Этой книгой я ничего не пропагандирую, ничего не оправдываю и ничего не осуждаю. Только показываю ситуацию. Пусть она станет для вас своеобразным тестом Роршаха: все, что вы в ней увидите – только ваше.
! В тексте затрагивается тема сексуального насилия.
! Алкоголь вредит вашему здоровью.
Приятного прочтения!
Кабинет примарха Рихарда Нейдва
– Сопроводительные письма к приглашениям для невест готовы, Ваша Светлость, – секретарь положил на стол примарха Совета мудрейших стопку писем. – Изволите проверить?
Пока избранный Советом глава Империи медленно просматривал тридцать листов с абсолютно одинаковым текстом, помощник несколько раз оттянул узловатым пальцем край воротника и вытер со лба испарину.
Примарх не проверял формальную мелкую корреспонденцию с тех пор, как почти десять лет назад принял свой пост. И чем дольше вчитывался в письма, тем сильнее бледнела морщинистая кожа секретаря.
Он впервые увидел нового примарха десять лет назад и сразу подумал о статуе кровавого тирана, которая стояла на заднем дворе. Ее давно обезглавили, но секретарь искренне полагал, что если бы у нее было лицо, то это было бы лицо Рихарда Нейдва.
Всегда сжатые в линию и без того тонкие губы, грубая челюсть и строгая линия лица в обрамлении волнистых каштановых волос с рыжиной, тяжелый взгляд серых глаз из-под низких прямых бровей. Назвать его привлекательным можно было лишь с большой натяжкой и только после пары-тройки рюмок крепкого южного, но было в нем что-то от древних царей, профили которых до сих пор красовались на старинных монетах: заставляющее склонить голову, но вместе с тем не дающее отвести взгляд.
Правитель остановился на одном из писем и помощник попытался припомнить, не совершил ли ошибку. Но он был уверен: все тексты безупречны, как им и полагается.
Рихард Нейдв задумчиво пробежал взглядом по формальным строкам приветствия и благодарности, смял лист и бросил в плетеную корзину для бумаг.
– Это никуда не годится, – тихо сказал он.
Секретарь побелел еще сильнее. Дрожащими руками вытащил из нагрудного кармана платок и промокнул верхнюю губу. До сих пор примарх всегда был доволен его работой, подобное случалось впервые.
– Прикажете переписать все? – спросил он, старательно борясь с дрожью в голосе.
– Нет. Пожалуй, послание для послушницы Саманты из монастыря хаоса я напишу сам. Остальные письма меня устраивают, можешь запечатывать в конверты, – ответил примарх, делая вид, что не замечает волнения подчиненного.
А может и вправду настолько погрузился в свои мысли, что не видел ничего вокруг.
Секретарь с поклоном забрал со стола оставшиеся письма и поспешил скрыться за дверью кабинета. Только в приемной он смог облегченно выдохнуть.
Лукас Филч, начальник личной охраны Рихарда, с момента прихода секретаря сидел в кресле и молча наблюдал за происходящим. Однако теперь растянул тонкие губы в хищной улыбке. Его горбоносый уверенный профиль и сутуловатая длинная фигура делали его похожим скорее на стервятника, чем на воина, и это первое, ошибочное впечатление часто становилось роковым для его соперников как в бою, так и в политике.
– Наша Чайка теперь не просто послушница, а старшая. Даже имя новое получила, мне доложили неделю назад, – сказал он после того, как дверь за секретарем закрылась. – Не забудь упомянуть об этом, если хочешь, чтобы она ненавидела тебя еще сильнее.
– И как же ее нарекла настоятельница? – заинтересовался третий участник разговора, который прежде стоял и смотрел в окно на пасмурное небо.
Личный шпион примарха в министерстве финансов – Фридолин Януш – невысокий, широкоплечий, с правильными, но грубыми чертами простого лица, на котором только острый взгляд выдавал интеллект, и широкими руками. Он гораздо больше походил на воина и когда-то в самом деле был хорошим мечником. Но старая травма оставила времена его сражений позади.
