Зеркало в конференц-зале служило одновременно артефактом слежения, вот это-то зеркало уборщицу и попросили вымыть. У Грэсс была прекрасная возможность рассмотреть внешность девушки во всех деталях, и он вынужден был признать, что секретари, обсуждая ее, ничуть не преувеличили безобразность и уродство черт, и да, он с ними согласился, поскольку и правда у девушки не было ни одной не уродливой черты. Да такого просто не могло быть! А вот было. И образец находился у Грэсса перед глазами. Он снова пообещал себе поговорить с целителями, чтобы по возможности помочь этой бедняжке.
Лорд Грэсс никогда не забывал об обещаниях (даже данных самому себе), поэтому через несколько дней, после окончания очередного совещания, он попросил Главного целителя управления задержаться на несколько минут и обратился к нему с просьбой помочь несчастной уборщице.
- Да, меня уже об этом просили… - целитель замолчал и Грэсс понял, что не все так просто в этой просьбе.
- И… - поторапливая целителя (отличающегося въедливой добросовестной медлительностью, что была не только в жестах и поступках, но и в слова), протянул Грэсс.
- Ко мне обратилось сразу несколько человек с пробой помочь девушке, - перестав выпендриваться, стал подробно докладывать целитель. – Я сказал, что она может подойти ко мне, что я осмотрю ее, и если будет такая возможность – то помогу. Девушка не пришла. Я решил, что она стесняется, или боится, что я потребую с нее денег, поэтому встретив ее в коридоре (я сразу догадался, что речь шла именно о ней, поскольку второй такой найти вообще не возможно), я сам предложил ей помощь, - лекарь снова замолчал и по его молчанию, Грэсс догадался, что лечение девушки до сих пор не начато.
- Ты предложил ей помощь, - вновь поторопил лекаря Грэсс, - и что она?
- Девушка твердо посмотрела на меня, поблагодарила за внимание, потом не менее твердо сказала, что ее внешность ее полностью устраивает. Я понял, что мне вежливо говорят, чтобы я не лез не в свое дело, и я ушел. Все. – Мужчины непонимающе посмотрели друг на друга.
- Странно, - первым не выдержал Грэсс. – Насколько я понимаю женскую психологию, то даже вскочивший на носу прыщик становиться центром вселенской катастрофы… ну не может молодая девушка быть довольна такой внешностью! Может это наведенная иллюзия, скрывающая настоящую внешность? – вдруг заподозрил он.
- Я проверил. Это ее настоящая внешность, - ответил целитель. – Больше того я решил, что на девушке родовое проклятие и проверил ее ауру. Все чисто. На ауре никаких следов проклятий, аура вполне светлая, что означает, что девушка вообще не страдает и не переживает о своей такой внешности.
- Такого просто не может быть! – возразил Грэсс.
- Может она столкнулась с насилием? Ну, знаешь, на ее глазах надругались над какой-то красавицей, и ее психика решила, что уродство – это защита…
- Ага, - с иронией сказал Грэсс. - Ты лучше меня знаешь, что распаленные алкоголем и адреналином солдаты не различают ни красавиц, ни дурнушек…
- Тогда это очень и очень странно, - только и смог сказать лекарь, Грэсс был с ним полностью согласен. Странностей Грэсс не любил, странно – в его сознании звучало, как подозрительно, а, значит, требовало внимания и выяснения.
Задавать о девушке вопросы, или пытаться узнать о ней что-либо каким-то другим способом лорду Грэссу показалось унизительно (где Глава Департамента и где уборщица! Или же так: где лорд, являющийся высшим аристократом и где малограмотная простолюдинка?), поэтому у Грэсса оставался единственный способ – это просто поговорить с ней лично.
Грэсс уже в который раз похвалил себя за то, что в этом воплощении взял себе образ этакого «доброго дядюшки», которому будет незазорно беседовать с одной из «племянниц», даже находящейся в самом низу иерархической лестницы.
…За свою бесконечную жизнь, какие только образы Грэсс не примерял! Сначала он был императором. Это давало большие возможности для преображения государства. Грэсс был и императором-тираном, и императором-миротворцем, и императором-созидателем… вернее последовательность была обратной: сначала миротворцем и созидателем, а потом тираном, но заканчивалось все и всегда одним и тем же. Ему приходилось уходить на перерождение (поскольку настолько длительная жизнь не могла не вызвать подозрений у приближенных), а созданное им государство просто исчезало, захлебнувшись в бесконечной войне, что вели между собой претенденты на освободившийся престол.
