- Ром, - крикнула она в комнату. – Нашёл чего?
Хотя ответ она и так знала, так как документы Марина Громова забрала с собой.
- Нет, никаких документов нет, или она их куда-то так запрятала, что я даже догадаться не могу, - грустно сообщил сосед, присаживаясь на табуретку.
- Ром, а тебе розовенькая записная книжка не попадалась?
Парень задумался, потом убежал в комнату, и вернулся радостно сияющий, держа в руках ту самую записную книжку, где госпожа Громова искала телефон Раисы Робертовны.
Больше тут искать было нечего, поняла Айрис, и они покинули квартиру, ключик от неё всё-таки оставив себе. Вдруг ещё пригодится, хотя был порыв кинуть ключ в почтовый ящик. За ненадобностью.
На улице девушку ждал сюрприз, который Ромка, конечно же не увидел. Прямо около соседского автомобиля стоял чёрный мотоцикл, на котором восседал парнишка, лет пятнадцати от силы, держащий в руках чёрный шлем.
- Ром, постой тут, - тихо попросила Айрис парня, прижимая его к стене. – Помнишь. Я тебе, про парня на чёрном мотоцикле рассказывала. Он как раз, в аккурат, около твоей машины примостился. Я подойду, поговорю, ты его всё равно не увидишь, поэтому просто стой тут.
Противиться Роман не стал, просто выбрал такую позицию, что бы видеть соседку, но как можно меньше выдавать себя.
Айрис медленно подходила к пареньку. Это явно был подросток. Светлые длинные волосы скрывали лицо. Девушка сначала думала, что мотоциклист черноволос и смугл, под стать своему чёрному имиджу. Но оказалось совсем не так.
- Пацан, ты тут кого караулишь? – задала она вопрос парнишке, чем повергла того в ступор. Он-то считал, что его никто не видит.
Айрис тем временем внимательно и бесцеремонно его разглядывала. Смазливая мордашка и испуганный взгляд голубых глаз, на которые наворачивались слёзы, подсказывали, что это совсем не парень, а очень даже девчонка.
- Ну, молчать будешь? – не сдавалась Айрис. – Я смотрю никакой ты не пацан, а девка. И вот любопытно мне, как ты без прав на таком транспорте по городу гоняешь. Лет-то тебе сколько, дитя.
- Не твоё дело, - грубо, но всё-таки женским голосом ответила белокурая девчушка. Она лихорадочно думала, как ей отвязаться от этой девушки, которая так некстати её увидела.
- Вот мне очень хотелось бы знать – кого же ты тут караулишь? – не унималась Айрис.
В этот момент во двор с рёвом въехала грохочущая всем, чем только можно старая «Нива», явно без глушителя, так как её рёв огласил окрестности своим присутствием. Перетянув всё внимание на себя, машина дала фору девчонке, которой та не преминула воспользоваться. Напялив в спешке шлем, она завела своего чёрного коня и молнией сорвалась с места, оставив Айрис в недоумении. Грохочущая «Нива», развернулась и рванула за гонщицей на чёрном мотоцикле.
Айрис стояла посреди двора и недоумевала. Неужели ни у кого из соседей не возникло желания открыть окно и хотя бы посмотреть, что там за шум. Но нет тишина, и покой царили в этом пустынном дворе. Тут девушку посетила мысль, что машину эту видела тоже только она одна, не считая, мотоциклистки. Ромка это подтвердил, когда они сели в машину, сообщив, что видел только пустой двор и разговаривающую с пустотой Айрис.
Удивляться было бесполезно, поэтому она поведала соседу, что произошло у неё на глазах, высказав предположение, что и те и другие, кого не увидел Роман, как-то связаны с Настей. Вернее ищут девочку.
- Вот мне интересно, куда делась её лжемама? – задала вопрос Айрис, после того, как рассказала, о чём узнала в квартире.
- А ты уверена, что она ей не мать? – Скептически спросил Ромка.
Качнув головой утвердительно, она добавила:
- Мать так не говорит о своём ребёнке. И чует моё сердце, что Глеб прав, считая, что соседка по палате в роддоме с Мариной Громовой имеет отношение к нашему делу.
