Свадьба в округе Чероки, невеста наполовину чероки, жених на четверть. Я нашёл в интернете слоговую азбуку Секвойи и составил поздравление. Правда, я не говорю на языке, но я сверялся с транслитерацией. Это должно быть красиво.
— Это очень красиво — сказала Ребекка, разглядывая затейливые символы — одни похожи на латинские буквы, другие на причудливые вензеля, третьи на запутавшихся пауков. Только... я не могу это прочитать.
Коуди пару раз моргнул от удивления.
— Ты не говоришь на чероки ? — спросил он с таким искренним недоумением, будто только что узнал, что рыбы не умеют плавать.
Она по детски фыркнула, ничего обидного, просто смешно. Потому как ситуация была абсурдная: белый парень две недели корпел над алфавитом, когда эта парочка индейцев едва бы набрала слов на одно приветствие.
— Коуди — вмешался Сэм из-за соседнего стола — ты вообще в округе живёшь ? Все чероки которых я видел, здесь знают лишь два-три слова, хава, сию, ну и оста. В остальном английский с оклахомским акцентом.
— Но... — Коуди растерянно повертел головой, обводя взглядом присутствующих друзей-чероки. Мэг пожала плечами. Тина никак не отреагировала. Один парень в бейсболке, сидевший в углу, поднял голову и сказал.
— Я знаю тохи, ну типа привет, и всё.
Коуди выглядел так, будто его только что разбудили посреди любимого сна.
— Но язык это же... а как-же культурное наследие ?
— О да, культурное наследие. Обожаю, вперемешку с "Walmart" и техасским барбекю — жизнерадостно отозвалась Мэг, жуя чипсы — не парься Коуди, ты вложил туда душу и это главное.
Ребекка всё ещё тупо смотрела на каллиграфические каракули. Символы плясали перед глазами как пьяные светлячки. Половина из них были похожи на буквы из английского языка, но означали не то что надо. Джосайя, до этого с ленивым интересом наблюдавший за страданиями Коуди, протянул руку.
— Дай сюда.
Ребекка передала открытку, и он поднёс её поближе к свету гирлянд. Его живой глаз прищурился, и прошёлся по строкам, медленно, с паузами. Пальцы, которыми он привык тасовать карты, осторожно гладили неровные края бумаги.
— Что там ? — нетерпеливо спросила Ребекка.
— Подожди — он хмыкнул — там... хм. Ладно, ну плохие новости. Коуди, ты ошибся в транслитерации где-то на половине символов.
Коуди побледнел от ужаса.
— Хорошие новости — продолжал Джо, и в его живом глазе загорелся тот самый насмешливый огонёк, который предвещал подкол — если читать этот как английский, но буквы перепутаны местами — то это примерно то же самое. На некоторых символах здесь — он ткнул пальцем в открытку — Как мы знаем, Секвойя, когда создавал алфавит, часть символов взял из латиницы, но звучат они по другому. Так что твоё "R" - это не "ар", а "до", а "W" - это "ла". И так далее.
— То есть я написал, то есть они... — Коуди выглядел так, будто сейчас заплачет.
— Ты хотел как лучше — добродушно сказал Джосайя, возвращая открытку Ребекке, и в его голосе не было ни капли злорадства, только тёплое "бывает" — я тоже половины не понимаю. Языковой лагерь чероки семь лет назад это не университетский курс.
— Но ты же прочитал! — воскликнул Коуди.
— Я прочитал то, что смог узнать. Там в начале, кажется, "поздравления новобрачным" и что-то там про счастье. А дальше — он вновь бросил взгляд на символы — дальше, честно говоря, по ощущениям, какой-то рецепт кукурузного хлеба.
Мэг чуть не взорвалась смехом, прикрываясь подолом платья. Сэм подавился чипсами. Ребекка взяла открытку обратно с новым и шаловливым выражением лица. Её карие глаза сузились, а губы скривились в ту самую улыбку которая обещала представление от которого все порвут животы.
— А ну-ка — сказала она, после чего откашлялась и начала читать вслух — и так. Первый символ похож на "W" - значит надо "дабл-ю", но Коуди хотел чероки, а по чероки как мы выяснили это "ла" . Дальше символ "Y", а это значит "тлу" ? Я точно не помню. Короче ла-тлу-что-то там.
