Катя шла по тротуару, пиная мягкий свежий снег носками новых сапог. Он разлетался мириадами переливающихся ледяных пылинок, оседая белым порошком на теплом зимнем пальто. Пальцы ног окоченели. Конечно, ведь обувь была куплена на раннюю весну. Но сапоги были на высоком каблуке, и ноги Кати в них смотрелись прелесть, как хорошо. И уже это стоило того, чтобы потерпеть небольшие неудобства в такой важный день. Четырнадцатое февраля. День влюбленных. Сердце девушки затрепыхалось крыльями бабочек, разгоняя кровь по телу и заливая румянцам щеки.
Сегодня Влад, наконец, пришлет ей признание в своей любви. Сомнений не было.
– Катюха – два больших уха! – раздался за спиной запыханный знакомый голос, и рядом с Катей поравнялся Никита Васильев.
– Никитка – в попе нитка! – показала девушка парню язык и засмеялась.
Друг состроил грозную гримасу и, зачерпнув голыми руками с ближайшей машины горстку снега, кинул девушке в плечо. Это был их ежедневный ритуал, которому они не изменяли с третьего класса, когда Катя побила Ника за дразнилку, ведь она ужасно комплексовала из–за своих оттопыренных ушей. Мама девочки тогда заплетала ей очень тугие косы, отчего уши еще сильнее выделялись. Сейчас же Катя ходила исключительно с распущенными волосами, чувствуя себя невероятно уверенной и решительной.
– Ну что, все грезы только о нем?
– О ком? – Катя сделала вид, что не понимает вопроса, хотя друг знал про ее тайную увлеченность Владом Мирским.
– О тайном Валентине, – пальцами Ник изобразил кавычки, а потом начертил в воздухе сердечко и послал сквозь него поцелуй. – Ты ведь для него так вырядилась?
– Ничего подобного!
– Ох, Катюха, зря это все?
– Почему?
Парень лишь махнул на нее рукой, не собираясь что–то добавлять или объяснять. Ворота школы скрипнули, и друзья бодро прошагали по лестнице, к дверям «альма–матер». В раздевалке Никита сначала помог снять пальто Кате, а потом сам стал раздеваться, начиная с развязывания огромного красного шарфа – неотъемлемого элемента гардероба Ника. Он говорил, что так выглядит более загадочно, а значит более привлекательно для девчонок с параллельного класса. Но шарф напоминал Кате огромную змею, что пыталась задушить ее друга, отправив его тем самым на тот свет. С другой стороны, с ее плохим зрением, она всегда могла выделить Никиту из толпы. Он был ее маяком в мире близорукости.
– Ты опять щуришься, – недовольно пробубнил Ник, когда дружная парочка заходила в класс. – Почему не надела очки?
– Не твое дело!
– Не понимаю я вас, девчонок. Заставляете себя мучиться, только ради какого–то нелепого кусочка картона в виде сердца.
– Тебе не понять, мистер Загадочность. Сам–то уже решил, кому будешь писать?
– Да дурость это все, – парень сел за парту, не забыв отодвинуть стул для Кати. – Я думаю, сердце девушки стоит покорять иными способами.
– И какими же? Романтика уже не катит?
– Не катит, если только на ней все и заканчивается. За мужчину говорят его поступки.
– Очень похоже на слова из женского журнала. Почитываешь? – глаза девушки сверкнули озорством и довольством от качества шутки.
– Ага, в туалете...
Прозвенел звонок. Ребятам пришлось прекратить свои разговоры и открыть учебники, а с ними и свое сознание, дабы знания лучше усваивались. Но, даже учителя понимали, что в этот день от уроков будет мало толка, и занятия проходили в расслабленном режиме. Где–то в середине дня двери класса распахнулись и порог перескочили маленькие девочки–ангелочки, с корзинками, наполненными маленькими открытками.
– Дыши, Вольная, – Никита взял девушку за руку, заметив, как она сильно сжала пальцы в кулак. – Все будет!