– Ее новое имя – Уста богини, – охотно ответил Лукас.
– Неудивительно. Для моей Чайки в самый раз, – губы Рихарда дернулись в едва заметной улыбке.
В тишине, которая на несколько мгновений повисла в комнате, чувствовалось молчаливое согласие. Все трое полагали, что настоятельница не могла выбрать имени лучше.
Фридолин отмер первым.
– Может, понимание, что ты следил за ней все это время, и в самом деле уязвит Саманту, но сомневаюсь, что усилит ненависть. Однако я уверен, что хохотать она будет почти так же, как и в то утро, – отметил он. – Как думаешь, Рихард, что она скажет, когда увидит письмо?
Примарх уже закончил лаконичный текст и потянулся за конвертом.
– Понятия не имею, – покачал головой он. – Но жаль, что не смогу слышать ее, когда она его прочтет.
Его бывшие соратники, а ныне подчиненные, синхронно кивнули. Они бы тоже не отказались понаблюдать за реакцией послушницы.
– Но кроме шуток: хорошая ли идея приглашать ее на смотрины? Может, в этот раз лучше вообще обойтись без хаосток? – спросил Лукас, заметив, что Рихард тянется не к печати главы совета, а к личной, родовой, на которой изображена остромордая и остроухая голова охотничьего пса.
– В предыдущих отборах послушницы монастыря хаоса участвовали, приедут и на этот, – отрезал Рихард, вдавливая печать в горячий сургуч.
– Предки прошлых примархов не были “гончими кровавого тирана”, – напомнил Лукас. – Если Саманта начнет выделяться – а она начнет – тобой снова могут заинтересоваться сторонники абсолютной монархии. А вслед за ними и те, кто боится, что ты узурпируешь власть. Как бы тебя не прикончили прямо у алтаря.
– Вот и займешься тем, чтобы этого не произошло. Впрочем, не слишком усердствуй. Сомневаюсь, что я до алтаря вообще дойду.
Рихард потряс конвертом, убеждаясь, что с печатью все в порядке.
– И все же я не понимаю, зачем так рисковать, – упорствовал Лукас.
– Ради веселья, – пожал плечами Рихард. – Когда в последний раз тебе было так же весело, как в те десять дней на пути из Деметера?
Фридолин цыкнул и покачал головой.
– Это грязное веселье, Рихард, – спокойно возразил он и без труда выдержал тяжелый взгляд правителя. – К тому же не припомню, чтобы тебе нравились шутки такого рода. Уж не хочешь ли ты откупиться за все, что сделал?
– Политика никогда не была чистой, – философски заметил примарх, глядя на письмо. Последнюю реплику шпиона он оставил без ответа.
– Что там с документами из старого замка Нейдв? Ты что-нибудь нашел? – равнодушно перевел тему Рихард, будто тут же забыв про разговор о чайке.
Фридолин укоризненно покачал головой.
– Пока нет. Не уверен, что записи вообще сохранились, – все же ответил он.
– Ищи. Что-нибудь об этом проклятом ритуале должно было остаться, – возразил Рихард и посмотрел на конверт, который все еще крутил в руках.
Родовая печать даст Саманте знать, на чей зов ей предстоит откликнуться. Если не захочет – может просто не принять приглашение. По крайней мере, Рихард надеялся, что за минувшие десять лет его чайка наконец научилась говорить “нет”.
Библиотека монастыря Матери Хаоса
Фридолин не ошибся в прогнозе: Саманта действительно хохотала, сжимая в тонких пальцах распечатанное письмо. Ее совсем не мелодичный смех, напоминающий плаксивый крик чайки, разносился по библиотеке, и казалось, сама вековая пыль возмущается столь шумной реакции.
Служка – девочка лет семи, босая и в сером халате, перевязанном широким кушаком – испуганно смотрела на старшую послушницу, которой только что доставила послание. Малышка испугалась, когда ее наставница начала хохотать, но не могла оторвать взгляд от серебристой косы, пыльного загара кожи и ямочек на впалых щеках.