Грэсс понимал, что это все из-за того, что у него нет наследников, что могли бы продолжить начатое им, и здесь ему никто не мог помочь – детей у Грэсса не было. Но он решил пойти другим путем и теперь не сам становился королем или императором, а служил императору или королю в надежде воспитать достойную династию Правителей, что вели бы свое государство к процветанию. Один раз он был Главнокомандующим, второй раз возглавлял Тайную службу, в третий раз был Первым советником. Но и служба на «вторых ролях», также не приносила желаемого результата. Во-первых, каждый раз перерождаясь, Грэссу приходилось проходить все этапы взросления нового тела, а это всегда занимало не менее двадцати лет. Во-вторых, каждый раз он возрождался в другом, королевстве и даже в другой части мира, и не всегда так получалось, что он рождался во влиятельной семье, стоящей у истоков власти, чаще всего Грэссу приходилось пробивать себе дорогу наверх, используя все свои силы и возможности. Конечно, нет худа без добра, благодаря этим перерождениям в разных концах мира, Грэсс мог теперь за секунду оказаться в любом из них, ведь он мог перемещаться на любые расстояния, правда, при условии, что он уже бывал или видел то место, в которое хотел переместиться.
В этом своем перерождении Грэсс стал Главой Департамента юстиции, справедливо полагая, что, честно и непредвзято выполняя девиз, что красовался на фасаде вверенного ему учреждения: «Перед законом все равны», он добьется справедливости в обществе. Это удавалось, но с большим трудом. Всегда находились те, кто ставил себя над законом (в основном это касалось отпрысков влиятельных семей, ну, конечно, потом подключались родители, дергая за ниточки власти, стараясь спасти своих чад), вот с этим отвратительным явлением и вел борьбу Грэсс. Внимательно следя за своими подчиненными, чтобы вовремя остановить их от неверного шага (в виде принятия вознаграждения, а по-простому взятки), он много раз не допускал подобного, заставляя виновных нести положенное наказание. Грэсса, разумеется, ненавидели, проклинали и… боялись, поскольку множество покушений на его жизнь, что ему пытались организовать, не увенчались ни малейшим успехом, и что самое печальное – ничуть Грэсса не напугали. Он все также добросовестно и кропотливо занимался делами своего ведомства, вникая в каждую мелочь.
…Образ всемогущего «дядюшки», по-домашнему опекающему и журя своих племянников-подчиненных, оказался как нельзя более кстати. И плевать, что подчиненные шли в его кабинет с трясущимися поджилками, а потом выходили из кабинета в полуобморочном состоянии (Грэсса боялись и боялись все, не зависимо от должности), сам же он считал себя добрым и великодушным. Поэтому приняв решение поговорить с девушкой-дурнушкой (он не знал ее имени и поэтому мысленно называл ее, именно так), он немедленно приказал, чтобы ей передали зайти в его кабинет. Грэсс, примерно представлял себе, что произошло после его приказа. Представлял, как веером полетело сообщение разыскать девушку, как мчались по этажам посыльные (мужчины), заглядывая в дамские и мужские комнаты (без разницы, после такого приказа, о моральной недопустимости подобного и речи не было), как девушка была найдена, а после препровождена, практически под конвоем к его кабинету.
- Как ваше имя? – доброжелательным тоном спросил Грэсс, понимая, насколько напугана девушка.
- Санти Клей, - чуть слышно ответила она.