- Как всё интересно закручивается, - восторженно произнёс Роман, когда они, припарковавшись в своём дворе, поднимались по лестнице домой. – Ты меня в курсе дел держи, так хочется знать, чем дело закончится. Никогда не участвовал в детективных историях – а тут ещё и такое необычное всё.
Айрис посмотрела на мечтательную физиономию соседа и заверила парня, что она обязательно будет держать его в курсе дела.
- Ромк, а пойдём к нам ужинать, - предложила она парню. – У меня теперь вкусно, домовой готовит.
Сосед горестно вздохнул и отказался:
- Я вчера себе наготовил на неделю вперёд, если есть не буду, - испортится. Но буду иметь ввиду, если еда заканчивается можно напроситься к тебе на трапезу.
Айрис улыбнулась на прощанье и ушла к себе домой.
Ужин уже дымился в тарелке, как только она переступила порог своей квартиры. Вот, что значит – домовой хозяйничает. Сама бы себе готовить поленилась, а тут уже наготовлено и ждёт своего часа.
Настя к приходу Айрис была накормлена, и смирненько рисовала тут же на кухне.
- Какие новости? – полюбопытствовал Прохор.
- Пока непонятные, вот поужинаю, буду, наверное, Глебу звонить, рассказывать, - поделилась своими мыслями Айрис. Но после сытной и вкусной трапезы мысли расползлись, и она решила отложить общение с одноклассником до следующего дня.
Настя во время ужина рассказывала Проше, как они гуляли по Питеру. Айрис поймала себя на мысли, что девочка уже это всё восторженно вещает домовому не по первому кругу, но тот внимательно слушает.
- Настёна, а ты не скучаешь тут одна, без меня? – полюбопытствовала девушка у своей подопечной. У ребёнка не было даже элементарных игрушек. Пара раскрасок и книжки. Вспоминая себя в детстве, Айрис подумала, что нереально первокласснику столько читать, вернее, читать может и реально, а вот любить – это сомнительно. Хотя конечно, дети бывают разные.
- Нет, - со смущённой улыбкой ответила девочка, - тут же Прохор есть, с ним поговорить можно, а ещё я читаю и рисую, когда тебя нет. Мне у тебя хорошо.
Виновато посмотрев на девочку, Айрис улыбнулась и спросила:
- Ты любишь читать?
- Да, - Настя радостно закивала головой. – Я читать научилась ещё за год до школы. Сама. У меня в классе самая лучшая техника чтения была.
- Сама научилась? – недоумению девушки не было предела, она и представить не могла, что шестилетний ребёнок может сам научиться читать.
- А к маме в гости в то время приходил дядя Серёжа, и ему нравилось мне буквы показывать. Он несколько раз объяснил, как соединять их, когда я уже весь алфавит выучила. Потом он пропал, но я поняла, что надо делать и продолжала сама. Это было лучше, чем попадаться маме под горячую руку, - охотно пояснила Настя.
Айрис закрыла руками глаза, ей становилось страшно, от рассказов девочки. Как ребёнок жил, это же уму непостижимо. И было необычно, что у матери-алкоголички такая умная дочь, вот не вязалось, где-то на интуитивном уровне.
- Спать не хочешь? – спросила она у Насти.
- Я немного почитаю перед сном, - согласилась в ответ девочка и ускакала в спальню, пожелав всем «спокойной ночи».
- Бедная девчонка, натерпелась, - грустно произнёс Прохор, когда за той закрылась дверь.
- Да, - так же грустно согласилась с ним Айрис. – Я в бабушкину комнату схожу, тетрадки погляжу.
Домовой принялся убирать со стола и наводить порядок на кухне, а его хозяйка в очередной раз поймала себя на мысли: «как хорошо, что он у меня есть».
Нужная тетрадь так и лежала на столе, где Айрис её оставила. Открыв первую страницу, она увидела надпись:
«Дневник Севастьяновой Нины Михайловны.
Моей внучке. В помощь»
Оказалось, что бабушка вела дневник, с того момента как у неё проснулся дар.
