— Что еще за новости?
Я тотчас стиснула руки вокруг его шеи, будто желая задушить в порыве ревности:
— Значит, вот как, к тебе Оливия ходит? А ты врал, что не пускаешь женщин, притворялся отшельником.
— Оливия никогда не переступала порог моего дома, - оправдывался Гай. - Я не представляю, что могло заставить ее прийти. Следует скорее это узнать.
Он отвел мои руки и подошел к соседнему столу, собираясь надеть тунику. Мне пришлось последовать его примеру, хотя с гораздо большим удовольствием я бы продолжила любовные игры. Воистину, делу - время, потехе… одиннадцать минут.
Скоро мы вместе появились в атриуме, и я едва сдержала разочарованное восклицание, увидев, как изменилась Оливия. На ее щеках не было и следов краски, матрона выглядела постаревшей и подурневшей. Волосы были собраны небрежно, словно укладывались в большой спешке, шелковая одежда растрепана.
Ввалившиеся глаза лихорадочно блестели на бледном, изможденном лице, когда римлянка обратилась к Гаю:
— Уступи мне его дом! Я дам тебе любые деньги, сколько пожелаешь, я согласна на все, только уступи…
— О чем ты говоришь, женщина? - притворно изумился консул.
Я подбежала к Оливии и едва успела ее поддержать, она почти упала на колени. На подмогу тут же кинулся ее раб, до того держащий на плече увесистый мешок, видимо, полный монет.
— Что случилась? Ты не здорова?
Но матрона словно не слышала мой вопрос, продолжая умолять консула:
— Гай, заклинаю тебя, продай мне его дом. Мне только что рассказали о сделке. Я опоздала.
Я вопросительно и строго посмотрела на консула:
— И что ты молчишь? Она же страдает!
Гай только развел руками и плечами пожал:
— А что я могу сделать? Дом Клодия я еще утром оформил на твое имя, заплатил все долги и неустойку. Оливия, ты меня слышишь? Дом принадлежит Наталии, она теперь там хозяйка. Хотя… если согласится стать моей женой, я буду иметь полное право распоряжаться ее имуществом.
Я разинула рот и тут же прикрыла его рукой, я ушам своим не могла поверить. Неужели, это правда? Или только сладкий сон... Гай собирается на мне жениться? Воистину, воды Тибра побегут вспять!
На какое-то время в просторной комнате установилась тишина, нарушаемая негромким журчанием фонтанчика. Я наконец отвела взгляд от синевы консульских очей и обратилась к Оливии, которая в плачевном состоянии присела на низенькую скамеечку, заботливо подставленную слугами.
— Гай, ты не шутишь? Ты, правда, купил для меня дом Клодия?
— Все верно.
— И он теперь мой? Удивительно! А его рабы?
— И дом и все имущество поэта, живое и неживое - все принадлежит тебе.
Я была так взбудоражена этой новостью, что даже простила Гаю пренебрежительное отношение к Элиаву и… ну, о Мапронике я и сама была невысокого мнения, - сластолюбивый хитрец, что вечно притворяется немощным, но стоит хозяевам удалиться, откуда только берется прыть.
— Наталия, продай мне его дом! - обратилась теперь уже ко мне измученная матрона. Неужели это наше письмо так подействовало.
Я осмелилась дать совет.
— Ты все испортишь такой покупкой, Оливия, беда прошла стороной, а дом теперь - наш общий, мой и Клодия, мы будем владеть им вместе. «Какое это все же приятное чувство - владеть собственным домом!»
— Но как мне ему помочь?
— Лучше пойди и поговори, если он еще жив, конечно… Клодий тебя ждет. Только о тебе и говорит, но ведь он - гордый мужчина, ему трудно сделать первый шаг. Оливия, он тебя любит и будет рад даже дружескому участию. Если еще не поздно...
Не дослушав, вдовушка рысью покинула нашу комнату, а я крикнула вдогонку:
— Передай дяде, что никто не превратит его Царство Муз в красильню! А я приду позже и мы разделим отметим эту новость как подобает.
— Никуда ты не пойдешь!