Ее подруги говорили, что Уста богини уродина, но малышка им не верила: они злились, потому что получили нагоняй на ее занятиях. Впрочем, девочка не могла бы сказать, что ее наставница красива в том смысле, в каком женщин называют красавицами: ее лицо оставалось худым, щеки – впалыми, длинный нос с горбинкой напоминал птичий клюв. Но было что-то в глубокой, болотистой зелени ее широко распахнутых глаз, и в чувственной линии нежных губ, что делало ее нос не уродством, а изящной изюминкой внешности. Служка видела немало красивых женщин, но никогда не видела тех, которые походили бы на Саманту.
Веселье сделало старшую послушницу удивительно живой. Правда, даже девочка чувствовала в ее раскатистом смехе затаенную горечь. Что уж говорить о других посетительницах библиотеки, которые разом обернулись на нее.
– Иди, готовься к уроку, – ненадолго прервав веселье, Саманта махнула рукой.
Получив разрешение, служка тут же исчезла, а Саманта расхохоталась вновь.
– Это всего лишь приглашение на смотрины к примарху, – недовольно процедила одна из старших послушниц, которые застали приступ веселья сестры по вере. – Нечего поднимать из-за него такой шум.
– По-твоему это не иронично? Стать куклой на витрине с прощальными подарками для того, по чьей милости я тут оказалась? – громко спросила Саманта, ничуть не смущенная недовольством других послушниц.
– Это оскорбительно! – хлопнула по столу рукой ее собеседница. – Каждые десять лет одно и то же: требуют даже не одну, а целых трех старших послушниц. И ладно бы для дела, так нет же – для развлечения уходящему на пенсию правителю. Будто ему во дворце баб мало.
– Зато платят хорошо, – встряла вторая. – Я вот не отказалась бы съездить. Столицу посмотреть, еда и жилье за счет казны, еще и на обратный путь деньгами снабдят. Если повезет, то можно и вообще сюда не возвращаться: хорошенько подсуетишься – так и работу найдешь.
– Платят. Как шлюхам, – не унималась первая. – Еще и глаза закатывают, когда мы не отвешиваем реверансы направо и налево и отказываемся трепаться со всеми подряд, как придворные курицы.
– Не “трепаться”, а легкая необременительная беседа. Впрочем, легкая – это не про тебя, Щит веры, – встряла Самана, окидывая высокую и крепкую фигуру подруги красноречивым взглядом.
Бьянка не обиделась на замечание. Нервно отбросила за спину каштановую косу и уткнулась в книгу. Ее приглашение – а вернее сказать, приказ явиться на смотрины – прислали еще вчера. То-то все удивились, когда пришло только два письма. Но сегодня все встало на свои места, когда ее подруга получила запоздавшее третье послание.
– Не пойму, за что настоятельница дала тебе имя “Уста богини”. Вечно ты порешь только всякую чушь, – проворчала она, не отрывая носа от тома по истории создания Империи.
– Доверься хаосу, Бьянка, – смягчилась Саманта, видя, что подруга и впрямь нервничает. – Мы не вольны изменить его поток, но по крайней мере можем грести. Скорее всего, для тебя и Мириам все закончится как обычно.
Миловидная блондинка с вздернутым острым носом, которая уже просчитывала все возможные выгоды от приглашения, вскинула голову с надеждой.
– Правда? Ты так думаешь?
– У меня пока нет повода думать иначе, – обтекаемо ответила Саманта.
– То, что Сэм так сказала, еще не значит, что так и будет, – продолжила ворчать Бьянка, не поднимая раздраженного взгляда. – Конечно, на счет возможности грести она права, но она же не провидица.
– Пускай у нее нет дара, но прошлой осенью, как только Сэм увидела послов из Лейдэна, сразу сказала, что тратить на них время не стоит. И что? Настоятельница выгнала их через несколько дней! А когда Дор и Лора затеяли помолвку, она сказала, что никакой пары из них не будет. И в итоге Дор рыдал у алтаря, а Лора в этот момент, наверное, уже за пределы Империи выехала… – принялась перечислять Мириам, загибая пальцы.