- Вы отказались от помощи целителя, чтобы хоть немного исправить свою внешность, - без обиняков начал Грэсс. В эту секунду девушка резко вскинула голову, ее короткий взгляд был, словно укол рапиры, и Грэсс без труда прочел в этом взгляде один единственный вопрос: «Тебе-то какое до этого дело?», девушка сразу же опустила голову, ничего не отвечая. Молчал и Грэсс, поскольку окончанием его фразы было «… вы, возможно, не понимаете, но такой шанс, такая возможность получить помощь от целителя такого уровня, как в нашем ведомстве и при этом не потратить ни монетки, выпадает нечасто, если не сказать никогда», но Грэсс не сказал этой фразы, поскольку было совершенно очевидно, что девушка понимает, какой шанс ей выпал, но при этом упорно отказывается его принять. Поэтому вместо заготовленной заранее фразы Грэсс сказал: - Мне безумно интересно узнать причину вашего нежелания. Моя фантазия не может придумать ни одной причины, по которой молодая девушка могла бы так поступать, расскажите! Я с интересом выслушаю вашу необыкновенную (я это точно знаю) историю, и если вам нужна будет помощь, то я, возможно, вам ее окажу. - Оговорка словом «возможно» была не случайна, мало ли в какую историю попала девушка и рисковать своей репутацией и репутацией своего ведомства, Грэсс не собирался. Он выжидательно посмотрел на нее, но девушка молчала, все также низко опустив голову. В раздражении от подобного упрямства Грэсс, призвав свои магические силы, всмотрелся в ауру девушки. Всмотрелся и очень-очень сильно удивился увиденному. Если весь вид Санти Клей буквально, кричал о ее подавленно-угнетенном состоянии, то аура, наоборот, лучилась спокойностью и безмятежностью. Нежно-голубые всполохи сообщали о каком-то предвкушающем ожидании, короткие оранжевые – об искреннем интересе, любопытстве, но в целом это была аура молодой девушке полностью удовлетворенной своей жизнью, девушки, живущей в ожидании чего-то радостного, девушке – полной надежд на счастливую жизнь.
Аура Санти настолько не соответствовала ее облику, что невольно закрадывалась мысль, что перед Грэссом стоит великая обманщица, только притворяющаяся забитой и несчастной. Грэсс нахмурился. Один-единственный вариант подобного несоответствия, который он смог придумать заключался в том, что Санти – шпионка, которую подослали враги, а учитывая ее внешность, выходило, что кто-то специально искал подобного ребенка, чтобы заранее начать ее готовить к этой миссии, а, значит… Грэсс резко оборвал свои мысли, которые могли завести в такие дали, что девушку немедленно нужно было схватить и пытать. Он чуть не засмеялся, понимая нелепость своих доводов. Шпионка в Департаменте юстиции? Это просто смешно. Другое дело в секретной лаборатории или в Тайной службе! И все равно, он решил понаблюдать за девушкой (ну такой был у него характер: педантичный, скрупулезный, въедливый), а пока, он с сожалением сказал, что насильно никто ей внешность менять не будет и с этими словами Санти была отпущена из кабинета.
Санти спокойно отработала день до конца, потом еще один день, а потом подошла к коменданту и предупредила его, завтра она выйти не сможет, поскольку ей нужно в Академию (на какое-то собрание для будущих абитуриентов). Комендант отпустил ее с легким сердцем, поскольку до получения зарплаты была еще целая неделя (и понятно, что никто не уйдет, не получив заработанное), к тому же Санти так добросовестно выполняла свою работу, что один день без уборщицы не станет фатальным для Департамента. Так получилось, что выходной день Санти следовал сразу за тем днем, на который она отпросилась, так что отсутствие Санти два дня было вполне законным и никого не удивило и не насторожило. Всполошился комендант только на третий день, поскольку Санти так и не вышла на работу. Он никому ничего не сказал, решив на всякий случай прождать еще пару дней (мало ли что у девочки произошло), вот только кроме коменданта, отсутствие Санти заметил еще один человек, и это был никто иной, как Глава Департамента.
- Вы уже послали за ней? – спокойно осведомился он у коменданта после того, как комендант нехотя сообщил, что уборщица не вышла на работу.
- Зачем? – искренне удивился комендант. – Не вышла, так не вышла, значит, будет уволена.
- А если с ней что-то случилось? – задал Грэсс новый вопрос. Комендант только пожал плечами. Действительно, Санти совершеннолетняя девушка, и никто бегать за ней не собирается. Не хочет работать – ее дело, влезла в какие-то неприятности – также сама должна думать о последствиях. – И все-таки я настаиваю, - голосом, подразумевающим, что эти слова не просьба, а приказ, - чтобы вы послали кого-нибудь по месту жительства этой девушки и выяснили, что с ней случилось. – Через час лорд Грэсс получил интересующую его информацию. Хозяйка квартиры, в которой проживала Санти сообщила, что три дня назад, Санти вернулась с работы, быстро упаковала вещи и исчезла в неизвестном направлении, хотя за квартиру плата была внесена еще и за следующую неделю. – Девушку найти и как можно быстрее, о предпринятых мерах ее по розыску, докладывать немедленно, лично мне! - отдал Грэсс короткий приказ, ни секунды не сомневаясь, что Санти будет найдена в ближайшие пару дней и плевать, что у нее для побега была фора в двое суток.
