Тот оскалился, обнажая острые зубы.
Савелий не стал говорить, а вспомнил всё, что было до вспышки гнева. А потом была темнота, и очнулся он уже в лазарете. И тогда он понял, что с ним это снова случилось, и что он натворил в этот раз — не знал. Тело болело, щупальца пульсировали. Как теперь быть и что будет дальше — он не имел ни малейшего понятия.
Игнат не отводил взгляда. Даже когда острые зубы были в двух сантиметрах от его лица. Потом Сава снова отвернулся, но не успел уйти в себя окончательно.
— Слушай сюда, спрут.
Сава не пошевелился.
— Мы тебя спасали. Девять дротиков с транквилизатором Саша в тебя всадил. Они для коней. — Игнат усмехнулся уголком рта. — Не чтобы ты нас не убил. А чтобы ты жил. Понял разницу?
Он помолчал, давая словам осесть.
— Ты сейчас думаешь, что ты один. Что опасен, от тебя все отвернутся. Так вот. Не отвернутся. Ты не один. Ты — часть этого отдела. Часть этой странной, неудобной, вечно рычащей друг на друга семьи.
Игнат положил руку Саве на плечо.
— Каждый из нас нужен. Не для галочки. Не для дела. А потому что без любого из нас — картина не та. Без Булата — нет утреннего ворчания. Без Димы — нет косяков, без которых скучно. Без тебя — пусто. Понимаешь? Пусто. И ничем эту пустоту не заделать.
Он надавил на плечо, чтобы спрут лёг на спину.
— Ты нужен всему отделу. Не потому, что ты сильный или полезный. А потому что ты — это ты. Своих не бросают. Ты свой. Это не лечится и не отменяется.
Игнат хмыкнул, убрал руку, откинулся на спинку стула.
— Так что забудь про «я один». Один — это когда нет никого. А у тебя есть мы. Весь этот бардак. И я, между прочим, никуда не ушёл. Выдыхай. И кончай уже заниматься самосожалением. А то я Волкова позову.
Ведун выразительно приподнял бровь. Сава закатил глаза и хмыкнул.
— Кто сожрал мои конфеты? — Наталья не нашла с утра конфеты, с которыми пила свой кофе.
Заринель была в своих мыслях и не услышала вопроса. Больше никого в этот час в столовой не было.
— Зара, что случилось? — женщина положила руку на плечо эльфийки, и та вздрогнула, словно очнулась ото сна.
— Что?
— Всё плохо? — лицо Натальи вытянулось, брови съехались к переносице, а уголки губ поползли вниз, собирая кожу в мелкие складки. Гримаса скорби застыла на её лице.
— Да, — коротко ответила Заринель и встала из-за стола.
Она не спала всю ночь, так и не смогла придумать, как дать зелье всему городу. Сегодня решила побороть гордость и прийти за помощью к магу. Он должен что-то придумать. Раз он смог выбраться из заключения — значит, мыслит иначе и увидит то, чего не видит она.
Кофе без привычной шоколадной сладости горчил, и при каждом глотке женщина морщилась.
Маг вплыл в помещение бесшумно — как сквозняк, пошевеливший тонкие волоски на руке. Наталья вздрогнула, как недавно эльфийка.
— Доброе утро, мадемуазель Наталья, — он улыбнулся одними губами и сделал едва заметный кивок.
Она подорвалась со стула, кружка опасно накренилась, но маг заметил и потоком воздуха остановил дальнейшее падение.
— Доброе, — буркнула она.
— Ваши конфеты были прекрасны, — усмехнулся маг, взял кружку, отпил чёрную бурду и скривился от вкуса. — Что за... как вы это пьёте?
Наталью возмутило такое наглое поведение: конфеты сожрал, кофе хлебнул.
— Значит, это вы сож... то есть съели все мои конфеты? — Она сложила руки на груди, как сказал бы психолог, встала в закрытую позу. Оперлась на одну ногу, вторую согнула в колене и посмотрела на него с таким выражением, что Бузье понял — накосячил.
Но он же великий маг, а значит, имеет чуть больше привилегий, чем остальные.
— Ой, ну что вы, мадемуазель, ваши конфеты были прекрасны, и я хотел бы попросить у вас добавки.
Маг одну руку убрал за спину, а другую, сложенную щепотью, поднёс к губам и поцеловал кончики пальцев, а затем изящно отбросил руку в сторону Натальи — воздушный поцелуй с поклоном. При этом он, оказавшись на одном уровне с женщиной, лукаво улыбнулся и в конце подмигнул.