Гай поднял меня на руки и понес в совсем другой коридор, а не тот, откуда мы вышли в залу.
— Что ты задумал? Куда ты меня тащишь, мужчина?
— Я буду любить тебя, пока не попросишь пощады.
— Это кто еще попросит, надо разобраться. Уверена, ты сдашься первым…
— Как знать… впрочем, если ты снова разомнешь мои ноги, я восстану даже из пепла.
— Я видела у тебя шрам на бедре - это память о прошлом походе? Разве консула не должны хорошо охранять, как же тебя могли ранить?
— В меня попала стрела. Рана была очень тяжелой, я едва выжил. Но все позади…
— Гай, спасибо… ты самый добрый, самый лучший…
— Думаешь, я просто так подарил тебе этот дом? Наивное дитя!
— Я буду расплачиваться с тобой до конца жизни?
— Именно так!
Вскоре мы оказались в комнате, что по всему облику служила спальней консула. Простая холостяцкая обстановка, минимум предметов и никаких следов роскоши. Гай опустил меня на ложе и прилег рядом:
— Моя царица.
«Кажется, из богинь меня несколько понизили...»
Что это? Вдруг неприятно задело воспоминание о Дакосе. Уж о нем-то сейчас и вовсе не следовало думать. Все мои мечты воплотились в жизнь. Рядом любимый мужчина, у меня теперь есть в Риме своя небольшая усадьба и даже (ого!) собственных раба, а еще, если я не ослышалась, некий полководец собирался предложить мне руку и сердце, но торопить события не стоит. Тем более, есть чем заняться.
Мы долго и сладко целовались. Оливия напрасно называла Гая Мария грубым солдафоном. Он оказался щедр и на предварительные ласки. Правда, после моих подсказок, чего уж скрывать. Но я ненавязчиво укладывала руки Гая именно туда, где бы мне хотелось их ощущать. И он мгновенно перехватывал инициативу. А потом велел мне встать на четвереньки, заявив, что это его любимая поза «львицы». Название мне понравилось. Исполнение тоже. Непременно попрошу повторить на бис.
А потом вы вернулись в личную «баньку» Каррона, где я полностью оценила преимущества всех трех отделений римской термы: тепидарий - теплое помещение, кальдарий - горячее, лаконик - аналог сауны и, наконец, фригидарий - местечко, где можно взбодриться, нырнув в маленький прохладный бассейн.
Приближался вечер, уставшие и разнеженные от обилия любви и водных процедур, мы наслаждались прекрасным ужином в триклинии. Все было превосходного качества - и устрицы, которые Гай учил меня открывать правильно, и маринованные осьминоги, и фаршированные улитки… Кажется, все это изобилие приготовлено в мою честь.
— Гай, а где же простая солдатская пища?
Он указал мне на блюдо со свиными котлетами и нашпигованные грецким орехом свиные ножки в окружении пряных трав. У меня рот наполнился слюной.
— Гай, я тоже котлеты буду и вон ту яичницу, а еще спаржа, да? Странная она тут у вас - тощая... Мне деликатесов не надо, я скромная царица, так и знай.
Также было подано отличное вино, кажется, на сей раз цекубское, его принесли в высокой амфоре с длинным горлышком и удлиненными изящными ручками. И я уже не помнила, как снова оказалось в постели, совершенно раздетая и благосклонно принимающая новые ласки моего господина.
Мы так и договорились, что я теперь до конца своих дней буду служить удовольствию Гая Мария за его благородный и щедрый поступок. Впрочем, служить с немалой выгодой для себя, естественно.
— Наталия Русса, ты станешь моей женой?
— Да, Гай Марий Каррон, я согласна. Ведь я тебя люблю, мой генерал! А теперь можно чуть-чуть поспать? Завтра я буду любить тебя еще больше, правда... ах... глаза сами закрываются.
— Спи, моя львица, теперь я всегда буду рядом.
Воздух над нами чист и звонок,
В житницу вол отвез зерно,
Отданный повару, пал ягненок,
В медных ковшах играет вино.
Что же тоска нам сердце гложет,
Что мы пытаем бытие?
