Жили с Кириллом душа в душу – пальцем друг друга не трогали. Работали в свое удовольствие… Что ждет меня теперь? От ректора так просто отделаться не удастся – это я вам точно говорю! Он, как бульдог, если вцепился в добычу – ни за что не отпустит! А добыча – это я. Плотский только на вид весь такой понимающий, вежливый и деликатный. Не стоит на его счет заблуждаться…
Я огляделась по сторонам.
А тут мило. Скорбный дом только снаружи выглядит страшно, внутри он, оказывается, вполне уютен. Везде чисто, светло, цветочки на окнах. Бедненько, конечно, но лучше, чем я ожидала. И этим местом в Рамирии девочек с малолетства запугивают? Да уж, велики глаза у страха.
У меня даже настроение немного поднялось, и я начала разбирать свою корзинку. Подумать только, я даже чемодан себе не купила – не думала, что когда-то придется переезжать в срочном порядке из учебного городка. И вот теперь вся моя жизнь в этой покосившейся корзинке – книги, платья, любимая шляпка, вся перекосившаяся от прикосновения варварских рук Марии Фроловны… А вот маленький альбом со снимками из фотоателье.
Я открыла последнюю страницу. Оттуда на меня глянула девушка, окутанная облаком кудрявых темных волос. На голове – модная шляпка, на губах – счастливая улыбка. Это фото я сделала после первого дня на новой работе.
Я резко захлопнула альбом и отложила его на полку стеллажа, стоящего у стены, возле кровати. Это была практически вся мебель в моем новом жилище. Кроме кровати и полок тут находились стальная вешалка, маленькая тумба, потертое креслице и кованый торшер. Это, конечно, не шикарные преподавательские апартаменты, но и не та дыра, в которой я боялась оказаться.
Я присела на край кровати, и меня охватила ностальгия. Вспомнились мой трехкомнатный номер с камином и большой ванной. И огромная библиотека этажом ниже… Вернусь ли я когда-нибудь туда?
В дверь постучали.
- Кто там?
- Я, Мила, твоя соседка. Можно войти? – отозвался робкий голосок.
- Заходи, конечно, - пригласила я.
В комнату скользнула высокая худенькая девушка с короткой стрижкой и озорным взглядом.
- Здравствуй! Как тебя зовут? – тут же поинтересовалась она.
- Дана.
- Очень приятно. Я живу во второй комнате – соседняя дверь. – Сейчас еще Кира придет из первой. А вот и она… - Мила чутко вскинулась, прислушиваясь к шагам в общем коридоре блока. – Кира, давай сюда! Тут новенькая!
В комнату вошла еще одна девушка – крепкая, рыжеволосая, какая-то хмурая. В руках ее был бумажный пакет с логотипом известной продуктовой лавки.
- Кира, - представилась серьезным тоном.
- Ой, девочки, - всплеснула руками Мила. – Ну, давайте что ли за знакомство чаю выпьем? Дана, ты как на это смотришь? Я принесу.
- Я только за, - поддержала идею я, чувствуя, как предательски бурчит живот.
Мила радостно хлопнула в ладоши и пулей умчалась к себе. Через пять минут она вернулась с большим подносом, на котором исходили паром три больших кружки с ароматным чаем.
Я выкатила на середину комнаты тумбочку.
- Ставь сюда.
Кира, вовремя заметив, что к чаю ничего не прилагается, со вздохом полезла в свой пакет и вынула оттуда связку маковых бубликов.
- Вот, угощайтесь, девушки.
Наконец мы расселись.
Пригубив из кружки живительного напитку и закусив его вкусной выпечкой, я заметила, что новые соседки молча смотрят на меня, ожидая чего-то…
- Я должна была произнести тост? – попробовала отшутиться, но Мила строго погрозила мне пальцем и потребовала:
- Ты должна была рассказать нам свою историю.
- Почему ты здесь? – поддержала ее Кира.
Догадавшись, что отмолчаться не получится, я рассказала девочкам все, как есть. Про фиктивный договор с Кириллом, про его банкротство и про позорный отъезд из академической общаги.