Из дневника бабушки:
«25 мая 1943 года.
С этого дня я начинаю вести мой дневник, который впоследствии станет подспорьем для моей внучки, по совету мой бабушки. Бабушки, которой не стало три месяца назад.
Мои бабушка и дедушка погибли, при переезде в новый госпиталь, где они работали хирургами. Это стало очень неожиданно. Идёт война, но врачей перевозят очень тщательно, стараясь уменьшить риск потери хороших рук. В этот раз поезд попал под бомбёжку и моих любимых бабушки и дедушки не стало.
Моя бабуля была именно таким врачом. Она спасала безнадёжных больных. Удивляя этим своих коллег, да и собственного мужа, моего деда. Он тоже был хорошим хирургом, но считал, что у бабушки дар данный Богом.
Теперь я знаю, что дар действительно был, и помогать она могла, именно выходя за пределы понимания современных врачей.
Бабушка очень хотела, что бы я продолжила семейную династию и пошла, учиться в медицину, поэтому я закончила десять классов. Весь этот последний школьный год я ходила на курсы медсестёр в Красный Крест, при госпитале, и понемногу училась помогать ухаживать за ранеными.
После экзаменов в школе я выйду на работу в госпиталь, уже на полный рабочий день.
А когда закончится война, пойду учиться на врача».
Айрис закрыла тетрадь и задумалась. Она знала, что бабушка всю войну прожила в Ярославле, у своей второй бабушки, матери отца. Приехав в гости, за три дня до начала войны, она осталась там, на долгие четыре года.
Родители бабушки погибли в тысяча девятьсот тридцатом году и девочку воспитывали бабушка и дедушка, мамины родители. Мама отца приглашала внучку в гости на каникулы.
После войны она так и осталась работать медсестрой, не поступив в медицинский институт. Потом было замужество и рождение сына, который много болел и умер, не дожив до трёхлетнего возраста. Мама Айрис родилась, когда бабушке было уже тридцать пять лет, что считалось очень поздно в те времена.
- Прош, - позвала девушка.
Домовой тут же откликнулся, неожиданно появившись сразу посреди комнаты.
- Да, хозяюшка.
- Ты телепортироваться умеешь? – удивилась Айрис, от неожиданности даже забыв, о чём хотела спросить.
- Умею, - подтвердил предположение домовой, не вдаваясь в подробности.
Девушка смотрела на Прохора, как будто увидела его впервые.
- Спросить чего хотела? – вывел её из задумчивости домовой.
Айрис очнулась:
- Ага, скажи, пожалуйста, как так получилось, что бабушка с магическим даром не смогла спасти своего трёхлетнего сына?
- Не успела, - поникшим голосом поведал домовой. – А вернее даже не могла подумать, что такого малыша кто-то способен отравить. А именно печенька, полученная в автобусе из рук сердобольной женщины унесла жизнь Ванечки.
Айрис вздохнула, бабушка никогда не рассказывала о том времени, всегда переводя разговоры на другую тему. Она не любила говорить и о гибели своих родителей, которые попали под шум «дела врачей» в тысяча девятьсот тридцатом году и даже бабушке не удалось спасти дочь и зятя от расстрела. Только через тридцать лет их оправдали, доказав, что был совершён подлог. Оказалось, что отец Нины Михайловны перешёл дорогу другому ушлому врачу, которому очень хотелось двигаться по карьерной лестнице. И он двигался, невзирая на то, что его ногами растаптывались жизни других людей.
Бабушка старалась оберегать внучку от всех тех перипетий, которые ей пришлось пережить когда-то. Она всегда искала самое лучшее в своей жизни. Говорила, что ей повезло, и она пережила «блокаду Ленинграда», вдали от тех ужасов, которые пришлось испытать жителям города на Неве.
И опять воспоминания о бабушке нахлынули новой волной грусти и печали. Взяв тетрадь к себе в комнату, Айрис ушла спать, решив почитать перед сном дневник бабули.