Лучшая девушка дать не может
Больше того, что есть у нее...
Н. Гумилев
Наступили благодатные дни. Первое время мы с Гаем не расставались более чем на полчаса, нам нравилось быть вместе, даже просто молчать и лежать рядышком, отдыхая от ласки. В телесной любви мы перепробовали все, что нравилось нам обоим, узнали друг друга полностью - и это было нам по душе.
Мы вместе спали, вместе купались и садились за стол, гуляли во дворе, и даже когда Гай тренировался с Кромихом, я сидела где-то поблизости, искоса поглядывая на мужчин.
Отлично понимая, что ведутся лишь игровые бои, я все равно волновалась за своего «генерала». Кромих был великолепен и, сказать по секрету, мне кажется, в реальном бою он мог Гая одолеть, недаром год назад считался одним из лучших гладиаторов Рима. Разве что Дакос сравнился бы с ним…
Мысли о бывшем рабе ни с того ни с сего порой забредали в голову, хотя я усердно их отгоняла. Иногда начинало казаться, что фракиец напустил на меня какие-то «шаманские» чары, чтобы "добрая госпожа" не забывала его, но я легко отвлекалась на разные сюрпризы и подарки консула. А их было немало...
У меня появилась своя комната и в личном распоряжении была рабыня Аннея. Уже через пять минут после знакомства я поинтересовалась, не домогался ли ее хозяин, но получила отрицательный ответ, который меня порадовал и успокоил.
Из дома Клодия принесли кое-какие старые вещи, особенно я настояла на своих папирусных записях, решила продолжать путевые заметки даже будучи в ранге консульской супруги, надеюсь, впереди еще много интересного.
Оказалось, что с финансами у Гая все в порядке, и он даже не знает, на что тратиться, так как привык к простой походной жизни. Я решила помочь ему в этом сложном вопросе и заверила, что деньги могут очень украсить нашу жизнь: преобразовать жилище, разнообразить садовый ландшафт, усладить взоры мужчины нарядами и украшениями на теле возлюбленной. Так, у меня прибавилось красивой одежды лучшего качества из хлопка, шелка, льна и тончайшей шерсти.
Гай распорядился выдать мне увесистый кошелек на разнообразные женские нужды. Я округлила глаза, обнаружив, что в нем не пригоршни мелких ассов и денариев, а полновесные сестерции и золотые ауреусы.
Да продлит Юпитер годы щедрых мужчин!
Да будут они почивать на лаврах, окруженные лаской и уважением благодарных женщин!
Ave!
Ближе к вечеру второго дня, через дыру в заборе мы посетили усадьбу Клодия или точнее, уже мою усадьбу. Такой способ оказаться на территории моего нового владения Гай признал почти неприличным, мол, хозяйке не подобает лазить по кустам, но я решила вопрос в пользу быстроты попадания в нужное место.
И, кстати, напомнила консулу, что именно таким образом он когда-то подкрался ко мне поближе, тогда я свалилась с гамака и почти отдалась гостю прямо на земле. Мы вспомнили тот забавный момент и вдоволь посмеялись, а потом Гай прижал меня к стволу дерева и закрыл рот поцелуем, а я безо всякого смущения удостоверилась, что его «гладиус» снова готов к бою…
Мне никогда прежде не приходилось заниматься любовью в положении стоя лицом к мужчине, это было весьма необычно. Я смотрела в потемневшие глаза Гая и чувствовала его внутри, пока волны удовольствия не накрыли нас обоих.
Кажется, старый плут Мапроник за нами подглядывал, потому что слишком шустро выскочил нам навстречу, когда мы подошли к дому, и очень уж спешил угодить. А-а-а… ведь я же теперь его новая госпожа! Вот в чем причина такой бесподобной прыти!
Мапроник рассказал, что Оливия забрала Клодия к себе, - они уехали в ее паланкине весьма довольные друг другом. Я искренне порадовалась, наконец-то Фортуна улыбнулась и поэту. Лишь бы не прозевал вновь свое счастье, пусть только на сей раз оно продлиться подольше, если уж этой паре не суждено быть вместе до конца дней своих.
