Даже за платное объявление в Вестнике мне потом придется отчитываться перед Городским Советом, который курирует наш бюджет...
– А если трат не будет? Отчитываться перед Советом не придется?
– Как это не будет? Даже объявление о мероприятии в новостном листке будет стоит денег, пусть и небольших, а господин Бхемпхох не из тех, кому свойственна благотворительность.
– Но если хорошенько подумать, то можно сделать так, что не библиотека будет тратить деньги, а ей будут платить... да тот же Бхемпхох! Например, если давать ему не платные объявления, а статьи о жизни города? И как раз за возможность узнать о будущих событиях раньше остальных... Что? Я говорю что-то не так? – запнулась девушка, заметив непонятный взгляд собеседника.
Качнув головой, мужчина, на чьих темных висках едва угадывались первые ниточки седины, широко улыбнулся.
– Как я и говорил, ваше племя умеет вдохнуть жизнь и закрутить вихри событий вокруг себя. И я очень рад, что вы, госпожа ведьма, посетили наш Превилль. Конечно, я с превеликим удовольствием выслушаю все ваши предложения.
Упс! Это что, она сейчас себе еще одну работенку нашла? А стоит ли связываться?
На следующее утро Аля встала затемно, подогрела блинчики с творогом, которые приготовила еще с вечера и подала госпоже Гнерасиль. Ей она отчиталась, что нашла еще одну работу, которую придется выполнять ранним утром.
В Зеленый дом – тот, где расположена лавка эльфа, девушка постучала точно на рассвете. В этом мире была поздняя весна, день увеличивался каждый день, но Аля это учла и заранее разузнала во все той же библиотеке графики восходов на каждый день. Вот такая она дотошная и пунктуальная, привередливый работодатель должен оценить.
Но тот встретил ее с заметным скепсисом на лице, будто сомневался, что она вообще придет.
Аля не стала его обнадеживать, а с порога радостно поприветствовала:
– Светлого дня, лерой Ленгроэран! Чудесное утро, не правда ли?
И чего его так перекосило?
Кстати, сейчас Алю не штормило от эйфории при виде писанного красавца чужой расы, но объяснение той странности она уже знала. Опять же главный смотритель библиотеки помог. И нет, она не признавалась ему в своем позорном растекании лужицей, пусть и кратковременном, мужчина ее сам предупредил.
Оказывается, простые люди могут неадекватно отреагировать на красоту светлых эльфов при близком общении, а вот с одаренными ситуация может быть еще хуже. Что-то вроде магического резонанса или как-то так, поняла девушка из сложных объяснений. Однако магини – по ведьмам у Фурзихфана данных не было – могли чуть не до потери адекватности "влюбиться" в эльфов из-за их магического флера. Точнее, магини в эльфов, а маги в эльфиек, мужчин такая внезапная мания тоже могла охватить. Не у всех была такая реакция, но случалось. И вытащить человека из того состояния было очень сложно.
– Так что ты будь осторожнее, – на всякий случай напутствовал Фурзихфан, внимательно оглядывая девушку.
– Это что-то вроде тяжелого приворота? – пыталась уточнить тогда Аля.
– "Приворота"?! Даже слова этого не упоминайте, милая Алевтина! То есть... я немного в курсе, что... кхм, господин Кехиинай бывает несколько... резковат по отношению к вам. Не давайте ему нового повода заподозрить в чем-нибудь.
Оказалось, что в этом мире "приворот" был, но не зельями достигался, а был из разряда особо запрещенных, то есть опасных ментальных воздействий. Потому что очень грубо и сильно воздействовал на волю жертвы внушения, постепенно разрушая несчастного. Как и "порча" – это тоже сильное магическое действие, направленное во вред кому-либо – вроде как энергетическая "пиявка" на ауру. "Проклятье" – это подталкивание жертвы уже к смерти, даже если она произойдет вроде как в результате несчастного случая.
