— Да, да... натурой отдашь, - рассеянно проронила я, немного раздосадованная его официальным тоном.
Но Дар еще слаб и уже столько пережил тут, а сейчас был на волосок от гибели. Не заступись Гарш - нас бы просто растерзали.
— Ари, а что такое "отдашь натурой"?
Я тихо засмеялась и потерлась носом о его плечо.
— Дома скажу. Давай доберемся вначале.
Украдкой наблюдала за тем, как Дар мылся. Я заранее отдала ему тюбик с пенящейся пастой, которую получила от Шакко, и теперь подглядывала за расходованием ценного моющего средства, ничуть о том не жалея. В первые дни, когда он только начал самостоятельно передвигаться по моему двору, даже помогала, но однажды Дар меня отстранил, дав понять, что справится сам. Ему неловко зависеть от женщины, я понимаю.
А мне так нравилось к нему прикасаться – кожа гладкая, нежная, словно избалованная многочисленными притираниями и массажами. Наверно там, в другой жизни, Дар за собой здорово следил. Медицина и косметология в системе Антарес должна быть на высочайшем уровне. Надо как можно больше узнать о его родной планете - расширить горизонты своего представления о мире, куда меня нечаянно занесло.
Недавно Дар спросил зеркало, а я подсунула ему лист отполированной жестянки – нашла на мусорке средти прочих вещей разной степени целости. Сама расчесывала волосы тарсианина, после теплой воды они снова стали мягкие и послушные.
— Дариус Аркос, ты самый привлекательный мужчина во Вселенной.
Он самодовольно улыбнулся, поворачиваясь ко мне, и я опустила взгляд, невольно облизав губы. Я уже видела его голым, он хорош везде. Хочется подойти ближе и обнять, прижаться к его белому, мускулистому телу, поцеловать каждую подзажившую ранку и даже сизо-желтые синяки. Чудо, что Дар не переломал себе все кости во время падения. Говорит, что спасла универсальная военная биокапсула, новейшие разработки. Но система подачи кислорода была повереждена, потому пилот оказался в таком плачевном состоянии.
— Подай полотенце!
— Слушаюсь, ваша светлость!
Я шутливо кланяюсь, потом со смехом подбегаю к нему, держа на вытянутых руках чистую футболку из запасов Гарша. Она вряд ли похожа на банное полотенце, но это лучший вариант из всех имеющихся. Дар благосклонно принимает мое подношение.
— Теперь твоя очередь, судя по «аромату» и состоянию волос, тебе это очень нужно.
Меня словно в грудь ударили, я сделал глубокий вдох и откашлялась.
— Бестактно постоянно напоминать о том, что я замарашка. Дар, оглянись! Как тут содержать себя в чистоте? Хорошо еще, что яссы дали шампунь, и то мы его на двоих делим, скоро закончится, а раньше я вообще без ничего мылась, представляешь?
На его идеальном лице ни тени раскаяния, но голос становится мягким, рокочущим:
— Прости, я тебя обидел. Привык говорить прямо. Считай, это была шутка.
— Искренность и прямота плюс чувство юмора - хорошие качества. Я все понимаю. Как-нибудь переживу.
Горько усмехнулась, стаскивая с себя пропахшую кухней и потом майку. Нет, это невозможная затея – он никогда не посмотрит на меня с мужским интересом. Я для него – пугало с помойки. Обидно. Хочется нравиться ему чуточку больше, а что делать? Тем неожиданней звучит предложение Дара:
— Хочешь, помою тебя?
Отчего-то рот наполняется вязкой слюной, а между ног становится тепло. Кажется, я готова поплыть от одного лишь ласкового взгляда его внимательных голубых глаз. Отвечаю серьезно, хотя язык и губы плохо слушаются:
— Спасибо, я способна сама.
Лучше нам быть просто приятелями. Лучше для меня. Я всегда считала себя здравомыслящей девушкой, потом такой же здравомыслящей женщиной. Не стоит лезть со своим курносым носом в «калашный ряд». Старая поговорка. Может, Дар и очень крут по всем межзвездным параметрам, но мне не нужна его снисходительная нежность. Даже на Цоте я не считаю себя уж никчемным убожеством, у меня есть свое представление о гордости. Пока еще есть. И нос, вроде бы, не такой уж курносый...