- Как тебе хватило смелости на то, чтобы заключить фиктивный договор? – с ужасом в голосе прошептала Мила.
Ее вопрос был не безосновательным. Фиктивные договора в Рамирии заключались не часто, ведь государство с ними всячески боролось. За них штрафовали и даже сажали в тюрьму. Мошенники обманывали девушек, обещая им фиктивное покровительство за деньги, а потом сдавали несчастных жандармам. В общем, мне с Кириллом очень повезло! Мы оба рисковали, и лишь наши доверие и дружба помогли протянуть с фиктивным договором столь долгое время.
- У меня был надежный партнер, - призналась я. – А вы как сюда попали, девочки?
- Меня обманули, - Мила со вздохом потупила взор. - Один богатый господин попросил у моих родителей моей руки. Обещал жениться, увез меня в столицу, вместо жены сделал любовницей, а потом разорвал договор, потому что я ему просто надоела.
- А я жила с мужем-тираном, - поведала свою историю Кира, - когда поняла, что больше так жить не могу, стала всячески перечить ему, доводить, и он расторг договор.
- Ты сама спровоцировала расторжение договора? – удивленно всплеснула руками Мила, - я и не знала… И ты не побоялась оказаться в скорбном доме?
- Нет, – Кира сурово свела брови, - после семейной жизнь в скорбном доме показалась мне райской.
- А мне не показалась, - протянула Мила, - все любовницы господина Вронского жили в роскошных съемных квартирах… и я тоже.
- Вронского? – насторожилась я. – Ты купца Вронского сейчас имеешь в виду?
- Да, его. А что?
- Ничего, - сделала вид, что ничего не происходит, я, а сама задумалась, уж ни тот ли это Вронский, породниться с которым придется вскоре моему бедному Кириллу?
Утро началось с неожиданного визита.
В дверь настойчиво постучала Дарья Сергеевна и, не дожидаясь, пока я открою, громко объявила, что ко мне пришел посетитель.
Посетитель? Какой еще посетитель в такую рань? На часах полшестого утра. До завтрака, судя по расписанию, еще полтора часа.
Я, зевая, поднялась с кровати и принялась сонно натягивать халат. С третьего раза попав ногами в любимые тапочки, нехотя отворила дверь, за которой Дарьи Сергеевны уже не было.
В коридоре стоял встрепанный и нервный Кирилл, в компании двух дюжих грузчиков и огромного, грубо сколоченного ящика.
- Привет! Зайти можно? – взволновано поинтересовался он и, не дожидаясь моего согласия, отдал приказ своим ребятам. – Заносите, ставьте тут, в уголок, - он вынул из кармана сюртука кожаный кошель и отсчитал пару бумажных ассигнаций, - и можете быть свободны.
- Может, объяснишь, что происходит, Кирюш? – недовольно поинтересовалась я, наблюдая, как грузчики двигают в сторону мою вешалку и водружают на ее место Кириллов ящик. – Я вообще-то согласия на сие безобразие пока не давала…
- Даночка, родная! – Кирилл с бешеным видом схватил мои руки и прижал их к свой груди. – Выручи, пожалуйста! Приюти экспонат. Это последнее, что осталось от моей прекрасной коллекции. Все остальное Вронский забрал.
- Ну, забрал и забрал, - сердито буркнула я. – Главное, тебя от тюрьмы отмазал.
Кириллов фанатизм порядком раздражал.
- Даночка! По мне уж лучше в тюрьму, чем потерять все, что я с таким трудом собирал всю жизнь, - дождавшись, пока шаги грузчиков стихнут, он плотно притворил дверь и, с благоговейным видом оторвал от ящика боковую крышку. – Ты только взгляни, - произнес безумным шепотом, - это же звезда моей Игиптерийской подборки…
Я хмуро оглядела эту «звезду». Поежилась от омерзения. Передо мной, плотно упакованная в вертикальный ящик, стояла витрина с жуткой мумией. Слава небу, мумия была плотно перебинтована серыми ветхими бинтами – знать, что под ними, мне совершенно не хотелось.