И да, все это приписывалось именно ведьминому племени, вроде как именно ведьмы когда-то придумали столь ужасные ритуалы. А магам, вроде как, подобное недоступно. Вот тут Аля, конечно, усомнилась: даже в ее немагическом мире было и НЛП, и просто "ударное промывание мозгов", после чего люди могли творить страшные вещи, вплоть до самоубийств. Но разве это магия? Нет, только наука. Однако вслух спорить с господином Фурзихфаном не стала.
Не призналась ему и в том, что уже испытала на себе "флер светлых эльфов", чтобы это не значило. Но успешно и совершенно самостоятельно избавилась от него.
Как? Может, потому, что ведьма?
Но умолчала. Не хотелось бы становиться подопытной у магов. Оставалось только надеяться, что это как ветрянка – раз переболеешь, и больше заразу не подцепишь.
Лерой Ленгроэран не впечатлился тем, что человечка выучила правильное обращение к светлым эльфам и их формы приветствий. Кривился, стоял над душой, когда девушка, достав моющие принадлежности, начала уборку, едко комментировал каждое ее действие. То под шкафами она недостаточно чисто убирает, то очередное пятнышко, неизвестно откуда взявшееся посреди чистого паркета, не дотерла, то грация у нее, как у... к счастью, попаданка не знала тех животных, с которыми ее сравнивал гадский эльф.
Аля потихоньку закипала, но молчала. Во-первых, по договору она не имела права спорить с работодателем по рабочим вопросам, его слово было решающим. Даже если это просто придирки, как она теперь сообразила. Во-вторых, удивлялась, откуда в вроде бы чистых помещениях то комки пыли под шкафами, куда грубая швабра не проходит, что вынуждало вручную махать тряпкой, то странные нестираемые пятнышки. Которые вроде как бы видны, если приглядываться, хотя общей гармоничной картинки изысканного интерьера не портят.
Первый день она кое-как вытерпела, больше переживая о том, правильно ли все согласно требованиям по договору делает. Ко второму дню морально готовилась, а в процессе уборки стойко пропускала мимо ушей колючие реплики эльфа, вот точно не светлого. Приклеила улыбку на лицо и убиралась – хорошо хоть мало помещений ей досталось. К третьему дню эльф, вот точно "на лицо прекрасный, но ужасный внутри", от нее, к огромному облегчению отстал, отвлекшись на свои дела. Но зато Але стало мерещиться странное по углам или краем глаза, когда она не вглядывается намеренное.
Вернее, мерещиться ей еще с первого дня начало, но только к третьему она сообразила, что видит... духа? Домового? Того самого брауни? Которого кроме самого эльфа вроде бы никто не должен был видеть.
Может, это все-таки галлюцинации от недосыпа или она реально стала видеть то, что вроде как не должна была?
И да, эти дни были тяжелыми для девушки.
Вставала она очень рано, еще затемно. Быстро сервировала завтрак в гостиной для квартирной хозяйки, после чего спешила в Зеленый дом к эльфу мыть полы под его презрительными взглядами. После чего ее встречали мальчишки на улице, они завтракали в какой-нибудь таверне или чаще просто перехватывали на ходу булки, Аля выдавала им задание и уходила в библиотеку. "Абонет" то ей оформили, и семь дней доступа уже пошли. Там она спешно разбиралась в книгах с первоочередными запросами, конспектируя основное в свои записи, которые потом убирала в пространственный "карман".
Сидела девушка в библиотеке до самого конца, ведь ей столько всего нужно было узнать о новом мире! И как можно быстрее, и так уже несколько раз была близка к провалу из-за незнания элементарных вещей. Закрывалась библиотека около шести вечера, когда до вечерних сумерек оставалось достаточно времени. И Алевтина, опять же в компании с мальчишками, которые по пути докладывали ей свежие сплетни, закусывая очередными булками, выбиралась за городские ворота. Уходить далеко у нее не было ни сил, ни времени, поэтому просто переходила границу города и до сумерек практически на глазах у стражников практиковалась с рунами.