Дар поднимает темную бровь, подходит совсем близко:
— Ари, ты чем-то расстроена?
— Отвернись, мне хочется поскорее смыть с себя все сегодняшние страхи! Позже поговорим.
— Если я могу что-то для тебя сделать прямо сейчас – только скажи. И я постараюсь.
Кажется, начинаю заводиться. Он так вкрадчиво это предложил, и вообще сегодня ведет себя очень активно не в пример прошлым дням болезненной хандры. Вот угробил человека и даже думать забыл о происшествии в «Кормушке».
Мне Бубо не жалко ничуть, но какой-то неприятный осадок остался. Может, я сама по себе такая чувствительная, никогда прежде не видела близко трупов – до сих пор перед глазами жуткая картина в ангаре с барной стойкой. А Дар держится очень спокойно, будто привык убивать людей ножками стула с одного удара в лицо.
— Ари… ты вся дрожишь. Тебе плохо?
Он гладит меня по голым плечам, задевая лямки застиранного серого лифчика. А я не могу ни слова сказать в ответ, меня бешено тянет к нему, он мне очень нужен сейчас. Я обхватила его руками за талию, прижалась к его груди и готова разреветься навзрыд от обилия разномастных впечатлений. Дар тяжело дышит и продолжает мягко касаться моей спины, вроде бы успокаивает:
— Ничего, ничего, маленькая, мы выберемся отсюда. Говоришь, яссы обещали помочь? Они не бросаются словами. Я кое-что слышал о здешнем мусорном короле. Его родных убили во время мятежа, самого Джелло вывезли с охваченной междоусобной враждой планеты и спрятали. На Яшнисс уже много лет нет мира, зато сианские ястребы выжидают часа, чтобы утвердить на троне своего ставленника. При этом грубо нарушают интересы Тарсин! Надо бы мне лично встретиться с Джелло, у нас найдутся темы для беседы.
— Он страшенный тип. У него блестящие злые глаза.
— Яссы вообще не люди. Змеиная раса. У них даже на члене есть чешуя.
— Ой-ой… да ты шутишь?! Если это то, о чем я подумала...
— Самая известная их анатомическая особенность. Да и характер тяжелый.
— Кошма-ар! Наверно поэтому они могут соединяться только с женщинами их расы - те тоже устроены необычно. Мне Фрайм что-то намеками говорил.
— Догадливая… они имеют в постели только плоскогрудых и узкозадых яссок, - прошептал Дар, и чуткие пальцы его изучающе прошлись по моей груди, отодвигая чашечки бюстгальтера, - хорошо, что ты не такая, Аарин. И еще мне нравится твое имя. Вроде бы так звали одну древнюю богиню… не важно.
У меня резко ослабели ноги, я была влажная «там» и уже готова на все. Но едва Дар стиснул мой правый сосок, возбуждение немного отступило.
— Не надо так, больно же!
— Прости. Давай ты уже все с себя снимешь и помоешься. Я полью воду.
Кивнула в ответ и позволила ему освободить меня от остатков одежды. И доверчиво улыбалась, когда наши взгляды встречались. А Дар был сосредоточенно-серьезен, словно выполнял ответственную работу, за которую позже предстоит сделать отчет.
А потом я догадалась, что он тщательно обследует мое тело, изучает на предмет того, подхожу ли я ему для интимной близости или не очень. Он рассматривал меня, как букашку под лупой: вот тут лапки, тут крылышки, тут пятнышки. Нет, скорей, как новое блюдо на столе – что за ингредиенты его составляют… Пригодно ли это в пищу. Может, отложить на потом, а то и вовсе передать за ненадобностью другому.
У меня зубы стучали от озноба – это нервное, впрочем, и вода-то была холодной - всю нагретую за день Дар только что истратил на себя.
— Помоги закутаться в тряпки, я так за-замерзла.
— Иди ко мне, теперь ты чистая, теперь можно.