- Нет, и не проси! – категорически заявила я. – И убери эту гадость от меня подальше. Прошу тебя.
- Ну, какая же это гадость, Даночка? – Кирилл обиженно поджал губы и одернул сюртук. – Ты ведь ученая женщина! Ты должна с уважением относиться к бесценным артефактам прошлого.
- Я безмерно уважаю артефакты прошлого, когда созерцаю их на страницах учебников или в музейных экспозициях. Но делить одну комнату с сушеным мертвецом, это уже перебор.
- Даночка, я все понимаю, но… пожалуйста! – взмолился Кирилл и чуть не заплакал. – Этой мумии пять тысяч лет, но она в прекрасной сохранности. Такого восхитительного экспоната нет ни в одной частной коллекции Рамирии. Не во всяком государственном музее такая имеется! Помоги, прошу… Вронский отберет ее, и… ты не представляешь, что этот торгаш с ней сделает…
- Этот торгаш – твой будущий свёкор, - скептически подметила я. – И что же он с ней сделает?
- Пустит на торгах с молотка. Представляешь?
- Представляю, - вздохнула я и, понимая, что Кирилл не отстанет, почти сдалась. – Ладно, оставляй, но с одним условием.
- Каким? – глаза друга просияли искренней благодарностью.
- В ближайшее время ты пристроишь эту штуку в другое место.
- Договорились, Даночка! А вот это тебе от меня, за понимание. Подарок!
Друг сунул мне картонную коробку.
Потом Кирилл снова принялся целовать мне руки и жаловаться на свою тяжелую судьбу, а я смотрела на него – худощавого, жалкого, рано обзаведшегося сияющей лысиной на затылке – и думала о несправедливости злой судьбы, что так жестоко разрушила нашу платоническую идиллию.
В Академию я отправилась рано – работу ведь никто не отменял.
На выходе из скорбного дома, в фойе, меня окликнула Дарья Сергеевна.
- Вот, возьмите, - протянула она мне карточку-проездной. – Вам положено. Можете пользоваться теперь общественным транспортом – трамваем и фуникулером.
- Спасибо, - поблагодарила ее я.
Вышла из скорбного дома и двинулась вниз по улице, туда, где звенели трамвайные рельсы под стальными колесами конок. Здесь, в бедных районах они еще пользовались популярностью, тогда как в столичном центре предпочтение отдавалось новомодным паровикам.
Кружевной навес остановки прятался под сенью большой липы. Когда я подошла, трамвай с нужным мне номером стоял на кольце. Пара мощных битюгов щипала траву между шпалами. Возница мирно читал газету. Заметив меня, он тронул повод, и трамвай, скрипя колесами, подкатил к остановке.
Я поднялась по ступеням в салон, села. Что-то ждет меня в любимой Академии? Как меня там встретят? Не думаю, что хорошо. Уж госпожа Злых об этом точно позаботится…
Пока я думала, да прикидывала, конка подкатила к пересадочной станции. Пришлось выйти и по подземному переходу перебраться к остановке паровиков. Тут уже было людно и тесно. Кое-как отхватив себе сидячее местечко, я добралась-таки до нужной станции и вышла перед высокими воротами учебного городка.
На территорию меня пропустили без вопросов, правда, по хмурому лицу сторожа на пропускном пункте, я поняла, что весь персонал уже в курсе моей прискорбной ситуации.
Но это оказалось не самым страшным. Гораздо хуже было то, что мои студенты узнали обо всем – и о выговоре, и о скорбном доме и о грядущем увольнении…
Всю лекцию они шушукались, перешептывались и хихикали. Мои спокойные замечания не возымели результата.
Как и неспокойные.
После того, как занятие закончилось, случилось нечто из ряда вон выходящее. Хотя, наверное, вполне ожидаемое.
Один из студентов, сынок богатого и знатного папаши, додумался зажать меня в углу аудитории и предложить свое покровительство. Я резвенько выпроводила хама, закрылась на замок и призадумалась.
С ситуацией нужно было что-то делать. И из реальных решений на горизонте пока что маячило лишь одно – «заманчивое» предложение ректора.