После чего оставалось только брести домой через несколько кварталов и, кое-как приведя в порядок себя и первый этаж уже этого дома, рухнуть в кровать. Хотя иногда Аля тянулась в кровати за книгой с рунами, но... чаще так и засыпала, не успев ее даже толком открыть.
Да, слишком много всего сразу, но у девушки было ощущение, что с рунами нужно быстрее разобраться. Она начертания многих уже выучила, но пока были сложности с активацией.
Может, потому, что стала сомневаться, что останется у Ленгроэрана помощником?
Эльф презрительно пресекал малейшие ее попытки не то чтобы посмотреть его коллекцию, но даже поговорить об артефактах. Хотя Алевтина вроде бы многими идеями пыталась его завлечь. После "копировального" артефакта живо интересовалась, а нет ли "самопишущих"? Чтобы вручную много не писать, а то рука устает, вот бы такую штуку кто-то изобрел, чтобы... на картинки буковок нажимать, а на листе бумаги текст сам появляется, причем ровно, разборчиво и красиво. Для нее, целыми днями ведущей конспекты в библиотеке, магическая "печатающая машинка" не помешала бы. И это она еще не просит более сложных артефактов, чтобы там были текстовые редакторы.
Но Ленгроэран все ее намеки осмеивал, проходясь при этом и по ней лично, и по человеческой расе в целом. Например, мол, понятно, что "кривым рукам людей" каллиграфия совсем не дается, но неужели в людишках нет немного усидчивости, чтобы сделать свой почерк хоть немного разборчивым, не говоря уже о красоте. И да, его почерк девушка видела – конечно, у эльфа каждая буковка была эталонной, а весь текст вместе на листе выглядел как произведение искусства с виньетками и сложными завитушками.
Аля, усердно маша метелкой или шваброй, в ответ спорила, что не у всех рас есть лишние года жизни только для того, чтобы протирать штаны на стуле, пока рука тренируется в ровности букв. Так почему бы не сделать артефакт, облегчающий жизнь многим. И, мол, не только самим людям, но и тем, кто их письмена будет читать. Мол, если можно сделать то, что рынок ждет...
Однако Ленгроэран, сидящий за столом с бумагами, но при этом дотошно следящий за уборкой, лишь снисходительно фыркал в ответ. Что никому такой артефакт не нужен. Высшие расы и без него прекрасно, то есть каллиграфически изысканно пишут, а для людей... сколько лет писали и читали каракули друг друга, так и будут в дальнейшем. Дорогой артефакт – а он выйдет дорогим – не будет востребован, даже оценен по достоинству "низшими расами".
– Эх, господин Ленгроэран, ничего вы не понимаете в психо... поступках людей, – тыльной стороной ладони оттерев пот со лба, Аля, едва сдерживая ругательства, опять опускалась на колени и пропихивала тряпку под очередной шкаф, чтобы смести там пыль.
Которая там множилась странным образом.
Хотя почему странным. Всего пары дней хватило, чтобы Аля поняла – грязь ей организуют здесь намеренно, персонально для нее в самых неудобных местах. А когда стала подмечать более-менее четкую тень, в которой подозревала того самого брауни, то даже пыталась с ним договориться, чтобы прекратил пакостить. Конечно, не в присутствии эльфа, а в дальнем углу прихожей, куда красавчик из "высших" ленился выходить вслед за ней. Даже сладости приносила, оставляя в уголках – вроде так задабривают домовых?
Но Барни – так Аля назвала местного домового, чей образ ей виделся маленьким толстым увальнем, причем вроде даже лохматым, то есть как медвежонок – не шел на контакт. Наверное, весь в хозяина – вредный. Поэтому каждый раз к приходу Али за и под шкафами ее опять ждали толстый слой пыли, заляпанные отпечатками витрины, с большим трудом оттирающиеся пятна в узорах паркета. А потом и намертво прилипшие к полу ее же сладкие подношения, которые девушка потом оттирала с особо витиеватыми ругательствами в уме.
