Подруга переместилась ко мне поближе, и обняла.
- Пореви, пореви, это полезно, - приговаривала Юлька, поглаживая меня по голове.
Выревевшись, я успокоилась, и поняла, что мне полегчало, тяжесть в груди отпустила, и я с благодарностью глянула на подругу.
- А теперь всё по порядку рассказывай, - скомандовала она.
И я рассказала. Всё, начиная с того момента как Сёма предложил мне пожить вместе, хотя она это и так знала с нашей зимней встречи. Но подруга терпеливо выслушивала мой рассказ, от начала и до конца, со всеми моими эмоциональными подробностями.
После того как я замолчала, она меня спросила:
- Ты чего хочешь: утешения или правду?
Поёжившись, я глянула ей в глаза, и, кивнув, сказала:
- Правду.
- Бросай его на хрен, - сказала, как припечатала Юлька.
Я вымученно улыбнулась, так она сердечно высказалась.
- Не сваришь ты с ним каши, - уже грустно и тихо добавила подруга. – Ну, может его как раз твой отъезд подстегнёт. Кстати, мы с Витьком на два года уезжаем во Владивосток, можешь пожить в моей квартире, там приемлемая цена, и хорошая хозяйка.
- Ты всё ещё с Витьком? – полюбопытствовала я.
Подруга горестно вздохнула:
- И даже, наверное, замуж за него выйду. Я ему пообещала, если смогу жить там, где он, тогда выйду. Он же военный. Владивосток конечно, не задрипанный маленький военный городок, но всё-таки далеко от всех. В общем, я в раздумьях, но речь не обо мне сейчас.
- Да, ладно, ты мне и так уже помогла, - усмехнувшись, сказала я подруге, - выговорилась – полегчало. Скатаемся в отпуск, накупаемся в море, а там я решу. И если Сёма за месяц замуж не позовёт, я приму предложение Арианы Викторовны и уеду.
- Обещаешь? – Юлька посмотрела на меня очень серьёзно, без усмешек и подколок.
- Торжественно клянусь, - улыбаясь, отрапортовала я подруге. Меня действительно отпустило, и я готова была пока не мучить себя сомнениями.
Я смотрела на Юльку и удивлялась, откуда в ней эта рассудительность, вроде ровесник, а она как будто старше. Парней действительно у неё было побольше, и всех она любила, когда с ними встречалась. Вот с Виктором она уже второй год вместе. Откуда в ней эта основательность появилась, она же всегда была взбалмошной веселушкой. Со стороны так вообще казалось, что она ветреная и легкомысленная. Только те, кто был знаком поближе, знали, что это совсем не так.
План на отпуск у нас получился многообещающий. Первым делом по пути была Москва.
Отцовский друг заблаговременно пригласил нас в гости, на пару дней. Звали его Александр Владимирович, и жил он со своей женой и сыном, моего возраста, прямо в центре столицы.
Сначала мы думали пробыть в сердце нашей большой родины дней пять, благо отпуск позволял. Но случилось неожиданное, сын папиного знакомого, Захар, оказался весёлым баламутом и навязчивым повесой. Он мне просто прохода не давал. Стоило Сёме зазеваться, как он уже кружил около меня коршуном и даже предложил выйти за него замуж.
- В столице такой красавице самое место, - нагло заявил он.
Я на всё это смотрела скептически, и посмеивалась. Семён злился, и уже исподлобья поглядывал на меня, явно начиная ревновать. Поэтому в Москве мы пробыли всего два дня. Вечером, накануне отъезда, Захар улучил момент, когда Семёна не было поблизости, и серьёзно у меня поинтересовался:
- Надеюсь, что твой парень наконец-то поймёт, что рядом с ним такое золото, - заговорщицки посмотрев на меня. – И его надо держать рядом в качестве жены, а не просто девушки. Если бы ты мне подыграла, думаю, эффектнее бы получилось.
Я опешила, а про себя подумала: «Ну, папа, домой приеду, выскажу, в каком свете ты меня перед своими знакомыми выставил».