Я вернулась в скорбный дом усталая и злая.
Нет, работать в сложившейся ситуации мне спокойно не дадут. Почему я, дипломированная преподавательница, должна теперь терпеть домогательства каких-то безмозглых юнцов-наглецов?
- Почему? – громко задав вопрос пустоте, я взглянула на мумию, уныло торчащую в углу.
Мумия молчала, но мне почему-то казалось, что она меня понимает! Наверняка эта мумия – женщина.
Решив удостовериться, я подошла к ценному экспонату вплотную и прочитала надпись на медной табличке, которая гласила: «Древняя Игиптерия. Старшая жрица кошачьей богини Бастет. 4000 год до нашей эры».
Похоже, я угадала.
Вот только как-то не похожа она на женщину – слишком большая… А там, на бинтах что за иероглифы?
Уткнувшись носом в стекло, я попыталась прочесть их. «Бастет. Бизата. Имерон. Фуккор. Нест» - неуверенно пробормотала я. Кирилл учил меня читать иероглифическую письменность Игиптерии.
Я отошла от мумии, вспомнив про подарок Кирилла. Я ведь даже не взглянула на него! Хотя, что хорошего может мне подарить этот фанатик? Очередную ветхую древность?
Угадала.
В картонной коробке, бережно упакованный в вату, лежал нелепый медный браслет с грубой чеканкой и огромным черным камнем посередине.
Жуть!
Со вздохом, я убрала подарок обратно в коробку, и, сменив академическую униформу на домашнее платье, решила вздремнуть перед ужином.
Бешеный ритм, когда постоянно торопишься – то на работу бежишь, то с работы, то контрольные у себя в кабинете (Эх! А ведь совсем недавно у меня был свой кабинет! ) проверяешь - научил меня довольствоваться любой возможностью вздремнуть. Пусть недолго – минут пятнадцать – но обычно этого хватало, чтобы в течение дня чувствовать себя бодро.
Четверть часа посплю – и на ужин. А потом до полуночи буду проверять студенческие эссе. Я должна была отчитаться по ним еще вчера, но со всеми этими переездами слишком замоталась…
Всегда засыпала быстро, а теперь сон почему-то не шел. Пять бесценных минут я лежала, тупо таращась в потолок, а потом неожиданно резко провалилась в бездну тревожного, волнующего и странного сна.
Во сне меня кто-то целовал и ласкал.
Чьи-то страстные руки скользили по моей спине, по рукам, по груди.
Чьи-то горячие губы терзали мой податливый рот. Чужой язык властно проникал внутрь, касался неба и зубов…
Чье-то напряженное естество упиралась в мое бедро, наполняя разгоряченное тело огнем мучительного искушения…
Таких снов мне давно не снилось. Возможно, не снилось никогда.
Столовая скорбного дома была скромной и уютной. Маленькие трехместные столики стояли вдоль стен, а в центре помещения находился огромный общий стол, заполненный простыми и вкусными блюдами.
Я сделала себе пару бутербродов, налила в чашку мятного чая и присоединилась к соседкам по блоку. Мила и Кира оживленно болтали за столиком у окна. Увидев меня, она радостно замахали, приглашая к себе.
За ужином я узнала от девочек много полезного про жизнь в скорбном доме. Посуду здесь убирали и мыли сами. Готовили, как оказалось, тоже сами, по очереди. Продукты закупали в соседней лавке, слава небу, не за свой счет, как я уж было сначала подумала, а на деньги, которые выделяло учреждению государство. Денег было мало, поэтому квартиранткам приходилось составлять график дежурств. Кроме готовки на всех туда входила уборка этажей и мелкий ремонт. Делалось это под чутким руководством Дарьи Сергеевны.
Отужинав, я понесла тарелки на мойку.
В комнату вернулась минут через пятнадцать. А там меня уже ждали…
… и это был крайне неприятный сюрприз!
Иван Григорьевич.
Как он сюда попал? Хотя, чему я удивляюсь? В нашем «прогрессивном» обществе перед мужчинами всегда открываются все двери.