– А Шону она сдохнуть пожелала, но он все еще прыгает, как горный козел, – перебила Бьянка.
– Так это было пожелание, а не предсказание, – легкомысленно отмахнулась Мириам и вновь повернулась к Саманте. – Ты правда думаешь, что мы, как и участницы прежних смотрин, сможем избежать внимания примарха и вельмож?
– У меня нет оснований думать иначе. Пока что, – повторила Сэм с тяжелым вздохом.
Слухи о ее провидческих способностях по монастырю ходили давно. Ежегодные проверки на благословение хаоса раз за разом показывали, что в Саманте нет ни капли дара их стихии или любой другой магии, но сплетники не унимались.
Сама Сэм знала, что просто умеет наблюдать и делать выводы, о чем не раз напоминала сестрам по обители. Но те предпочитали верить в то, во что хотят, а не в объективные факты. Только этим, пожалуй, Уста богини и отличалась от остальных. Если конечно не считать туманного прошлого, о котором до сих пор не знала даже настоятельница. Впрочем, люди с чистым прошлым в обитель дочерей и сыновей хаоса не попадали.
Спор прервала другая служка, которая запыхавшись вбежала в библиотеку.
– Настоятельница хочет видеть старших послушниц Блеск Пирита, Уста Богини и Щит Веры, – упираясь руками в колени, громко возвестила она.
Все трое тут же подобрались, эмоции на лицах уступили место холодному безразличию. Именно с такими лицами они и вошли в келью настоятельницы, которая служила ей одновременно и кабинетом.
– Настоятельница, вы не откажете дворцу и на этот раз? – порывисто спросила Бьянка, подаваясь вперед. Ее карие глаза смотрели на главу монастыря испытующе, длинная коса от резкого движения хлестнула по спине.
Высокая худощавая женщина, которая в свои без малого шесть десятков лет оставалась гибкой, как ивовый прут, и столь же хлесткой в словах и действиях, недовольно поджала тонкие губы. Взгляд ее ярко-голубых, как весеннее небо, глаз охладил пыл подопечной.
– Почему я должна отказывать? Нынешний примарх многое сделал для нашего монастыря, – настоятельница многозначительно покосилась на Саманту. Та стояла, не выказывая никаких эмоций, как и полагалось стоять хорошо обученной послушнице.
– Но мы же не шлюхи, – все же возразила Бьянка, хоть уже и без прежнего пыла.
– Вас определяет не ваш статус послушниц, а ваше поведение. Исключительно оно, – припечатала настоятельница, которой быстро наскучил спор. – Я здесь готовлю вас к жизни, а не прячу от нее. И вы пойдете в мир, чтобы показать, чему научились. Это станет проверкой для тебя, Щит веры. Для всех вас.
Взгляд настоятельницы снова опустился на Саманту, будто старуха ждала вопросов или возмущений. Но их не последовало.
– Все мы в объятьях бездонного хаоса, и потому требовать от вас что-то не в моих полномочиях. Однако я надеюсь, что вы по мере возможности будете нести наше учение. Как минимум делом, – на этот раз тяжелый взгляд настоятельницы вернулся к Бьянке.
Та кивнула и не нашла, что возразить.
– Пиритовый блеск, подсчитай, сколько вам понадобится на путешествие. Завтра утром жду отчет на столе. Послезавтра вы отправляетесь в путь, – продолжила настоятельница, не встретив больше сопротивления. – А теперь идите.
Когда все развернулись, настоятельница окликнула Саманту, будто невзначай вспомнив о чем-то не слишком интересном.
– Уста богини, подожди. У меня для тебя особое распоряжение.
Сэм замерла на пороге и развернулась. Когда ее подруги покинули скромную обитель, состоящую из кровати, грубого стола и лохани с водой, Саманта наконец позволила себе эмоцию. Криво усмехнулась, глядя на настоятельницу.