Действительно, очень скоро выяснили, что Санти взяла билет, в город, расположенный почти на окраине Империи, и ехать до этого города четверо суток, значит, Санти будет находиться в поезде еще сутки, за это время, люди Грэсса успеют сто раз порталом прибыть в этот окраинный город и встретить Санти у дверей вагона.
- Девушки, какой с них спрос? - снисходительно-покровительственно буркнул Грэсс. – Села на поезд, идущий в дальнюю даль, и думает, что она сбежала и спряталась от всего на свете. – Он на секунду задумался над вопросом, что же заставило Санти бежать, но потом решил, какая разница, через несколько часов ее вернут, и он сам спросит у нее об этом. Но Грэсс ждало жестокое разочарование. В поезде девушки не оказалось. Проверили весь маршрут, выяснили, что Санти сошла с поезда двое суток назад, проехав всего треть пути. Это был очень крупный город, в котором легко затеряться даже людям с такой незабываемой внешностью, какой обладала Санти.
Грэсс вынужден был признать, что Санти не глупа, значит, тем более интересно было найти ее и поговорить. На поиски Грэсс направил лучших сыщиков. Да, такая девушка шла по перрону, да, она села в коляску, да она проехала два квартала, потом попросила остановить коляску на очень людной улице, расплатилась с возницей… и все. Дальше следы девушки терялись. Две продавщицы видели, как она шла по улице, как свернула в переулок. В переулок выходили глухие стены домов по обеим сторонам улицы, такой длинный коридор. Сыщики дошли до конца этого «коридора», потом прочесали по нескольку кварталов в обе стороны, опрашивая всех подряд, и продавщиц, и зеленщиков, и владельцев лавок, и бегающих мальчишек – никто девушки с описываемой внешностью не видел. Стало понятно, что Санти изменила внешность, то ли использовала амулет, позволяющий создать иллюзию, то ли сама была магом с ментальными способностями, позволяющую создавать и удерживать иллюзию. А вот это было бы уже очень интересно, поскольку и нигде в документах, что представляла Санти, устраиваясь на работу, о такой способности не было упомянуто ни слова.
Лорд Грэсс никогда не забывал об обещаниях (даже данных самому себе), поэтому через несколько дней, после окончания очередного совещания, он попросил Главного целителя управления задержаться на несколько минут и обратился к нему с просьбой помочь несчастной уборщице.
- Да, меня уже об этом просили… - целитель замолчал и Грэсс понял, что не все так просто в этой просьбе.
- И… - поторапливая целителя (отличающегося въедливой добросовестной медлительностью, что была не только в жестах и поступках, но и в слова), протянул Грэсс.
- Ко мне обратилось сразу несколько человек с пробой помочь девушке, - перестав выпендриваться, стал подробно докладывать целитель. – Я сказал, что она может подойти ко мне, что я осмотрю ее, и если будет такая возможность – то помогу. Девушка не пришла. Я решил, что она стесняется, или боится, что я потребую с нее денег, поэтому встретив ее в коридоре (я сразу догадался, что речь шла именно о ней, поскольку второй такой найти вообще не возможно), я сам предложил ей помощь, - лекарь снова замолчал и по его молчанию, Грэсс догадался, что лечение девушки до сих пор не начато.
- Ты предложил ей помощь, - вновь поторопил лекаря Грэсс, - и что она?
- Девушка твердо посмотрела на меня, поблагодарила за внимание, потом не менее твердо сказала, что ее внешность ее полностью устраивает. Я понял, что мне вежливо говорят, чтобы я не лез не в свое дело, и я ушел. Все. – Мужчины непонимающе посмотрели друг на друга.
- Странно, - первым не выдержал Грэсс. – Насколько я понимаю женскую психологию, то даже вскочивший на носу прыщик становиться центром вселенской катастрофы… ну не может молодая девушка быть довольна такой внешностью! Может это наведенная иллюзия, скрывающая настоящую внешность? – вдруг заподозрил он.