Непонятно, как убирал сам Барни, но доставшаяся девушке швабра мало того, что была тяжелой и неудобной, так еще и дышала на ладан, того и развалится в ее руках. И как бы за это ей еще счет потом не выставили. Нанести укрепляющую руну на деревяшку Аля при этом тоже не могла, хотя саму руну уже знала! Потому что гадский инквизитор запретил ей практиковать рунное искусство в городе.
А еще эльф до сих пор не оценил ни ее пунктуальности, ни ответственности, ни разнообразные идеи, которая девушка озвучивала. Так что Аля решила, что нужно сделать что-то более заметное.
Например, сделать новую швабру! Усовершенствованную, конечно. Она же должна доказать этому снобскому остроухому артефактору, что тоже соображает... хоть в чем-то.
Так что на четвертый день после библиотеки, в которой не стала засиживаться, Аля отправилась со своими чертежами к одному столяру, которого ей порекомендовал Ууркон. И был этот мастер, конечно же, тоже воклаклом. Его дом находился в ремесленной слободке, если можно так назвать тот недорогой район, где селились простые жители, не только люди. Где домики жались друг другу, иногда буквально в слепленные таунхаусы превращаясь. На первых этажах при этом были мастерские или магазинчики, а на верхних – жилые комнаты для хозяев. Палисадников здесь не было, но некоторые хозяева выставляли зелень в горшках или ящиках около домов.
Рекиуф, тот самый столяр, рекомендованный как опытный и понятливый, почесывал лохматую темную макушку, крутя в крупных ладонях чертежи девушки.
– Чёй-то я не пойму, чего это, – признался он вскоре.
– Швабра.
– Это?! – широко распахнутые светло-карие глаза воклака поднялись от бумаги к лицу стоящей рядом человечки.
– Да, – вздыхала Аля. – Со съемной ручкой, поэтому... вы же сможете сделать резьбу? И да, с шарниром вот тут, а здесь...
– Шарнир? На швабре? А чёй-то оно вот тут тонкое? – не отрываясь, глядел на нее массивный мужчина как-то непонятно. – Издеваешься, девчонка? – рыкнул он в итоге.
Вздрогнувшая Аля чуть не отступила, но положение неожиданно спасла, наверное, жена столяра. Высокая плечистая женщина, появившаяся откуда-то из внутренних помещений мастерской с полотенцем, которым на ходу вытирала не менее крепкие, чем у мужчины, руки, также раскатисто рыкнула:
– Чё на ведьмочку рычишь, Реки? Хочется ей... чего она там хочет? Тык сделай! Али не осилишь, чего девонька хочет?
– Ведьмочка? – Алю опять оглядели светло-карим взглядом. – Та самая? Ладно. Чего это ты, ведьма, тут навертела? Объясни-ка еще раз.
– Это швабра, – опять вздыхала девушка, косясь на крепкую женщину, что осталась рядом и бесхитростно разглядывала ее саму. А из той двери, откуда та появилась, уже выглядывали лохматые детские головки. – Только улучшенная, чтобы было удобно с ней даже в углы и труднодоступные места доставать. Поэтому здесь должно сгибаться, вот тут откручиваться, а еще ручка сменная... то есть чтобы можно было увеличить ее длину...
– Да-а? – живо интересовалась женщина, даже не пытаясь заглянуть в бумаги. – Реки, а Реки, мне такая же штука нужна!
Алевтине при этом и возразить было нечем – до патентного права этого мира она еще не добралась и даже не знала, а может ли запретить делать мастеру копии по ее идеям. То есть завтра в библиотеке придется срочно искать данные про патенты, отложив книги про руны, эльфов и географию.
На пятый день, яростно зевая, девушка узнала в библиотечных книгах лишь то, что в Аликвореи патенты выдают, но не на все подряд. На какие-нибудь артефакты или даже новые магические плетения – запросто, а вот на усовершенствованную швабру, простую бытовую вещь? В этом девушка сильно сомневалась.