Напоследок, всё-таки улыбнулась этому заводному белокурому повесе, и в голос, так что бы Семён услышал, сообщила, что если вскорости замуж не выйду, то обязательно рассмотрю его предложение в числе первых. Захар в ответ подмигнул и, сверкнув своей ослепительной улыбкой, послал мне воздушный поцелуй.
Рано утром мы выехали из столицы, и направились в южном направлении.
- Смотрю, Захар-то тебе понравился? – заметил Семён, с явной злостью в голосе, чем очень удивил. Я никогда не слышала, что бы он злился. За все годы, что мы были вместе, он отличался спокойным, выдержанным и, как казалось многим, мягким характером.
Мягкость эта всегда была обманчивой. Сёма очень планомерно шёл к своим целям, мог меня уговорить и склонить на свою сторону, я была более импульсивной и обидчивой, но и податливой частенько, в его отношении.
Любила его, и вот с тех самых пятнадцати лет, как он поцеловал меня впервые, поняла, что буду только с ним. И за эти годы честно никого к себе не подпускала, всегда отшучиваясь, не позволяя даже флирта с другими парнями. Любимый это видел, и всегда мне доверял. В отношении меня он всегда был спокоен. Видать эту уверенность я у него пошатнула, да, так, что его это разозлило. А мне стало любопытно, до чего его эта злость доведёт. Ну, вот и не буду я его успокаивать, пусть себе злится.
- Забавный парень, - подлила я масла в огонь, ехидно прищурив глаза.
Семён со злостью сжал руль и молча уставился на дорогу.
В молчании мы катили по трассе часа два, когда я решила достать бутерброды и чай, в животе заурчало.
- Есть будешь? – поинтересовалась я у водителя.
Глянув на меня, он ответил:
- Ты ешь, потом поменяемся.
Не торопясь, перекусив, я посмотрела на Семёна, он сосредоточенно смотрел на дорогу. И вот, хоть убей, не верила, что это напряжение нужное. Он за рулём уже года четыре, и скорость в сто двадцать, сто тридцать километров в час, да по хорошей дороге навряд ли делали его напряжённым.
- Сём, - протяжно позвала я, - ты бы остановился, я в туалет хочу, да и поменяемся.
Он тяжко вздохнул и, кивнув, стал высматривать место для парковки. Обочина была достаточно обширная, вставать можно было где угодно, правда кусты имелись не везде.
Вскоре показался густой перелесок. Сёма остановил машину, и расслабился, запрокинув голову назад и прикрыв глаза.
Я вышла из машины и потрусила в кусты, по пути размышляя над Сёминым поведением. То, что его напрягло моё общение с Захаром – это, несомненно. Вот только реакция, для меня непонятна. То ли он решил обидеться на то, что я ответила на флирт, то ли ещё на что. Но то, что он обиделся, очень бросалось в глаза. Злость, не свойственная Семёну, меня вообще поразила.
Что же это получается, и с другими я общаться не могу, и он не мычит, не телится, что бы уже как-то наши отношения перевести в другое русло. Весёленькая такая позиция.
Когда я вернулась к машине, мой любимый уже освободил водительское кресло, прохаживаясь по обочине, видимо, что бы размяться. Увидав, что я вернулась, он сбегал туда, откуда только что пришла я, и мы благополучно поехали дальше.
Дорога была хорошая и ровная, я бодро катила вперёд, иногда поглядывая на Семёна. Он вяло жевал бутерброд, запивая тёплым чаем. Поев, мой любимый начал маяться. За рулём он мог делать вид, что напряжён, а вот сидя в пассажирском кресле, изображать заинтересованность дорогой, было как-то нелепо. Оставалось только рассматривать окрестности, которые очень быстро приедались, так как пейзаж был, в принципе, однообразный.
Из динамика лилась спокойная музыка, я приоткрыла окно, выключив кондиционер. Тишина начала меня подпрягать. Сёма стойко молчал, ерзая на сидении. Мне захотелось его стукнуть.