И тут понеслась. Ребекка читала силлабарий чероки подобно пятилетней девочке которой дали китайскую газету и сказали перевести. Те символы, что пересекались с латиницей, она читала на английский манер, "би", "си", "ди", "джи", совершенно игнорируя что Секвойя имел ввиду в них "хо", "ю" или "ква". Оригинальные же символы - закорючки и вензеля которых не отождествить ни с чем, она озвучивала наобум, с той уверенностью с какой люди поют гимн США, зная только припев.
— ...и путь ваша любовь будет как зелёный сэндвич под луной — прочитала она с совершенно серьёзным лицом.
— Там было что-то про единство духа и предков — слабым голосом вставил Коуди.
— Коуди, ты же сам сказал, что не знаешь языка — парировала Ребекка, не поднимая глаз от открытки — может, там и про предков. А может, про то, что надо поливать кактус раз в неделю. Мы никогда не узнаем. Искусство многозначительно.
Сэм ржал, уткнувшись в стол. Даже Тина подняла голову от стула и смотрела на Ребекку с чем-то, отдалённо напоминающим уважение. Мэг вытирала слёзы от смеха рукавом платья. А Бекки всё продолжала.
— ...Желаем вам много-много маленьких... лошадей ? Или это про сны ? Символ похож на лошадь, снов с лошадьми значит. Пусть вам снятся лошади каждую ночь, желательно белые, ибо вы мои любимые... девочки ? Нет, не девочки. Что-то на "g". Банда ? Боги ? Боги, точно. Вы мои любимые боги. Странно, что Коуди не побоялся богохульства, но кто я такая, чтобы осуждать творческого человека.
— Там было "вы мои людимые люди"! — не выдержал Коуди — самое стандартное пожелание.
— А, ну тогда ладно — Ребекка кивнула — вы мои любимые люди, и пусть ваш холодильник всегда будет полон абрикосов ? Нет, это не абрикосы. Это... божечки, какой сложный символ. Он смахивает на паука, несущего пиццу. Так и будет, пусть ваш холодильник всегда будет полон пиццы, которую несёт паук.
Даже Джосайя, который до этого сидел молча с каменным лицом, непочтительной для такой смешной ситуации, вдруг издал звук. Не смех, а скорее короткий выдох через нос, который у него был эквивалентом гомерического хохота. Уголки его губ дёрнулись несколько раз, будто он пытался их удержать.
— Что — спросила Ребекка, обернувшись к нему с самым невинным видом — я неправильно прочитала ?
— Ты прочитала идеально — сказал он, и его голос чуть дрогнул на последнем слове — я в особенности оценил про лошадей и про паука с пиццей. Очень, символично.
— Я старалась — Ребекка похлопала его по плечу, пару раз, будто она была её маленьким братом которого только что похвалили за рисунок — надеюсь, Коуди не в обиде на нас.
Коуди сидел, закрыв лицо руками. Но сквозь пальцы было видно, что он улыбается, растерянно но вполне искренне.
— Вы неисправимы — сказал он глухо — я две недели составлял это поздравление. Сверялся с таблицей. Перерисовывал символы по десять раз.
— И мы его сохраним — сказала Ребекка, на этот раз серьёзно — Честно, это самый душевный подарок сегодня.
Она бережно закрыла открытку и прижала её к груди, поверх свадебного платья. На её лице не было насмешки, лишь тёплая, почти нежная улыбка, которая бывает у людей, которые только что вместе посмеялись над чем-то глупым и важным одновременно. Джосая посмотрел на неё, на её растрёпанные волосы, на капельку пота на виске, на то, как она бережно держит безнадёжно неправильную открытку. И в его мёртвом глазу, если приглядеться, тоже зажглась искра.
— Там в конце — сказал он тихо, так, чтобы только она могла услышать, — если читать правильно, есть слова «??? ??????». Это значит "маленькое приключение". Коуди случайно попал в точку.
— Мы уже живём в нём, — ответила Ребекка, и в тот момент её пальцы нашли его пальцы под столом.
Коуди так и не узнал, что его стихотворение прочитали правильно единственный раз на этой свадьбе, тихим голосом дилера, который помнил летний лагерь лучше, чем показывал.
И тут Мэг вдруг выпалила.
— А у нас есть ещё один подарок. Коллективный!
В этот момент все переглянулись.
— Мы скинулись и купили вам... — она вытащила из-под стола предмет, накрытый полотенцем, — тада-ам!
Воображаемая барабанная дробь. Полотенце упало, и под ним оказался... огромный, выше колена, ярко-розовый пластиковый фламинго. Садовый. С выпученными глазами и надписью на боку "?????", что означала "будь счастлив" или "не кисни", в зависимости от того у какого из присутствующих здесь подвыпивших чероки спросить.
