Мотылёк

- Я сейчас читаю именно про такие отношения, - делилась своими знаниями Кира. - И мы реально ничего не можем сделать. Алис, Соня нас не услышит.
       - Ну как же? - сокрушалась я.
       - А вот так, она сейчас слепо-глухая. Она нас не услышит, пока на самое дно не попадёт, и пока не пожелает оттуда сама выплыть. Я уже столько роликов одного толкового психолога пересмотрела, и она чётко говорит, что пока человек сам не осознает, что он в дерьме, он оттуда не захочет выплывать.
       - А как ей открыть глаза? - осенило меня.
       - Не знаю, может попробовать помочь Юрику завести очередную пассию, а потом показать это Соне, - предложила Кира. - Раз уж она за переписки парня выгнала, то может, если поймёт, что у него ещё кто есть, тут расстанется с ним.
       - Где найти такую пассию?
       - Есть у меня одна мысль, - хитро глянув на меня, загадочно улыбнулась Кира. - Но обещать ничего пока не буду.
       
       Мне удалось выловить Софью в универе, и попробовать поговорить.
       - Сонь, я по тебе соскучилась, - сообщила. - И не только я. Все ребята скучают.
       - Ну… - подруга замялась. - Понимаешь, мы сейчас с Юрой все вечера вместе проводим.
       - Прям все-все?
       - Бывает я одна, но я его всегда жду. Он же работает и не всегда может прийти.
       - Хорошо, ты же с нами можешь общаться, когда он не приходит к тебе, - попробовала навести её на здравую мысль я.
       - Я просто не знаю, когда он придёт, - Соня мялась, оправдываясь передо мной. - А если он придёт и меня не будет дома, будет сердиться, и мы опять поругаемся.
       - Сонь, ты себя слышишь? - попыталась я достучаться до подруги.
       - Чего? Алис, я же тоже хочу быть счастливой, у тебя вот Саша есть, мне, что не надо? - и ведь она искренне считала, что этот экземпляр её вариант. - Быть не одной, бабочек в животе.
       Услышав про бабочек, я скривилась. Почему-то меня фраза про бабочек коробила.
       - И часто у тебя бабочки эти порхают? - полюбопытствовала я.
       - Когда Юра приходит и мы вместе, ну … ты понимаешь как, - она посмотрела на меня стеснительно.
       - Когда близость? - решила я называть всё своими словами.
       - Ну да, - Софья стеснялась. - Когда мы вместе у меня всегда такой подъём, и так здорово. Я думаю Юра моя половинка. Я так чувствую.
       Мне захотелось закрыть глаза рукой и закричать. Может даже тряхнуть Соню, только бы она очнулась от этого наваждения под названием Юрий.
       У подруги звякнул телефон, и она, прочитав сообщение, улыбнулась виновато:
       - Прости, меня Юра ждёт около входа, я побегу.
       Я смотрела ей вслед и вздыхала.
       Помню, как-то классе в восьмом я влюбилась в мальчика из параллельного класса, и очень хотела с ним встречаться. Даже рассказала о нём маме, и заявила:
       - Я думаю, он моя судьба.
       Моя мама не рассмеялась, не осудила. Она усадила меня рядом и спросила:
       - А почему ты так считаешь?
       - Ну, я же его люблю.
       - А он тебя?
       - Нет пока, он меня не замечает.
       - И ты решила, что будешь всю жизнь страдать по незнакомому человеку, определив ему роль своей судьбы?
       У меня видимо тогда был период, только бы пострадать, и желательно от любви, вот я и выбрала объект себе. На этот вопрос я кивнула и горделиво глянула в глаза родильницы, мне казалось благородным страдать от неразделённой любви.
       - А ты чего хочешь, чтобы он тебя любил или просто жил своей жизнью, а ты его будешь любить на расстоянии?
       - Конечно, хочу, чтобы любил, - вопрос мамы удивил, всё-таки мне хотелось больше чего-то для себя.
       - И ты его совсем не знаешь сейчас, только внешность?
       Я замялась, но в итоге кивнула.
       - Рекомендую понаблюдать за ним несколько дней, просто со стороны и посмотреть чуть-чуть попристальнее, вдруг он ещё лучше, чем ты думаешь и надо его просто хватать и держать в руках крепко-крепко, - мама говорила совершенно серьёзно и я ей поверила.
       Вот если бы тогда мама сказала, мне что-то другое, я бы взбрыкнула и назло всем лелеяла бы эту детскую влюблённость в красивого парня. В которого, кстати, были влюблены большая часть девочек того же возраста. У нас в школе целый фан-клуб образовался. И я была в числе той серой массы дурочек.
       Я наблюдала за объектом своей любви пристально, и вскоре стала подмечать, как он шпыняет первоклашек, именно со злостью и намеренно. Когда я первый раз такое заметила и не поверила собственным глазам, думала, мне померещилось, или я что-то не так поняла. Но приметив подобное и второй раз и третий, поняла, что этот персонаж какой-то не правильный.
       Как-то мои чувства стали затихать, но когда я попадала в общество восхищённых этим объектом девочек, меня накрывала новая волна восхищения. Я вспоминала всё, что я видела до этого, и снова думала, что мне действительно померещилось, показалось и это всё не про этого парня.
       