Начало дневника повествовало о войне, и о том, как Нина Михайловна получила от своей погибшей бабушки посылку, в которой обнаружилось пространное письмо с подробными пояснениями, а так же компас и очки, плюс пара тетрадей с рецептами травяных настоев. Будучи девушкой впечатлительной, она несколько дней перечитывала послание и не верила своим глазам и написанному. Ей казалось, что это была чья-то злая шутка, и только столкнувшись с проблемой, в лице молодого лейтенанта, у которого начиналась гангрена, она решила воспользоваться компасом и очками, чувствуя себя при этом полной идиоткой. Компас привёл её в лес, где нашлось несколько трав. Что нужно было искать, она просто почувствовала, а как приготовить отвар нашла в тетради из посылки.
Лейтенант выздоровел, о дальнейшей его судьбе бабушкин дневник умалчивал.
Айрис уснула где-то на десятой странице, так и не выпустив из рук тетрадь. Прохор чуть позже её вытащил и положил на прикроватную тумбочку.
Утро началось обыденно. Проснувшись, Айрис обнаружила, что Настина кровать уже пуста и аккуратно заправлена. На кухне царила идиллическая картина, собственно становящаяся уже нормой. Настя сидела за столом, а домовой хлопотал вокруг неё, подкармливая чем-то вкусным.
День с утра начался расслабленно и вальяжно. Что делать дальше Айрис не знала. Информации навалилось много за последние дни, и хотелось просто расслабиться. Дать своей голове отдохнуть и разложить всё по полочкам, если эти полочки найдутся. Даже дневники бабушки читать не хотелось, так как в них было пока всё про войну.
За окном ласковые лучи солнышка манили своим теплом. Захотелось купаться.
- Эх, - грустно поглядывая в окно, проговорила Айрис. – Были бы деньги, можно было бы куда-нибудь скататься, к водоёму. Купаться хочется.
Её слова были услышаны, и буквально через полчаса позвонил Ромка, предложив съездить в Приозерск, к речке Вуоксе.
- А ближе негде? – удивилась выбору девушка.
- У меня там тётушка дальняя живёт. Ей надо кое-чего привезти, заодно и покупаемся. Погода-то стоит просто загляденье. А ехать одному далеко скучно. С тобой и дитяткой – веселее.
Глядя в окно, после разговора с соседом, Айрис довольно ухмыльнулась. Ей начинало нравится, как быстро иногда исполняются желания.
- Ты так сильно не радуйся, - забухтел за спиной Прохор, - желания не всегда так удачно исполняются, их ещё загадывать, надо научиться правильно. Это у тебя пока спонтанно выходит как надо, а вот когда потребуется специально загадать желание, и непременно, что бы сбылось. Намучаешься. Помяни моё слово.
Айрис отмахнулась от нравоучений, на радостях позабыв, что домовому много лет, и он не у простых людей всегда обретался. Ей было хорошо от такой удачи, и она пошла, собираться в поездку, попросив Прошу приготовить еды в дорогу на троих.
Ромкина тётушка накормила всю компанию вкусным обедом и порекомендовала лучший пляж на реке. Она же выдала для Насти старый, но целый надувной круг, предположив, что девочка плавать не умеет. Айрис в который раз подумала, что она не мама этой очаровательной малышки, иначе, учла бы все нюансы. А Настя о себе помалкивала – по-детски радуясь всему, что дают. Сердце сжималось, когда в голову заползали думки о прежнем житии-бытии девочки.
Два часа купания и бездельного балдения на песчаном пляже, превратили Айрис в расслабленную и отрешённую особу, которая позабыла обо всех недавних перипетиях судьбы. Правда, долго так нежиться не удалось, позвонил Глеб.
- Привет, одноклассница, - наигранно весело, поприветствовал он девушку.
- Привет, - совсем не весело ответила ему Айрис.
- Ты мне не рада? – насторожился собеседник.
- Да, нет, почему же, - девушка попыталась придать голосу более приветливые нотки. Правда, получилось немного саркастично: - Весь день места себе не нахожу, и чего это Бояринцев мне не звонит.
На противоположном конце послышалось молчание вперемешку с обиженным сопением.