– А если трат не будет? Отчитываться перед Советом не придется?
– Как это не будет? Даже объявление о мероприятии в новостном листке будет стоит денег, пусть и небольших, а господин Бхемпхох не из тех, кому свойственна благотворительность.
– Но если хорошенько подумать, то можно сделать так, что не библиотека будет тратить деньги, а ей будут платить... да тот же Бхемпхох! Например, если давать ему не платные объявления, а статьи о жизни города? И как раз за возможность узнать о будущих событиях раньше остальных... Что? Я говорю что-то не так? – запнулась девушка, заметив непонятный взгляд собеседника.
Качнув головой, мужчина, на чьих темных висках едва угадывались первые ниточки седины, широко улыбнулся.
– Как я и говорил, ваше племя умеет вдохнуть жизнь и закрутить вихри событий вокруг себя. И я очень рад, что вы, госпожа ведьма, посетили наш Превилль. Конечно, я с превеликим удовольствием выслушаю все ваши предложения.
Упс! Это что, она сейчас себе еще одну работенку нашла? А стоит ли связываться?
Глава 23 Очень тяжелая неделя
На следующее утро Аля встала затемно, подогрела блинчики с творогом, которые приготовила еще с вечера и подала госпоже Гнерасиль. Ей она отчиталась, что нашла еще одну работу, которую придется выполнять ранним утром.
В Зеленый дом – тот, где расположена лавка эльфа, девушка постучала точно на рассвете. В этом мире была поздняя весна, день увеличивался каждый день, но Аля это учла и заранее разузнала во все той же библиотеке графики восходов на каждый день. Вот такая она дотошная и пунктуальная, привередливый работодатель должен оценить.
Но тот встретил ее с заметным скепсисом на лице, будто сомневался, что она вообще придет.
Аля не стала его обнадеживать, а с порога радостно поприветствовала:
– Светлого дня, лерой Ленгроэран! Чудесное утро, не правда ли?
И чего его так перекосило?
Кстати, сейчас Алю не штормило от эйфории при виде писанного красавца чужой расы, но объяснение той странности она уже знала. Опять же главный смотритель библиотеки помог. И нет, она не признавалась ему в своем позорном растекании лужицей, пусть и кратковременном, мужчина ее сам предупредил.
Оказывается, простые люди могут неадекватно отреагировать на красоту светлых эльфов при близком общении, а вот с одаренными ситуация может быть еще хуже. Что-то вроде магического резонанса или как-то так, поняла девушка из сложных объяснений. Однако магини – по ведьмам у Фурзихфана данных не было – могли чуть не до потери адекватности "влюбиться" в эльфов из-за их магического флера. Точнее, магини в эльфов, а маги в эльфиек, мужчин такая внезапная мания тоже могла охватить. Не у всех была такая реакция, но случалось. И вытащить человека из того состояния было очень сложно.
– Так что ты будь осторожнее, – на всякий случай напутствовал Фурзихфан, внимательно оглядывая девушку.
– Это что-то вроде тяжелого приворота? – пыталась уточнить тогда Аля.
– "Приворота"?! Даже слова этого не упоминайте, милая Алевтина! То есть... я немного в курсе, что... кхм, господин Кехиинай бывает несколько... резковат по отношению к вам. Не давайте ему нового повода заподозрить в чем-нибудь.
Оказалось, что в этом мире "приворот" был, но не зельями достигался, а был из разряда особо запрещенных, то есть опасных ментальных воздействий. Потому что очень грубо и сильно воздействовал на волю жертвы внушения, постепенно разрушая несчастного. Как и "порча" – это тоже сильное магическое действие, направленное во вред кому-либо – вроде как энергетическая "пиявка" на ауру. "Проклятье" – это подталкивание жертвы уже к смерти, даже если она произойдет вроде как в результате несчастного случая.