Колебалась всего пару мгновений, подспудно чувствовала, что соглашаться на его милостивый жест просто унизительно, но я так долго была одна, я так устала быть одна, все здесь делать самой и всего бояться… Мне хотелось на кого-то хоть немножечко опереться. И рядом был только самодовольный тарсианский пилот.
Он жадно водил руками по моем телу, быстро целовал-кусал шею и подбородок, потом довольно напористо попытался засунуть пальцы мне между ног – я вскрикнула и дернулась назад, сжимая бедра. Что-то происходит не так… Мне нужно немного иначе - медленно, бережно. Более душевно, пожалуй, хотя дело касается всего лишь тела. Дар не особенно церемонился со мной, его напряженный член терся о мой пах через его штаны, и теперь это вызывало некоторое беспокойство.
Я вдруг резко поняла, что не готова сейчас зайти настолько далеко. Я хотела лишь утешающих объятий, ласковых прикосновений, теплоты, добрых бережных поцелуев, а не быстрого, грубого секса посреди сумеречного двора. Я начала всхлипывать и вырываться:
— Дар, не надо, я так не могу… Отпусти же!
Он встряхнул меня, как соломенную куклу и больно сжал ягодицы. Я испугалась, что он может ударить и заплакала. Это его сразу же отрезвило. Теперь мы стояли тесно прижатые друг к другу, Дар водил губами по изгибу моего плеча, а потом шумно потянул воздух и прзрительно сказал:
— Твои волосы отвратительно пахнут. М-да… я словно обезумел. Здешняя обстановка делает из меня животное. Не сердись, Аарин, ладно? Ну, вытри слезки. Не хочешь сейчас? Я понимаю. Ты устала, день был тяжелый. Тебе надо поспать. Очевидно одно, ты можешь вызвать во мне желание, на Тарсин я тебя хорошо устрою. Ты и там пригодишься.
Сказанные совершенно невинным тоном, слова его падали на меня пудовыми гирями, я тяжко "просыпалась" от недавнего наваждения:
— За что ты со мной так? Дар, я думала, мы станем друзьями - партнерами, а ты обращаешься со мной как с дешевой шлюхой.
— Думал, тебе нужно расслабиться. Ты смотрела на меня с открытым вожделением. Если хочешь как-то иначе, я не против продолжить, только начни сама. Что практикуется у вас в Дейкос? Ласки языком или когда женщина находится сверху?
— Не надо больше ничего обсуждать. Давай закроем тему, прошу тебя.
Я чувствовала себя обманутой и опустошенной. Он так буднично говорил о телесной близости, словно мы были старой семейной парой и нам уже все давно наскучило, да и сил нет, осталось только теорию обсуждать. Неужели он сам не понимает, что слова сейчас лишние, особенно такие казенно-канцелярские... нет, не могу точно объяснить. Он просто другой. Холодный, закрытый. Совсем чужой мне человек.
Дар угадал мое напряжение и начал оправдываться:
— Ари, я сделал для тебя все, что мог. Оставь капризы. Ты же сильная, к чему лить воду из глаз.
— Да, конечно, ты прав. Мы оба устали, давай уже устраиваться на ночь. Конечно, я очень сильная. Просто колосс... на глиняных ногах.
Он уже не слушал меня, строил новые планы. Деятельный мужчина, такой нигде не пропадет:
— Завтра сведешь меня с хозяином той дрянной пивнушки. Пусть устроит встречу с королем Джелло. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока ясс вспомнит о твоей просьбе. Я сам буду с ним говорить и предложу выгодный вариант сотрудничества.
— Да… хорошо. Спокойной ночи, Дар.
— И тебе, Ари.
От мысли, что сейчас я заберусь в бочку и останусь наедине со своим отчаянием, охватила дикая тоска. Дар улегся на ящики под брезентовый полог, привык спать на свежем воздухе. После захода местного «солнца» здесь действительно становится ощутимо свежо и дышится легче.
Я обошла бочку, привалилась к ее обратной стороне и раскинула руки в стороны, запрокинув лицо к седому беззвездному небу. Наверно, атмосфера Цоты на треть состоит из мусорных испарений, они окутали все пространство вверху ядовитым туманом, и до бесплодной земли даже не доходит свет космических "лампочек". Мне некогда было прежде искать звезды в этом районе космоса, я старалась выжить среди изгоев. Что-то получается, а что-то не очень...