       Где-то с неделю я качалась на качелях своих эмоций, то примечая негатив, то попадая под влияние подружек нашего фан-клуба. Устала, между прочим, от этого жуть как. И последней каплей стало то, когда объект моей любви, стоя на крыльце школы, увидел кошку неподалёку, подбежал к ней и пнул со всей дури ногой. У меня тогда замерло сердце и стало страшно. Я побежала в сторону кошки, показавшись из своего укрытия.
       - Кошечку пожалела? - услышала я ехидный возглас противного голоса, за которым последовал гогот двоих дружков этого парня. - Дурочка.
       Я добежала до бедного животного, которое к счастью умудрилось приземлиться благополучно, и когда я приблизилась, сбежало от греха подальше. Посмотрела на этого придурка и поняла, что он гадкий, противный и подлый. Ибо животных обижать хороший человек не может, а то, что стояло передо мной, и человеком-то назвать язык не поворачивался.
       Пелена с моих глаз спала и вечером я рассказала маме о случившемся. Лишний раз убедилась, что моя мама лучшая на свете, так как не прозвучало ни одного слова типа: «я так и знала», «этого следовало ожидать» и тому подобное.
       Она рассказала свою историю:
       - Мне повезло меньше чем тебе в юности, и я влюбилась в эстрадного певца. Увидеть его в живую можно было только на концерте, а вот какой он в жизни мы могли себе только придумывать. У нас тоже был фан-клуб, мы придумывали себе нашего героя, кто во что горазд. Он был и добрым, и самым лучшим из всех мужчин на свете. Каждая наделяла его качествами, которые хотела видеть в своём идеальном мужчине. Сейчас я вспоминаю и улыбаюсь, а тогда мы реально страдали, мечтали и желали познакомиться. Я тоже не осталась в стороне, хотела, чтобы меня заметил именно он, когда я на сцене дарю ему цветы. Я тоже мечтала по киношному: он заглянет в мои глаза и поймёт, что вот она я, его половинка.
       Я слушала маму и понимала, что мои мысли были точно такие же. И тогда впервые у меня возник вопрос: неужели всё не меняется, и чувства девочек вот так из века в век повторяются? Мне тогда казалось, что мама жила в прошлом веке, и думалось мне, не могла чувствовать, так как мы сейчас. Но, по-моему, менялись только декорации.
       - И долго ты его любила? - поинтересовалась я, когда мама вдруг остановилась и видимо застряла в своих мыслях.
       - С полгода. Третий концерт, на который я попала и где умудрилась-таки встретиться взглядом со своим кумиром, отрезвил меня немного. Я увидела в глазах совсем не то, что ожидала и сама же придумала. Там была усмешка, высокомерие и как мне показалось презрение. Потом ещё какое-то время вздыхала, рассматривала плакаты, которыми была увешана вся моя комната. Чуть позже перестала общаться с девочками из нашего фан-клуба и мои чувства сами собой сошли на нет.
       - А как ты выбрала папу? - вдруг спросила я.
       - О-о, с папой была совершенно другая история, достойная отдельного рассказа, давай сегодня уже спать, а завтра я тебе всё расскажу.
       Уже лёжа в постели, я потом прокручивала в голове мамин рассказ и думала о том, как это - любить эстрадного певца. При этом моя мама не была меломаном, она вообще спокойно относилась к музыке, в её наушниках можно было чаще услышать аудиокнигу, но уж точно не модный трек.
       