Не то что передо мной.
- Добрый вечер, Даночка, а я вас уже заждался, - поприветствовал меня ректор, чинно развалившись в кресле.
Я огляделась по сторонам.
А тут мило. Скорбный дом только снаружи выглядит страшно, внутри он, оказывается, вполне уютен. Везде чисто, светло, цветочки на окнах. Бедненько, конечно, но лучше, чем я ожидала. И этим местом в Рамирии девочек с малолетства запугивают? Да уж, велики глаза у страха.
У меня даже настроение немного поднялось, и я начала разбирать свою корзинку. Подумать только, я даже чемодан себе не купила – не думала, что когда-то придется переезжать в срочном порядке из учебного городка. И вот теперь вся моя жизнь в этой покосившейся корзинке – книги, платья, любимая шляпка, вся перекосившаяся от прикосновения варварских рук Марии Фроловны… А вот маленький альбом со снимками из фотоателье.
Я открыла последнюю страницу. Оттуда на меня глянула девушка, окутанная облаком кудрявых темных волос. На голове – модная шляпка, на губах – счастливая улыбка. Это фото я сделала после первого дня на новой работе.
Я резко захлопнула альбом и отложила его на полку стеллажа, стоящего у стены, возле кровати. Это была практически вся мебель в моем новом жилище. Кроме кровати и полок тут находились стальная вешалка, маленькая тумба, потертое креслице и кованый торшер. Это, конечно, не шикарные преподавательские апартаменты, но и не та дыра, в которой я боялась оказаться.
Я присела на край кровати, и меня охватила ностальгия. Вспомнились мой трехкомнатный номер с камином и большой ванной. И огромная библиотека этажом ниже… Вернусь ли я когда-нибудь туда?
В дверь постучали.
- Кто там?
- Я, Мила, твоя соседка. Можно войти? – отозвался робкий голосок.
- Заходи, конечно, - пригласила я.
В комнату скользнула высокая худенькая девушка с короткой стрижкой и озорным взглядом.
- Здравствуй! Как тебя зовут? – тут же поинтересовалась она.
- Дана.
- Очень приятно. Я живу во второй комнате – соседняя дверь. – Сейчас еще Кира придет из первой. А вот и она… - Мила чутко вскинулась, прислушиваясь к шагам в общем коридоре блока. – Кира, давай сюда! Тут новенькая!
В комнату вошла еще одна девушка – крепкая, рыжеволосая, какая-то хмурая. В руках ее был бумажный пакет с логотипом известной продуктовой лавки.
- Кира, - представилась серьезным тоном.
- Ой, девочки, - всплеснула руками Мила. – Ну, давайте что ли за знакомство чаю выпьем? Дана, ты как на это смотришь? Я принесу.
- Я только за, - поддержала идею я, чувствуя, как предательски бурчит живот.
Мила радостно хлопнула в ладоши и пулей умчалась к себе. Через пять минут она вернулась с большим подносом, на котором исходили паром три больших кружки с ароматным чаем.
Я выкатила на середину комнаты тумбочку.
- Ставь сюда.
Кира, вовремя заметив, что к чаю ничего не прилагается, со вздохом полезла в свой пакет и вынула оттуда связку маковых бубликов.
- Вот, угощайтесь, девушки.
Наконец мы расселись.
Пригубив из кружки живительного напитку и закусив его вкусной выпечкой, я заметила, что новые соседки молча смотрят на меня, ожидая чего-то…
- Я должна была произнести тост? – попробовала отшутиться, но Мила строго погрозила мне пальцем и потребовала:
- Ты должна была рассказать нам свою историю.
- Почему ты здесь? – поддержала ее Кира.
Догадавшись, что отмолчаться не получится, я рассказала девочкам все, как есть. Про фиктивный договор с Кириллом, про его банкротство и про позорный отъезд из академической общаги.
- Как тебе хватило смелости на то, чтобы заключить фиктивный договор? – с ужасом в голосе прошептала Мила.