И да, все это приписывалось именно ведьминому племени, вроде как именно ведьмы когда-то придумали столь ужасные ритуалы. А магам, вроде как, подобное недоступно. Вот тут Аля, конечно, усомнилась: даже в ее немагическом мире было и НЛП, и просто "ударное промывание мозгов", после чего люди могли творить страшные вещи, вплоть до самоубийств. Но разве это магия? Нет, только наука. Однако вслух спорить с господином Фурзихфаном не стала.
Не призналась ему и в том, что уже испытала на себе "флер светлых эльфов", чтобы это не значило. Но успешно и совершенно самостоятельно избавилась от него.
Как? Может, потому, что ведьма?
Но умолчала. Не хотелось бы становиться подопытной у магов. Оставалось только надеяться, что это как ветрянка – раз переболеешь, и больше заразу не подцепишь.
Лерой Ленгроэран не впечатлился тем, что человечка выучила правильное обращение к светлым эльфам и их формы приветствий. Кривился, стоял над душой, когда девушка, достав моющие принадлежности, начала уборку, едко комментировал каждое ее действие. То под шкафами она недостаточно чисто убирает, то очередное пятнышко, неизвестно откуда взявшееся посреди чистого паркета, не дотерла, то грация у нее, как у... к счастью, попаданка не знала тех животных, с которыми ее сравнивал гадский эльф.
Аля потихоньку закипала, но молчала. Во-первых, по договору она не имела права спорить с работодателем по рабочим вопросам, его слово было решающим. Даже если это просто придирки, как она теперь сообразила. Во-вторых, удивлялась, откуда в вроде бы чистых помещениях то комки пыли под шкафами, куда грубая швабра не проходит, что вынуждало вручную махать тряпкой, то странные нестираемые пятнышки. Которые вроде как бы видны, если приглядываться, хотя общей гармоничной картинки изысканного интерьера не портят.
Первый день она кое-как вытерпела, больше переживая о том, правильно ли все согласно требованиям по договору делает. Ко второму дню морально готовилась, а в процессе уборки стойко пропускала мимо ушей колючие реплики эльфа, вот точно не светлого. Приклеила улыбку на лицо и убиралась – хорошо хоть мало помещений ей досталось. К третьему дню эльф, вот точно "на лицо прекрасный, но ужасный внутри", от нее, к огромному облегчению отстал, отвлекшись на свои дела. Но зато Але стало мерещиться странное по углам или краем глаза, когда она не вглядывается намеренное.
Вернее, мерещиться ей еще с первого дня начало, но только к третьему она сообразила, что видит... духа? Домового? Того самого брауни? Которого кроме самого эльфа вроде бы никто не должен был видеть.
Может, это все-таки галлюцинации от недосыпа или она реально стала видеть то, что вроде как не должна была?
И да, эти дни были тяжелыми для девушки.
Вставала она очень рано, еще затемно. Быстро сервировала завтрак в гостиной для квартирной хозяйки, после чего спешила в Зеленый дом к эльфу мыть полы под его презрительными взглядами. После чего ее встречали мальчишки на улице, они завтракали в какой-нибудь таверне или чаще просто перехватывали на ходу булки, Аля выдавала им задание и уходила в библиотеку. "Абонет" то ей оформили, и семь дней доступа уже пошли. Там она спешно разбиралась в книгах с первоочередными запросами, конспектируя основное в свои записи, которые потом убирала в пространственный "карман".
Сидела девушка в библиотеке до самого конца, ведь ей столько всего нужно было узнать о новом мире! И как можно быстрее, и так уже несколько раз была близка к провалу из-за незнания элементарных вещей. Закрывалась библиотека около шести вечера, когда до вечерних сумерек оставалось достаточно времени. И Алевтина, опять же в компании с мальчишками, которые по пути докладывали ей свежие сплетни, закусывая очередными булками, выбиралась за городские ворота. Уходить далеко у нее не было ни сил, ни времени, поэтому просто переходила границу города и до сумерек практически на глазах у стражников практиковалась с рунами.