Но прогнозы Васильева не подтвердились – вокруг стоял гомон радостных одноклассниц, а к Кате так никто и не подошел. Глаза девушки увлажнились.
– Эй! Ну ты чего, глупая, – Никита поднял лицо девушки и вытер пальцем набежавшую слезинку. – Еще же не конец дня!
– Считай, что конец, – вытирая рукавом глаза прохрипела девушка. – Следующая у нас физкультура, а туда никогда не приносят валентинки.
– Так, Вольная! Идем. Вот если не получишь свою розовую няшность до конца дня, то обещаю купить тебе мороженое!
– Фисташковое?
– С арахисом, – утвердительно кивнул Никита. – А теперь бегом на урок.
– Слушаюсь и повинуюсь, – сделав неряшливый поклон, девушка выбежала из класса, зацепив дверь.
– Очки надо носить, дуреха, – тихо вздохнул парень и побрел в том же направлении.
Урок прошел. Катя только мельком видела Влада в столовой и сейчас, переодевшись после физкультуры, уже и не ожидала никаких сюрпризов. Но в коридоре, ее перехватила маленькая кудрявая рыжеволосая девчушка и впихнула в ладонь кусочек тетрадной бумаги. И все произошло столь неожиданно, что Катя даже спросить не успела у ребенка, кто адресат, как та в припрыжку убежала, скрывшись за поворотом.
«Жду тебя на стадионе. Ты меня узнаешь. Твой тайный влюбленный Валентин».
Тепло разлилось в груди у Кати, а по телу побежали мурашки. Как она одевалась и как выбегала из школы в памяти ее не отложилось, лишь только разноцветны пятна, что мелькали вокруг. Только на подходе к стадиону, девушка поняла, что забыла в раздевалке свой шарф. Но возвращаться она за ним не собиралась – заберет на обратном пути, но уже под ручку с Владом.
Стадион встретил Катю тишиной и таинственностью. С плохим зрением было сложно различить, есть ли тут кто–то или нет, отчего Катя разволновалась. Но впереди замаячило красное пятно, которое стало к ней приближаться. Никита?
Парень подошел к подруге и, широко улыбаясь, протянул ей ведерко фисташкового мороженого.
– Ты?
– Я!
– Влюбленный?
– И тайный!
– Но это ведь дурость. Так ты говорил.
– Ради тебя, я готов на любую ерунду, Вольная! Возьми мой шарф, а то простудишься.
Сегодня Влад, наконец, пришлет ей признание в своей любви. Сомнений не было.
– Катюха – два больших уха! – раздался за спиной запыханный знакомый голос, и рядом с Катей поравнялся Никита Васильев.
– Никитка – в попе нитка! – показала девушка парню язык и засмеялась.
Друг состроил грозную гримасу и, зачерпнув голыми руками с ближайшей машины горстку снега, кинул девушке в плечо. Это был их ежедневный ритуал, которому они не изменяли с третьего класса, когда Катя побила Ника за дразнилку, ведь она ужасно комплексовала из–за своих оттопыренных ушей. Мама девочки тогда заплетала ей очень тугие косы, отчего уши еще сильнее выделялись. Сейчас же Катя ходила исключительно с распущенными волосами, чувствуя себя невероятно уверенной и решительной.
– Ну что, все грезы только о нем?
– О ком? – Катя сделала вид, что не понимает вопроса, хотя друг знал про ее тайную увлеченность Владом Мирским.
– О тайном Валентине, – пальцами Ник изобразил кавычки, а потом начертил в воздухе сердечко и послал сквозь него поцелуй. – Ты ведь для него так вырядилась?
– Ничего подобного!
– Ох, Катюха, зря это все?
– Почему?
Парень лишь махнул на нее рукой, не собираясь что–то добавлять или объяснять. Ворота школы скрипнули, и друзья бодро прошагали по лестнице, к дверям «альма–матер». В раздевалке Никита сначала помог снять пальто Кате, а потом сам стал раздеваться, начиная с развязывания огромного красного шарфа – неотъемлемого элемента гардероба Ника. Он говорил, что так выглядит более загадочно, а значит более привлекательно для девчонок с параллельного класса. Но шарф напоминал Кате огромную змею, что пыталась задушить ее друга, отправив его тем самым на тот свет. С другой стороны, с ее плохим зрением, она всегда могла выделить Никиту из толпы. Он был ее маяком в мире близорукости.