Я гуляла по своему дворику, замирая от восторга: «Мое, это все теперь мое, благодаря Гаю! Никто не выгонит нас с поэтом с чудесной древнеримской усадьбы, только вот, на что бы мы жили, не возьми нас под свою опеку консул Каррон и Оливия Котта...» Получается, без друзей и покровителей в любую эпоху не обойтись.
Если в мое современное время женщина могла получить образование и работу, сама себя худо-бедно обеспечивать, то здесь я могу только на благосклонность мужа рассчитывать, а непрактичный рассеянный Клодий волей - неволей зависит от настроения взбалмошной немолодой женщины, у которой находится на содержании.
Я чуточку загрустила от таких дум, но решила не уступать печали и помечтать, как украшу домик, разведу прелестный сад с розами, велю построить качели и… детскую площадку. У нас с Гаем обязательно будут дети, он сказал, что в обрадуется такой новости, потому как давно уже готов стать отцом. И я полностью разделяю его убеждения.
Так проходили дни…
* * *
За две недели я привыкла просыпаться рядом с Гаем, но сегодня пришедшая на мой зов Аннея сообщила, что консул рано уехал в город по важным делам. Я, конечно, понимала, что Гай не может взять отпуск надолго, но сбегать от меня вот так, даже не разбудив... Очень странно.
Я бы его проводила, правда, блинчики самой печь не обязательно, в доме хватает слуг, но просто поцеловать любимого мужчину перед уходом на работу мне хотелось.
До обеда я пыталась найти себе занятие в комнатах и во дворе, растормошила Артика на интервью и тщательно переписала парочку прошлых текстов. Гай не возвращался… Тогда я заскучала и решила отправиться в город, жаль, Кромиха консул забрал с собой, с чернокожим великаном всегда можно запросто перекинуться парой слов.
Несмотря на то, что Игар - распорядитель дома, предлагал мне лектику, то есть легкий портшез-паланкин, который должны были нести четверо дюжих сарматов, я решила прогуляться пешком. Взяла с собой Элиава за компанию и двух человек охраны, навязанных тем же Игаром. А еще при мне был мешочек с деньгами, и я весело расписывала молодому греку, что на сей раз ни в чем не буду себе отказывать.
Мы заглядывали во все лавочки по пути и теперь-то нас встречали, как дорогих гостей. Мой внешний вид и солидная охрана, гордо шагающая по пятам, свидетельствовали о том, что я вполне знатная и состоятельная матрона. У меня не хватило бы рук, чтобы нести все покупки, но к счастью, со мной были двое рослых мужчин, причем один бывший легионер Гая, «списанный из армии» после тяжелого ранения. Его имя было Кассий.
Я накупила всяческих индийских благовоний и ароматных смесей из Греции. Основой для их приготовления служило оливковое масло с добавлением растительных вытяжек: розы, шалфея, ириса, можжевельника и магнолии. Хочу продолжать эксперименты с массажем - очень уж они полюбились моему консулу.
Также я выбрала несколько кусков муслина и шелка благородных оттенков, из них мне сошьют новые паллы - домашние платья. Хорошо бы еще обновить выходной гардероб образцами моды двадцать первого века и в таком виде показаться у Оливии, вот удивится местный бомонд. А также я приобрела украшения для волос, зеркала и гребни, разнообразные дамские безделушки…
Потом мы отдыхали на Центральном Форуме, рассеянно прислушивались к разговорам в толпе, окружавшей эмоционального оратора. Люди все прибывали, их лица становились сердитыми и даже испуганными по мере того, как они обменивались репликами между собой.
— О чем они там спорят, Элиав? - лениво спросила я, любуясь рострумом ближайшей колонны.
Юноша возвратился с тревожными новостями:
— Восстание рабов охватило Сицилию и часть Кампаньи. Сенат негодует, ведь Плавту не удалось остановить мятежников, - две манипулы его легиона были позорно разбиты. Никто не ожидал, что беглые рабы так хорошо организованы и вооружены.
