Она стояла возле учительского стола, оперевшись на него руками, и сердито смотрела в глаза дочери. На женщине была строгая темная юбка и белоснежная блузка, хорошо подчеркивающие ее фигуру. На ногах красовались туфли-лодочки, подобранные под цвет юбки.
— А Виноградова утверждает обратное! И другие девочки, кстати, тоже! — парировала мать. — Почему ты у меня такая? Вечно встреваешь в разные неприятности! — добавила она расстроенным тоном.
— Ну, извини, какая уж есть! — огрызнулась Вика.
— Как меня все это достало! Ты позоришь меня перед коллегами и всей школой!
Эти слова задели девушку за живое.
— Ну, это еще как посмотреть, кто кого позорит! — сказала Вика и сделала паузу, а затем, скривившись, добавила: — Да это ты нас позоришь, живя с этим алкашом!
Мать смотрела на дочь большими глазами.
— Что ты сказала? — переспросила она. — Да как ты, соплячка, можешь такое мне говорить?! — Ирина Андреевна не на шутку завелась после таких оскорбительных слов.
— Вот представь себе, могу! — снова огрызнулась Вика, не чувствуя за собой никакой вины перед матерью. Ведь она высказала то, что было у нее на душе уже давно. — Это из-за него ты стала много бухать и превращаться в алкоголичку! Лучше бы ты умерла вместо папы! — прошептала девушка.
В ярости мать подскочила к дочери и со всего размаху ударила ее ладонью по щеке.
— Тварь неблагодарная! — гневно прошептала женщина, опуская руку. Из глаз Вики брызнули слезы боли и отчаяния.
— Я тебя ненавижу! — прорыдала она, вскакивая и быстро направляясь к двери.
— Вернись! Мы еще не закончили! — выкрикнула ей в спину Ирина Андреевна.
— Закончили, — на ходу бросила Вика.
— Хорошо, тогда ты будешь наказана! Я сажаю тебя под домашний арест на целый месяц! — Это были последние слова, которые услышала Вика, прежде чем покинуть свой класс.
После того как дочь скрылась за дверью, расстроенная мать вернулась к столу и уселась на деревянный стул. Она положила гудящую голову на руки и со слезами на глазах прошептала:
— Прости меня, пожалуйста, я этого не хотела! — Ирина Андреевна была потрясена тем, что ударила Вику по лицу, ведь раньше она никогда дочь не била. По ее щекам потекли слезы.
— Хорошо, я тебе полностью доверяю! Действуй по своему усмотрению, — эти слова принадлежали Вахтангу Бадридзе, развалившемуся в шикарном кожаном кресле у себя в кабинете. Перед ним стояла открытая бутылка коньяка из его любимой коллекции. — Выпьешь? — Он вопросительно посмотрел на Михаила Филиппова, который сидел напротив.
— Нет, спасибо! Я за рулем! — отказался Михаил.
— А я вот, пожалуй, замахну этак граммов пятьдесят! За здоровье брата и успех в наших делах! — уверенным голосом произнес Вахтанг, покрутив в руке бокал с благородным напитком.
— Как он? — поинтересовался Михаил.
Он сразу понял, о каком брате шла речь. Ведь он лично знал Резо Бадридзе, благодаря которому и получил эту работу. Их знакомство произошло пять лет назад, когда Михаил отбывал свой срок в тюрьме и где также находился брат Вахтанга. У Филиппова на зоне были проблемы с быками одного влиятельного криминального авторитета, который был на ножах с Резо Бадридзе. Михаил случайно узнал о готовящемся покушении на Резо и на свой страх и риск предупредил его об этом, подписав себе смертный приговор. Благодаря этому Резо смог остаться в живых и продолжить свои дела, как на зоне, так и на воле, используя своего брата. Он взял Михаила под свою крышу, так как хорошо понимал, что тот без него долго не протянет после своего предательства. При очередной попытке отправить Резо на небеса случилось так, что Михаил закрыл его своим телом и получил заточкой в бочину; можно сказать, он снова спас ему жизнь. Тем самым Филиппов заручился еще большим расположением и уважением этого человека. В знак благодарности Резо устроил Михаила к своему брату Вахтангу, который вел его дела, на должность начальника службы безопасности, сместив с этого поста Зазу Гурамова. Таким образом Михаил и нажил себе кровных врагов в лице братьев, только и мечтающих перерезать ему горло.
