, блеск росы на весенней траве под робкими лучами рассветного солнца, смех матушки, сабля генерала, указующая солдатам “В атаку!”, статуя фемиды в огромном ящике, забитом доверху сеном, чтобы не сломалась при перевозке.
Образы терзали разум, казалось, целую вечность. Я все ждала, что они сложатся в единую, стройную картину, но этого так и не произошло. В конце концов я обнаружила себя вновь в постели, сжимающей перстень на большом пальце левой руки.
Вскоре различила над головой лицо врача. Вернее, сначала блеск его пенсне, потом обвисшие щеки, и только потом – цепкий, внимательный взгляд, который пронизывал не хуже скальпеля.
– … отложенное пробуждение родового дара, и у этого могут быть серьезные последствия, Игорь Павлович, – быстро говорил доктор, не отрывая от меня взгляда ни на миг. – Кто бы мог подумать, что покойный Цветковский захочет передать перстень именно дочери. Все давно полагали, что один из его сыновей увез фамильную магию за границу!
Врач наконец отвел взгляд и стало даже легче дышать. Он повернулся к Игорю и покачал головой.
– Я не могу поручиться, что рассудок Анастасии Константиновны выдержит это испытание. Дары, связанные со временем, бывают очень коварны. И я впервые столкнулся со случаем такого неправильного способа его принять, – продолжил он, теперь вцепившись взглядом в Игоря.
– Мое решение неизменно. Моя жена останется здесь, – холодно ответил Игорь, вероятно, произнося это уже не в первый раз.
Его слова показались мне идиотскими, и я улыбнулась.
– Игорь Павлович, вам совершенно незачем… – хрипло начала я.
– Молчите, – перебил Игорь, даже на меня не взглянув. – Вам нужен покой и отдых.
Я поджала губы и отвернулась.
Вот же скотина!
– Что ж, если так, то Александре Константиновне в самом деле требуется покой, сытное питание, прогулки на свежем воздухе и крепкий, полноценный сон, – последнюю фразу доктор произнес с особенным нажимом.
– Разумеется, – процедил Игорь, и выглядел он при этом крайне оскорбленным. – Благодарю вас за визит. Пройдемте в мой кабинет, я выпишу чек.
И мужчины наконец ушли. В спальне осталась только Фекла, которая принялась обтирать мне лицо и шею влажным полотенцем. Только сейчас я поняла, что волосы налипли на шею от пота, и что мне ужасно душно.
– Открой окно, – попросила я и горничная тут же бросилась исполнять приказ.
– Где Владимир Анатольевич? – спросила я, когда она вновь взялась вытирать мне лицо.
Прохлада от влажной ткани действительно помогала поставить мысли на место, и хотя я совершенно ничего не понимала, но как минимум чувствовала, что головная боль постепенно стихает.
– Барин велел мужикам его крутить. Теперь этого гада в кладовой заперли, – проворчала Фекла.
Я опасливо покосилась на перстень, ожидая новой вспышки боли, но совсем ничего не почувствовала. Глубоко вдохнула.
Итак, если подытожить: доктор говорил о принятии родового дара, связанного со временем. Дара видеть прошлое, надо полагать. Но я уже его видела через предметы. Почему? Может из-за того, что Сашенька, если верить моим воспоминаниям, уже прикасалась к кольцу раньше.
Выходит оттого, что она не приняла подарок отца, ее разум начало поглощать безумие. Или ее припадки случались, потому что управляющий показывал ей перстень в правильные моменты? Теперь я вспомнила все, что случилось в кабинете: и то, как хотела красиво показать воровство управляющего, и то, как он на секунду вытянул перстень из рукава.
Сашенька конечно хороша: могла бы и сама выбросить кольцо в воду, чтобы наверняка. Или она знала, как будет действовать на нее изумруд? Или просто не хотела на него смотреть?
В любом случае это же так глупо! Или она не знала, как будет действовать на нее это кольцо? Да даже если не знала, разве можно так запросто расстаться с драгоценностью, которую носил твой родной отец?
Я прислушалась к собственным чувствам и поняла, что Сашенька была на него очень обижена. В целом, старик тоже не безгрешен, веселую шутку отмочил: “не хочу портить сыновьям карьеру”. А портить жизнь дочери можно?