Хотя ответ она и так знала, так как документы Марина Громова забрала с собой.
- Нет, никаких документов нет, или она их куда-то так запрятала, что я даже догадаться не могу, - грустно сообщил сосед, присаживаясь на табуретку.
- Ром, а тебе розовенькая записная книжка не попадалась?
Парень задумался, потом убежал в комнату, и вернулся радостно сияющий, держа в руках ту самую записную книжку, где госпожа Громова искала телефон Раисы Робертовны.
Больше тут искать было нечего, поняла Айрис, и они покинули квартиру, ключик от неё всё-таки оставив себе. Вдруг ещё пригодится, хотя был порыв кинуть ключ в почтовый ящик. За ненадобностью.
На улице девушку ждал сюрприз, который Ромка, конечно же не увидел. Прямо около соседского автомобиля стоял чёрный мотоцикл, на котором восседал парнишка, лет пятнадцати от силы, держащий в руках чёрный шлем.
- Ром, постой тут, - тихо попросила Айрис парня, прижимая его к стене. – Помнишь. Я тебе, про парня на чёрном мотоцикле рассказывала. Он как раз, в аккурат, около твоей машины примостился. Я подойду, поговорю, ты его всё равно не увидишь, поэтому просто стой тут.
Противиться Роман не стал, просто выбрал такую позицию, что бы видеть соседку, но как можно меньше выдавать себя.
Айрис медленно подходила к пареньку. Это явно был подросток. Светлые длинные волосы скрывали лицо. Девушка сначала думала, что мотоциклист черноволос и смугл, под стать своему чёрному имиджу. Но оказалось совсем не так.
- Пацан, ты тут кого караулишь? – задала она вопрос парнишке, чем повергла того в ступор. Он-то считал, что его никто не видит.
Айрис тем временем внимательно и бесцеремонно его разглядывала. Смазливая мордашка и испуганный взгляд голубых глаз, на которые наворачивались слёзы, подсказывали, что это совсем не парень, а очень даже девчонка.
- Ну, молчать будешь? – не сдавалась Айрис. – Я смотрю никакой ты не пацан, а девка. И вот любопытно мне, как ты без прав на таком транспорте по городу гоняешь. Лет-то тебе сколько, дитя.
- Не твоё дело, - грубо, но всё-таки женским голосом ответила белокурая девчушка. Она лихорадочно думала, как ей отвязаться от этой девушки, которая так некстати её увидела.
- Вот мне очень хотелось бы знать – кого же ты тут караулишь? – не унималась Айрис.
В этот момент во двор с рёвом въехала грохочущая всем, чем только можно старая «Нива», явно без глушителя, так как её рёв огласил окрестности своим присутствием. Перетянув всё внимание на себя, машина дала фору девчонке, которой та не преминула воспользоваться. Напялив в спешке шлем, она завела своего чёрного коня и молнией сорвалась с места, оставив Айрис в недоумении. Грохочущая «Нива», развернулась и рванула за гонщицей на чёрном мотоцикле.
Айрис стояла посреди двора и недоумевала. Неужели ни у кого из соседей не возникло желания открыть окно и хотя бы посмотреть, что там за шум. Но нет тишина, и покой царили в этом пустынном дворе. Тут девушку посетила мысль, что машину эту видела тоже только она одна, не считая, мотоциклистки. Ромка это подтвердил, когда они сели в машину, сообщив, что видел только пустой двор и разговаривающую с пустотой Айрис.
Удивляться было бесполезно, поэтому она поведала соседу, что произошло у неё на глазах, высказав предположение, что и те и другие, кого не увидел Роман, как-то связаны с Настей. Вернее ищут девочку.
- Вот мне интересно, куда делась её лжемама? – задала вопрос Айрис, после того, как рассказала, о чём узнала в квартире.
- А ты уверена, что она ей не мать? – Скептически спросил Ромка.
Качнув головой утвердительно, она добавила:
- Мать так не говорит о своём ребёнке. И чует моё сердце, что Глеб прав, считая, что соседка по палате в роддоме с Мариной Громовой имеет отношение к нашему делу.