— Держится! — грустно ответил Вахтанг, допивая коньяк. — Ну, ничего! Сейчас адвокат плотно занимается его УДО! Дело это непростое, да и затратное. Ведь все хотят хорошо кушать и жить, так что всем нужно давать на лапу! — проговорил он серьезным тоном и снова наполнил бокал благородным напитком. — Ну, за удачу в предстоящих делах! — более веселым голосом произнес Вахтанг и пригубил спиртное. Михаил кивнул ему, поддерживая тост.— Да, и вот что! Нужно будет избавиться от Вадима, как только он подгонит нам этих телочек и еще парочку! — сказал Бадридзе, снова переходя на серьезный тон и смотря Филиппову прямо в глаза.
Этими словами он подписал Вадиму Бусыгину смертный приговор.
— Хорошо! Сделаем! — спокойно ответил Михаил, хорошо понимая, как работает их бизнес.
Железная дверь со скрипом приоткрылась, и в камеру вошел похожий на быка амбал: в серой тюремной робе, под цвет глаз, и в кроссовках известного бренда. Широкий шрам на правой щеке придавал ему еще более устрашающий вид. Он снял головной убор и с почтением обратился к боссу:
— Резо Георгиевич, мы его привели!
В тюремной хате вора в законе Резо Бадридзе было чисто и уютно, можно сказать, по-домашнему. Здесь имелся цветной телевизор со спутниковыми каналами, новенький американский ноутбук с выходом в сеть и много еще чего, что запрещено иметь обычным сидельцам. Но так как Резо Бадридзе был не совсем обычный зек, он мог позволить себе все это, а иногда и больше.
Хозяин камеры гордо восседал в кожаном кресле, словно монарх или император, только вместо скипетра и короны в его распоряжении были четки из хлеба, которые он медленно перебирал пальцами. Татуировки на его теле говорили о его высоком положении в криминальной иерархии.
Резо Бадридзе шел уже шестой десяток; третью часть жизни он провл в тюрьмах и лагерях, попав туда еще по малолетке. Мужчина был невысокого роста и худощавого телосложения, но это не умаляло той внутренней силы, благодаря которой он так высоко поднялся в криминальном мире. Резо посмотрел на быка своими черными орлиными глазами.
— Давай его сюда! — важным голосом сказал он.
Амбал открыл дверь и запустил внутрь камеры парня азиатской внешности, которому было не больше двадцати пяти лет. Он тоже был в тюремной робе, но только другого цвета, чем у быка. Переступив порог, парень застыл на месте, дожидаясь приглашения хозяина. Так было здесь заведено. Следом за ним в камеру протиснулся мордоворот, не уступавший своими габаритами первому амбалу, его огромные кулаки были словно кувалды. Он закрыл металлическую дверь и встал рядом с парнем, дожидаясь приглашения босса. Между двух зеков, похожих на неприступные скалы, азиат смотрелся маленьким воробушком, которого они могли спокойно раздавить, не моргнув глазом.
— Проходи, Мусса! У меня к тебе есть разговор! — обратился к парню Резо, махнув рукой в сторону деревянной табуретки.
Амбал со шрамом слегка толкнул азиата в плечо, чтобы тот не тормозил. Мусса — такое погоняло было у этого зека — нервно двинулся в указанном направлении в сопровождении двух быков, ведь они были личной охраной самого Резо Бадридзе. Еще двое находились за металлической дверью. Резо спокойно сидел и ждал, когда Мусса сядет на табуретку, чтобы завербовать его для своей грязной работы.
— Ты, наверное, знаешь, кто я такой? — задал он вопрос, не сводя с азиата больших черных глаз.
Мусса нервно заерзал и, прежде чем дать ответ, вытер пот с лица. Он хорошо знал, кто перед ним. Если, не дай бог, он скажет что-то лишнее или не по делу, его могут так отметелить, что мама родная не узнает. А в худшем случае его просто порежут на ремни и избавятся от трупа, как от ненужного хлама.