Все хороши…
Игорь – в том числе. Он сказал: “знаю, на что шел”. Значит знал, что Сашенька отказалась от дара и что может впасть в безумие. Но зачем тогда женился? Неужели только из-за обещания, которое дал моему отцу? Но что его заставило дать такое обещание? Уж точно не природный альтруизм, Игорь на бескорыстного благодетеля вообще не тянет.
Новые ответы тянули за собой новые вопросы и головную боль – на этот раз вполне нормальную, точно не магическую.
Стоило вспомнить про мужа, как он появился на пороге спальни.
– Принеси барыне чаю и обед, – бросил он Фекле и та понятливо скрылась в коридоре.
Игорь в знакомой мне уже манере сел на край кровати, игнорируя стул рядом с ней.
– Вы сказали мне, что выбросили кольцо в реку, – с укоризной произнес он.
– Я полагала, что так и есть, – а что еще мне оставалось ответить? – Вы знали, что я отказалась принять магию отца?
– Знал, – не стал скрывать Игорь.
– Тогда зачем женились?
Муж промолчал и отвел взгляд, но я успела заметить, что на его лице заходили желваки.
Уж не шантажировал ли его кто-нибудь, чтобы заставить взять меня в жены и оберегать? Мало ли какие тайны может скрывать прошлое дипломата.
Игорь коснулся пальцами моего перстня, и только теперь я заметила, что большой палец его левой руки тоже украшает кольцо. Тоже массивное, явно старинное, с рубином. Раньше я не обращала на него внимания – перстень на руке аристократа казался чем-то вполне естественным.
Интересно, какой у него магический дар? Могу ли я спросить, или жена уже должна знать ответ? Имею ли я право в будущем списывать все свои чудачества и “провалы в памяти” на сумасшествие? Что-то сомневаюсь. Лучше не буду пока наглеть.
– Я хочу поговорить с Владимиром Анатольевичем.
– Непременно, – кивнул Игорь. – Завтра. Сегодня – отдохните. Хотя бы один день.
Предложение прозвучало разумно, так что я кивнула и Игорь поднялся.
– И еще: я надеюсь, вы понимаете, что теперь ни о каком разводе не может быть и речи, – не спросил – констатировал он и ушел прежде, чем я оправилась от шока и успела уточнить, почему.
Глава 1
Мир сузился до тусклого изумрудного блеска, и в тот момент, когда управляющий уже почти спрятал кольцо, я схватила его за руку и вырвала перстень из его пальцев.
Мне нужно назад – туда, где что-то не закончилось!
– Сашенька! – голос отца – откуда-то я точно знала, что говорит отец – звучал почти умоляюще. – Я верю, что тебе это по силам.
– Нет! Папенька, как вы могли взвалить этот груз на мои плечи, когда у меня целых двое братьев?! – кричала я – и будто не я – ему в ответ.
– Оба они за границей, я не мог лишить их карьеры! – слабо возразил отец.
– А меня? Меня, значит, можете лишить счастья?! Можете обречь на пожизненное безумие?!
– Это вовсе не безумие, милая, сложности пройдут, и ты еще поймешь…
– Не желаю ничего понимать! Папенька, вы же знаете, что я люблю Николая и все, чего хочу – это тихого счастья с ним!
– Ничего не говори мне об этом проходимце! Права была твоя мать, надо было гнать его! – вдруг загремел отец, голос которого прежде затихал вдали. – Одумайся: какое может быть счастье с художником? Только нищенствование! Среди тысяч людей творческих только один добивается успеха, остальным достаются лишь объедки. А я предлагаю тебе солидное приданое, которое обеспечит тебя лучшими женихами в столице!
– С милым рай и в шалаше! – запальчиво ответила я.
Глупо, как же глупо. Но сердце щемило от несбывшихся надежд почти трехлетней давности и собственного отказа.
– Ты ни разу не жила в шалаше и не знаешь, о чем говоришь, – вздохнул отец. – Подумай, доченька, ведь это семейное наследие. Все твои предки принимали его с гордостью.
– И страдали припадками! – отрезала Сашенька. – Я этого не желаю.
Отец попытался надеть мне на палец изумрудный перстень, но я вырвала руку так, что старик пошатнулся и едва не упал. Забрала у него кольцо и швырнула в сторону, украшение закатилось под диван и его свет наконец перестал блестеть перед глазами. Но – поздно, голову уже сковала невыносимая боль.