Я тотчас стиснула руки вокруг его шеи, будто желая задушить в порыве ревности:
— Значит, вот как, к тебе Оливия ходит? А ты врал, что не пускаешь женщин, притворялся отшельником.
— Оливия никогда не переступала порог моего дома, - оправдывался Гай. - Я не представляю, что могло заставить ее прийти. Следует скорее это узнать.
Он отвел мои руки и подошел к соседнему столу, собираясь надеть тунику. Мне пришлось последовать его примеру, хотя с гораздо большим удовольствием я бы продолжила любовные игры. Воистину, делу - время, потехе… одиннадцать минут.
Скоро мы вместе появились в атриуме, и я едва сдержала разочарованное восклицание, увидев, как изменилась Оливия. На ее щеках не было и следов краски, матрона выглядела постаревшей и подурневшей. Волосы были собраны небрежно, словно укладывались в большой спешке, шелковая одежда растрепана.
Ввалившиеся глаза лихорадочно блестели на бледном, изможденном лице, когда римлянка обратилась к Гаю:
— Уступи мне его дом! Я дам тебе любые деньги, сколько пожелаешь, я согласна на все, только уступи…
— О чем ты говоришь, женщина? - притворно изумился консул.
Я подбежала к Оливии и едва успела ее поддержать, она почти упала на колени. На подмогу тут же кинулся ее раб, до того держащий на плече увесистый мешок, видимо, полный монет.
— Что случилась? Ты не здорова?
Но матрона словно не слышала мой вопрос, продолжая умолять консула:
— Гай, заклинаю тебя, продай мне его дом. Мне только что рассказали о сделке. Я опоздала.
Я вопросительно и строго посмотрела на консула:
— И что ты молчишь? Она же страдает!
Гай только развел руками и плечами пожал:
— А что я могу сделать? Дом Клодия я еще утром оформил на твое имя, заплатил все долги и неустойку. Оливия, ты меня слышишь? Дом принадлежит Наталии, она теперь там хозяйка. Хотя… если согласится стать моей женой, я буду иметь полное право распоряжаться ее имуществом.
Я разинула рот и тут же прикрыла его рукой, я ушам своим не могла поверить. Неужели, это правда? Или только сладкий сон... Гай собирается на мне жениться? Воистину, воды Тибра побегут вспять!
На какое-то время в просторной комнате установилась тишина, нарушаемая негромким журчанием фонтанчика. Я наконец отвела взгляд от синевы консульских очей и обратилась к Оливии, которая в плачевном состоянии присела на низенькую скамеечку, заботливо подставленную слугами.
— Гай, ты не шутишь? Ты, правда, купил для меня дом Клодия?
— Все верно.
— И он теперь мой? Удивительно! А его рабы?
— И дом и все имущество поэта, живое и неживое - все принадлежит тебе.
Я была так взбудоражена этой новостью, что даже простила Гаю пренебрежительное отношение к Элиаву и… ну, о Мапронике я и сама была невысокого мнения, - сластолюбивый хитрец, что вечно притворяется немощным, но стоит хозяевам удалиться, откуда только берется прыть.
— Наталия, продай мне его дом! - обратилась теперь уже ко мне измученная матрона. Неужели это наше письмо так подействовало.
Я осмелилась дать совет.
— Ты все испортишь такой покупкой, Оливия, беда прошла стороной, а дом теперь - наш общий, мой и Клодия, мы будем владеть им вместе. «Какое это все же приятное чувство - владеть собственным домом!»
— Но как мне ему помочь?
— Лучше пойди и поговори, если он еще жив, конечно… Клодий тебя ждет. Только о тебе и говорит, но ведь он - гордый мужчина, ему трудно сделать первый шаг. Оливия, он тебя любит и будет рад даже дружескому участию. Если еще не поздно...
Не дослушав, вдовушка рысью покинула нашу комнату, а я крикнула вдогонку:
— Передай дяде, что никто не превратит его Царство Муз в красильню! А я приду позже и мы разделим отметим эту новость как подобает.
— Никуда ты не пойдешь!