Через некоторое время такой езды парень задремал, и это добило меня окончательно. Встали мы одновременно, то есть рано. И молчаливая тишина, когда ты едешь в машине, при этом за рулём, лично меня умиротворяет. Я уже минут двадцать боролась с желанием прикрыть глазки. Тёплый воздух из окна, меня бодрил, но как-то не очень. Да и музыка веселья не прибавляла. Я поняла, что прогадала с подбором треков в дорогу. Но я же не предполагала, что мы поссоримся в самом начале нашего пути.
Резко свернув на обочину, я затормозила, старалась сделать это как можно ощутимее.
Сёма очнулся и закрутил головой:
- А? Что случилось?
И тут Остапа понесло:
- Знаешь, что, мой дорогой, если ты собираешься молчать в дороге, в особенности когда я за рулём, да ещё, при этом спать, то я думаю, нам стоит вернуться обратно. Потому как я не хочу заснуть, под твоё мерное посапывание и закончить жизнь в ближайшем кювете.
Ошарашено глянув на меня, он попытался понять, о чём это я. И ведь действительно заснул, гад такой. Я выскочила из машины и пошла вдоль обочины, пытаясь унять злость. Блин, вот ведь никогда не думала, что Семён может быть таким болваном. Я за рулём месяц, это моя первая дальняя поездка. Ну, прям, самое время обижаться и сопеть.
Увидав, тропинку, я свернула в пролесок и вышла к небольшой речушке, которая извивалась змейкой, среди камышей. Захотелось искупаться, что бы немного привести в порядок голову. Но купальник был в машине, а оставаться в исподнем на трассе, как-то не хотелось.
Я присела на траву и прижала голову к коленям. Что делать я не знала. Ситуация была тупиковая.
Услышав позади себя шаги, обернулась. Семён медленно приближался. Усмехнувшись, повернула голову обратно и стала ждать.
- Алин, - Сёма присел рядом. – Давай мириться.
- А я с тобой не ссорилась, - возразила я. – Это ты надулся на меня непонятно из-за чего.
- Ты Захару глазки строила, - еле слышно пробормотал Семён.
Обхватила голову руками и сосчитала до десяти, так и подмывало сказать гадость. Отвечать не хотелось. Где он увидел мои состроенные глазки, я не знаю. Я отмазывалась от парня, все два дня, что мы были в гостях. И только вчера вечером подыграла, поняв, чего он добивается, своим поведением. При этом Сёма только слышал наш диалог с Захаром, рядом его не было. Это оказывается – я строю глазки. Круто.
Вот даже совсем не знала, что ответить. Ну, конечно если рассуждать, что Сёмка не привык к такому моему поведению, то и реакцию его предугадать сложно было. Он обычно такой спокойный и рассудительный, понимающий. А тут слепота просто невозможная. И как этому остолопу донести, что всё это – следствие его поведения. Да, назло. Да, достала непонятность. Да, хочу замуж. Но не могу я ему это прямым текстом говорить.
Сёма коснулся моего плеча, я от неожиданности вздрогнула. Провёл пальцами по шее сзади, нежно и медленно, запустив целый табун мурашек, промчавшийся галопом по спине.
Я прикрыла глаза, прекрасно понимая, что расставаться с ним я не хочу. Он – мой. Мой – Сёма. Такой родной и любимый.
Семён подсел поближе и обнял, поцеловав в шею, мурашки моментально размножились, и понеслись уже миллионными табунами по всему телу. Я таяла изнутри, как мороженое в жару, расплавляясь под его поцелуями.
- Я тебя люблю, - прошептал любимый мне на ухо.
- Я тоже тебя люблю, - так же шёпотом ответила я.
Мы самозабвенно целовались на траве, и все мои страхи улетучились, было хорошо и свободно, вокруг щебетали птички, начинало пригревать солнышко. Я нежилась в объятиях любимого, наслаждаясь моментом.
До самого Ростова-на-Дону мы ехали, разговаривая на разные темы. Сёма больше не спал, периодически мы менялись местами.
Я старалась отгонять от себя мысли о замужестве, как-то последнее время они уже превратились в навязчивую идею. И это напрягало не меньше, чем отсутствие движение в нужном направлении. Я вообще перестала понимать, что у меня внутри творится. Всегда, такая уверенная в себе и в завтрашнем дне, тут меня постоянно трясло. И ведь если бы мы с Сёмой остались в большом городе, я бы даже не возразила против жития вместе. Но только не в нашем тихом маленьком городке.