Ее вопрос был не безосновательным. Фиктивные договора в Рамирии заключались не часто, ведь государство с ними всячески боролось. За них штрафовали и даже сажали в тюрьму. Мошенники обманывали девушек, обещая им фиктивное покровительство за деньги, а потом сдавали несчастных жандармам. В общем, мне с Кириллом очень повезло! Мы оба рисковали, и лишь наши доверие и дружба помогли протянуть с фиктивным договором столь долгое время.
- У меня был надежный партнер, - призналась я. – А вы как сюда попали, девочки?
- Меня обманули, - Мила со вздохом потупила взор. - Один богатый господин попросил у моих родителей моей руки. Обещал жениться, увез меня в столицу, вместо жены сделал любовницей, а потом разорвал договор, потому что я ему просто надоела.
- А я жила с мужем-тираном, - поведала свою историю Кира, - когда поняла, что больше так жить не могу, стала всячески перечить ему, доводить, и он расторг договор.
- Ты сама спровоцировала расторжение договора? – удивленно всплеснула руками Мила, - я и не знала… И ты не побоялась оказаться в скорбном доме?
- Нет, – Кира сурово свела брови, - после семейной жизнь в скорбном доме показалась мне райской.
- А мне не показалась, - протянула Мила, - все любовницы господина Вронского жили в роскошных съемных квартирах… и я тоже.
- Вронского? – насторожилась я. – Ты купца Вронского сейчас имеешь в виду?
- Да, его. А что?
- Ничего, - сделала вид, что ничего не происходит, я, а сама задумалась, уж ни тот ли это Вронский, породниться с которым придется вскоре моему бедному Кириллу?
Глава 3. Экспонат
Утро началось с неожиданного визита.
В дверь настойчиво постучала Дарья Сергеевна и, не дожидаясь, пока я открою, громко объявила, что ко мне пришел посетитель.
Посетитель? Какой еще посетитель в такую рань? На часах полшестого утра. До завтрака, судя по расписанию, еще полтора часа.
Я, зевая, поднялась с кровати и принялась сонно натягивать халат. С третьего раза попав ногами в любимые тапочки, нехотя отворила дверь, за которой Дарьи Сергеевны уже не было.
В коридоре стоял встрепанный и нервный Кирилл, в компании двух дюжих грузчиков и огромного, грубо сколоченного ящика.
- Привет! Зайти можно? – взволновано поинтересовался он и, не дожидаясь моего согласия, отдал приказ своим ребятам. – Заносите, ставьте тут, в уголок, - он вынул из кармана сюртука кожаный кошель и отсчитал пару бумажных ассигнаций, - и можете быть свободны.
- Может, объяснишь, что происходит, Кирюш? – недовольно поинтересовалась я, наблюдая, как грузчики двигают в сторону мою вешалку и водружают на ее место Кириллов ящик. – Я вообще-то согласия на сие безобразие пока не давала…
- Даночка, родная! – Кирилл с бешеным видом схватил мои руки и прижал их к свой груди. – Выручи, пожалуйста! Приюти экспонат. Это последнее, что осталось от моей прекрасной коллекции. Все остальное Вронский забрал.
- Ну, забрал и забрал, - сердито буркнула я. – Главное, тебя от тюрьмы отмазал.
Кириллов фанатизм порядком раздражал.
- Даночка! По мне уж лучше в тюрьму, чем потерять все, что я с таким трудом собирал всю жизнь, - дождавшись, пока шаги грузчиков стихнут, он плотно притворил дверь и, с благоговейным видом оторвал от ящика боковую крышку. – Ты только взгляни, - произнес безумным шепотом, - это же звезда моей Игиптерийской подборки…
Я хмуро оглядела эту «звезду». Поежилась от омерзения. Передо мной, плотно упакованная в вертикальный ящик, стояла витрина с жуткой мумией. Слава небу, мумия была плотно перебинтована серыми ветхими бинтами – знать, что под ними, мне совершенно не хотелось.
- Нет, и не проси! – категорически заявила я. – И убери эту гадость от меня подальше. Прошу тебя.