На мне одета одна лишь длинная футболка, в ней завтра и на работу отправлюсь. Работа… там мне дадут поесть… как хорошо. Одно из главных удовольствий Цоты – своевременная порция еды. А вот Джелло отлично устроился, у него все есть. Надо же - опальный принц! Чешуя на причинном месте. Бред! Не верю, как вообще такое возможно, наверно, Дар пошутил, желая меня впечатлить.
Воспоминание о тарсианине и недавних попытках сближения неприятно кольнуло. И все же он согласен меня отсюда забрать. Нет иного способа покинуть эту помойку. Значит, надо приспособиться и к нему. Он делает больно своими словами, но не замечает, как ранит меня. Может, и мне стать такой же холодной и самоуверенной. И поменьше его хвалить. Внешняя красота не залог доброго сердца. Вон Джелло – на вид просто чудовище, а согласился помочь, дал указание не обижать меня в "Кормушке". Теперь я у него в долгу, но лучше пока не думать, иначе совсем не усну от тревоги.
Впереди за «колючкой» послышался неясный гул, я не так давно уже слышала похожую шумовую вибрацию. Странно, что бы тут делать Шакко в такое темное время…
Долго стояла, прислушиваясь, но вокруг опять установилась тягучая, раздражающая тишина. Немного успокоившись, я забралась в свою бочку, а ближе к обеду следующего дня, когда мы с Даром опять побрели в «Кормушку», на песке возле нашего двора обнаружился отчетливый след летмобиля яссов. Насколько знаю, больше ни у кого здесь нет летающего транспорта. Да и у короля всего один списанный сианцами экземпляр. Как символ привилегии Джелло. Король должен быть выше своих подданных не только по статусу, но и в прямом смысле слова.
И в прошлую ночь он зачем-то прилетал к моей бочке. Или не он. Может, Шакко случайно заблудился, покончив с инспекцией бугорщиков. Не стоит даже угадывать. Впереди новый день - полный напрасных надежд и бестолковой суеты. Или случится что-то хорошее. Я еще не перестала ждать хорошего. Даже спустя месяц на Цоте - планете безысходности. Планете, с которой никого не забирают. Или все же редко бывают такие случаи…
Я начинаю оправдывать поведение Дара тем, что он из аристократической касты - на родине имел слуг или даже рабов. А еще тем, что прежде не попадал в такие «грязные» переделки, не голодал, не испытывал недостатка в лекарствах и правильном уходе. В любом случае, мне больше не на кого здесь надеяться.
С самого утра я молчу, настроение стелется по земле неровной тенью. Дар тоже притих, поглядывает на меня испытующе. Ну да, я же им больше не любуюсь вслух, не замираю восторженно при звуках его бархатистого голоса.
Даже иду на полшага впереди, то и дело запуская пальцы в волосы и потряхивая ими на ветру. Сегодня я вымыла голову, и на душе стало легко. Пусть только Дар посмеет мне опять ляпнуть какую-то гадость – так отвечу, что самой после станет совестно. Я терпелива и могу уступать, но всему есть предел. И точка невозврата тоже.
— Аарин, ты сердишься на меня?
— Нет, я просто голодна.
— Клянусь, я скоро достану нам пищу.
— Хочется в это верить!
Он вдруг одним прыжком встает передо мной и преграждает путь, взяв за плечи:
— Ари, ты сегодня другая. Я тебя не узнаю.
В голове какая-то цветная карусель, даже не знаю, что ему отвечать, и в таком случае всегда говорю самое простое:
— А ты вообще не знаешь меня, Дариус Аркос, и даже не пытаешься узнать. Ты хоть раз спросил про мое прошлое, про мою семью, оставшуюся на другом конце Галактики… прости, я не сильна в звездных картах. Ты хоть представляешь, что я пережила здесь одна за месяц? Когда появился ты – я словно воскресла из пепла, а что в итоге? Да, надо отдать должное, ты меня защитил от приставаний Бубо, но теперь тебя ненавидит куча народа в «Кормушке». И сегодня нас могут встретить большие проблемы.