Наталья задохнулась. Нет, не от возмущения. А от горячей волны непонятных эмоций. Ей одновременно захотелось и сбежать, и кинуться ему в объятия, как в романах, внезапно лишиться чувств, чтобы он её обязательно подхватил.
Положение спас Булат. Он с топотом вбежал в столовую, остановился, увидел застывшую картину и, нахмурившись, упёр кулачищи в бока.
— Эй, ты чё удумал? Нашу девочку соблазняешь? — рявкнул он громко и резко.
— И тебе не доброе утро, — скривившись, ответил маг.
— Поддерживаю, — буркнул Булат, сверля его взглядом. — Пока тебя не встретил, было всё прекрасно.
Потом подтянулся Волков. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства, кажется, он утробно рычал — для голодного желудка это было слишком громко и зловеще.
Вскоре столовая заполнилась сотрудниками отдела, и интимность сдуло.
Дежурившие ночью отправлялись на боковую, а новенькие и бодрые только принимали наряд. Игнат после завтрака позвал в свой кабинет зама Волкова, мага, Заринель и Булата.
— Коллеги, у нас времени не осталось, а проблема так и не решена. Как заменить воспоминания такому количеству народа? — Игнат подкручивал ус и переводил взгляд с одного на другого.
Обстановка в кабинете была напряжённой: маг откинулся на спинку дивана с видом полного безразличия, Заринель нервно перебирала пальцы, Волков сидел со злой усмешкой на губах, а Булат отбивал дробь пальцами по своей коленке.
После нескольких минут молчания Бузье выдал мысль:
— Вода!
Заринель была вся как на иголках и остро реагировала на любой громкий и резкий звук. У неё было стойкое ощущение, что Хемна не очнётся. И с каждым днём это пугало её всё сильнее.
— Вода. Всем нужна вода. И что вы там говорили — у вас есть зелье? — маг нагнулся и повернул голову к эльфийке.
Она кивнула:
— Я как раз хотела тебя просить мне помочь с этим.
Маг был доволен. Как раз настал его звёздный час. Он встал пафосно, повернулся, но забыл, что он не в камзоле — полы не взметнулись за движением.
— Так, зелье нужно добавить в воду, — озвучил свои мысли Бузье и замолчал, чтобы все прониклись гениальностью его идеи. Но вместо возгласов восхищения встретил только недоумение.
— Вот же умник, и как мы всем дадим выпить? — озвучил мысли всех собравшихся гном.
Волков замер с приоткрытым ртом, и на секунду могло показаться, что он поперхнулся воздухом. Но нет — это застыло удивление пополам с физическим отвращением. Одна сторона его лица исказилась в усмешке, обнажив край зубов, другая — тяжело набрякла веком, словно он силился проснуться от дурного сна. Он смерил говорившего взглядом, от которого веяло ледяным сквозняком, и, слегка откинув голову назад, будто рассматривая диковинное насекомое, процедил сквозь сжатые зубы одними губами: «Ну-ну». Это была та самая гримаса, после которой хочется проверить, не вырос ли у оппонента на лбу ослиные уши.
— Не спешите меня закидывать тухлыми помидорами, — хохотнул маг. — Сначала послушайте. Есть же какой-то общий резервуар, отовсюду подаётся вода?
— Допустим, есть, — сбавил градус всеобщего недоумения Игнат, подтвердив догадку Бузье.
— Но он такой большой, что зелья не хватит, чтобы закрыть все потребности, чтобы зелье сработало.
— Значит, нужно его уменьшить, — подхватила мысли Бузье Заринель.
Маг кивнул пару раз, глядя прямо перед собой. Его губы собрались в плотную складку, подбородок напрягся. В лице ни тени усмешки, только спокойная сосредоточенность человека, который только что услышал дельную вещь и молча это признал.
— Например, отключим воду, ссылаясь на поломку в каком-нибудь водоочистительном фильтре. И воду будут возить цистернами.
— Это хорошая идея, но есть одно большое но: люди могут запастись водой или купить, — сказал Игнат, тоже поднявшись со своего места. Когда он ходил, думалось лучше.
— Ну, если отключить резко, то никто не успеет собрать, — выдал Булат. — Внезапность. Это должно сработать.
— Хорошо. На одну цистерну зелья хватит, а на другие нет, — призналась Заринель, прикусив губу и всплеснув руками. Только сейчас хорошая идея встретилась со сложностью реализации.
— Пф-ф, сделать концентрат, — Бузье пожал плечами и развёл руками, качая головой. Выражение его лица говорило: «Тоже мне — нашли проблему».
— Так в этом и загвоздка, что зелья мало. Я не знаю, как сделать концентрат, не нарушив его свойств.