– Одумайся! Теперь, когда ты держала перстень в руках, уже поздно… – отец Сашеньки вдруг схватился за грудь и глубоко вдохнул.
Я бросилась к нему, обняла и разразилась слезами.
– Я не вынесу такой жизни, прости, батюшка, – всхлипнула она – я? – Пока не надену перстень, у меня еще есть шанс.
Отец закашлялся, тяжело опустился на тот самый диван. Попытался нагнуться, чтобы достать кольцо, но я его остановила.
– Не надо, не утруждайтесь. Слуги поднимут, – причитала Сашенька, хлопоча вокруг отца и обмахивая его платком. – Да и не нужен он нам больше. Пусть там и остается, в пыли, где такому дару и место!
Я почувствовала, что сдавлена кольцом чьих-то рук, несколько раз моргнула. По глазам резанул бледный свет, я вцепилась взглядом в лицо управляющего.
Еще не все… Еще рано закрывать глаза! Я должна оставаться в сознании.
Я сжала кольцо в кулаке так, что камень врезался в ладонь, и боль на несколько секунд отрезвила. Я вспомнила, что после того случая отец Сашеньки поднялся с постели лишь один раз – чтобы дойти до церкви в день ее свадьбы.
– Заберите перстень из-под дивана! – вновь раздался будто позади меня голос Сашеньки. – И выбросьте в реку.
Управляющий, кряхтя, опустился на колени, пошарил рукой под мебелью и вытащил из пыли кольцо. Стоило его увидеть, как виски вновь заломило от боли, и Сашенька закричала, повалившись на пол.
А я снова оказалась в будуаре, и кто-то по прежнему обнимал меня со спины.
– Наденьте кольцо, – приказал Игорь так резко, что я повиновалась, не подумав. – На большой палец, – добавил он, когда я поднесла массивный золотой обруч к среднему.
Оно казалось слишком крупным, но как только металл коснулся кожи, перстень сел плотно, будто сделали специально для меня. Голова взорвалась новой вспышкой боли, тело обмякло и я приготовилась к падению, но Игорь подхватил меня на руки.
Я вцепилась в его одежду, хотела сказать, чтобы поставил на место, но перед глазами заплясал калейдоскоп смешанных воспоминаний.
Пышные юбки и громкая музыка, блеск росы на весенней траве под робкими лучами рассветного солнца, смех матушки, сабля генерала, указующая солдатам “В атаку!”, статуя фемиды в огромном ящике, забитом доверху сеном, чтобы не сломалась при перевозке.
Образы терзали разум, казалось, целую вечность. Я все ждала, что они сложатся в единую, стройную картину, но этого так и не произошло. В конце концов я обнаружила себя вновь в постели, сжимающей перстень на большом пальце левой руки.
Вскоре различила над головой лицо врача. Вернее, сначала блеск его пенсне, потом обвисшие щеки, и только потом – цепкий, внимательный взгляд, который пронизывал не хуже скальпеля.
– … отложенное пробуждение родового дара, и у этого могут быть серьезные последствия, Игорь Павлович, – быстро говорил доктор, не отрывая от меня взгляда ни на миг. – Кто бы мог подумать, что покойный Цветковский захочет передать перстень именно дочери. Все давно полагали, что один из его сыновей увез фамильную магию за границу!
Врач наконец отвел взгляд и стало даже легче дышать. Он повернулся к Игорю и покачал головой.
– Я не могу поручиться, что рассудок Анастасии Константиновны выдержит это испытание. Дары, связанные со временем, бывают очень коварны. И я впервые столкнулся со случаем такого неправильного способа его принять, – продолжил он, теперь вцепившись взглядом в Игоря.
– Мое решение неизменно. Моя жена останется здесь, – холодно ответил Игорь, вероятно, произнося это уже не в первый раз.
Его слова показались мне идиотскими, и я улыбнулась.
– Игорь Павлович, вам совершенно незачем… – хрипло начала я.
– Молчите, – перебил Игорь, даже на меня не взглянув. – Вам нужен покой и отдых.
Я поджала губы и отвернулась.
Вот же скотина!
– Что ж, если так, то Александре Константиновне в самом деле требуется покой, сытное питание, прогулки на свежем воздухе и крепкий, полноценный сон, – последнюю фразу доктор произнес с особенным нажимом.
– Разумеется, – процедил Игорь, и выглядел он при этом крайне оскорбленным. – Благодарю вас за визит. Пройдемте в мой кабинет, я выпишу чек.