— Да, знаю! — прошептал парень, стараясь не смотреть хозяину в лицо. Он боялся его глаз, которые, словно демоны, могли проникнуть в его душу.
— Знаешь, почему ты здесь оказался? — задал очередной вопрос Резо.
Мусса молча помотал головой, он действительно не понимал, зачем его позвал столь влиятельный человек. В его голове мелькали лишь догадки и предположения.
— Так вот, я хочу, чтобы ты понимал всю серьезность этого разговора! — Резо начал издалека, прежде чем выложить все карты на стол. — Я знаю, что ты проиграл Монголу пол-лимона!
Мусса опять заерзал, почесал подбородок и обвел камеру бегающим взглядом. Он никак не ожидал такого развития событий.
— Так вот, чтобы ты знал: я выкупил у него твой долг! — Резо сверлил парня взглядом, а тот нервно потирал потные ладони, понимая, что крупно попал. — И теперь эти пол-ляма ты будешь должен мне, а не ему! Тебе это понятно? — Тон Бадридзе был убедительным. По бокам у него спокойно стояли быки и, как верные псы, ждали только команды «фас».
— Я… я… все понял! — заикающимся тонким голоском пролепетал Мусса.
— У тебя есть ровно неделя, чтобы закрыть свой долг! — добавил довольным голосом Резо, перебирая хлебные четки. — Иначе! — Он провел большим пальцем вдоль горла, показывая парню, что будет.
— Резо Георгиевич, у меня нет таких денег! — заныл Мусса, вставая перед ним на колени. Эта картина — букашки ползают перед ним и о чем-то его умоляют — была привычна, но каждый раз доставляла Резо огромное удовольствие, ведь в такой момент он чувствовал себя богом.
— Раньше надо было думать, прежде чем садиться играть в карты, — надменным тоном сказал Бадридзе, точно зная, что при любом раскладе получит назад свои деньги.
— Эй, красотка, проснись! — обратился охранник к девушке. Она лежала с закрытыми глазами на железной койке, ее правая рука была пристегнута наручниками к спинке. Реакции на эти слова не последовало.
Они находились в подвале двухэтажного коттеджа, принадлежавшего семье Бадридзе. Этот шикарный особняк использовался для содержания похищенных девушек и проведения закрытых вечеринок, на которых присутствовали покупатели живого товара. Многие иностранцы делали приобретения онлайн, на специальном закрытом канале, где работала схема: кто больше даст — того и товар.
— Она что, сдохла? — обратился мужчина к своему напарнику, который стоял возле двери, пока он выкладывал посуду с едой для жертвы на прикроватный столик.
— Да забей ты на нее! — безразличным тоном ответил ему коллега, почесав в паху. — Давай уже закругляйся, у нас еще девять рыл, которых нужно накормить, — добавил он и начал зевать от скуки.
Охранник склонился над девушкой и легко нажал на сонную артерию.
— Да нет, пульс вроде есть! Значит, жить будет! — сказал он, убирая руку от ее шеи. — Вы сколько кубиков ей вкололи, что она так крепко спит? — обратился он к напарнику, направляясь к двери.
— Да как обычно, ну, может, чуток переборщили! — с улыбкой ответил тот и пожал плечами.
Мужчины заметили, что девушка зашевелилась и немного погодя открыла глаза — пустые, безжизненные.
— Эй, красотка, ты меня слышишь? — охранник попытался привлечь ее внимание. — Мы тебе хавчик принесли! — Он показал рукой на еду. Девушка молча посмотрела на посуду стеклянными глазами, ведь она была под кайфом. Ей и другим жертвам кололи снотворное вперемешку с наркотиками.
— Не забудь похавать! — пытался достучаться до нее охранник.
— Да брось ты ее, Геша! Она еще под кайфом и туго соображает, — сказал его напарник.
Девушка снова закрыла глаза и погрузилась в наркотический сон.
Охранник махнул рукой и покинул комнату вслед за коллегой — им предстояло отнести еду еще девяти похищенным девушкам.