Но Дар еще слаб и уже столько пережил тут, а сейчас был на волосок от гибели. Не заступись Гарш - нас бы просто растерзали.
— Ари, а что такое "отдашь натурой"?
Я тихо засмеялась и потерлась носом о его плечо.
— Дома скажу. Давай доберемся вначале.
Глава 11. Мой чужой Дар
Украдкой наблюдала за тем, как Дар мылся. Я заранее отдала ему тюбик с пенящейся пастой, которую получила от Шакко, и теперь подглядывала за расходованием ценного моющего средства, ничуть о том не жалея. В первые дни, когда он только начал самостоятельно передвигаться по моему двору, даже помогала, но однажды Дар меня отстранил, дав понять, что справится сам. Ему неловко зависеть от женщины, я понимаю.
А мне так нравилось к нему прикасаться – кожа гладкая, нежная, словно избалованная многочисленными притираниями и массажами. Наверно там, в другой жизни, Дар за собой здорово следил. Медицина и косметология в системе Антарес должна быть на высочайшем уровне. Надо как можно больше узнать о его родной планете - расширить горизонты своего представления о мире, куда меня нечаянно занесло.
Недавно Дар спросил зеркало, а я подсунула ему лист отполированной жестянки – нашла на мусорке средти прочих вещей разной степени целости. Сама расчесывала волосы тарсианина, после теплой воды они снова стали мягкие и послушные.
— Дариус Аркос, ты самый привлекательный мужчина во Вселенной.
Он самодовольно улыбнулся, поворачиваясь ко мне, и я опустила взгляд, невольно облизав губы. Я уже видела его голым, он хорош везде. Хочется подойти ближе и обнять, прижаться к его белому, мускулистому телу, поцеловать каждую подзажившую ранку и даже сизо-желтые синяки. Чудо, что Дар не переломал себе все кости во время падения. Говорит, что спасла универсальная военная биокапсула, новейшие разработки. Но система подачи кислорода была повереждена, потому пилот оказался в таком плачевном состоянии.
— Подай полотенце!
— Слушаюсь, ваша светлость!
Я шутливо кланяюсь, потом со смехом подбегаю к нему, держа на вытянутых руках чистую футболку из запасов Гарша. Она вряд ли похожа на банное полотенце, но это лучший вариант из всех имеющихся. Дар благосклонно принимает мое подношение.
— Теперь твоя очередь, судя по «аромату» и состоянию волос, тебе это очень нужно.
Меня словно в грудь ударили, я сделал глубокий вдох и откашлялась.
— Бестактно постоянно напоминать о том, что я замарашка. Дар, оглянись! Как тут содержать себя в чистоте? Хорошо еще, что яссы дали шампунь, и то мы его на двоих делим, скоро закончится, а раньше я вообще без ничего мылась, представляешь?
На его идеальном лице ни тени раскаяния, но голос становится мягким, рокочущим:
— Прости, я тебя обидел. Привык говорить прямо. Считай, это была шутка.
— Искренность и прямота плюс чувство юмора - хорошие качества. Я все понимаю. Как-нибудь переживу.
Горько усмехнулась, стаскивая с себя пропахшую кухней и потом майку. Нет, это невозможная затея – он никогда не посмотрит на меня с мужским интересом. Я для него – пугало с помойки. Обидно. Хочется нравиться ему чуточку больше, а что делать? Тем неожиданней звучит предложение Дара:
— Хочешь, помою тебя?
Отчего-то рот наполняется вязкой слюной, а между ног становится тепло. Кажется, я готова поплыть от одного лишь ласкового взгляда его внимательных голубых глаз. Отвечаю серьезно, хотя язык и губы плохо слушаются:
— Спасибо, я способна сама.
Лучше нам быть просто приятелями. Лучше для меня. Я всегда считала себя здравомыслящей девушкой, потом такой же здравомыслящей женщиной. Не стоит лезть со своим курносым носом в «калашный ряд». Старая поговорка. Может, Дар и очень крут по всем межзвездным параметрам, но мне не нужна его снисходительная нежность. Даже на Цоте я не считаю себя уж никчемным убожеством, у меня есть свое представление о гордости. Пока еще есть. И нос, вроде бы, не такой уж курносый...