- Как всё интересно закручивается, - восторженно произнёс Роман, когда они, припарковавшись в своём дворе, поднимались по лестнице домой. – Ты меня в курсе дел держи, так хочется знать, чем дело закончится. Никогда не участвовал в детективных историях – а тут ещё и такое необычное всё.
Айрис посмотрела на мечтательную физиономию соседа и заверила парня, что она обязательно будет держать его в курсе дела.
- Ромк, а пойдём к нам ужинать, - предложила она парню. – У меня теперь вкусно, домовой готовит.
Сосед горестно вздохнул и отказался:
- Я вчера себе наготовил на неделю вперёд, если есть не буду, - испортится. Но буду иметь ввиду, если еда заканчивается можно напроситься к тебе на трапезу.
Айрис улыбнулась на прощанье и ушла к себе домой.
Ужин уже дымился в тарелке, как только она переступила порог своей квартиры. Вот, что значит – домовой хозяйничает. Сама бы себе готовить поленилась, а тут уже наготовлено и ждёт своего часа.
Настя к приходу Айрис была накормлена, и смирненько рисовала тут же на кухне.
- Какие новости? – полюбопытствовал Прохор.
- Пока непонятные, вот поужинаю, буду, наверное, Глебу звонить, рассказывать, - поделилась своими мыслями Айрис. Но после сытной и вкусной трапезы мысли расползлись, и она решила отложить общение с одноклассником до следующего дня.
Настя во время ужина рассказывала Проше, как они гуляли по Питеру. Айрис поймала себя на мысли, что девочка уже это всё восторженно вещает домовому не по первому кругу, но тот внимательно слушает.
- Настёна, а ты не скучаешь тут одна, без меня? – полюбопытствовала девушка у своей подопечной. У ребёнка не было даже элементарных игрушек. Пара раскрасок и книжки. Вспоминая себя в детстве, Айрис подумала, что нереально первокласснику столько читать, вернее, читать может и реально, а вот любить – это сомнительно. Хотя конечно, дети бывают разные.
- Нет, - со смущённой улыбкой ответила девочка, - тут же Прохор есть, с ним поговорить можно, а ещё я читаю и рисую, когда тебя нет. Мне у тебя хорошо.
Виновато посмотрев на девочку, Айрис улыбнулась и спросила:
- Ты любишь читать?
- Да, - Настя радостно закивала головой. – Я читать научилась ещё за год до школы. Сама. У меня в классе самая лучшая техника чтения была.
- Сама научилась? – недоумению девушки не было предела, она и представить не могла, что шестилетний ребёнок может сам научиться читать.
- А к маме в гости в то время приходил дядя Серёжа, и ему нравилось мне буквы показывать. Он несколько раз объяснил, как соединять их, когда я уже весь алфавит выучила. Потом он пропал, но я поняла, что надо делать и продолжала сама. Это было лучше, чем попадаться маме под горячую руку, - охотно пояснила Настя.
Айрис закрыла руками глаза, ей становилось страшно, от рассказов девочки. Как ребёнок жил, это же уму непостижимо. И было необычно, что у матери-алкоголички такая умная дочь, вот не вязалось, где-то на интуитивном уровне.
- Спать не хочешь? – спросила она у Насти.
- Я немного почитаю перед сном, - согласилась в ответ девочка и ускакала в спальню, пожелав всем «спокойной ночи».
- Бедная девчонка, натерпелась, - грустно произнёс Прохор, когда за той закрылась дверь.
- Да, - так же грустно согласилась с ним Айрис. – Я в бабушкину комнату схожу, тетрадки погляжу.
Домовой принялся убирать со стола и наводить порядок на кухне, а его хозяйка в очередной раз поймала себя на мысли: «как хорошо, что он у меня есть».
Нужная тетрадь так и лежала на столе, где Айрис её оставила. Открыв первую страницу, она увидела надпись:
«Дневник Севастьяновой Нины Михайловны.
Моей внучке. В помощь»
Оказалось, что бабушка вела дневник, с того момента как у неё проснулся дар.