Оля Волкова обняла мать и положила голову ей на плечо. Они стояли у могилы: с черно-белой фотографией, вделанной в мрамор памятника, на них смотрел улыбающийся мужчина. Глаза девушки и женщины были мокрыми от слез, ведь у каждой были свои светлые воспоминания о человеке, чей жизненный путь был прерван злой силой. Для одной из них он когда-то был замечательным мужем, для другой хорошим отцом.
Под снимком на памятнике было выбито:
Капитан Волков Виктор Алексеевич
11.09.1966—17.05.2011
Погиб в мирное время на Северном Кавказе, исполняя свой служебный долг. Награжден орденом Мужества
— Доча, иди помоги Вике, я здесь сама закончу! — грустным голосом обратилась Наталья Владимировна к Оле.
— Хорошо, мамуль! — ответила девушка и поставила пакет с мусором к ограде. — А ты точно справишься? — ласково спросила она, понимая, что матери хочется побыть наедине со своими мыслями.
— Точно! Иди уже! — с улыбкой ответила Наталья Владимировна и опустила в ведро с водой тряпку.
Оля вышла за ограду и направилась к подруге, которая прибирала могилу своего отца.
Вика Федорова сидела за деревянным столиком и плакала. Она тоже вспоминала родного человека, которого очень любила. Девушка приезжала на кладбище одна уже второй год подряд, так как ее мать перестала посещать могилу мужа, оправдываясь тем, что это доставляло ей слишком сильную боль. Вика не заметила появления подруги, которая, встав возле ограды, грустно смотрела на нее, разделяя ее чувства. Оля перевела взгляд на памятник. Она быстро прочитала надпись, хотя знала ее наизусть.
Старший лейтенант Фёдоров Григорий Валентинович
22.02.1969—17.05.2011
Погиб в мирное время на Северном Кавказе, исполняя свой служебный долг. Награжден орденом Мужества
Наконец Вика почувствовала, что она здесь не одна, и, обернувшись, увидела у ограды Олю. Девушка быстро вытерла рукой мокрые глаза и с трудом выдавила улыбку.
— Ты как, подружка? — поинтересовалась ее самочувствием Оля.
— Я в норме! А ты что здесь делаешь? — спросила Вика.
— Пришла тебе помочь, — спокойно ответила Оля, присаживаясь за столик напротив подруги. Она отложила в сторону свой смартфон. Девушки взялись за руки и молча посмотрели друг другу в глаза.
— Знаешь, Оль, мне его очень не хватает, — расстроенным голосом произнесла Вика, ее зеленые глаза снова наполнились слезами. Она положила голову на их соединенные руки.
— Мне тоже не хватает папы! — прошептала Оля и заплакала.
— Почему жизнь такая несправедливая? Почему бог забрал у нас отцов? — Вика подняла голову и посмотрела в лицо подруге.
— Я не знаю! Видимо, у них судьба такая, — неуверенно ответила Оля. Она и сама уже не раз задавалась подобными вопросами, но так и не нашла на них ответа.
— А вот ее я ненавижу! — грубым голосом произнесла Вика.
— Кого? — переспросила Оля, зная, о ком говорит подруга.
— Мать! Сегодня три года, как погиб папа, а она даже не соизволила навестить его могилу! — разочарованно добавила Вика.
— Не говори так, подруга, она все-таки твоя мама! И я уверена, что она очень вас любит, несмотря ни на что. Ты должна радоваться тому, что она у тебя есть! — успокаивающим тоном сказала Оля, а затем предложила: — Ну что, продолжим уборку?
— Да тут уже и убирать нечего, я все сделала! — более спокойно ответила Вика.
— Какая ты умничка! — шутливо воскликнула Оля, и на лицах девушек появились улыбки.
— Ты помнишь про вечер? — Вика смотрела на Олю хитрыми глазами. Ведь подруга обещала ей пойти на встречу с Вадимом и его партнером.
— Я все помню, — неуверенно ответила Оля. Ведь ей не очень-то хотелось встречаться с этими подозрительными личностями. Ее смартфон начал звонить, и девчонки одновременно посмотрели на гаджет.