Наверное, понять мою логику сложно. Но для этого надо пожить в населённом пункте, где численность жителей крутится около двадцати пяти тысяч человек. Меня знает такое количество народа, что любой ярлык поставленный недоброжелателем, обернётся несмываемым пятном на всю жизнь. А жить, когда за твоей спиной шушукаются и говорят гадости, как-то не особо приятно. Если учесть, что я никогда ничего постыдного не делала, ну конечно если не считать, того, что уже не девственница. Ну, уж до такого маразма, у нас вроде не доходят. А так я всегда была на виду, спортсменка, не отличница, но в школе училась хорошо. Потом уехала в спортивный интернат, и периодически приезжала на всевозможные награждения талантливой молодёжи. Моё имя регулярно мелькало в спортивных новостях города, наши СМИ пристально следили за своими звёздочками, где бы они ни находились.
Сейчас, проработав год тренером, я перезнакомилась с большим количеством родителей, которые относились ко мне серьёзно и с уважением.
- Алин, - услышала я оклик Семёна.
- Что?
- Ты где витаешь? – с усмешкой поинтересовался он.
- Да, так, задумалась, - медленно и грустно произнесла я.
- Ты чего? – в голосе Сёмы послышалась тревога, я постаралась её развеять:
- Да, не волнуйся, всё нормально, просто взгрустнулось.
- Мы же на море едем, - подбодрил меня Сёмка, сидящий за рулём.
Мы объезжали большой город Ростов-на-Дону по кольцевой дороге. Нам надо было доехать до Азова, там у меня имелась тётушка, мамина троюродная сестра. Там же планировалось отдохнуть пару дней, как-никак мы в дороге были уже почти четырнадцать часов.
Вечерело, солнце зашло и повеяло прохладой. Я выключила кондиционер, который охлаждал салон весь день, и открыла окно. Воздух был тёплый и ласковый. Духота спала, и меня начало клонить в сон.
- Что-то нам надо сделать с музыкой, - заметила я.
- А что с ней можно сделать?
- Достать вечером комп и поискать, что-нибудь пободрее, и такое, что подпевать захочется, - пояснила свою идею я.
В Азов прибыли почти в девять вечера. Сумерки надвигались, но ещё не было темно. Благодаря навигатору, быстро нашли нужный адрес и припарковались, напротив подъезда во дворе. Мария Ивановна, моя тётка, которую я последний раз видела в шестом классе, встретила нас радушно. Она жила одна с двумя кошками и большим попугаем породы Ара.
- Матильда, иди кушать, - раздалось откуда-то из комнаты, как только мы вошли в квартиру.
Мы переглянулись, так как услышанный нами голос оказался специфическим.
- Это Арчибальд, - пояснила тётушка. – Он очень любит наших кошек, и постоянно зовёт поесть.
Мои брови удивлённо поползли вверх, и на лице сама собой расплылась улыбка.
- Он ещё и говорит, тётя Маша.
Миловидная женщина, похожая на пышечку, но в то же время не являющаяся толстой, рассмеялась мягким уютным смехом. Вокруг её глаз образовались смешливые морщинки, выдававшие в ней весёлого и доброго человека. Я помнила её очень условно, когда она у нас была, я больше жила своей жизнью, и общалась с ней мало. А к ней сюда мы ездили, когда я была совсем маленькой.
- Ну, здравствуй племянница, - поприветствовала меня, наконец, тётушка и радостно обняла. Я расцеловала её и познакомила с Семёном.
- Вы, наверное, устали с дороги, - поинтересовалась гостеприимная хозяйка, приглашая нас, прямиком, на кухню. Правда идти пришлось с препятствиями, так как из комнаты вышли две кошки, одна белая и пушистая, а вторая чёрная и самая обычная, и они обе начали дружно путаться у нас под ногами, пытаясь потереться.
- Матильда, Нюся, - неожиданно строго сказала тётя Маша, так необычно прозвучал такой тон из её уст. Казалось, что она вся такая мягкая и уютная, и не умеет быть строгой.