Из дневника бабушки:
«25 мая 1943 года.
С этого дня я начинаю вести мой дневник, который впоследствии станет подспорьем для моей внучки, по совету мой бабушки. Бабушки, которой не стало три месяца назад.
Мои бабушка и дедушка погибли, при переезде в новый госпиталь, где они работали хирургами. Это стало очень неожиданно. Идёт война, но врачей перевозят очень тщательно, стараясь уменьшить риск потери хороших рук. В этот раз поезд попал под бомбёжку и моих любимых бабушки и дедушки не стало.
Моя бабуля была именно таким врачом. Она спасала безнадёжных больных. Удивляя этим своих коллег, да и собственного мужа, моего деда. Он тоже был хорошим хирургом, но считал, что у бабушки дар данный Богом.
Теперь я знаю, что дар действительно был, и помогать она могла, именно выходя за пределы понимания современных врачей.
Бабушка очень хотела, что бы я продолжила семейную династию и пошла, учиться в медицину, поэтому я закончила десять классов. Весь этот последний школьный год я ходила на курсы медсестёр в Красный Крест, при госпитале, и понемногу училась помогать ухаживать за ранеными.
После экзаменов в школе я выйду на работу в госпиталь, уже на полный рабочий день.
А когда закончится война, пойду учиться на врача».
Айрис закрыла тетрадь и задумалась. Она знала, что бабушка всю войну прожила в Ярославле, у своей второй бабушки, матери отца. Приехав в гости, за три дня до начала войны, она осталась там, на долгие четыре года.
Родители бабушки погибли в тысяча девятьсот тридцатом году и девочку воспитывали бабушка и дедушка, мамины родители. Мама отца приглашала внучку в гости на каникулы.
После войны она так и осталась работать медсестрой, не поступив в медицинский институт. Потом было замужество и рождение сына, который много болел и умер, не дожив до трёхлетнего возраста. Мама Айрис родилась, когда бабушке было уже тридцать пять лет, что считалось очень поздно в те времена.
- Прош, - позвала девушка.
Домовой тут же откликнулся, неожиданно появившись сразу посреди комнаты.
- Да, хозяюшка.
- Ты телепортироваться умеешь? – удивилась Айрис, от неожиданности даже забыв, о чём хотела спросить.
- Умею, - подтвердил предположение домовой, не вдаваясь в подробности.
Девушка смотрела на Прохора, как будто увидела его впервые.
- Спросить чего хотела? – вывел её из задумчивости домовой.
Айрис очнулась:
- Ага, скажи, пожалуйста, как так получилось, что бабушка с магическим даром не смогла спасти своего трёхлетнего сына?
- Не успела, - поникшим голосом поведал домовой. – А вернее даже не могла подумать, что такого малыша кто-то способен отравить. А именно печенька, полученная в автобусе из рук сердобольной женщины унесла жизнь Ванечки.
Айрис вздохнула, бабушка никогда не рассказывала о том времени, всегда переводя разговоры на другую тему. Она не любила говорить и о гибели своих родителей, которые попали под шум «дела врачей» в тысяча девятьсот тридцатом году и даже бабушке не удалось спасти дочь и зятя от расстрела. Только через тридцать лет их оправдали, доказав, что был совершён подлог. Оказалось, что отец Нины Михайловны перешёл дорогу другому ушлому врачу, которому очень хотелось двигаться по карьерной лестнице. И он двигался, невзирая на то, что его ногами растаптывались жизни других людей.
Бабушка старалась оберегать внучку от всех тех перипетий, которые ей пришлось пережить когда-то. Она всегда искала самое лучшее в своей жизни. Говорила, что ей повезло, и она пережила «блокаду Ленинграда», вдали от тех ужасов, которые пришлось испытать жителям города на Неве.
И опять воспоминания о бабушке нахлынули новой волной грусти и печали. Взяв тетрадь к себе в комнату, Айрис ушла спать, решив почитать перед сном дневник бабули.
ГЛАВА 7. Свидание.