       Начало романа моих родителей действительно оказалось любопытным.
       - Я на втором курсе полностью погрузилась в учёбу, - начала свой рассказ мама. - До этого полтора года встречалась с парнем, и мы очень неприятно расстались, поэтому я решила, что буду учиться, а дальше будь, что будет. В общем, в середине второго курса подружки меня подбили сходить на свидание с ботаником.
       - С папой? - вставила вопрос я.
       - Ага, - улыбнулась мама. - Там такая история была, твой отец помогал по учёбе одному авторитетному пареньку, тот в благодарность, помимо денег решил облагодетельствовать своего помощника ещё чем-то и как-то спросил, а чего бы ты хотел для себя. И отец возьми и скажи, мне вот та девушка нравится, но не знаю, как к ней подойти. А тот авторитетный экземпляр к тому времени встречался с моей однокурсницей, вот они и придумали взять меня почти на слабо. Ну, вроде как засиделась, вон хоть с этим сходи. А я чего-то была не в духе, и согласилась. Сказала тогда: «Да и схожу, что ту такого?» Ну и сходила.
       - Тебе папа на первом свидании не понравится? - с замиранием сердца полюбопытствовала я.
       - Почему не понравился? - удивилась мама моему вопросу. - Я очень даже воодушевилась, когда увидела на первом же свидании большой букет роз. В то время это была редкость, а тут такая огромная охапка. И в придачу к этому ещё и поход в ресторан. Сначала меня твой отец покорил возможностями. Это были трудные девяностые годы, а тут такие широкие жесты, я сначала опешила, а потом приняла. Конечно, я влюбилась в него не сразу, но он оказался очень интересным собеседником, с замечательным характером. Мы некоторое время просто общались, он меня регулярно провожал домой и приглашал в рестораны.
       - А когда ты в него влюбилась?
       - Наверное, при выходе на природу, который мы устроили весной, где-то, через месяц нашего общения. Мы тогда большой компанией выбрались на шашлыки, и я пригласила с нами твоего отца. И ты знаешь, он оказался очень даже компанейским, совсем не похожим на ботаника. Наши девочки стали на него поглядывать уже немного по-другому, но он так уверенно всех футболил и с теплотой поглядывал в мою сторону. В общем, тогда мы с ним убежали чуть позже от всех и впервые поцеловались, ну а за первым поцелуем последовал второй, третий, и так всю жизнь до сих пор целуемся и целуемся.
       
       - Мамочка, как же хорошо, что вы встретились и полюбили друг друга, - я прижалась к маме и вздохнула. Как-то стало хорошо и тепло от этой истории.
       - Ма, - тут я встрепенулась. - А папа тобой манипулировал?
       - Дочь, ты меня плохо знаешь? Мной можно манипулировать? - мама удивлённо на меня посмотрела. - Даже у тебя это не получалось, а ты была искусным манипулятором в детстве, из отца верёвки вила.
       Я засмеялась, да… Мама у меня кремень, если сказала своё нет, то только чёткая аргументация её могла переубедить, причём с научной доказательной базой. Кстати, это казалось и дозволенного. Бабушка могла сто раз считать, что это мне вредно, но если мама сказала, что можно, значит можно.
       А ещё мама с детства со всей своей строгостью меня защищала, не давала никому отбирать у меня игрушки, не позволяла называть меня жадиной, если я не хотела делиться и всегда считалась с моим мнением. В общем, это был некий симбиоз строгости и при этом адекватности. Все запреты были мне объяснены и не по разу, ровно до того момента, когда я наконец-то поняла и приняла условия. Я, оглядываясь назад, вспоминая, как мама терпеливо раз за разом повторяла мне одно и тоже, я удивлялась её терпению сейчас и надеялась, что когда у меня будут собственные дети, я не подведу и точно так же буду терпеливой с ними и смогу выстроить правильные отношения в семье. У меня был наглядный и очень качественный пример.
       - А папой ты манипулируешь? - решила-таки уточнить я.
       - Папой можно манипулировать ровно на столько, насколько он позволяет. Тебе он, конечно, многое позволял, но и запреты от него были вполне ясные и с ним ты зачастую не спорила. Тебе почему-то хватало, только его слова «нет», а мне приходилось свою позицию тебе разъяснять.
       Я прижалась к маме и улыбнулась снова. Какие же они у меня классные, и ведь даже в строгих некоторых моментах я всегда чувствовала, что меня любят. Даже как-то в период, когда другие ругались с родителями, у меня дома всё было мирно и спокойно. Папа невозмутимо смотрел на мои проделки, если таковые были, говорил что-то:
       - Ну, ты дочь даёшь, - после чего мне было стыдно, и я обещала больше не косячить.
       