! В тексте затрагивается тема сексуального насилия.
! Алкоголь вредит вашему здоровью.
Приятного прочтения!
Глава 1
Кабинет примарха Рихарда Нейдва
– Сопроводительные письма к приглашениям для невест готовы, Ваша Светлость, – секретарь положил на стол примарха Совета мудрейших стопку писем. – Изволите проверить?
Пока избранный Советом глава Империи медленно просматривал тридцать листов с абсолютно одинаковым текстом, помощник несколько раз оттянул узловатым пальцем край воротника и вытер со лба испарину.
Примарх не проверял формальную мелкую корреспонденцию с тех пор, как почти десять лет назад принял свой пост. И чем дольше вчитывался в письма, тем сильнее бледнела морщинистая кожа секретаря.
Он впервые увидел нового примарха десять лет назад и сразу подумал о статуе кровавого тирана, которая стояла на заднем дворе. Ее давно обезглавили, но секретарь искренне полагал, что если бы у нее было лицо, то это было бы лицо Рихарда Нейдва.
Всегда сжатые в линию и без того тонкие губы, грубая челюсть и строгая линия лица в обрамлении волнистых каштановых волос с рыжиной, тяжелый взгляд серых глаз из-под низких прямых бровей. Назвать его привлекательным можно было лишь с большой натяжкой и только после пары-тройки рюмок крепкого южного, но было в нем что-то от древних царей, профили которых до сих пор красовались на старинных монетах: заставляющее склонить голову, но вместе с тем не дающее отвести взгляд.
Правитель остановился на одном из писем и помощник попытался припомнить, не совершил ли ошибку. Но он был уверен: все тексты безупречны, как им и полагается.
Рихард Нейдв задумчиво пробежал взглядом по формальным строкам приветствия и благодарности, смял лист и бросил в плетеную корзину для бумаг.
– Это никуда не годится, – тихо сказал он.
Секретарь побелел еще сильнее. Дрожащими руками вытащил из нагрудного кармана платок и промокнул верхнюю губу. До сих пор примарх всегда был доволен его работой, подобное случалось впервые.
– Прикажете переписать все? – спросил он, старательно борясь с дрожью в голосе.
– Нет. Пожалуй, послание для послушницы Саманты из монастыря хаоса я напишу сам. Остальные письма меня устраивают, можешь запечатывать в конверты, – ответил примарх, делая вид, что не замечает волнения подчиненного.
А может и вправду настолько погрузился в свои мысли, что не видел ничего вокруг.
Секретарь с поклоном забрал со стола оставшиеся письма и поспешил скрыться за дверью кабинета. Только в приемной он смог облегченно выдохнуть.
Лукас Филч, начальник личной охраны Рихарда, с момента прихода секретаря сидел в кресле и молча наблюдал за происходящим. Однако теперь растянул тонкие губы в хищной улыбке. Его горбоносый уверенный профиль и сутуловатая длинная фигура делали его похожим скорее на стервятника, чем на воина, и это первое, ошибочное впечатление часто становилось роковым для его соперников как в бою, так и в политике.
– Наша Чайка теперь не просто послушница, а старшая. Даже имя новое получила, мне доложили неделю назад, – сказал он после того, как дверь за секретарем закрылась. – Не забудь упомянуть об этом, если хочешь, чтобы она ненавидела тебя еще сильнее.
– И как же ее нарекла настоятельница? – заинтересовался третий участник разговора, который прежде стоял и смотрел в окно на пасмурное небо.
Личный шпион примарха в министерстве финансов – Фридолин Януш – невысокий, широкоплечий, с правильными, но грубыми чертами простого лица, на котором только острый взгляд выдавал интеллект, и широкими руками. Он гораздо больше походил на воина и когда-то в самом деле был хорошим мечником. Но старая травма оставила времена его сражений позади.
– Ее новое имя – Уста богини, – охотно ответил Лукас.