Начало дневника повествовало о войне, и о том, как Нина Михайловна получила от своей погибшей бабушки посылку, в которой обнаружилось пространное письмо с подробными пояснениями, а так же компас и очки, плюс пара тетрадей с рецептами травяных настоев. Будучи девушкой впечатлительной, она несколько дней перечитывала послание и не верила своим глазам и написанному. Ей казалось, что это была чья-то злая шутка, и только столкнувшись с проблемой, в лице молодого лейтенанта, у которого начиналась гангрена, она решила воспользоваться компасом и очками, чувствуя себя при этом полной идиоткой. Компас привёл её в лес, где нашлось несколько трав. Что нужно было искать, она просто почувствовала, а как приготовить отвар нашла в тетради из посылки.
Лейтенант выздоровел, о дальнейшей его судьбе бабушкин дневник умалчивал.
Айрис уснула где-то на десятой странице, так и не выпустив из рук тетрадь. Прохор чуть позже её вытащил и положил на прикроватную тумбочку.
Утро началось обыденно. Проснувшись, Айрис обнаружила, что Настина кровать уже пуста и аккуратно заправлена. На кухне царила идиллическая картина, собственно становящаяся уже нормой. Настя сидела за столом, а домовой хлопотал вокруг неё, подкармливая чем-то вкусным.
День с утра начался расслабленно и вальяжно. Что делать дальше Айрис не знала. Информации навалилось много за последние дни, и хотелось просто расслабиться. Дать своей голове отдохнуть и разложить всё по полочкам, если эти полочки найдутся. Даже дневники бабушки читать не хотелось, так как в них было пока всё про войну.
За окном ласковые лучи солнышка манили своим теплом. Захотелось купаться.
- Эх, - грустно поглядывая в окно, проговорила Айрис. – Были бы деньги, можно было бы куда-нибудь скататься, к водоёму. Купаться хочется.
Её слова были услышаны, и буквально через полчаса позвонил Ромка, предложив съездить в Приозерск, к речке Вуоксе.
- А ближе негде? – удивилась выбору девушка.
- У меня там тётушка дальняя живёт. Ей надо кое-чего привезти, заодно и покупаемся. Погода-то стоит просто загляденье. А ехать одному далеко скучно. С тобой и дитяткой – веселее.
Глядя в окно, после разговора с соседом, Айрис довольно ухмыльнулась. Ей начинало нравится, как быстро иногда исполняются желания.
- Ты так сильно не радуйся, - забухтел за спиной Прохор, - желания не всегда так удачно исполняются, их ещё загадывать, надо научиться правильно. Это у тебя пока спонтанно выходит как надо, а вот когда потребуется специально загадать желание, и непременно, что бы сбылось. Намучаешься. Помяни моё слово.
Айрис отмахнулась от нравоучений, на радостях позабыв, что домовому много лет, и он не у простых людей всегда обретался. Ей было хорошо от такой удачи, и она пошла, собираться в поездку, попросив Прошу приготовить еды в дорогу на троих.
Ромкина тётушка накормила всю компанию вкусным обедом и порекомендовала лучший пляж на реке. Она же выдала для Насти старый, но целый надувной круг, предположив, что девочка плавать не умеет. Айрис в который раз подумала, что она не мама этой очаровательной малышки, иначе, учла бы все нюансы. А Настя о себе помалкивала – по-детски радуясь всему, что дают. Сердце сжималось, когда в голову заползали думки о прежнем житии-бытии девочки.
Два часа купания и бездельного балдения на песчаном пляже, превратили Айрис в расслабленную и отрешённую особу, которая позабыла обо всех недавних перипетиях судьбы. Правда, долго так нежиться не удалось, позвонил Глеб.
- Привет, одноклассница, - наигранно весело, поприветствовал он девушку.
- Привет, - совсем не весело ответила ему Айрис.
- Ты мне не рада? – насторожился собеседник.
- Да, нет, почему же, - девушка попыталась придать голосу более приветливые нотки. Правда, получилось немного саркастично: - Весь день места себе не нахожу, и чего это Бояринцев мне не звонит.
На противоположном конце послышалось молчание вперемешку с обиженным сопением.