Дар поднимает темную бровь, подходит совсем близко:
— Ари, ты чем-то расстроена?
— Отвернись, мне хочется поскорее смыть с себя все сегодняшние страхи! Позже поговорим.
— Если я могу что-то для тебя сделать прямо сейчас – только скажи. И я постараюсь.
Кажется, начинаю заводиться. Он так вкрадчиво это предложил, и вообще сегодня ведет себя очень активно не в пример прошлым дням болезненной хандры. Вот угробил человека и даже думать забыл о происшествии в «Кормушке».
Мне Бубо не жалко ничуть, но какой-то неприятный осадок остался. Может, я сама по себе такая чувствительная, никогда прежде не видела близко трупов – до сих пор перед глазами жуткая картина в ангаре с барной стойкой. А Дар держится очень спокойно, будто привык убивать людей ножками стула с одного удара в лицо.
— Ари… ты вся дрожишь. Тебе плохо?
Он гладит меня по голым плечам, задевая лямки застиранного серого лифчика. А я не могу ни слова сказать в ответ, меня бешено тянет к нему, он мне очень нужен сейчас. Я обхватила его руками за талию, прижалась к его груди и готова разреветься навзрыд от обилия разномастных впечатлений. Дар тяжело дышит и продолжает мягко касаться моей спины, вроде бы успокаивает:
— Ничего, ничего, маленькая, мы выберемся отсюда. Говоришь, яссы обещали помочь? Они не бросаются словами. Я кое-что слышал о здешнем мусорном короле. Его родных убили во время мятежа, самого Джелло вывезли с охваченной междоусобной враждой планеты и спрятали. На Яшнисс уже много лет нет мира, зато сианские ястребы выжидают часа, чтобы утвердить на троне своего ставленника. При этом грубо нарушают интересы Тарсин! Надо бы мне лично встретиться с Джелло, у нас найдутся темы для беседы.
— Он страшенный тип. У него блестящие злые глаза.
— Яссы вообще не люди. Змеиная раса. У них даже на члене есть чешуя.
— Ой-ой… да ты шутишь?! Если это то, о чем я подумала...
— Самая известная их анатомическая особенность. Да и характер тяжелый.
— Кошма-ар! Наверно поэтому они могут соединяться только с женщинами их расы - те тоже устроены необычно. Мне Фрайм что-то намеками говорил.
— Догадливая… они имеют в постели только плоскогрудых и узкозадых яссок, - прошептал Дар, и чуткие пальцы его изучающе прошлись по моей груди, отодвигая чашечки бюстгальтера, - хорошо, что ты не такая, Аарин. И еще мне нравится твое имя. Вроде бы так звали одну древнюю богиню… не важно.
У меня резко ослабели ноги, я была влажная «там» и уже готова на все. Но едва Дар стиснул мой правый сосок, возбуждение немного отступило.
— Не надо так, больно же!
— Прости. Давай ты уже все с себя снимешь и помоешься. Я полью воду.
Кивнула в ответ и позволила ему освободить меня от остатков одежды. И доверчиво улыбалась, когда наши взгляды встречались. А Дар был сосредоточенно-серьезен, словно выполнял ответственную работу, за которую позже предстоит сделать отчет.
А потом я догадалась, что он тщательно обследует мое тело, изучает на предмет того, подхожу ли я ему для интимной близости или не очень. Он рассматривал меня, как букашку под лупой: вот тут лапки, тут крылышки, тут пятнышки. Нет, скорей, как новое блюдо на столе – что за ингредиенты его составляют… Пригодно ли это в пищу. Может, отложить на потом, а то и вовсе передать за ненадобностью другому.
У меня зубы стучали от озноба – это нервное, впрочем, и вода-то была холодной - всю нагретую за день Дар только что истратил на себя.
— Помоги закутаться в тряпки, я так за-замерзла.
— Иди ко мне, теперь ты чистая, теперь можно.
Колебалась всего пару мгновений, подспудно чувствовала, что соглашаться на его милостивый жест просто унизительно, но я так долго была одна, я так устала быть одна, все здесь делать самой и всего бояться… Мне хотелось на кого-то хоть немножечко опереться. И рядом был только самодовольный тарсианский пилот.