- Ну, какая же это гадость, Даночка? – Кирилл обиженно поджал губы и одернул сюртук. – Ты ведь ученая женщина! Ты должна с уважением относиться к бесценным артефактам прошлого.
- Я безмерно уважаю артефакты прошлого, когда созерцаю их на страницах учебников или в музейных экспозициях. Но делить одну комнату с сушеным мертвецом, это уже перебор.
- Даночка, я все понимаю, но… пожалуйста! – взмолился Кирилл и чуть не заплакал. – Этой мумии пять тысяч лет, но она в прекрасной сохранности. Такого восхитительного экспоната нет ни в одной частной коллекции Рамирии. Не во всяком государственном музее такая имеется! Помоги, прошу… Вронский отберет ее, и… ты не представляешь, что этот торгаш с ней сделает…
- Этот торгаш – твой будущий свёкор, - скептически подметила я. – И что же он с ней сделает?
- Пустит на торгах с молотка. Представляешь?
- Представляю, - вздохнула я и, понимая, что Кирилл не отстанет, почти сдалась. – Ладно, оставляй, но с одним условием.
- Каким? – глаза друга просияли искренней благодарностью.
- В ближайшее время ты пристроишь эту штуку в другое место.
- Договорились, Даночка! А вот это тебе от меня, за понимание. Подарок!
Друг сунул мне картонную коробку.
Потом Кирилл снова принялся целовать мне руки и жаловаться на свою тяжелую судьбу, а я смотрела на него – худощавого, жалкого, рано обзаведшегося сияющей лысиной на затылке – и думала о несправедливости злой судьбы, что так жестоко разрушила нашу платоническую идиллию.
***
В Академию я отправилась рано – работу ведь никто не отменял.
На выходе из скорбного дома, в фойе, меня окликнула Дарья Сергеевна.
- Вот, возьмите, - протянула она мне карточку-проездной. – Вам положено. Можете пользоваться теперь общественным транспортом – трамваем и фуникулером.
- Спасибо, - поблагодарила ее я.
Вышла из скорбного дома и двинулась вниз по улице, туда, где звенели трамвайные рельсы под стальными колесами конок. Здесь, в бедных районах они еще пользовались популярностью, тогда как в столичном центре предпочтение отдавалось новомодным паровикам.
Кружевной навес остановки прятался под сенью большой липы. Когда я подошла, трамвай с нужным мне номером стоял на кольце. Пара мощных битюгов щипала траву между шпалами. Возница мирно читал газету. Заметив меня, он тронул повод, и трамвай, скрипя колесами, подкатил к остановке.
Я поднялась по ступеням в салон, села. Что-то ждет меня в любимой Академии? Как меня там встретят? Не думаю, что хорошо. Уж госпожа Злых об этом точно позаботится…
Пока я думала, да прикидывала, конка подкатила к пересадочной станции. Пришлось выйти и по подземному переходу перебраться к остановке паровиков. Тут уже было людно и тесно. Кое-как отхватив себе сидячее местечко, я добралась-таки до нужной станции и вышла перед высокими воротами учебного городка.
На территорию меня пропустили без вопросов, правда, по хмурому лицу сторожа на пропускном пункте, я поняла, что весь персонал уже в курсе моей прискорбной ситуации.
Но это оказалось не самым страшным. Гораздо хуже было то, что мои студенты узнали обо всем – и о выговоре, и о скорбном доме и о грядущем увольнении…
Всю лекцию они шушукались, перешептывались и хихикали. Мои спокойные замечания не возымели результата.
Как и неспокойные.
После того, как занятие закончилось, случилось нечто из ряда вон выходящее. Хотя, наверное, вполне ожидаемое.
Один из студентов, сынок богатого и знатного папаши, додумался зажать меня в углу аудитории и предложить свое покровительство. Я резвенько выпроводила хама, закрылась на замок и призадумалась.
С ситуацией нужно было что-то делать. И из реальных решений на горизонте пока что маячило лишь одно – «заманчивое» предложение ректора.
***
Я вернулась в скорбный дом усталая и злая.
Нет, работать в сложившейся ситуации мне спокойно не дадут. Почему я, дипломированная преподавательница, должна теперь терпеть домогательства каких-то безмозглых юнцов-наглецов?