– Неудивительно. Для моей Чайки в самый раз, – губы Рихарда дернулись в едва заметной улыбке.
В тишине, которая на несколько мгновений повисла в комнате, чувствовалось молчаливое согласие. Все трое полагали, что настоятельница не могла выбрать имени лучше.
Фридолин отмер первым.
– Может, понимание, что ты следил за ней все это время, и в самом деле уязвит Саманту, но сомневаюсь, что усилит ненависть. Однако я уверен, что хохотать она будет почти так же, как и в то утро, – отметил он. – Как думаешь, Рихард, что она скажет, когда увидит письмо?
Примарх уже закончил лаконичный текст и потянулся за конвертом.
– Понятия не имею, – покачал головой он. – Но жаль, что не смогу слышать ее, когда она его прочтет.
Его бывшие соратники, а ныне подчиненные, синхронно кивнули. Они бы тоже не отказались понаблюдать за реакцией послушницы.
– Но кроме шуток: хорошая ли идея приглашать ее на смотрины? Может, в этот раз лучше вообще обойтись без хаосток? – спросил Лукас, заметив, что Рихард тянется не к печати главы совета, а к личной, родовой, на которой изображена остромордая и остроухая голова охотничьего пса.
– В предыдущих отборах послушницы монастыря хаоса участвовали, приедут и на этот, – отрезал Рихард, вдавливая печать в горячий сургуч.
– Предки прошлых примархов не были “гончими кровавого тирана”, – напомнил Лукас. – Если Саманта начнет выделяться – а она начнет – тобой снова могут заинтересоваться сторонники абсолютной монархии. А вслед за ними и те, кто боится, что ты узурпируешь власть. Как бы тебя не прикончили прямо у алтаря.
– Вот и займешься тем, чтобы этого не произошло. Впрочем, не слишком усердствуй. Сомневаюсь, что я до алтаря вообще дойду.
Рихард потряс конвертом, убеждаясь, что с печатью все в порядке.
– И все же я не понимаю, зачем так рисковать, – упорствовал Лукас.
– Ради веселья, – пожал плечами Рихард. – Когда в последний раз тебе было так же весело, как в те десять дней на пути из Деметера?
Фридолин цыкнул и покачал головой.
– Это грязное веселье, Рихард, – спокойно возразил он и без труда выдержал тяжелый взгляд правителя. – К тому же не припомню, чтобы тебе нравились шутки такого рода. Уж не хочешь ли ты откупиться за все, что сделал?
– Политика никогда не была чистой, – философски заметил примарх, глядя на письмо. Последнюю реплику шпиона он оставил без ответа.
– Что там с документами из старого замка Нейдв? Ты что-нибудь нашел? – равнодушно перевел тему Рихард, будто тут же забыв про разговор о чайке.
Фридолин укоризненно покачал головой.
– Пока нет. Не уверен, что записи вообще сохранились, – все же ответил он.
– Ищи. Что-нибудь об этом проклятом ритуале должно было остаться, – возразил Рихард и посмотрел на конверт, который все еще крутил в руках.
Родовая печать даст Саманте знать, на чей зов ей предстоит откликнуться. Если не захочет – может просто не принять приглашение. По крайней мере, Рихард надеялся, что за минувшие десять лет его чайка наконец научилась говорить “нет”.
Глава 2
Библиотека монастыря Матери Хаоса
Фридолин не ошибся в прогнозе: Саманта действительно хохотала, сжимая в тонких пальцах распечатанное письмо. Ее совсем не мелодичный смех, напоминающий плаксивый крик чайки, разносился по библиотеке, и казалось, сама вековая пыль возмущается столь шумной реакции.
Служка – девочка лет семи, босая и в сером халате, перевязанном широким кушаком – испуганно смотрела на старшую послушницу, которой только что доставила послание. Малышка испугалась, когда ее наставница начала хохотать, но не могла оторвать взгляд от серебристой косы, пыльного загара кожи и ямочек на впалых щеках.