— Кхм — сказал Джосая, глядя на фламинго и думая как это прокомментировать — это...
— Его зовут Фред — радостно объявил Рико — Фред будет стоять у вашего крыльца и отгонять злых духов, и тещу. Мы не уточняли, одно или другое, но поверьте, он справится, просто доверьтесь ему!
Ребекка засмеялась, сначала тихо, потом всё громче, до слёз, до колик в животе, до того, что её белые перчатки промокли от слёз смеха, которыми она вытирала лицо. Она обняла розового фламинго, чья голова уткнулась ей в ключицу, и сказала, всхлипывая — Он... он прекрасен. Мы поставим его в спальне...
— В СПАЛЬНЕ?! — хором выдохнули Сэм и Рико.
— В спальне! — повторила Ребекка, вытирая слёзы тыльной стороной перчатки — чтобы каждое утро начиналось с этого... с этого великолепия!
Джосая закрыл лицо ладонью. Здоровый глаз смеялся. Мёртвый глаз, казалось, тоже смеялся, просто по-своему, по мёртвому. .
— Вы чокнутые — сказал он всем им — все. От Сэма с его кактусом до Тины с колодой. Я теперь дилер, у которого в доме живёт розовый фламинго по имени Фред. Спасибо. Я... — он запнулся — я не знал, что свадьба может быть такой.
— Страшной ? — подсказала Мэг.
— Душной — поправил Джосая — а она не душная. Она... наша.
Фред молчал, но казалось, что его это вроде устраивает.Ребекка взяла мужа за руку, поверх белой перчатки и его шершавых пальцев. Во дворе всё ещё пахло мескитом, кто-то снова включил кантри, чёрт бы побрал Рико, а на столе громоздились: засохший кактус, кружка с оскорбительной надписью, васаби-горошек, пластинка, банка для капризов и розовый двухметровый фламинго.
— За Фреда! — подняла банку Тина.
— За Фреда! — заорали все остальные, и даже Джосая, неохотно, но поднял свой чай.
Фред, как уже говорилось, молчал, но если бы он умел улыбаться, он бы улыбнулся.
Но никто из них не знал, что Фред в итоге переживёт и кактус, и кружку, и, возможно, даже сам брак в этом дворике.
— Это очень красиво — сказала Ребекка, разглядывая затейливые символы — одни похожи на латинские буквы, другие на причудливые вензеля, третьи на запутавшихся пауков. Только... я не могу это прочитать.
Коуди пару раз моргнул от удивления.
— Ты не говоришь на чероки ? — спросил он с таким искренним недоумением, будто только что узнал, что рыбы не умеют плавать.
Она по детски фыркнула, ничего обидного, просто смешно. Потому как ситуация была абсурдная: белый парень две недели корпел над алфавитом, когда эта парочка индейцев едва бы набрала слов на одно приветствие.
— Коуди — вмешался Сэм из-за соседнего стола — ты вообще в округе живёшь ? Все чероки которых я видел, здесь знают лишь два-три слова, хава, сию, ну и оста. В остальном английский с оклахомским акцентом.
— Но... — Коуди растерянно повертел головой, обводя взглядом присутствующих друзей-чероки. Мэг пожала плечами. Тина никак не отреагировала. Один парень в бейсболке, сидевший в углу, поднял голову и сказал.
— Я знаю тохи, ну типа привет, и всё.
Коуди выглядел так, будто его только что разбудили посреди любимого сна.
— Но язык это же... а как-же культурное наследие ?
— О да, культурное наследие. Обожаю, вперемешку с "Walmart" и техасским барбекю — жизнерадостно отозвалась Мэг, жуя чипсы — не парься Коуди, ты вложил туда душу и это главное.
Ребекка всё ещё тупо смотрела на каллиграфические каракули. Символы плясали перед глазами как пьяные светлячки. Половина из них были похожи на буквы из английского языка, но означали не то что надо. Джосайя, до этого с ленивым интересом наблюдавший за страданиями Коуди, протянул руку.
— Дай сюда.
Ребекка передала открытку, и он поднёс её поближе к свету гирлянд. Его живой глаз прищурился, и прошёлся по строкам, медленно, с паузами. Пальцы, которыми он привык тасовать карты, осторожно гладили неровные края бумаги.
— Что там ? — нетерпеливо спросила Ребекка.