— Это мама! — сказала Оля и ответила на звонок. Пока подруга разговаривала с матерью, Вика рассматривала фотографию отца на памятнике.
— А Виноградова утверждает обратное! И другие девочки, кстати, тоже! — парировала мать. — Почему ты у меня такая? Вечно встреваешь в разные неприятности! — добавила она расстроенным тоном.
— Ну, извини, какая уж есть! — огрызнулась Вика.
— Как меня все это достало! Ты позоришь меня перед коллегами и всей школой!
Эти слова задели девушку за живое.
— Ну, это еще как посмотреть, кто кого позорит! — сказала Вика и сделала паузу, а затем, скривившись, добавила: — Да это ты нас позоришь, живя с этим алкашом!
Мать смотрела на дочь большими глазами.
— Что ты сказала? — переспросила она. — Да как ты, соплячка, можешь такое мне говорить?! — Ирина Андреевна не на шутку завелась после таких оскорбительных слов.
— Вот представь себе, могу! — снова огрызнулась Вика, не чувствуя за собой никакой вины перед матерью. Ведь она высказала то, что было у нее на душе уже давно. — Это из-за него ты стала много бухать и превращаться в алкоголичку! Лучше бы ты умерла вместо папы! — прошептала девушка.
В ярости мать подскочила к дочери и со всего размаху ударила ее ладонью по щеке.
— Тварь неблагодарная! — гневно прошептала женщина, опуская руку. Из глаз Вики брызнули слезы боли и отчаяния.
— Я тебя ненавижу! — прорыдала она, вскакивая и быстро направляясь к двери.
— Вернись! Мы еще не закончили! — выкрикнула ей в спину Ирина Андреевна.
— Закончили, — на ходу бросила Вика.
— Хорошо, тогда ты будешь наказана! Я сажаю тебя под домашний арест на целый месяц! — Это были последние слова, которые услышала Вика, прежде чем покинуть свой класс.
После того как дочь скрылась за дверью, расстроенная мать вернулась к столу и уселась на деревянный стул. Она положила гудящую голову на руки и со слезами на глазах прошептала:
— Прости меня, пожалуйста, я этого не хотела! — Ирина Андреевна была потрясена тем, что ударила Вику по лицу, ведь раньше она никогда дочь не била. По ее щекам потекли слезы.
Глава 7
— Хорошо, я тебе полностью доверяю! Действуй по своему усмотрению, — эти слова принадлежали Вахтангу Бадридзе, развалившемуся в шикарном кожаном кресле у себя в кабинете. Перед ним стояла открытая бутылка коньяка из его любимой коллекции. — Выпьешь? — Он вопросительно посмотрел на Михаила Филиппова, который сидел напротив.
— Нет, спасибо! Я за рулем! — отказался Михаил.
— А я вот, пожалуй, замахну этак граммов пятьдесят! За здоровье брата и успех в наших делах! — уверенным голосом произнес Вахтанг, покрутив в руке бокал с благородным напитком.
— Как он? — поинтересовался Михаил.
Он сразу понял, о каком брате шла речь. Ведь он лично знал Резо Бадридзе, благодаря которому и получил эту работу. Их знакомство произошло пять лет назад, когда Михаил отбывал свой срок в тюрьме и где также находился брат Вахтанга. У Филиппова на зоне были проблемы с быками одного влиятельного криминального авторитета, который был на ножах с Резо Бадридзе. Михаил случайно узнал о готовящемся покушении на Резо и на свой страх и риск предупредил его об этом, подписав себе смертный приговор. Благодаря этому Резо смог остаться в живых и продолжить свои дела, как на зоне, так и на воле, используя своего брата. Он взял Михаила под свою крышу, так как хорошо понимал, что тот без него долго не протянет после своего предательства. При очередной попытке отправить Резо на небеса случилось так, что Михаил закрыл его своим телом и получил заточкой в бочину; можно сказать, он снова спас ему жизнь. Тем самым Филиппов заручился еще большим расположением и уважением этого человека. В знак благодарности Резо устроил Михаила к своему брату Вахтангу, который вел его дела, на должность начальника службы безопасности, сместив с этого поста Зазу Гурамова. Таким образом Михаил и нажил себе кровных врагов в лице братьев, только и мечтающих перерезать ему горло.