Ее подруги говорили, что Уста богини уродина, но малышка им не верила: они злились, потому что получили нагоняй на ее занятиях. Впрочем, девочка не могла бы сказать, что ее наставница красива в том смысле, в каком женщин называют красавицами: ее лицо оставалось худым, щеки – впалыми, длинный нос с горбинкой напоминал птичий клюв. Но было что-то в глубокой, болотистой зелени ее широко распахнутых глаз, и в чувственной линии нежных губ, что делало ее нос не уродством, а изящной изюминкой внешности. Служка видела немало красивых женщин, но никогда не видела тех, которые походили бы на Саманту.
Веселье сделало старшую послушницу удивительно живой. Правда, даже девочка чувствовала в ее раскатистом смехе затаенную горечь. Что уж говорить о других посетительницах библиотеки, которые разом обернулись на нее.
– Иди, готовься к уроку, – ненадолго прервав веселье, Саманта махнула рукой.
Получив разрешение, служка тут же исчезла, а Саманта расхохоталась вновь.
– Это всего лишь приглашение на смотрины к примарху, – недовольно процедила одна из старших послушниц, которые застали приступ веселья сестры по вере. – Нечего поднимать из-за него такой шум.
– По-твоему это не иронично? Стать куклой на витрине с прощальными подарками для того, по чьей милости я тут оказалась? – громко спросила Саманта, ничуть не смущенная недовольством других послушниц.
– Это оскорбительно! – хлопнула по столу рукой ее собеседница. – Каждые десять лет одно и то же: требуют даже не одну, а целых трех старших послушниц. И ладно бы для дела, так нет же – для развлечения уходящему на пенсию правителю. Будто ему во дворце баб мало.
– Зато платят хорошо, – встряла вторая. – Я вот не отказалась бы съездить. Столицу посмотреть, еда и жилье за счет казны, еще и на обратный путь деньгами снабдят. Если повезет, то можно и вообще сюда не возвращаться: хорошенько подсуетишься – так и работу найдешь.
– Платят. Как шлюхам, – не унималась первая. – Еще и глаза закатывают, когда мы не отвешиваем реверансы направо и налево и отказываемся трепаться со всеми подряд, как придворные курицы.
– Не “трепаться”, а легкая необременительная беседа. Впрочем, легкая – это не про тебя, Щит веры, – встряла Самана, окидывая высокую и крепкую фигуру подруги красноречивым взглядом.
Бьянка не обиделась на замечание. Нервно отбросила за спину каштановую косу и уткнулась в книгу. Ее приглашение – а вернее сказать, приказ явиться на смотрины – прислали еще вчера. То-то все удивились, когда пришло только два письма. Но сегодня все встало на свои места, когда ее подруга получила запоздавшее третье послание.
– Не пойму, за что настоятельница дала тебе имя “Уста богини”. Вечно ты порешь только всякую чушь, – проворчала она, не отрывая носа от тома по истории создания Империи.
– Доверься хаосу, Бьянка, – смягчилась Саманта, видя, что подруга и впрямь нервничает. – Мы не вольны изменить его поток, но по крайней мере можем грести. Скорее всего, для тебя и Мириам все закончится как обычно.
Миловидная блондинка с вздернутым острым носом, которая уже просчитывала все возможные выгоды от приглашения, вскинула голову с надеждой.
– Правда? Ты так думаешь?
– У меня пока нет повода думать иначе, – обтекаемо ответила Саманта.
– То, что Сэм так сказала, еще не значит, что так и будет, – продолжила ворчать Бьянка, не поднимая раздраженного взгляда. – Конечно, на счет возможности грести она права, но она же не провидица.
– Пускай у нее нет дара, но прошлой осенью, как только Сэм увидела послов из Лейдэна, сразу сказала, что тратить на них время не стоит. И что? Настоятельница выгнала их через несколько дней! А когда Дор и Лора затеяли помолвку, она сказала, что никакой пары из них не будет. И в итоге Дор рыдал у алтаря, а Лора в этот момент, наверное, уже за пределы Империи выехала… – принялась перечислять Мириам, загибая пальцы.