— Подожди — он хмыкнул — там... хм. Ладно, ну плохие новости. Коуди, ты ошибся в транслитерации где-то на половине символов.
Коуди побледнел от ужаса.
— Хорошие новости — продолжал Джо, и в его живом глазе загорелся тот самый насмешливый огонёк, который предвещал подкол — если читать этот как английский, но буквы перепутаны местами — то это примерно то же самое. На некоторых символах здесь — он ткнул пальцем в открытку — Как мы знаем, Секвойя, когда создавал алфавит, часть символов взял из латиницы, но звучат они по другому. Так что твоё "R" - это не "ар", а "до", а "W" - это "ла". И так далее.
— То есть я написал, то есть они... — Коуди выглядел так, будто сейчас заплачет.
— Ты хотел как лучше — добродушно сказал Джосайя, возвращая открытку Ребекке, и в его голосе не было ни капли злорадства, только тёплое "бывает" — я тоже половины не понимаю. Языковой лагерь чероки семь лет назад это не университетский курс.
— Но ты же прочитал! — воскликнул Коуди.
— Я прочитал то, что смог узнать. Там в начале, кажется, "поздравления новобрачным" и что-то там про счастье. А дальше — он вновь бросил взгляд на символы — дальше, честно говоря, по ощущениям, какой-то рецепт кукурузного хлеба.
Мэг чуть не взорвалась смехом, прикрываясь подолом платья. Сэм подавился чипсами. Ребекка взяла открытку обратно с новым и шаловливым выражением лица. Её карие глаза сузились, а губы скривились в ту самую улыбку которая обещала представление от которого все порвут животы.
— А ну-ка — сказала она, после чего откашлялась и начала читать вслух — и так. Первый символ похож на "W" - значит надо "дабл-ю", но Коуди хотел чероки, а по чероки как мы выяснили это "ла" . Дальше символ "Y", а это значит "тлу" ? Я точно не помню. Короче ла-тлу-что-то там.
И тут понеслась. Ребекка читала силлабарий чероки подобно пятилетней девочке которой дали китайскую газету и сказали перевести. Те символы, что пересекались с латиницей, она читала на английский манер, "би", "си", "ди", "джи", совершенно игнорируя что Секвойя имел ввиду в них "хо", "ю" или "ква". Оригинальные же символы - закорючки и вензеля которых не отождествить ни с чем, она озвучивала наобум, с той уверенностью с какой люди поют гимн США, зная только припев.
— ...и путь ваша любовь будет как зелёный сэндвич под луной — прочитала она с совершенно серьёзным лицом.
— Там было что-то про единство духа и предков — слабым голосом вставил Коуди.
— Коуди, ты же сам сказал, что не знаешь языка — парировала Ребекка, не поднимая глаз от открытки — может, там и про предков. А может, про то, что надо поливать кактус раз в неделю. Мы никогда не узнаем. Искусство многозначительно.
Сэм ржал, уткнувшись в стол. Даже Тина подняла голову от стула и смотрела на Ребекку с чем-то, отдалённо напоминающим уважение. Мэг вытирала слёзы от смеха рукавом платья. А Бекки всё продолжала.
— ...Желаем вам много-много маленьких... лошадей ? Или это про сны ? Символ похож на лошадь, снов с лошадьми значит. Пусть вам снятся лошади каждую ночь, желательно белые, ибо вы мои любимые... девочки ? Нет, не девочки. Что-то на "g". Банда ? Боги ? Боги, точно. Вы мои любимые боги. Странно, что Коуди не побоялся богохульства, но кто я такая, чтобы осуждать творческого человека.
— Там было "вы мои людимые люди"! — не выдержал Коуди — самое стандартное пожелание.
— А, ну тогда ладно — Ребекка кивнула — вы мои любимые люди, и пусть ваш холодильник всегда будет полон абрикосов ? Нет, это не абрикосы. Это... божечки, какой сложный символ. Он смахивает на паука, несущего пиццу. Так и будет, пусть ваш холодильник всегда будет полон пиццы, которую несёт паук.
Даже Джосайя, который до этого сидел молча с каменным лицом, непочтительной для такой смешной ситуации, вдруг издал звук. Не смех, а скорее короткий выдох через нос, который у него был эквивалентом гомерического хохота. Уголки его губ дёрнулись несколько раз, будто он пытался их удержать.
— Что — спросила Ребекка, обернувшись к нему с самым невинным видом — я неправильно прочитала ?