После чего оставалось только брести домой через несколько кварталов и, кое-как приведя в порядок себя и первый этаж уже этого дома, рухнуть в кровать. Хотя иногда Аля тянулась в кровати за книгой с рунами, но... чаще так и засыпала, не успев ее даже толком открыть.
Да, слишком много всего сразу, но у девушки было ощущение, что с рунами нужно быстрее разобраться. Она начертания многих уже выучила, но пока были сложности с активацией.
Может, потому, что стала сомневаться, что останется у Ленгроэрана помощником?
Эльф презрительно пресекал малейшие ее попытки не то чтобы посмотреть его коллекцию, но даже поговорить об артефактах. Хотя Алевтина вроде бы многими идеями пыталась его завлечь. После "копировального" артефакта живо интересовалась, а нет ли "самопишущих"? Чтобы вручную много не писать, а то рука устает, вот бы такую штуку кто-то изобрел, чтобы... на картинки буковок нажимать, а на листе бумаги текст сам появляется, причем ровно, разборчиво и красиво. Для нее, целыми днями ведущей конспекты в библиотеке, магическая "печатающая машинка" не помешала бы. И это она еще не просит более сложных артефактов, чтобы там были текстовые редакторы.
Но Ленгроэран все ее намеки осмеивал, проходясь при этом и по ней лично, и по человеческой расе в целом. Например, мол, понятно, что "кривым рукам людей" каллиграфия совсем не дается, но неужели в людишках нет немного усидчивости, чтобы сделать свой почерк хоть немного разборчивым, не говоря уже о красоте. И да, его почерк девушка видела – конечно, у эльфа каждая буковка была эталонной, а весь текст вместе на листе выглядел как произведение искусства с виньетками и сложными завитушками.
Аля, усердно маша метелкой или шваброй, в ответ спорила, что не у всех рас есть лишние года жизни только для того, чтобы протирать штаны на стуле, пока рука тренируется в ровности букв. Так почему бы не сделать артефакт, облегчающий жизнь многим. И, мол, не только самим людям, но и тем, кто их письмена будет читать. Мол, если можно сделать то, что рынок ждет...
Однако Ленгроэран, сидящий за столом с бумагами, но при этом дотошно следящий за уборкой, лишь снисходительно фыркал в ответ. Что никому такой артефакт не нужен. Высшие расы и без него прекрасно, то есть каллиграфически изысканно пишут, а для людей... сколько лет писали и читали каракули друг друга, так и будут в дальнейшем. Дорогой артефакт – а он выйдет дорогим – не будет востребован, даже оценен по достоинству "низшими расами".
– Эх, господин Ленгроэран, ничего вы не понимаете в психо... поступках людей, – тыльной стороной ладони оттерев пот со лба, Аля, едва сдерживая ругательства, опять опускалась на колени и пропихивала тряпку под очередной шкаф, чтобы смести там пыль.
Которая там множилась странным образом.
Хотя почему странным. Всего пары дней хватило, чтобы Аля поняла – грязь ей организуют здесь намеренно, персонально для нее в самых неудобных местах. А когда стала подмечать более-менее четкую тень, в которой подозревала того самого брауни, то даже пыталась с ним договориться, чтобы прекратил пакостить. Конечно, не в присутствии эльфа, а в дальнем углу прихожей, куда красавчик из "высших" ленился выходить вслед за ней. Даже сладости приносила, оставляя в уголках – вроде так задабривают домовых?
Но Барни – так Аля назвала местного домового, чей образ ей виделся маленьким толстым увальнем, причем вроде даже лохматым, то есть как медвежонок – не шел на контакт. Наверное, весь в хозяина – вредный. Поэтому каждый раз к приходу Али за и под шкафами ее опять ждали толстый слой пыли, заляпанные отпечатками витрины, с большим трудом оттирающиеся пятна в узорах паркета. А потом и намертво прилипшие к полу ее же сладкие подношения, которые девушка потом оттирала с особо витиеватыми ругательствами в уме.