- Пореви, пореви, это полезно, - приговаривала Юлька, поглаживая меня по голове.
Выревевшись, я успокоилась, и поняла, что мне полегчало, тяжесть в груди отпустила, и я с благодарностью глянула на подругу.
- А теперь всё по порядку рассказывай, - скомандовала она.
И я рассказала. Всё, начиная с того момента как Сёма предложил мне пожить вместе, хотя она это и так знала с нашей зимней встречи. Но подруга терпеливо выслушивала мой рассказ, от начала и до конца, со всеми моими эмоциональными подробностями.
После того как я замолчала, она меня спросила:
- Ты чего хочешь: утешения или правду?
Поёжившись, я глянула ей в глаза, и, кивнув, сказала:
- Правду.
- Бросай его на хрен, - сказала, как припечатала Юлька.
Я вымученно улыбнулась, так она сердечно высказалась.
- Не сваришь ты с ним каши, - уже грустно и тихо добавила подруга. – Ну, может его как раз твой отъезд подстегнёт. Кстати, мы с Витьком на два года уезжаем во Владивосток, можешь пожить в моей квартире, там приемлемая цена, и хорошая хозяйка.
- Ты всё ещё с Витьком? – полюбопытствовала я.
Подруга горестно вздохнула:
- И даже, наверное, замуж за него выйду. Я ему пообещала, если смогу жить там, где он, тогда выйду. Он же военный. Владивосток конечно, не задрипанный маленький военный городок, но всё-таки далеко от всех. В общем, я в раздумьях, но речь не обо мне сейчас.
- Да, ладно, ты мне и так уже помогла, - усмехнувшись, сказала я подруге, - выговорилась – полегчало. Скатаемся в отпуск, накупаемся в море, а там я решу. И если Сёма за месяц замуж не позовёт, я приму предложение Арианы Викторовны и уеду.
- Обещаешь? – Юлька посмотрела на меня очень серьёзно, без усмешек и подколок.
- Торжественно клянусь, - улыбаясь, отрапортовала я подруге. Меня действительно отпустило, и я готова была пока не мучить себя сомнениями.
Я смотрела на Юльку и удивлялась, откуда в ней эта рассудительность, вроде ровесник, а она как будто старше. Парней действительно у неё было побольше, и всех она любила, когда с ними встречалась. Вот с Виктором она уже второй год вместе. Откуда в ней эта основательность появилась, она же всегда была взбалмошной веселушкой. Со стороны так вообще казалось, что она ветреная и легкомысленная. Только те, кто был знаком поближе, знали, что это совсем не так.
ГЛАВА 8. Дорога к морю
План на отпуск у нас получился многообещающий. Первым делом по пути была Москва.
Отцовский друг заблаговременно пригласил нас в гости, на пару дней. Звали его Александр Владимирович, и жил он со своей женой и сыном, моего возраста, прямо в центре столицы.
Сначала мы думали пробыть в сердце нашей большой родины дней пять, благо отпуск позволял. Но случилось неожиданное, сын папиного знакомого, Захар, оказался весёлым баламутом и навязчивым повесой. Он мне просто прохода не давал. Стоило Сёме зазеваться, как он уже кружил около меня коршуном и даже предложил выйти за него замуж.
- В столице такой красавице самое место, - нагло заявил он.
Я на всё это смотрела скептически, и посмеивалась. Семён злился, и уже исподлобья поглядывал на меня, явно начиная ревновать. Поэтому в Москве мы пробыли всего два дня. Вечером, накануне отъезда, Захар улучил момент, когда Семёна не было поблизости, и серьёзно у меня поинтересовался:
- Надеюсь, что твой парень наконец-то поймёт, что рядом с ним такое золото, - заговорщицки посмотрев на меня. – И его надо держать рядом в качестве жены, а не просто девушки. Если бы ты мне подыграла, думаю, эффектнее бы получилось.
Я опешила, а про себя подумала: «Ну, папа, домой приеду, выскажу, в каком свете ты меня перед своими знакомыми выставил».