Гай поднял меня на руки и понес в совсем другой коридор, а не тот, откуда мы вышли в залу.
— Что ты задумал? Куда ты меня тащишь, мужчина?
— Я буду любить тебя, пока не попросишь пощады.
— Это кто еще попросит, надо разобраться. Уверена, ты сдашься первым…
— Как знать… впрочем, если ты снова разомнешь мои ноги, я восстану даже из пепла.
— Я видела у тебя шрам на бедре - это память о прошлом походе? Разве консула не должны хорошо охранять, как же тебя могли ранить?
— В меня попала стрела. Рана была очень тяжелой, я едва выжил. Но все позади…
— Гай, спасибо… ты самый добрый, самый лучший…
— Думаешь, я просто так подарил тебе этот дом? Наивное дитя!
— Я буду расплачиваться с тобой до конца жизни?
— Именно так!
Вскоре мы оказались в комнате, что по всему облику служила спальней консула. Простая холостяцкая обстановка, минимум предметов и никаких следов роскоши. Гай опустил меня на ложе и прилег рядом:
— Моя царица.
«Кажется, из богинь меня несколько понизили...»
Что это? Вдруг неприятно задело воспоминание о Дакосе. Уж о нем-то сейчас и вовсе не следовало думать. Все мои мечты воплотились в жизнь. Рядом любимый мужчина, у меня теперь есть в Риме своя небольшая усадьба и даже (ого!) собственных раба, а еще, если я не ослышалась, некий полководец собирался предложить мне руку и сердце, но торопить события не стоит. Тем более, есть чем заняться.
Мы долго и сладко целовались. Оливия напрасно называла Гая Мария грубым солдафоном. Он оказался щедр и на предварительные ласки. Правда, после моих подсказок, чего уж скрывать. Но я ненавязчиво укладывала руки Гая именно туда, где бы мне хотелось их ощущать. И он мгновенно перехватывал инициативу. А потом велел мне встать на четвереньки, заявив, что это его любимая поза «львицы». Название мне понравилось. Исполнение тоже. Непременно попрошу повторить на бис.
А потом вы вернулись в личную «баньку» Каррона, где я полностью оценила преимущества всех трех отделений римской термы: тепидарий - теплое помещение, кальдарий - горячее, лаконик - аналог сауны и, наконец, фригидарий - местечко, где можно взбодриться, нырнув в маленький прохладный бассейн.
Приближался вечер, уставшие и разнеженные от обилия любви и водных процедур, мы наслаждались прекрасным ужином в триклинии. Все было превосходного качества - и устрицы, которые Гай учил меня открывать правильно, и маринованные осьминоги, и фаршированные улитки… Кажется, все это изобилие приготовлено в мою честь.
— Гай, а где же простая солдатская пища?
Он указал мне на блюдо со свиными котлетами и нашпигованные грецким орехом свиные ножки в окружении пряных трав. У меня рот наполнился слюной.
— Гай, я тоже котлеты буду и вон ту яичницу, а еще спаржа, да? Странная она тут у вас - тощая... Мне деликатесов не надо, я скромная царица, так и знай.
Также было подано отличное вино, кажется, на сей раз цекубское, его принесли в высокой амфоре с длинным горлышком и удлиненными изящными ручками. И я уже не помнила, как снова оказалось в постели, совершенно раздетая и благосклонно принимающая новые ласки моего господина.
Мы так и договорились, что я теперь до конца своих дней буду служить удовольствию Гая Мария за его благородный и щедрый поступок. Впрочем, служить с немалой выгодой для себя, естественно.
— Наталия Русса, ты станешь моей женой?
— Да, Гай Марий Каррон, я согласна. Ведь я тебя люблю, мой генерал! А теперь можно чуть-чуть поспать? Завтра я буду любить тебя еще больше, правда... ах... глаза сами закрываются.
— Спи, моя львица, теперь я всегда буду рядом.
Глава 15. Изменчивы объятия Фортуны
Воздух над нами чист и звонок,
В житницу вол отвез зерно,
Отданный повару, пал ягненок,
В медных ковшах играет вино.