— Давай посмотрим, что у тебя там, — Бузье небрежно махнул рукой в направлении, где, по его мнению, должна была находиться лаборатория.
Заринель не обратила на жест внимания, кивнула и поспешила покинуть кабинет. Маг широким шагом последовал за ней.
— Вот же, — цыкнул гном. — Ему так хочется в иной раз дать по напыщенной морде.
Игнат вынужден был признать — очень хотелось. Волков хмуро смотрел на дверь, которая только что закрылась за этими двоими.
В лаборатории пахло спиртом, сухими травами и отчаянием. Заринель молча указала на стол, где в ряд стояли колбы, мензурки и ампулы с остатками зелья, а в центре — та самая эссенция в плоскодонной колбе: маслянистая, тёмная, опасная.
Бузье подошёл к столу, взял колбу, понюхал, потом повернулся к Заринель:
— Дай посмотрю твои записи.
Заринель протянула ему блокнот. Маг пробежал глазами по формулам, реагентам, пропорциям.
— Белладонна, дурман, шалфей, — прочитал он вслух. — Так, а это что? — ткнул пальцем в строчку.
— Мята и валериана, но я их ещё не добавляла. Это для вкуса и седации. Но они убивают стабильность.
Бузье кивнул и вернул блокнот.
— Понял. Чистая основа без них — уже есть.
Он взял пустую колбу, налил туда воды, добавил из пипетки одну каплю эссенции — такая концентрация не опасна, но даёт понять структуру, — размешал стеклянной палочкой и поднёс к губам.
— Ты что делаешь?! — Заринель рванула к нему, потянулась к колбе, но маг выставил руку, преграждая ей путь, и отпил маленький глоток.
— Изучаю, — спокойно ответил он. — Горько. Ваша формула боится окисления, да?
Заринель ошарашено кивнула.
— Я не знаю вашей химии, но принцип понял. Вы убираете спирт — и алкалоиды живут неделю. Добавляете масла — и они убивают стабильность за сутки. Вам нужен способ обойтись без масел. Или вводить их в последний момент, перед применением.
— Перед применением? — переспросила Заринель. — Но как? Люди не будут сами смешивать.
— А кто говорит про людей? — Бузье усмехнулся. — Мы смешаем. На месте. В резервуаре.
— Я не знаю, как сделать концентрат, не нарушив свойств, — призналась Заринель.
— А я знаю, — маг поднял ампулу с эссенцией. — Вода уйдёт, останется сухой остаток. Свойства не пострадают.
Он отошёл в угол лаборатории, сел на корточки и закрыл глаза. Ампула зависла в воздухе перед ним. Вокруг неё закрутился едва заметный воздушный поток — быстрый, сухой, холодный. Маг не грел, не кипятил — он просто выдувал влагу, оставляя на дне ампулы сухой, слегка желтоватый порошок.
Процесс занял около пятнадцати минут. Бузье сидел неподвижно, только лёгкое свечение пульсировало вокруг его рук.
— Готово, — выдохнул он. — Концентрат. Растворится в любом объёме воды. Свойства не изменятся, если не греть. Дальше — ваша очередь. Проверьте.
Он протянул ампулу эльфийке.
Заринель взяла тару, насыпала немного порошка в колбу с дистиллированной водой, взболтала и аккуратно понюхал. Потом налила несколько капель на стеклянную панель, подождала, пока они высохнут, и изучила остатки под лупой.
— По составу оно, — сказала она, выпрямляясь. — Но…
Она замолчала, глядя на колбу.
— Что? — спросил Бузье.
— Чем больше объём воды, тем слабее свойство, — ответила Заринель, отставляя колбу в сторону. — Если мы добавим этот порошок в целую цистерну, эффект будет слишком слабым. Люди почувствуют только лёгкую сонливость, не больше. А нам нужно, чтобы они забыли.
Бузье нахмурился.
— Значит, нужна более высокая концентрация в конечном растворе, — сказал он. — Сколько воды на одну дозу?
— Пол-литра, не больше. Тогда зелье сработает наверняка. Но как заставить каждого человека выпить пол-литра воды? И откуда взять столько ёмкостей? И времени…
Заринель опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Опять тупик.
— Значит, нужно что-то, что усилит свойства, — сказал Бузье, потирая подбородок. — Какой-нибудь катализатор. Или носитель, который поможет распределить концентрацию равномерно, не теряя силы.
Заринель подняла на него глаза.
— Усилитель? Я не знаю таких компонентов. Всё, что ускоряет действие, обычно снижает стабильность или даёт побочные эффекты.