Он жадно водил руками по моем телу, быстро целовал-кусал шею и подбородок, потом довольно напористо попытался засунуть пальцы мне между ног – я вскрикнула и дернулась назад, сжимая бедра. Что-то происходит не так… Мне нужно немного иначе - медленно, бережно. Более душевно, пожалуй, хотя дело касается всего лишь тела. Дар не особенно церемонился со мной, его напряженный член терся о мой пах через его штаны, и теперь это вызывало некоторое беспокойство.
Я вдруг резко поняла, что не готова сейчас зайти настолько далеко. Я хотела лишь утешающих объятий, ласковых прикосновений, теплоты, добрых бережных поцелуев, а не быстрого, грубого секса посреди сумеречного двора. Я начала всхлипывать и вырываться:
— Дар, не надо, я так не могу… Отпусти же!
Он встряхнул меня, как соломенную куклу и больно сжал ягодицы. Я испугалась, что он может ударить и заплакала. Это его сразу же отрезвило. Теперь мы стояли тесно прижатые друг к другу, Дар водил губами по изгибу моего плеча, а потом шумно потянул воздух и прзрительно сказал:
— Твои волосы отвратительно пахнут. М-да… я словно обезумел. Здешняя обстановка делает из меня животное. Не сердись, Аарин, ладно? Ну, вытри слезки. Не хочешь сейчас? Я понимаю. Ты устала, день был тяжелый. Тебе надо поспать. Очевидно одно, ты можешь вызвать во мне желание, на Тарсин я тебя хорошо устрою. Ты и там пригодишься.
Сказанные совершенно невинным тоном, слова его падали на меня пудовыми гирями, я тяжко "просыпалась" от недавнего наваждения:
— За что ты со мной так? Дар, я думала, мы станем друзьями - партнерами, а ты обращаешься со мной как с дешевой шлюхой.
— Думал, тебе нужно расслабиться. Ты смотрела на меня с открытым вожделением. Если хочешь как-то иначе, я не против продолжить, только начни сама. Что практикуется у вас в Дейкос? Ласки языком или когда женщина находится сверху?
— Не надо больше ничего обсуждать. Давай закроем тему, прошу тебя.
Я чувствовала себя обманутой и опустошенной. Он так буднично говорил о телесной близости, словно мы были старой семейной парой и нам уже все давно наскучило, да и сил нет, осталось только теорию обсуждать. Неужели он сам не понимает, что слова сейчас лишние, особенно такие казенно-канцелярские... нет, не могу точно объяснить. Он просто другой. Холодный, закрытый. Совсем чужой мне человек.
Дар угадал мое напряжение и начал оправдываться:
— Ари, я сделал для тебя все, что мог. Оставь капризы. Ты же сильная, к чему лить воду из глаз.
— Да, конечно, ты прав. Мы оба устали, давай уже устраиваться на ночь. Конечно, я очень сильная. Просто колосс... на глиняных ногах.
Он уже не слушал меня, строил новые планы. Деятельный мужчина, такой нигде не пропадет:
— Завтра сведешь меня с хозяином той дрянной пивнушки. Пусть устроит встречу с королем Джелло. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока ясс вспомнит о твоей просьбе. Я сам буду с ним говорить и предложу выгодный вариант сотрудничества.
— Да… хорошо. Спокойной ночи, Дар.
— И тебе, Ари.
От мысли, что сейчас я заберусь в бочку и останусь наедине со своим отчаянием, охватила дикая тоска. Дар улегся на ящики под брезентовый полог, привык спать на свежем воздухе. После захода местного «солнца» здесь действительно становится ощутимо свежо и дышится легче.
Я обошла бочку, привалилась к ее обратной стороне и раскинула руки в стороны, запрокинув лицо к седому беззвездному небу. Наверно, атмосфера Цоты на треть состоит из мусорных испарений, они окутали все пространство вверху ядовитым туманом, и до бесплодной земли даже не доходит свет космических "лампочек". Мне некогда было прежде искать звезды в этом районе космоса, я старалась выжить среди изгоев. Что-то получается, а что-то не очень...