— Держится! — грустно ответил Вахтанг, допивая коньяк. — Ну, ничего! Сейчас адвокат плотно занимается его УДО! Дело это непростое, да и затратное. Ведь все хотят хорошо кушать и жить, так что всем нужно давать на лапу! — проговорил он серьезным тоном и снова наполнил бокал благородным напитком. — Ну, за удачу в предстоящих делах! — более веселым голосом произнес Вахтанг и пригубил спиртное. Михаил кивнул ему, поддерживая тост.— Да, и вот что! Нужно будет избавиться от Вадима, как только он подгонит нам этих телочек и еще парочку! — сказал Бадридзе, снова переходя на серьезный тон и смотря Филиппову прямо в глаза.
Этими словами он подписал Вадиму Бусыгину смертный приговор.
— Хорошо! Сделаем! — спокойно ответил Михаил, хорошо понимая, как работает их бизнес.
***
Железная дверь со скрипом приоткрылась, и в камеру вошел похожий на быка амбал: в серой тюремной робе, под цвет глаз, и в кроссовках известного бренда. Широкий шрам на правой щеке придавал ему еще более устрашающий вид. Он снял головной убор и с почтением обратился к боссу:
— Резо Георгиевич, мы его привели!
В тюремной хате вора в законе Резо Бадридзе было чисто и уютно, можно сказать, по-домашнему. Здесь имелся цветной телевизор со спутниковыми каналами, новенький американский ноутбук с выходом в сеть и много еще чего, что запрещено иметь обычным сидельцам. Но так как Резо Бадридзе был не совсем обычный зек, он мог позволить себе все это, а иногда и больше.
Хозяин камеры гордо восседал в кожаном кресле, словно монарх или император, только вместо скипетра и короны в его распоряжении были четки из хлеба, которые он медленно перебирал пальцами. Татуировки на его теле говорили о его высоком положении в криминальной иерархии.
Резо Бадридзе шел уже шестой десяток; третью часть жизни он провл в тюрьмах и лагерях, попав туда еще по малолетке. Мужчина был невысокого роста и худощавого телосложения, но это не умаляло той внутренней силы, благодаря которой он так высоко поднялся в криминальном мире. Резо посмотрел на быка своими черными орлиными глазами.
— Давай его сюда! — важным голосом сказал он.
Амбал открыл дверь и запустил внутрь камеры парня азиатской внешности, которому было не больше двадцати пяти лет. Он тоже был в тюремной робе, но только другого цвета, чем у быка. Переступив порог, парень застыл на месте, дожидаясь приглашения хозяина. Так было здесь заведено. Следом за ним в камеру протиснулся мордоворот, не уступавший своими габаритами первому амбалу, его огромные кулаки были словно кувалды. Он закрыл металлическую дверь и встал рядом с парнем, дожидаясь приглашения босса. Между двух зеков, похожих на неприступные скалы, азиат смотрелся маленьким воробушком, которого они могли спокойно раздавить, не моргнув глазом.
— Проходи, Мусса! У меня к тебе есть разговор! — обратился к парню Резо, махнув рукой в сторону деревянной табуретки.
Амбал со шрамом слегка толкнул азиата в плечо, чтобы тот не тормозил. Мусса — такое погоняло было у этого зека — нервно двинулся в указанном направлении в сопровождении двух быков, ведь они были личной охраной самого Резо Бадридзе. Еще двое находились за металлической дверью. Резо спокойно сидел и ждал, когда Мусса сядет на табуретку, чтобы завербовать его для своей грязной работы.
— Ты, наверное, знаешь, кто я такой? — задал он вопрос, не сводя с азиата больших черных глаз.
Мусса нервно заерзал и, прежде чем дать ответ, вытер пот с лица. Он хорошо знал, кто перед ним. Если, не дай бог, он скажет что-то лишнее или не по делу, его могут так отметелить, что мама родная не узнает. А в худшем случае его просто порежут на ремни и избавятся от трупа, как от ненужного хлама.