***

       Кстати, косячила я довольно редко. Мне никогда не хотелось сделать гадость просто так. Но и спуску обидчикам я никогда не давала.
       С прогулами школы была вообще весёлая история. Да, я иногда сбегала с уроков, которые мне казались не интересными. Я терпеть не могла нашу историчку, монотонно пересказывающую учебник, и при этом могла себе позволить обозвать любого из учеников. Обычно я не являлась на новую тему, а потом благополучно её сдавала, правда на пять не получалось, ибо учительница помнила прогул и снижала мне оценку.
       Так вот папа как-то попал на собрание в школе, где озвучили моё поведение и систематическую неявку именно на уроки истории. А папа был в курсе моего отношения к этому предмету. За неделю до этого наткнулся на меня дома, когда я должна быть в школе. Я врать не стала, и рассказала про прогул. Мы тогда с ним поговорили, и он сказал со вздохом:
       - Ну, ты дочь даёшь, - махнул рукой и позволил мне поступать так, как я считала нужным.
       Мне потом о том собрании рассказал даже не папа, а Маринка, со слов своей матери:
       - Алис, твой отец спросил у учительницы, насколько хорошо ты знаешь материал. Та ответила, что по контрольным у тебя пять. И твой папа её спросил: - И чего Вы хотите от моей дочери? Чтобы она знала на шесть?
       Я при этих словах улыбнулась и представила моего невозмутимого отца, искренне удивлённого чего надо от меня историчке.
       - Алиска, я тебе завидую, вот бы мои меня так защищали, - сказала Маринка.
       - Тебя нельзя защищать, ты тогда совсем берега потеряешь, - ответила я тогда подруге, а вот сейчас думала о том, что, скорее всего именно изначально моё правильное воспитание (а я считаю, что меня воспитали правильно), позволило мне и учиться хорошо, и при этом никогда не быть примерной девочкой. Может, и с Мариной было бы так же, если бы её изначально воспитывали, так как меня. Но тут я ответа пока не знаю, если честно.
       Кстати, я никогда не прогуливала уроки, которые были для меня важны, и я знала, что сама не разберусь. Даже за компанию не сбегала с них.
       И если в классе седьмом и в восьмом мне с трудом давалась возможность не соблазниться на побег (было неудобство перед друзьями, и я чувствовала некоторую вину перед ними, что не поддерживаю в данный момент), то к девятому я поняла, что с моим выбором считаются и уважают. Сначала меня снисходительно прощали, а потом стали уточнять, когда я готова свалить из школы, а когда нет.
       
       Сейчас я сидела дома, прокручивала в голове ситуацию Сони и пыталась понять, почему же у неё всё так складывается. Позже, у Киры дома, подруга мне попыталась пояснить:
       - Я немного узнала про Сонину семью.
       - Откуда? - удивилась я.
       - С самой Соней поговорила, по телефону. Не за один раз, а по крупицам выуживая мелочи.
       - Она рассказала?
       - В целом, да.