- Почему? – громко задав вопрос пустоте, я взглянула на мумию, уныло торчащую в углу.
Мумия молчала, но мне почему-то казалось, что она меня понимает! Наверняка эта мумия – женщина.
Решив удостовериться, я подошла к ценному экспонату вплотную и прочитала надпись на медной табличке, которая гласила: «Древняя Игиптерия. Старшая жрица кошачьей богини Бастет. 4000 год до нашей эры».
Похоже, я угадала.
Вот только как-то не похожа она на женщину – слишком большая… А там, на бинтах что за иероглифы?
Уткнувшись носом в стекло, я попыталась прочесть их. «Бастет. Бизата. Имерон. Фуккор. Нест» - неуверенно пробормотала я. Кирилл учил меня читать иероглифическую письменность Игиптерии.
Я отошла от мумии, вспомнив про подарок Кирилла. Я ведь даже не взглянула на него! Хотя, что хорошего может мне подарить этот фанатик? Очередную ветхую древность?
Угадала.
В картонной коробке, бережно упакованный в вату, лежал нелепый медный браслет с грубой чеканкой и огромным черным камнем посередине.
Жуть!
Со вздохом, я убрала подарок обратно в коробку, и, сменив академическую униформу на домашнее платье, решила вздремнуть перед ужином.
Бешеный ритм, когда постоянно торопишься – то на работу бежишь, то с работы, то контрольные у себя в кабинете (Эх! А ведь совсем недавно у меня был свой кабинет! ) проверяешь - научил меня довольствоваться любой возможностью вздремнуть. Пусть недолго – минут пятнадцать – но обычно этого хватало, чтобы в течение дня чувствовать себя бодро.
Четверть часа посплю – и на ужин. А потом до полуночи буду проверять студенческие эссе. Я должна была отчитаться по ним еще вчера, но со всеми этими переездами слишком замоталась…
Всегда засыпала быстро, а теперь сон почему-то не шел. Пять бесценных минут я лежала, тупо таращась в потолок, а потом неожиданно резко провалилась в бездну тревожного, волнующего и странного сна.
Во сне меня кто-то целовал и ласкал.
Чьи-то страстные руки скользили по моей спине, по рукам, по груди.
Чьи-то горячие губы терзали мой податливый рот. Чужой язык властно проникал внутрь, касался неба и зубов…
Чье-то напряженное естество упиралась в мое бедро, наполняя разгоряченное тело огнем мучительного искушения…
Таких снов мне давно не снилось. Возможно, не снилось никогда.
Глава 4. Визит
Столовая скорбного дома была скромной и уютной. Маленькие трехместные столики стояли вдоль стен, а в центре помещения находился огромный общий стол, заполненный простыми и вкусными блюдами.
Я сделала себе пару бутербродов, налила в чашку мятного чая и присоединилась к соседкам по блоку. Мила и Кира оживленно болтали за столиком у окна. Увидев меня, она радостно замахали, приглашая к себе.
За ужином я узнала от девочек много полезного про жизнь в скорбном доме. Посуду здесь убирали и мыли сами. Готовили, как оказалось, тоже сами, по очереди. Продукты закупали в соседней лавке, слава небу, не за свой счет, как я уж было сначала подумала, а на деньги, которые выделяло учреждению государство. Денег было мало, поэтому квартиранткам приходилось составлять график дежурств. Кроме готовки на всех туда входила уборка этажей и мелкий ремонт. Делалось это под чутким руководством Дарьи Сергеевны.
Отужинав, я понесла тарелки на мойку.
В комнату вернулась минут через пятнадцать. А там меня уже ждали…
… и это был крайне неприятный сюрприз!
Иван Григорьевич.
Как он сюда попал? Хотя, чему я удивляюсь? В нашем «прогрессивном» обществе перед мужчинами всегда открываются все двери.
Не то что передо мной.
- Добрый вечер, Даночка, а я вас уже заждался, - поприветствовал меня ректор, чинно развалившись в кресле.