Напоследок, всё-таки улыбнулась этому заводному белокурому повесе, и в голос, так что бы Семён услышал, сообщила, что если вскорости замуж не выйду, то обязательно рассмотрю его предложение в числе первых. Захар в ответ подмигнул и, сверкнув своей ослепительной улыбкой, послал мне воздушный поцелуй.
Рано утром мы выехали из столицы, и направились в южном направлении.
- Смотрю, Захар-то тебе понравился? – заметил Семён, с явной злостью в голосе, чем очень удивил. Я никогда не слышала, что бы он злился. За все годы, что мы были вместе, он отличался спокойным, выдержанным и, как казалось многим, мягким характером.
Мягкость эта всегда была обманчивой. Сёма очень планомерно шёл к своим целям, мог меня уговорить и склонить на свою сторону, я была более импульсивной и обидчивой, но и податливой частенько, в его отношении.
Любила его, и вот с тех самых пятнадцати лет, как он поцеловал меня впервые, поняла, что буду только с ним. И за эти годы честно никого к себе не подпускала, всегда отшучиваясь, не позволяя даже флирта с другими парнями. Любимый это видел, и всегда мне доверял. В отношении меня он всегда был спокоен. Видать эту уверенность я у него пошатнула, да, так, что его это разозлило. А мне стало любопытно, до чего его эта злость доведёт. Ну, вот и не буду я его успокаивать, пусть себе злится.
- Забавный парень, - подлила я масла в огонь, ехидно прищурив глаза.
Семён со злостью сжал руль и молча уставился на дорогу.
В молчании мы катили по трассе часа два, когда я решила достать бутерброды и чай, в животе заурчало.
- Есть будешь? – поинтересовалась я у водителя.
Глянув на меня, он ответил:
- Ты ешь, потом поменяемся.
Не торопясь, перекусив, я посмотрела на Семёна, он сосредоточенно смотрел на дорогу. И вот, хоть убей, не верила, что это напряжение нужное. Он за рулём уже года четыре, и скорость в сто двадцать, сто тридцать километров в час, да по хорошей дороге навряд ли делали его напряжённым.
- Сём, - протяжно позвала я, - ты бы остановился, я в туалет хочу, да и поменяемся.
Он тяжко вздохнул и, кивнув, стал высматривать место для парковки. Обочина была достаточно обширная, вставать можно было где угодно, правда кусты имелись не везде.
Вскоре показался густой перелесок. Сёма остановил машину, и расслабился, запрокинув голову назад и прикрыв глаза.
Я вышла из машины и потрусила в кусты, по пути размышляя над Сёминым поведением. То, что его напрягло моё общение с Захаром – это, несомненно. Вот только реакция, для меня непонятна. То ли он решил обидеться на то, что я ответила на флирт, то ли ещё на что. Но то, что он обиделся, очень бросалось в глаза. Злость, не свойственная Семёну, меня вообще поразила.
Что же это получается, и с другими я общаться не могу, и он не мычит, не телится, что бы уже как-то наши отношения перевести в другое русло. Весёленькая такая позиция.
Когда я вернулась к машине, мой любимый уже освободил водительское кресло, прохаживаясь по обочине, видимо, что бы размяться. Увидав, что я вернулась, он сбегал туда, откуда только что пришла я, и мы благополучно поехали дальше.
Дорога была хорошая и ровная, я бодро катила вперёд, иногда поглядывая на Семёна. Он вяло жевал бутерброд, запивая тёплым чаем. Поев, мой любимый начал маяться. За рулём он мог делать вид, что напряжён, а вот сидя в пассажирском кресле, изображать заинтересованность дорогой, было как-то нелепо. Оставалось только рассматривать окрестности, которые очень быстро приедались, так как пейзаж был, в принципе, однообразный.
Из динамика лилась спокойная музыка, я приоткрыла окно, выключив кондиционер. Тишина начала меня подпрягать. Сёма стойко молчал, ерзая на сидении. Мне захотелось его стукнуть.