– Ты опять щуришься, – недовольно пробубнил Ник, когда дружная парочка заходила в класс. – Почему не надела очки?
– Не твое дело!
– Не понимаю я вас, девчонок. Заставляете себя мучиться, только ради какого–то нелепого кусочка картона в виде сердца.
– Тебе не понять, мистер Загадочность. Сам–то уже решил, кому будешь писать?
– Да дурость это все, – парень сел за парту, не забыв отодвинуть стул для Кати. – Я думаю, сердце девушки стоит покорять иными способами.
– И какими же? Романтика уже не катит?
– Не катит, если только на ней все и заканчивается. За мужчину говорят его поступки.
– Очень похоже на слова из женского журнала. Почитываешь? – глаза девушки сверкнули озорством и довольством от качества шутки.
– Ага, в туалете...
Прозвенел звонок. Ребятам пришлось прекратить свои разговоры и открыть учебники, а с ними и свое сознание, дабы знания лучше усваивались. Но, даже учителя понимали, что в этот день от уроков будет мало толка, и занятия проходили в расслабленном режиме. Где–то в середине дня двери класса распахнулись и порог перескочили маленькие девочки–ангелочки, с корзинками, наполненными маленькими открытками.
– Дыши, Вольная, – Никита взял девушку за руку, заметив, как она сильно сжала пальцы в кулак. – Все будет!
Но прогнозы Васильева не подтвердились – вокруг стоял гомон радостных одноклассниц, а к Кате так никто и не подошел. Глаза девушки увлажнились.
– Эй! Ну ты чего, глупая, – Никита поднял лицо девушки и вытер пальцем набежавшую слезинку. – Еще же не конец дня!
– Считай, что конец, – вытирая рукавом глаза прохрипела девушка. – Следующая у нас физкультура, а туда никогда не приносят валентинки.
– Так, Вольная! Идем. Вот если не получишь свою розовую няшность до конца дня, то обещаю купить тебе мороженое!
– Фисташковое?
– С арахисом, – утвердительно кивнул Никита. – А теперь бегом на урок.
– Слушаюсь и повинуюсь, – сделав неряшливый поклон, девушка выбежала из класса, зацепив дверь.
– Очки надо носить, дуреха, – тихо вздохнул парень и побрел в том же направлении.
Урок прошел. Катя только мельком видела Влада в столовой и сейчас, переодевшись после физкультуры, уже и не ожидала никаких сюрпризов. Но в коридоре, ее перехватила маленькая кудрявая рыжеволосая девчушка и впихнула в ладонь кусочек тетрадной бумаги. И все произошло столь неожиданно, что Катя даже спросить не успела у ребенка, кто адресат, как та в припрыжку убежала, скрывшись за поворотом.
«Жду тебя на стадионе. Ты меня узнаешь. Твой тайный влюбленный Валентин».
Тепло разлилось в груди у Кати, а по телу побежали мурашки. Как она одевалась и как выбегала из школы в памяти ее не отложилось, лишь только разноцветны пятна, что мелькали вокруг. Только на подходе к стадиону, девушка поняла, что забыла в раздевалке свой шарф. Но возвращаться она за ним не собиралась – заберет на обратном пути, но уже под ручку с Владом.
Стадион встретил Катю тишиной и таинственностью. С плохим зрением было сложно различить, есть ли тут кто–то или нет, отчего Катя разволновалась. Но впереди замаячило красное пятно, которое стало к ней приближаться. Никита?
Парень подошел к подруге и, широко улыбаясь, протянул ей ведерко фисташкового мороженого.
– Ты?
– Я!
– Влюбленный?
– И тайный!
– Но это ведь дурость. Так ты говорил.
– Ради тебя, я готов на любую ерунду, Вольная! Возьми мой шарф, а то простудишься.