Глава 24 Новые трудности порождают новые идеи
Непонятно, как убирал сам Барни, но доставшаяся девушке швабра мало того, что была тяжелой и неудобной, так еще и дышала на ладан, того и развалится в ее руках. И как бы за это ей еще счет потом не выставили. Нанести укрепляющую руну на деревяшку Аля при этом тоже не могла, хотя саму руну уже знала! Потому что гадский инквизитор запретил ей практиковать рунное искусство в городе.
А еще эльф до сих пор не оценил ни ее пунктуальности, ни ответственности, ни разнообразные идеи, которая девушка озвучивала. Так что Аля решила, что нужно сделать что-то более заметное.
Например, сделать новую швабру! Усовершенствованную, конечно. Она же должна доказать этому снобскому остроухому артефактору, что тоже соображает... хоть в чем-то.
Так что на четвертый день после библиотеки, в которой не стала засиживаться, Аля отправилась со своими чертежами к одному столяру, которого ей порекомендовал Ууркон. И был этот мастер, конечно же, тоже воклаклом. Его дом находился в ремесленной слободке, если можно так назвать тот недорогой район, где селились простые жители, не только люди. Где домики жались друг другу, иногда буквально в слепленные таунхаусы превращаясь. На первых этажах при этом были мастерские или магазинчики, а на верхних – жилые комнаты для хозяев. Палисадников здесь не было, но некоторые хозяева выставляли зелень в горшках или ящиках около домов.
Рекиуф, тот самый столяр, рекомендованный как опытный и понятливый, почесывал лохматую темную макушку, крутя в крупных ладонях чертежи девушки.
– Чёй-то я не пойму, чего это, – признался он вскоре.
– Швабра.
– Это?! – широко распахнутые светло-карие глаза воклака поднялись от бумаги к лицу стоящей рядом человечки.
– Да, – вздыхала Аля. – Со съемной ручкой, поэтому... вы же сможете сделать резьбу? И да, с шарниром вот тут, а здесь...
– Шарнир? На швабре? А чёй-то оно вот тут тонкое? – не отрываясь, глядел на нее массивный мужчина как-то непонятно. – Издеваешься, девчонка? – рыкнул он в итоге.
Вздрогнувшая Аля чуть не отступила, но положение неожиданно спасла, наверное, жена столяра. Высокая плечистая женщина, появившаяся откуда-то из внутренних помещений мастерской с полотенцем, которым на ходу вытирала не менее крепкие, чем у мужчины, руки, также раскатисто рыкнула:
– Чё на ведьмочку рычишь, Реки? Хочется ей... чего она там хочет? Тык сделай! Али не осилишь, чего девонька хочет?
– Ведьмочка? – Алю опять оглядели светло-карим взглядом. – Та самая? Ладно. Чего это ты, ведьма, тут навертела? Объясни-ка еще раз.
– Это швабра, – опять вздыхала девушка, косясь на крепкую женщину, что осталась рядом и бесхитростно разглядывала ее саму. А из той двери, откуда та появилась, уже выглядывали лохматые детские головки. – Только улучшенная, чтобы было удобно с ней даже в углы и труднодоступные места доставать. Поэтому здесь должно сгибаться, вот тут откручиваться, а еще ручка сменная... то есть чтобы можно было увеличить ее длину...
– Да-а? – живо интересовалась женщина, даже не пытаясь заглянуть в бумаги. – Реки, а Реки, мне такая же штука нужна!
Алевтине при этом и возразить было нечем – до патентного права этого мира она еще не добралась и даже не знала, а может ли запретить делать мастеру копии по ее идеям. То есть завтра в библиотеке придется срочно искать данные про патенты, отложив книги про руны, эльфов и географию.
На пятый день, яростно зевая, девушка узнала в библиотечных книгах лишь то, что в Аликвореи патенты выдают, но не на все подряд. На какие-нибудь артефакты или даже новые магические плетения – запросто, а вот на усовершенствованную швабру, простую бытовую вещь? В этом девушка сильно сомневалась.