— А если не ускоритель, а адсорбент? — маг задумался. — Что-то, что впитает зелье и будет медленно отдавать его в воду. Равномерно, без потери свойств.
Заринель нахмурилась, потом резко выпрямилась.
— Активированный уголь, — сказала она и поспешила принести банку. — Он пористый, нейтральный. Если пропитать его концентратом, а потом опустить в резервуар, зелье будет вымываться постепенно, сохраняя концентрацию в каждой порции воды.
— Активированный уголь? — Бузье скривился, отодвигая банку. — Не пойдёт. Он слишком пористый, алкалоиды застрянут в порах, не вымоются. Эффект будет неравномерный.
Заринель вздохнула, опуская банку на место.
— Тогда не знаю.
— Так а куда ты пепел дела? — спросил маг. — Тот самый, который мы с Волковым принесли?
Заринель моргнула.
— В шкафу стоит. Я не знала, куда его деть.
— Доставай, — Бузье усмехнулся. — Как знал, что пригодится.
Он хохотнул и потёр руки. Заринель, не задавая лишних вопросов, принесла банку с серым порошком — лёгким, почти невесомым.
— Пепел от сожжённых тварей, — сказал маг, беря щепотку и растирая между пальцами. — Прошёл через огонь, иномирную плоть и магический выброс. Структура нейтральная, но пористость ровная, не как у угля. Он впитает ровно столько, сколько нужно, и отдаст без остатка.
Он высыпал пепел в колбу, добавил концентрат, залил водой и аккуратно перемешал.
— Проверяй.
Заринель склонилась над колбой, изучая жидкость на просвет. Потом отлила немного в пробирку, добавила реактив и наблюдала за изменением цвета.
— Работает, — выдохнула она. — Равномерно, без осадка. Пепел держит концентрат и отдаёт его в воду постепенно. На большой объём хватит.
Бузье откинулся на стул, сложил руки на груди и довольно улыбнулся.
— Ну вот. А говорила — не знаю как.
Они так увлеклись экспериментами, что не заметили, как пришло время обеда. В дверь робко постучала Наталья.
— Зара, ты на обед пойдёшь? — Она заглянула и увидела, как Бузье стоит рядом с Заринель и они что-то вымеряют на весах.
— Обед? Прекрасно, — вместо эльфийки ответил маг.
— Ну тогда пойдём, — глухо сказала Наташа и закрыла дверь резче, чем следовало.
После сытного обеда все вместе вышли из столовой. Заринель на крыльях вдохновения от результата побежала с докладом к начальнику, а Бузье задержался — поравнялся с Натальей.
— Мадемуазель Наталья, не хотите ли вы разделить со мной трапезу с конфетами? Можно без вашей этой чёрной бурды.
Он мило улыбнулся и взял руку Натальи. Она поняла, что надо обновить маникюр — лак облупился местами и отрос. На фоне пальцев мужчины её собственные руки смотрелись инородно: сухая кожа, короткие пальцы. Женщине было обидно. Почему у него пальцы, как у пианиста, а у неё — как у колхозницы? «Чертов аристократ», — пронеслось у неё в голове.
Савелий не стал говорить, а вспомнил всё, что было до вспышки гнева. А потом была темнота, и очнулся он уже в лазарете. И тогда он понял, что с ним это снова случилось, и что он натворил в этот раз — не знал. Тело болело, щупальца пульсировали. Как теперь быть и что будет дальше — он не имел ни малейшего понятия.
Игнат не отводил взгляда. Даже когда острые зубы были в двух сантиметрах от его лица. Потом Сава снова отвернулся, но не успел уйти в себя окончательно.
— Слушай сюда, спрут.
Сава не пошевелился.
— Мы тебя спасали. Девять дротиков с транквилизатором Саша в тебя всадил. Они для коней. — Игнат усмехнулся уголком рта. — Не чтобы ты нас не убил. А чтобы ты жил. Понял разницу?
Он помолчал, давая словам осесть.
— Ты сейчас думаешь, что ты один. Что опасен, от тебя все отвернутся. Так вот. Не отвернутся. Ты не один. Ты — часть этого отдела. Часть этой странной, неудобной, вечно рычащей друг на друга семьи.
Игнат положил руку Саве на плечо.
— Каждый из нас нужен. Не для галочки. Не для дела. А потому что без любого из нас — картина не та. Без Булата — нет утреннего ворчания. Без Димы — нет косяков, без которых скучно. Без тебя — пусто. Понимаешь? Пусто. И ничем эту пустоту не заделать.
Он надавил на плечо, чтобы спрут лёг на спину.