— Да, знаю! — прошептал парень, стараясь не смотреть хозяину в лицо. Он боялся его глаз, которые, словно демоны, могли проникнуть в его душу.
— Знаешь, почему ты здесь оказался? — задал очередной вопрос Резо.
Мусса молча помотал головой, он действительно не понимал, зачем его позвал столь влиятельный человек. В его голове мелькали лишь догадки и предположения.
— Так вот, я хочу, чтобы ты понимал всю серьезность этого разговора! — Резо начал издалека, прежде чем выложить все карты на стол. — Я знаю, что ты проиграл Монголу пол-лимона!
Мусса опять заерзал, почесал подбородок и обвел камеру бегающим взглядом. Он никак не ожидал такого развития событий.
— Так вот, чтобы ты знал: я выкупил у него твой долг! — Резо сверлил парня взглядом, а тот нервно потирал потные ладони, понимая, что крупно попал. — И теперь эти пол-ляма ты будешь должен мне, а не ему! Тебе это понятно? — Тон Бадридзе был убедительным. По бокам у него спокойно стояли быки и, как верные псы, ждали только команды «фас».
— Я… я… все понял! — заикающимся тонким голоском пролепетал Мусса.
— У тебя есть ровно неделя, чтобы закрыть свой долг! — добавил довольным голосом Резо, перебирая хлебные четки. — Иначе! — Он провел большим пальцем вдоль горла, показывая парню, что будет.
— Резо Георгиевич, у меня нет таких денег! — заныл Мусса, вставая перед ним на колени. Эта картина — букашки ползают перед ним и о чем-то его умоляют — была привычна, но каждый раз доставляла Резо огромное удовольствие, ведь в такой момент он чувствовал себя богом.
— Раньше надо было думать, прежде чем садиться играть в карты, — надменным тоном сказал Бадридзе, точно зная, что при любом раскладе получит назад свои деньги.
***
— Эй, красотка, проснись! — обратился охранник к девушке. Она лежала с закрытыми глазами на железной койке, ее правая рука была пристегнута наручниками к спинке. Реакции на эти слова не последовало.
Они находились в подвале двухэтажного коттеджа, принадлежавшего семье Бадридзе. Этот шикарный особняк использовался для содержания похищенных девушек и проведения закрытых вечеринок, на которых присутствовали покупатели живого товара. Многие иностранцы делали приобретения онлайн, на специальном закрытом канале, где работала схема: кто больше даст — того и товар.
— Она что, сдохла? — обратился мужчина к своему напарнику, который стоял возле двери, пока он выкладывал посуду с едой для жертвы на прикроватный столик.
— Да забей ты на нее! — безразличным тоном ответил ему коллега, почесав в паху. — Давай уже закругляйся, у нас еще девять рыл, которых нужно накормить, — добавил он и начал зевать от скуки.
Охранник склонился над девушкой и легко нажал на сонную артерию.
— Да нет, пульс вроде есть! Значит, жить будет! — сказал он, убирая руку от ее шеи. — Вы сколько кубиков ей вкололи, что она так крепко спит? — обратился он к напарнику, направляясь к двери.
— Да как обычно, ну, может, чуток переборщили! — с улыбкой ответил тот и пожал плечами.
Мужчины заметили, что девушка зашевелилась и немного погодя открыла глаза — пустые, безжизненные.
— Эй, красотка, ты меня слышишь? — охранник попытался привлечь ее внимание. — Мы тебе хавчик принесли! — Он показал рукой на еду. Девушка молча посмотрела на посуду стеклянными глазами, ведь она была под кайфом. Ей и другим жертвам кололи снотворное вперемешку с наркотиками.
— Не забудь похавать! — пытался достучаться до нее охранник.
— Да брось ты ее, Геша! Она еще под кайфом и туго соображает, — сказал его напарник.
Девушка снова закрыла глаза и погрузилась в наркотический сон.
Охранник махнул рукой и покинул комнату вслед за коллегой — им предстояло отнести еду еще девяти похищенным девушкам.