Через некоторое время такой езды парень задремал, и это добило меня окончательно. Встали мы одновременно, то есть рано. И молчаливая тишина, когда ты едешь в машине, при этом за рулём, лично меня умиротворяет. Я уже минут двадцать боролась с желанием прикрыть глазки. Тёплый воздух из окна, меня бодрил, но как-то не очень. Да и музыка веселья не прибавляла. Я поняла, что прогадала с подбором треков в дорогу. Но я же не предполагала, что мы поссоримся в самом начале нашего пути.
Резко свернув на обочину, я затормозила, старалась сделать это как можно ощутимее.
Сёма очнулся и закрутил головой:
- А? Что случилось?
И тут Остапа понесло:
- Знаешь, что, мой дорогой, если ты собираешься молчать в дороге, в особенности когда я за рулём, да ещё, при этом спать, то я думаю, нам стоит вернуться обратно. Потому как я не хочу заснуть, под твоё мерное посапывание и закончить жизнь в ближайшем кювете.
Ошарашено глянув на меня, он попытался понять, о чём это я. И ведь действительно заснул, гад такой. Я выскочила из машины и пошла вдоль обочины, пытаясь унять злость. Блин, вот ведь никогда не думала, что Семён может быть таким болваном. Я за рулём месяц, это моя первая дальняя поездка. Ну, прям, самое время обижаться и сопеть.
Увидав, тропинку, я свернула в пролесок и вышла к небольшой речушке, которая извивалась змейкой, среди камышей. Захотелось искупаться, что бы немного привести в порядок голову. Но купальник был в машине, а оставаться в исподнем на трассе, как-то не хотелось.
Я присела на траву и прижала голову к коленям. Что делать я не знала. Ситуация была тупиковая.
Услышав позади себя шаги, обернулась. Семён медленно приближался. Усмехнувшись, повернула голову обратно и стала ждать.
- Алин, - Сёма присел рядом. – Давай мириться.
- А я с тобой не ссорилась, - возразила я. – Это ты надулся на меня непонятно из-за чего.
- Ты Захару глазки строила, - еле слышно пробормотал Семён.
Обхватила голову руками и сосчитала до десяти, так и подмывало сказать гадость. Отвечать не хотелось. Где он увидел мои состроенные глазки, я не знаю. Я отмазывалась от парня, все два дня, что мы были в гостях. И только вчера вечером подыграла, поняв, чего он добивается, своим поведением. При этом Сёма только слышал наш диалог с Захаром, рядом его не было. Это оказывается – я строю глазки. Круто.
Вот даже совсем не знала, что ответить. Ну, конечно если рассуждать, что Сёмка не привык к такому моему поведению, то и реакцию его предугадать сложно было. Он обычно такой спокойный и рассудительный, понимающий. А тут слепота просто невозможная. И как этому остолопу донести, что всё это – следствие его поведения. Да, назло. Да, достала непонятность. Да, хочу замуж. Но не могу я ему это прямым текстом говорить.
Сёма коснулся моего плеча, я от неожиданности вздрогнула. Провёл пальцами по шее сзади, нежно и медленно, запустив целый табун мурашек, промчавшийся галопом по спине.
Я прикрыла глаза, прекрасно понимая, что расставаться с ним я не хочу. Он – мой. Мой – Сёма. Такой родной и любимый.
Семён подсел поближе и обнял, поцеловав в шею, мурашки моментально размножились, и понеслись уже миллионными табунами по всему телу. Я таяла изнутри, как мороженое в жару, расплавляясь под его поцелуями.
- Я тебя люблю, - прошептал любимый мне на ухо.
- Я тоже тебя люблю, - так же шёпотом ответила я.
Мы самозабвенно целовались на траве, и все мои страхи улетучились, было хорошо и свободно, вокруг щебетали птички, начинало пригревать солнышко. Я нежилась в объятиях любимого, наслаждаясь моментом.
До самого Ростова-на-Дону мы ехали, разговаривая на разные темы. Сёма больше не спал, периодически мы менялись местами.
Я старалась отгонять от себя мысли о замужестве, как-то последнее время они уже превратились в навязчивую идею. И это напрягало не меньше, чем отсутствие движение в нужном направлении. Я вообще перестала понимать, что у меня внутри творится. Всегда, такая уверенная в себе и в завтрашнем дне, тут меня постоянно трясло. И ведь если бы мы с Сёмой остались в большом городе, я бы даже не возразила против жития вместе. Но только не в нашем тихом маленьком городке.