- Я проверил. Это ее настоящая внешность, - ответил целитель. – Больше того я решил, что на девушке родовое проклятие и проверил ее ауру. Все чисто. На ауре никаких следов проклятий, аура вполне светлая, что означает, что девушка вообще не страдает и не переживает о своей такой внешности.
- Такого просто не может быть! – возразил Грэсс.
- Может она столкнулась с насилием? Ну, знаешь, на ее глазах надругались над какой-то красавицей, и ее психика решила, что уродство – это защита…
- Ага, - с иронией сказал Грэсс. - Ты лучше меня знаешь, что распаленные алкоголем и адреналином солдаты не различают ни красавиц, ни дурнушек…
- Тогда это очень и очень странно, - только и смог сказать лекарь, Грэсс был с ним полностью согласен. Странностей Грэсс не любил, странно – в его сознании звучало, как подозрительно, а, значит, требовало внимания и выяснения.
Задавать о девушке вопросы, или пытаться узнать о ней что-либо каким-то другим способом лорду Грэссу показалось унизительно (где Глава Департамента и где уборщица! Или же так: где лорд, являющийся высшим аристократом и где малограмотная простолюдинка?), поэтому у Грэсса оставался единственный способ – это просто поговорить с ней лично.
Грэсс уже в который раз похвалил себя за то, что в этом воплощении взял себе образ этакого «доброго дядюшки», которому будет незазорно беседовать с одной из «племянниц», даже находящейся в самом низу иерархической лестницы.
…За свою бесконечную жизнь, какие только образы Грэсс не примерял! Сначала он был императором. Это давало большие возможности для преображения государства. Грэсс был и императором-тираном, и императором-миротворцем, и императором-созидателем… вернее последовательность была обратной: сначала миротворцем и созидателем, а потом тираном, но заканчивалось все и всегда одним и тем же. Ему приходилось уходить на перерождение (поскольку настолько длительная жизнь не могла не вызвать подозрений у приближенных), а созданное им государство просто исчезало, захлебнувшись в бесконечной войне, что вели между собой претенденты на освободившийся престол.
Грэсс понимал, что это все из-за того, что у него нет наследников, что могли бы продолжить начатое им, и здесь ему никто не мог помочь – детей у Грэсса не было. Но он решил пойти другим путем и теперь не сам становился королем или императором, а служил императору или королю в надежде воспитать достойную династию Правителей, что вели бы свое государство к процветанию. Один раз он был Главнокомандующим, второй раз возглавлял Тайную службу, в третий раз был Первым советником. Но и служба на «вторых ролях», также не приносила желаемого результата. Во-первых, каждый раз перерождаясь, Грэссу приходилось проходить все этапы взросления нового тела, а это всегда занимало не менее двадцати лет. Во-вторых, каждый раз он возрождался в другом, королевстве и даже в другой части мира, и не всегда так получалось, что он рождался во влиятельной семье, стоящей у истоков власти, чаще всего Грэссу приходилось пробивать себе дорогу наверх, используя все свои силы и возможности. Конечно, нет худа без добра, благодаря этим перерождениям в разных концах мира, Грэсс мог теперь за секунду оказаться в любом из них, ведь он мог перемещаться на любые расстояния, правда, при условии, что он уже бывал или видел то место, в которое хотел переместиться.
В этом своем перерождении Грэсс стал Главой Департамента юстиции, справедливо полагая, что, честно и непредвзято выполняя девиз, что красовался на фасаде вверенного ему учреждения: «Перед законом все равны», он добьется справедливости в обществе. Это удавалось, но с большим трудом. Всегда находились те, кто ставил себя над законом (в основном это касалось отпрысков влиятельных семей, ну, конечно, потом подключались родители, дергая за ниточки власти, стараясь спасти своих чад), вот с этим отвратительным явлением и вел борьбу Грэсс. Внимательно следя за своими подчиненными, чтобы вовремя остановить их от неверного шага (в виде принятия вознаграждения, а по-простому взятки), он много раз не допускал подобного, заставляя виновных нести положенное наказание. Грэсса, разумеется, ненавидели, проклинали и… боялись, поскольку множество покушений на его жизнь, что ему пытались организовать, не увенчались ни малейшим успехом, и что самое печальное – ничуть Грэсса не напугали. Он все также добросовестно и кропотливо занимался делами своего ведомства, вникая в каждую мелочь.