И мужчины наконец ушли. В спальне осталась только Фекла, которая принялась обтирать мне лицо и шею влажным полотенцем. Только сейчас я поняла, что волосы налипли на шею от пота, и что мне ужасно душно.
– Открой окно, – попросила я и горничная тут же бросилась исполнять приказ.
– Где Владимир Анатольевич? – спросила я, когда она вновь взялась вытирать мне лицо.
Прохлада от влажной ткани действительно помогала поставить мысли на место, и хотя я совершенно ничего не понимала, но как минимум чувствовала, что головная боль постепенно стихает.
– Барин велел мужикам его крутить. Теперь этого гада в кладовой заперли, – проворчала Фекла.
Я опасливо покосилась на перстень, ожидая новой вспышки боли, но совсем ничего не почувствовала. Глубоко вдохнула.
Итак, если подытожить: доктор говорил о принятии родового дара, связанного со временем. Дара видеть прошлое, надо полагать. Но я уже его видела через предметы. Почему? Может из-за того, что Сашенька, если верить моим воспоминаниям, уже прикасалась к кольцу раньше.
Выходит оттого, что она не приняла подарок отца, ее разум начало поглощать безумие. Или ее припадки случались, потому что управляющий показывал ей перстень в правильные моменты? Теперь я вспомнила все, что случилось в кабинете: и то, как хотела красиво показать воровство управляющего, и то, как он на секунду вытянул перстень из рукава.
Сашенька конечно хороша: могла бы и сама выбросить кольцо в воду, чтобы наверняка. Или она знала, как будет действовать на нее изумруд? Или просто не хотела на него смотреть?
В любом случае это же так глупо! Или она не знала, как будет действовать на нее это кольцо? Да даже если не знала, разве можно так запросто расстаться с драгоценностью, которую носил твой родной отец?
Я прислушалась к собственным чувствам и поняла, что Сашенька была на него очень обижена. В целом, старик тоже не безгрешен, веселую шутку отмочил: “не хочу портить сыновьям карьеру”. А портить жизнь дочери можно?
Все хороши…
Игорь – в том числе. Он сказал: “знаю, на что шел”. Значит знал, что Сашенька отказалась от дара и что может впасть в безумие. Но зачем тогда женился? Неужели только из-за обещания, которое дал моему отцу? Но что его заставило дать такое обещание? Уж точно не природный альтруизм, Игорь на бескорыстного благодетеля вообще не тянет.
Новые ответы тянули за собой новые вопросы и головную боль – на этот раз вполне нормальную, точно не магическую.
Стоило вспомнить про мужа, как он появился на пороге спальни.
– Принеси барыне чаю и обед, – бросил он Фекле и та понятливо скрылась в коридоре.
Игорь в знакомой мне уже манере сел на край кровати, игнорируя стул рядом с ней.
– Вы сказали мне, что выбросили кольцо в реку, – с укоризной произнес он.
– Я полагала, что так и есть, – а что еще мне оставалось ответить? – Вы знали, что я отказалась принять магию отца?
– Знал, – не стал скрывать Игорь.
– Тогда зачем женились?
Муж промолчал и отвел взгляд, но я успела заметить, что на его лице заходили желваки.
Уж не шантажировал ли его кто-нибудь, чтобы заставить взять меня в жены и оберегать? Мало ли какие тайны может скрывать прошлое дипломата.
Игорь коснулся пальцами моего перстня, и только теперь я заметила, что большой палец его левой руки тоже украшает кольцо. Тоже массивное, явно старинное, с рубином. Раньше я не обращала на него внимания – перстень на руке аристократа казался чем-то вполне естественным.
Интересно, какой у него магический дар? Могу ли я спросить, или жена уже должна знать ответ? Имею ли я право в будущем списывать все свои чудачества и “провалы в памяти” на сумасшествие? Что-то сомневаюсь. Лучше не буду пока наглеть.
– Я хочу поговорить с Владимиром Анатольевичем.
– Непременно, – кивнул Игорь. – Завтра. Сегодня – отдохните. Хотя бы один день.
Предложение прозвучало разумно, так что я кивнула и Игорь поднялся.
– И еще: я надеюсь, вы понимаете, что теперь ни о каком разводе не может быть и речи, – не спросил – констатировал он и ушел прежде, чем я оправилась от шока и успела уточнить, почему.