Наверное, понять мою логику сложно. Но для этого надо пожить в населённом пункте, где численность жителей крутится около двадцати пяти тысяч человек. Меня знает такое количество народа, что любой ярлык поставленный недоброжелателем, обернётся несмываемым пятном на всю жизнь. А жить, когда за твоей спиной шушукаются и говорят гадости, как-то не особо приятно. Если учесть, что я никогда ничего постыдного не делала, ну конечно если не считать, того, что уже не девственница. Ну, уж до такого маразма, у нас вроде не доходят. А так я всегда была на виду, спортсменка, не отличница, но в школе училась хорошо. Потом уехала в спортивный интернат, и периодически приезжала на всевозможные награждения талантливой молодёжи. Моё имя регулярно мелькало в спортивных новостях города, наши СМИ пристально следили за своими звёздочками, где бы они ни находились.
Сейчас, проработав год тренером, я перезнакомилась с большим количеством родителей, которые относились ко мне серьёзно и с уважением.
- Алин, - услышала я оклик Семёна.
- Что?
- Ты где витаешь? – с усмешкой поинтересовался он.
- Да, так, задумалась, - медленно и грустно произнесла я.
- Ты чего? – в голосе Сёмы послышалась тревога, я постаралась её развеять:
- Да, не волнуйся, всё нормально, просто взгрустнулось.
- Мы же на море едем, - подбодрил меня Сёмка, сидящий за рулём.
Мы объезжали большой город Ростов-на-Дону по кольцевой дороге. Нам надо было доехать до Азова, там у меня имелась тётушка, мамина троюродная сестра. Там же планировалось отдохнуть пару дней, как-никак мы в дороге были уже почти четырнадцать часов.
Вечерело, солнце зашло и повеяло прохладой. Я выключила кондиционер, который охлаждал салон весь день, и открыла окно. Воздух был тёплый и ласковый. Духота спала, и меня начало клонить в сон.
- Что-то нам надо сделать с музыкой, - заметила я.
- А что с ней можно сделать?
- Достать вечером комп и поискать, что-нибудь пободрее, и такое, что подпевать захочется, - пояснила свою идею я.
В Азов прибыли почти в девять вечера. Сумерки надвигались, но ещё не было темно. Благодаря навигатору, быстро нашли нужный адрес и припарковались, напротив подъезда во дворе. Мария Ивановна, моя тётка, которую я последний раз видела в шестом классе, встретила нас радушно. Она жила одна с двумя кошками и большим попугаем породы Ара.
- Матильда, иди кушать, - раздалось откуда-то из комнаты, как только мы вошли в квартиру.
Мы переглянулись, так как услышанный нами голос оказался специфическим.
- Это Арчибальд, - пояснила тётушка. – Он очень любит наших кошек, и постоянно зовёт поесть.
Мои брови удивлённо поползли вверх, и на лице сама собой расплылась улыбка.
- Он ещё и говорит, тётя Маша.
Миловидная женщина, похожая на пышечку, но в то же время не являющаяся толстой, рассмеялась мягким уютным смехом. Вокруг её глаз образовались смешливые морщинки, выдававшие в ней весёлого и доброго человека. Я помнила её очень условно, когда она у нас была, я больше жила своей жизнью, и общалась с ней мало. А к ней сюда мы ездили, когда я была совсем маленькой.
- Ну, здравствуй племянница, - поприветствовала меня, наконец, тётушка и радостно обняла. Я расцеловала её и познакомила с Семёном.
- Вы, наверное, устали с дороги, - поинтересовалась гостеприимная хозяйка, приглашая нас, прямиком, на кухню. Правда идти пришлось с препятствиями, так как из комнаты вышли две кошки, одна белая и пушистая, а вторая чёрная и самая обычная, и они обе начали дружно путаться у нас под ногами, пытаясь потереться.
- Матильда, Нюся, - неожиданно строго сказала тётя Маша, так необычно прозвучал такой тон из её уст. Казалось, что она вся такая мягкая и уютная, и не умеет быть строгой.