…Образ всемогущего «дядюшки», по-домашнему опекающему и журя своих племянников-подчиненных, оказался как нельзя более кстати. И плевать, что подчиненные шли в его кабинет с трясущимися поджилками, а потом выходили из кабинета в полуобморочном состоянии (Грэсса боялись и боялись все, не зависимо от должности), сам же он считал себя добрым и великодушным. Поэтому приняв решение поговорить с девушкой-дурнушкой (он не знал ее имени и поэтому мысленно называл ее, именно так), он немедленно приказал, чтобы ей передали зайти в его кабинет. Грэсс, примерно представлял себе, что произошло после его приказа. Представлял, как веером полетело сообщение разыскать девушку, как мчались по этажам посыльные (мужчины), заглядывая в дамские и мужские комнаты (без разницы, после такого приказа, о моральной недопустимости подобного и речи не было), как девушка была найдена, а после препровождена, практически под конвоем к его кабинету.
Глава 4
- Как ваше имя? – доброжелательным тоном спросил Грэсс, понимая, насколько напугана девушка.
- Санти Клей, - чуть слышно ответила она.
- Вы отказались от помощи целителя, чтобы хоть немного исправить свою внешность, - без обиняков начал Грэсс. В эту секунду девушка резко вскинула голову, ее короткий взгляд был, словно укол рапиры, и Грэсс без труда прочел в этом взгляде один единственный вопрос: «Тебе-то какое до этого дело?», девушка сразу же опустила голову, ничего не отвечая. Молчал и Грэсс, поскольку окончанием его фразы было «… вы, возможно, не понимаете, но такой шанс, такая возможность получить помощь от целителя такого уровня, как в нашем ведомстве и при этом не потратить ни монетки, выпадает нечасто, если не сказать никогда», но Грэсс не сказал этой фразы, поскольку было совершенно очевидно, что девушка понимает, какой шанс ей выпал, но при этом упорно отказывается его принять. Поэтому вместо заготовленной заранее фразы Грэсс сказал: - Мне безумно интересно узнать причину вашего нежелания. Моя фантазия не может придумать ни одной причины, по которой молодая девушка могла бы так поступать, расскажите! Я с интересом выслушаю вашу необыкновенную (я это точно знаю) историю, и если вам нужна будет помощь, то я, возможно, вам ее окажу. - Оговорка словом «возможно» была не случайна, мало ли в какую историю попала девушка и рисковать своей репутацией и репутацией своего ведомства, Грэсс не собирался. Он выжидательно посмотрел на нее, но девушка молчала, все также низко опустив голову. В раздражении от подобного упрямства Грэсс, призвав свои магические силы, всмотрелся в ауру девушки. Всмотрелся и очень-очень сильно удивился увиденному. Если весь вид Санти Клей буквально, кричал о ее подавленно-угнетенном состоянии, то аура, наоборот, лучилась спокойностью и безмятежностью. Нежно-голубые всполохи сообщали о каком-то предвкушающем ожидании, короткие оранжевые – об искреннем интересе, любопытстве, но в целом это была аура молодой девушке полностью удовлетворенной своей жизнью, девушки, живущей в ожидании чего-то радостного, девушке – полной надежд на счастливую жизнь.
Аура Санти настолько не соответствовала ее облику, что невольно закрадывалась мысль, что перед Грэссом стоит великая обманщица, только притворяющаяся забитой и несчастной. Грэсс нахмурился. Один-единственный вариант подобного несоответствия, который он смог придумать заключался в том, что Санти – шпионка, которую подослали враги, а учитывая ее внешность, выходило, что кто-то специально искал подобного ребенка, чтобы заранее начать ее готовить к этой миссии, а, значит… Грэсс резко оборвал свои мысли, которые могли завести в такие дали, что девушку немедленно нужно было схватить и пытать. Он чуть не засмеялся, понимая нелепость своих доводов. Шпионка в Департаменте юстиции? Это просто смешно. Другое дело в секретной лаборатории или в Тайной службе! И все равно, он решил понаблюдать за девушкой (ну такой был у него характер: педантичный, скрупулезный, въедливый), а пока, он с сожалением сказал, что насильно никто ей внешность менять не будет и с этими словами Санти была отпущена из кабинета.