– А Шону она сдохнуть пожелала, но он все еще прыгает, как горный козел, – перебила Бьянка.
– Так это было пожелание, а не предсказание, – легкомысленно отмахнулась Мириам и вновь повернулась к Саманте. – Ты правда думаешь, что мы, как и участницы прежних смотрин, сможем избежать внимания примарха и вельмож?
– У меня нет оснований думать иначе. Пока что, – повторила Сэм с тяжелым вздохом.
Слухи о ее провидческих способностях по монастырю ходили давно. Ежегодные проверки на благословение хаоса раз за разом показывали, что в Саманте нет ни капли дара их стихии или любой другой магии, но сплетники не унимались.
Сама Сэм знала, что просто умеет наблюдать и делать выводы, о чем не раз напоминала сестрам по обители. Но те предпочитали верить в то, во что хотят, а не в объективные факты. Только этим, пожалуй, Уста богини и отличалась от остальных. Если конечно не считать туманного прошлого, о котором до сих пор не знала даже настоятельница. Впрочем, люди с чистым прошлым в обитель дочерей и сыновей хаоса не попадали.
Спор прервала другая служка, которая запыхавшись вбежала в библиотеку.
– Настоятельница хочет видеть старших послушниц Блеск Пирита, Уста Богини и Щит Веры, – упираясь руками в колени, громко возвестила она.
Все трое тут же подобрались, эмоции на лицах уступили место холодному безразличию. Именно с такими лицами они и вошли в келью настоятельницы, которая служила ей одновременно и кабинетом.
– Настоятельница, вы не откажете дворцу и на этот раз? – порывисто спросила Бьянка, подаваясь вперед. Ее карие глаза смотрели на главу монастыря испытующе, длинная коса от резкого движения хлестнула по спине.
Высокая худощавая женщина, которая в свои без малого шесть десятков лет оставалась гибкой, как ивовый прут, и столь же хлесткой в словах и действиях, недовольно поджала тонкие губы. Взгляд ее ярко-голубых, как весеннее небо, глаз охладил пыл подопечной.
– Почему я должна отказывать? Нынешний примарх многое сделал для нашего монастыря, – настоятельница многозначительно покосилась на Саманту. Та стояла, не выказывая никаких эмоций, как и полагалось стоять хорошо обученной послушнице.
– Но мы же не шлюхи, – все же возразила Бьянка, хоть уже и без прежнего пыла.
– Вас определяет не ваш статус послушниц, а ваше поведение. Исключительно оно, – припечатала настоятельница, которой быстро наскучил спор. – Я здесь готовлю вас к жизни, а не прячу от нее. И вы пойдете в мир, чтобы показать, чему научились. Это станет проверкой для тебя, Щит веры. Для всех вас.
Взгляд настоятельницы снова опустился на Саманту, будто старуха ждала вопросов или возмущений. Но их не последовало.
– Все мы в объятьях бездонного хаоса, и потому требовать от вас что-то не в моих полномочиях. Однако я надеюсь, что вы по мере возможности будете нести наше учение. Как минимум делом, – на этот раз тяжелый взгляд настоятельницы вернулся к Бьянке.
Та кивнула и не нашла, что возразить.
– Пиритовый блеск, подсчитай, сколько вам понадобится на путешествие. Завтра утром жду отчет на столе. Послезавтра вы отправляетесь в путь, – продолжила настоятельница, не встретив больше сопротивления. – А теперь идите.
Когда все развернулись, настоятельница окликнула Саманту, будто невзначай вспомнив о чем-то не слишком интересном.
– Уста богини, подожди. У меня для тебя особое распоряжение.
Сэм замерла на пороге и развернулась. Когда ее подруги покинули скромную обитель, состоящую из кровати, грубого стола и лохани с водой, Саманта наконец позволила себе эмоцию. Криво усмехнулась, глядя на настоятельницу.