Глава 8
Оля Волкова обняла мать и положила голову ей на плечо. Они стояли у могилы: с черно-белой фотографией, вделанной в мрамор памятника, на них смотрел улыбающийся мужчина. Глаза девушки и женщины были мокрыми от слез, ведь у каждой были свои светлые воспоминания о человеке, чей жизненный путь был прерван злой силой. Для одной из них он когда-то был замечательным мужем, для другой хорошим отцом.
Под снимком на памятнике было выбито:
Капитан Волков Виктор Алексеевич
11.09.1966—17.05.2011
Погиб в мирное время на Северном Кавказе, исполняя свой служебный долг. Награжден орденом Мужества
— Доча, иди помоги Вике, я здесь сама закончу! — грустным голосом обратилась Наталья Владимировна к Оле.
— Хорошо, мамуль! — ответила девушка и поставила пакет с мусором к ограде. — А ты точно справишься? — ласково спросила она, понимая, что матери хочется побыть наедине со своими мыслями.
— Точно! Иди уже! — с улыбкой ответила Наталья Владимировна и опустила в ведро с водой тряпку.
Оля вышла за ограду и направилась к подруге, которая прибирала могилу своего отца.
Вика Федорова сидела за деревянным столиком и плакала. Она тоже вспоминала родного человека, которого очень любила. Девушка приезжала на кладбище одна уже второй год подряд, так как ее мать перестала посещать могилу мужа, оправдываясь тем, что это доставляло ей слишком сильную боль. Вика не заметила появления подруги, которая, встав возле ограды, грустно смотрела на нее, разделяя ее чувства. Оля перевела взгляд на памятник. Она быстро прочитала надпись, хотя знала ее наизусть.
Старший лейтенант Фёдоров Григорий Валентинович
22.02.1969—17.05.2011
Погиб в мирное время на Северном Кавказе, исполняя свой служебный долг. Награжден орденом Мужества
Наконец Вика почувствовала, что она здесь не одна, и, обернувшись, увидела у ограды Олю. Девушка быстро вытерла рукой мокрые глаза и с трудом выдавила улыбку.
— Ты как, подружка? — поинтересовалась ее самочувствием Оля.
— Я в норме! А ты что здесь делаешь? — спросила Вика.
— Пришла тебе помочь, — спокойно ответила Оля, присаживаясь за столик напротив подруги. Она отложила в сторону свой смартфон. Девушки взялись за руки и молча посмотрели друг другу в глаза.
— Знаешь, Оль, мне его очень не хватает, — расстроенным голосом произнесла Вика, ее зеленые глаза снова наполнились слезами. Она положила голову на их соединенные руки.
— Мне тоже не хватает папы! — прошептала Оля и заплакала.
— Почему жизнь такая несправедливая? Почему бог забрал у нас отцов? — Вика подняла голову и посмотрела в лицо подруге.
— Я не знаю! Видимо, у них судьба такая, — неуверенно ответила Оля. Она и сама уже не раз задавалась подобными вопросами, но так и не нашла на них ответа.
— А вот ее я ненавижу! — грубым голосом произнесла Вика.
— Кого? — переспросила Оля, зная, о ком говорит подруга.
— Мать! Сегодня три года, как погиб папа, а она даже не соизволила навестить его могилу! — разочарованно добавила Вика.
— Не говори так, подруга, она все-таки твоя мама! И я уверена, что она очень вас любит, несмотря ни на что. Ты должна радоваться тому, что она у тебя есть! — успокаивающим тоном сказала Оля, а затем предложила: — Ну что, продолжим уборку?
— Да тут уже и убирать нечего, я все сделала! — более спокойно ответила Вика.
— Какая ты умничка! — шутливо воскликнула Оля, и на лицах девушек появились улыбки.
— Ты помнишь про вечер? — Вика смотрела на Олю хитрыми глазами. Ведь подруга обещала ей пойти на встречу с Вадимом и его партнером.
— Я все помню, — неуверенно ответила Оля. Ведь ей не очень-то хотелось встречаться с этими подозрительными личностями. Ее смартфон начал звонить, и девчонки одновременно посмотрели на гаджет.
— Это мама! — сказала Оля и ответила на звонок. Пока подруга разговаривала с матерью, Вика рассматривала фотографию отца на памятнике.