Санти спокойно отработала день до конца, потом еще один день, а потом подошла к коменданту и предупредила его, завтра она выйти не сможет, поскольку ей нужно в Академию (на какое-то собрание для будущих абитуриентов). Комендант отпустил ее с легким сердцем, поскольку до получения зарплаты была еще целая неделя (и понятно, что никто не уйдет, не получив заработанное), к тому же Санти так добросовестно выполняла свою работу, что один день без уборщицы не станет фатальным для Департамента. Так получилось, что выходной день Санти следовал сразу за тем днем, на который она отпросилась, так что отсутствие Санти два дня было вполне законным и никого не удивило и не насторожило. Всполошился комендант только на третий день, поскольку Санти так и не вышла на работу. Он никому ничего не сказал, решив на всякий случай прождать еще пару дней (мало ли что у девочки произошло), вот только кроме коменданта, отсутствие Санти заметил еще один человек, и это был никто иной, как Глава Департамента.
- Вы уже послали за ней? – спокойно осведомился он у коменданта после того, как комендант нехотя сообщил, что уборщица не вышла на работу.
- Зачем? – искренне удивился комендант. – Не вышла, так не вышла, значит, будет уволена.
- А если с ней что-то случилось? – задал Грэсс новый вопрос. Комендант только пожал плечами. Действительно, Санти совершеннолетняя девушка, и никто бегать за ней не собирается. Не хочет работать – ее дело, влезла в какие-то неприятности – также сама должна думать о последствиях. – И все-таки я настаиваю, - голосом, подразумевающим, что эти слова не просьба, а приказ, - чтобы вы послали кого-нибудь по месту жительства этой девушки и выяснили, что с ней случилось. – Через час лорд Грэсс получил интересующую его информацию. Хозяйка квартиры, в которой проживала Санти сообщила, что три дня назад, Санти вернулась с работы, быстро упаковала вещи и исчезла в неизвестном направлении, хотя за квартиру плата была внесена еще и за следующую неделю. – Девушку найти и как можно быстрее, о предпринятых мерах ее по розыску, докладывать немедленно, лично мне! - отдал Грэсс короткий приказ, ни секунды не сомневаясь, что Санти будет найдена в ближайшие пару дней и плевать, что у нее для побега была фора в двое суток.
Действительно, очень скоро выяснили, что Санти взяла билет, в город, расположенный почти на окраине Империи, и ехать до этого города четверо суток, значит, Санти будет находиться в поезде еще сутки, за это время, люди Грэсса успеют сто раз порталом прибыть в этот окраинный город и встретить Санти у дверей вагона.
- Девушки, какой с них спрос? - снисходительно-покровительственно буркнул Грэсс. – Села на поезд, идущий в дальнюю даль, и думает, что она сбежала и спряталась от всего на свете. – Он на секунду задумался над вопросом, что же заставило Санти бежать, но потом решил, какая разница, через несколько часов ее вернут, и он сам спросит у нее об этом. Но Грэсс ждало жестокое разочарование. В поезде девушки не оказалось. Проверили весь маршрут, выяснили, что Санти сошла с поезда двое суток назад, проехав всего треть пути. Это был очень крупный город, в котором легко затеряться даже людям с такой незабываемой внешностью, какой обладала Санти.
Грэсс вынужден был признать, что Санти не глупа, значит, тем более интересно было найти ее и поговорить. На поиски Грэсс направил лучших сыщиков. Да, такая девушка шла по перрону, да, она села в коляску, да она проехала два квартала, потом попросила остановить коляску на очень людной улице, расплатилась с возницей… и все. Дальше следы девушки терялись. Две продавщицы видели, как она шла по улице, как свернула в переулок. В переулок выходили глухие стены домов по обеим сторонам улицы, такой длинный коридор. Сыщики дошли до конца этого «коридора», потом прочесали по нескольку кварталов в обе стороны, опрашивая всех подряд, и продавщиц, и зеленщиков, и владельцев лавок, и бегающих мальчишек – никто девушки с описываемой внешностью не видел. Стало понятно, что Санти изменила внешность, то ли использовала амулет, позволяющий создать иллюзию, то ли сама была магом с ментальными способностями, позволяющую создавать и удерживать иллюзию. А вот это было бы уже очень интересно, поскольку и нигде в документах, что представляла Санти, устраиваясь на работу, о такой способности не было упомянуто ни слова.