— Ты прочитала идеально — сказал он, и его голос чуть дрогнул на последнем слове — я в особенности оценил про лошадей и про паука с пиццей. Очень, символично.
— Я старалась — Ребекка похлопала его по плечу, пару раз, будто она была её маленьким братом которого только что похвалили за рисунок — надеюсь, Коуди не в обиде на нас.
Коуди сидел, закрыв лицо руками. Но сквозь пальцы было видно, что он улыбается, растерянно но вполне искренне.
— Вы неисправимы — сказал он глухо — я две недели составлял это поздравление. Сверялся с таблицей. Перерисовывал символы по десять раз.
— И мы его сохраним — сказала Ребекка, на этот раз серьёзно — Честно, это самый душевный подарок сегодня.
Она бережно закрыла открытку и прижала её к груди, поверх свадебного платья. На её лице не было насмешки, лишь тёплая, почти нежная улыбка, которая бывает у людей, которые только что вместе посмеялись над чем-то глупым и важным одновременно. Джосая посмотрел на неё, на её растрёпанные волосы, на капельку пота на виске, на то, как она бережно держит безнадёжно неправильную открытку. И в его мёртвом глазу, если приглядеться, тоже зажглась искра.
— Там в конце — сказал он тихо, так, чтобы только она могла услышать, — если читать правильно, есть слова «??? ??????». Это значит "маленькое приключение". Коуди случайно попал в точку.
— Мы уже живём в нём, — ответила Ребекка, и в тот момент её пальцы нашли его пальцы под столом.
Коуди так и не узнал, что его стихотворение прочитали правильно единственный раз на этой свадьбе, тихим голосом дилера, который помнил летний лагерь лучше, чем показывал.
И тут Мэг вдруг выпалила.
— А у нас есть ещё один подарок. Коллективный!
В этот момент все переглянулись.
— Мы скинулись и купили вам... — она вытащила из-под стола предмет, накрытый полотенцем, — тада-ам!
Воображаемая барабанная дробь. Полотенце упало, и под ним оказался... огромный, выше колена, ярко-розовый пластиковый фламинго. Садовый. С выпученными глазами и надписью на боку "?????", что означала "будь счастлив" или "не кисни", в зависимости от того у какого из присутствующих здесь подвыпивших чероки спросить.
— Кхм — сказал Джосая, глядя на фламинго и думая как это прокомментировать — это...
— Его зовут Фред — радостно объявил Рико — Фред будет стоять у вашего крыльца и отгонять злых духов, и тещу. Мы не уточняли, одно или другое, но поверьте, он справится, просто доверьтесь ему!
Ребекка засмеялась, сначала тихо, потом всё громче, до слёз, до колик в животе, до того, что её белые перчатки промокли от слёз смеха, которыми она вытирала лицо. Она обняла розового фламинго, чья голова уткнулась ей в ключицу, и сказала, всхлипывая — Он... он прекрасен. Мы поставим его в спальне...
— В СПАЛЬНЕ?! — хором выдохнули Сэм и Рико.
— В спальне! — повторила Ребекка, вытирая слёзы тыльной стороной перчатки — чтобы каждое утро начиналось с этого... с этого великолепия!
Джосая закрыл лицо ладонью. Здоровый глаз смеялся. Мёртвый глаз, казалось, тоже смеялся, просто по-своему, по мёртвому. .
— Вы чокнутые — сказал он всем им — все. От Сэма с его кактусом до Тины с колодой. Я теперь дилер, у которого в доме живёт розовый фламинго по имени Фред. Спасибо. Я... — он запнулся — я не знал, что свадьба может быть такой.
— Страшной ? — подсказала Мэг.
— Душной — поправил Джосая — а она не душная. Она... наша.
Фред молчал, но казалось, что его это вроде устраивает.Ребекка взяла мужа за руку, поверх белой перчатки и его шершавых пальцев. Во дворе всё ещё пахло мескитом, кто-то снова включил кантри, чёрт бы побрал Рико, а на столе громоздились: засохший кактус, кружка с оскорбительной надписью, васаби-горошек, пластинка, банка для капризов и розовый двухметровый фламинго.
— За Фреда! — подняла банку Тина.
— За Фреда! — заорали все остальные, и даже Джосая, неохотно, но поднял свой чай.
Фред, как уже говорилось, молчал, но если бы он умел улыбаться, он бы улыбнулся.
Но никто из них не знал, что Фред в итоге переживёт и кактус, и кружку, и, возможно, даже сам брак в этом дворике.