На мне одета одна лишь длинная футболка, в ней завтра и на работу отправлюсь. Работа… там мне дадут поесть… как хорошо. Одно из главных удовольствий Цоты – своевременная порция еды. А вот Джелло отлично устроился, у него все есть. Надо же - опальный принц! Чешуя на причинном месте. Бред! Не верю, как вообще такое возможно, наверно, Дар пошутил, желая меня впечатлить.
Воспоминание о тарсианине и недавних попытках сближения неприятно кольнуло. И все же он согласен меня отсюда забрать. Нет иного способа покинуть эту помойку. Значит, надо приспособиться и к нему. Он делает больно своими словами, но не замечает, как ранит меня. Может, и мне стать такой же холодной и самоуверенной. И поменьше его хвалить. Внешняя красота не залог доброго сердца. Вон Джелло – на вид просто чудовище, а согласился помочь, дал указание не обижать меня в "Кормушке". Теперь я у него в долгу, но лучше пока не думать, иначе совсем не усну от тревоги.
Впереди за «колючкой» послышался неясный гул, я не так давно уже слышала похожую шумовую вибрацию. Странно, что бы тут делать Шакко в такое темное время…
Долго стояла, прислушиваясь, но вокруг опять установилась тягучая, раздражающая тишина. Немного успокоившись, я забралась в свою бочку, а ближе к обеду следующего дня, когда мы с Даром опять побрели в «Кормушку», на песке возле нашего двора обнаружился отчетливый след летмобиля яссов. Насколько знаю, больше ни у кого здесь нет летающего транспорта. Да и у короля всего один списанный сианцами экземпляр. Как символ привилегии Джелло. Король должен быть выше своих подданных не только по статусу, но и в прямом смысле слова.
И в прошлую ночь он зачем-то прилетал к моей бочке. Или не он. Может, Шакко случайно заблудился, покончив с инспекцией бугорщиков. Не стоит даже угадывать. Впереди новый день - полный напрасных надежд и бестолковой суеты. Или случится что-то хорошее. Я еще не перестала ждать хорошего. Даже спустя месяц на Цоте - планете безысходности. Планете, с которой никого не забирают. Или все же редко бывают такие случаи…
Глава 12. Дорога в песках
Я начинаю оправдывать поведение Дара тем, что он из аристократической касты - на родине имел слуг или даже рабов. А еще тем, что прежде не попадал в такие «грязные» переделки, не голодал, не испытывал недостатка в лекарствах и правильном уходе. В любом случае, мне больше не на кого здесь надеяться.
С самого утра я молчу, настроение стелется по земле неровной тенью. Дар тоже притих, поглядывает на меня испытующе. Ну да, я же им больше не любуюсь вслух, не замираю восторженно при звуках его бархатистого голоса.
Даже иду на полшага впереди, то и дело запуская пальцы в волосы и потряхивая ими на ветру. Сегодня я вымыла голову, и на душе стало легко. Пусть только Дар посмеет мне опять ляпнуть какую-то гадость – так отвечу, что самой после станет совестно. Я терпелива и могу уступать, но всему есть предел. И точка невозврата тоже.
— Аарин, ты сердишься на меня?
— Нет, я просто голодна.
— Клянусь, я скоро достану нам пищу.
— Хочется в это верить!
Он вдруг одним прыжком встает передо мной и преграждает путь, взяв за плечи:
— Ари, ты сегодня другая. Я тебя не узнаю.
В голове какая-то цветная карусель, даже не знаю, что ему отвечать, и в таком случае всегда говорю самое простое:
— А ты вообще не знаешь меня, Дариус Аркос, и даже не пытаешься узнать. Ты хоть раз спросил про мое прошлое, про мою семью, оставшуюся на другом конце Галактики… прости, я не сильна в звездных картах. Ты хоть представляешь, что я пережила здесь одна за месяц? Когда появился ты – я словно воскресла из пепла, а что в итоге? Да, надо отдать должное, ты меня защитил от приставаний Бубо, но теперь тебя ненавидит куча народа в «Кормушке». И сегодня нас могут встретить большие проблемы.