Что же тоска нам сердце гложет,
Что мы пытаем бытие?
Лучшая девушка дать не может
Больше того, что есть у нее...
Н. Гумилев
Наступили благодатные дни. Первое время мы с Гаем не расставались более чем на полчаса, нам нравилось быть вместе, даже просто молчать и лежать рядышком, отдыхая от ласки. В телесной любви мы перепробовали все, что нравилось нам обоим, узнали друг друга полностью - и это было нам по душе.
Мы вместе спали, вместе купались и садились за стол, гуляли во дворе, и даже когда Гай тренировался с Кромихом, я сидела где-то поблизости, искоса поглядывая на мужчин.
Отлично понимая, что ведутся лишь игровые бои, я все равно волновалась за своего «генерала». Кромих был великолепен и, сказать по секрету, мне кажется, в реальном бою он мог Гая одолеть, недаром год назад считался одним из лучших гладиаторов Рима. Разве что Дакос сравнился бы с ним…
Мысли о бывшем рабе ни с того ни с сего порой забредали в голову, хотя я усердно их отгоняла. Иногда начинало казаться, что фракиец напустил на меня какие-то «шаманские» чары, чтобы "добрая госпожа" не забывала его, но я легко отвлекалась на разные сюрпризы и подарки консула. А их было немало...
У меня появилась своя комната и в личном распоряжении была рабыня Аннея. Уже через пять минут после знакомства я поинтересовалась, не домогался ли ее хозяин, но получила отрицательный ответ, который меня порадовал и успокоил.
Из дома Клодия принесли кое-какие старые вещи, особенно я настояла на своих папирусных записях, решила продолжать путевые заметки даже будучи в ранге консульской супруги, надеюсь, впереди еще много интересного.
Оказалось, что с финансами у Гая все в порядке, и он даже не знает, на что тратиться, так как привык к простой походной жизни. Я решила помочь ему в этом сложном вопросе и заверила, что деньги могут очень украсить нашу жизнь: преобразовать жилище, разнообразить садовый ландшафт, усладить взоры мужчины нарядами и украшениями на теле возлюбленной. Так, у меня прибавилось красивой одежды лучшего качества из хлопка, шелка, льна и тончайшей шерсти.
Гай распорядился выдать мне увесистый кошелек на разнообразные женские нужды. Я округлила глаза, обнаружив, что в нем не пригоршни мелких ассов и денариев, а полновесные сестерции и золотые ауреусы.
Да продлит Юпитер годы щедрых мужчин!
Да будут они почивать на лаврах, окруженные лаской и уважением благодарных женщин!
Ave!
Ближе к вечеру второго дня, через дыру в заборе мы посетили усадьбу Клодия или точнее, уже мою усадьбу. Такой способ оказаться на территории моего нового владения Гай признал почти неприличным, мол, хозяйке не подобает лазить по кустам, но я решила вопрос в пользу быстроты попадания в нужное место.
И, кстати, напомнила консулу, что именно таким образом он когда-то подкрался ко мне поближе, тогда я свалилась с гамака и почти отдалась гостю прямо на земле. Мы вспомнили тот забавный момент и вдоволь посмеялись, а потом Гай прижал меня к стволу дерева и закрыл рот поцелуем, а я безо всякого смущения удостоверилась, что его «гладиус» снова готов к бою…
Мне никогда прежде не приходилось заниматься любовью в положении стоя лицом к мужчине, это было весьма необычно. Я смотрела в потемневшие глаза Гая и чувствовала его внутри, пока волны удовольствия не накрыли нас обоих.
Кажется, старый плут Мапроник за нами подглядывал, потому что слишком шустро выскочил нам навстречу, когда мы подошли к дому, и очень уж спешил угодить. А-а-а… ведь я же теперь его новая госпожа! Вот в чем причина такой бесподобной прыти!
Мапроник рассказал, что Оливия забрала Клодия к себе, - они уехали в ее паланкине весьма довольные друг другом. Я искренне порадовалась, наконец-то Фортуна улыбнулась и поэту. Лишь бы не прозевал вновь свое счастье, пусть только на сей раз оно продлиться подольше, если уж этой паре не суждено быть вместе до конца дней своих.
Я гуляла по своему дворику, замирая от восторга: «Мое, это все теперь мое, благодаря Гаю! Никто не выгонит нас с поэтом с чудесной древнеримской усадьбы, только вот, на что бы мы жили, не возьми нас под свою опеку консул Каррон и Оливия Котта...» Получается, без друзей и покровителей в любую эпоху не обойтись.
Если в мое современное время женщина могла получить образование и работу, сама себя худо-бедно обеспечивать, то здесь я могу только на благосклонность мужа рассчитывать, а непрактичный рассеянный Клодий волей - неволей зависит от настроения взбалмошной немолодой женщины, у которой находится на содержании.
Я чуточку загрустила от таких дум, но решила не уступать печали и помечтать, как украшу домик, разведу прелестный сад с розами, велю построить качели и… детскую площадку. У нас с Гаем обязательно будут дети, он сказал, что в обрадуется такой новости, потому как давно уже готов стать отцом. И я полностью разделяю его убеждения.
Так проходили дни…
* * *
За две недели я привыкла просыпаться рядом с Гаем, но сегодня пришедшая на мой зов Аннея сообщила, что консул рано уехал в город по важным делам. Я, конечно, понимала, что Гай не может взять отпуск надолго, но сбегать от меня вот так, даже не разбудив... Очень странно.
Я бы его проводила, правда, блинчики самой печь не обязательно, в доме хватает слуг, но просто поцеловать любимого мужчину перед уходом на работу мне хотелось.
До обеда я пыталась найти себе занятие в комнатах и во дворе, растормошила Артика на интервью и тщательно переписала парочку прошлых текстов. Гай не возвращался… Тогда я заскучала и решила отправиться в город, жаль, Кромиха консул забрал с собой, с чернокожим великаном всегда можно запросто перекинуться парой слов.
Несмотря на то, что Игар - распорядитель дома, предлагал мне лектику, то есть легкий портшез-паланкин, который должны были нести четверо дюжих сарматов, я решила прогуляться пешком. Взяла с собой Элиава за компанию и двух человек охраны, навязанных тем же Игаром. А еще при мне был мешочек с деньгами, и я весело расписывала молодому греку, что на сей раз ни в чем не буду себе отказывать.
Мы заглядывали во все лавочки по пути и теперь-то нас встречали, как дорогих гостей. Мой внешний вид и солидная охрана, гордо шагающая по пятам, свидетельствовали о том, что я вполне знатная и состоятельная матрона. У меня не хватило бы рук, чтобы нести все покупки, но к счастью, со мной были двое рослых мужчин, причем один бывший легионер Гая, «списанный из армии» после тяжелого ранения. Его имя было Кассий.
Я накупила всяческих индийских благовоний и ароматных смесей из Греции. Основой для их приготовления служило оливковое масло с добавлением растительных вытяжек: розы, шалфея, ириса, можжевельника и магнолии. Хочу продолжать эксперименты с массажем - очень уж они полюбились моему консулу.
Также я выбрала несколько кусков муслина и шелка благородных оттенков, из них мне сошьют новые паллы - домашние платья. Хорошо бы еще обновить выходной гардероб образцами моды двадцать первого века и в таком виде показаться у Оливии, вот удивится местный бомонд. А также я приобрела украшения для волос, зеркала и гребни, разнообразные дамские безделушки…
Потом мы отдыхали на Центральном Форуме, рассеянно прислушивались к разговорам в толпе, окружавшей эмоционального оратора. Люди все прибывали, их лица становились сердитыми и даже испуганными по мере того, как они обменивались репликами между собой.
— О чем они там спорят, Элиав? - лениво спросила я, любуясь рострумом ближайшей колонны.
Юноша возвратился с тревожными новостями:
— Восстание рабов охватило Сицилию и часть Кампаньи. Сенат негодует, ведь Плавту не удалось остановить мятежников, - две манипулы его легиона были позорно разбиты. Никто не ожидал, что беглые рабы так хорошо организованы и вооружены.