— Ты нужен всему отделу. Не потому, что ты сильный или полезный. А потому что ты — это ты. Своих не бросают. Ты свой. Это не лечится и не отменяется.
Игнат хмыкнул, убрал руку, откинулся на спинку стула.
— Так что забудь про «я один». Один — это когда нет никого. А у тебя есть мы. Весь этот бардак. И я, между прочим, никуда не ушёл. Выдыхай. И кончай уже заниматься самосожалением. А то я Волкова позову.
Ведун выразительно приподнял бровь. Сава закатил глаза и хмыкнул.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ.
— Кто сожрал мои конфеты? — Наталья не нашла с утра конфеты, с которыми пила свой кофе.
Заринель была в своих мыслях и не услышала вопроса. Больше никого в этот час в столовой не было.
— Зара, что случилось? — женщина положила руку на плечо эльфийки, и та вздрогнула, словно очнулась ото сна.
— Что?
— Всё плохо? — лицо Натальи вытянулось, брови съехались к переносице, а уголки губ поползли вниз, собирая кожу в мелкие складки. Гримаса скорби застыла на её лице.
— Да, — коротко ответила Заринель и встала из-за стола.
Она не спала всю ночь, так и не смогла придумать, как дать зелье всему городу. Сегодня решила побороть гордость и прийти за помощью к магу. Он должен что-то придумать. Раз он смог выбраться из заключения — значит, мыслит иначе и увидит то, чего не видит она.
Кофе без привычной шоколадной сладости горчил, и при каждом глотке женщина морщилась.
Маг вплыл в помещение бесшумно — как сквозняк, пошевеливший тонкие волоски на руке. Наталья вздрогнула, как недавно эльфийка.
— Доброе утро, мадемуазель Наталья, — он улыбнулся одними губами и сделал едва заметный кивок.
Она подорвалась со стула, кружка опасно накренилась, но маг заметил и потоком воздуха остановил дальнейшее падение.
— Доброе, — буркнула она.
— Ваши конфеты были прекрасны, — усмехнулся маг, взял кружку, отпил чёрную бурду и скривился от вкуса. — Что за... как вы это пьёте?
Наталью возмутило такое наглое поведение: конфеты сожрал, кофе хлебнул.
— Значит, это вы сож... то есть съели все мои конфеты? — Она сложила руки на груди, как сказал бы психолог, встала в закрытую позу. Оперлась на одну ногу, вторую согнула в колене и посмотрела на него с таким выражением, что Бузье понял — накосячил.
Но он же великий маг, а значит, имеет чуть больше привилегий, чем остальные.
— Ой, ну что вы, мадемуазель, ваши конфеты были прекрасны, и я хотел бы попросить у вас добавки.
Маг одну руку убрал за спину, а другую, сложенную щепотью, поднёс к губам и поцеловал кончики пальцев, а затем изящно отбросил руку в сторону Натальи — воздушный поцелуй с поклоном. При этом он, оказавшись на одном уровне с женщиной, лукаво улыбнулся и в конце подмигнул.
Наталья задохнулась. Нет, не от возмущения. А от горячей волны непонятных эмоций. Ей одновременно захотелось и сбежать, и кинуться ему в объятия, как в романах, внезапно лишиться чувств, чтобы он её обязательно подхватил.
Положение спас Булат. Он с топотом вбежал в столовую, остановился, увидел застывшую картину и, нахмурившись, упёр кулачищи в бока.
— Эй, ты чё удумал? Нашу девочку соблазняешь? — рявкнул он громко и резко.
— И тебе не доброе утро, — скривившись, ответил маг.
— Поддерживаю, — буркнул Булат, сверля его взглядом. — Пока тебя не встретил, было всё прекрасно.
Потом подтянулся Волков. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства, кажется, он утробно рычал — для голодного желудка это было слишком громко и зловеще.
Вскоре столовая заполнилась сотрудниками отдела, и интимность сдуло.
Дежурившие ночью отправлялись на боковую, а новенькие и бодрые только принимали наряд. Игнат после завтрака позвал в свой кабинет зама Волкова, мага, Заринель и Булата.
***
— Коллеги, у нас времени не осталось, а проблема так и не решена. Как заменить воспоминания такому количеству народа? — Игнат подкручивал ус и переводил взгляд с одного на другого.
Обстановка в кабинете была напряжённой: маг откинулся на спинку дивана с видом полного безразличия, Заринель нервно перебирала пальцы, Волков сидел со злой усмешкой на губах, а Булат отбивал дробь пальцами по своей коленке.
После нескольких минут молчания Бузье выдал мысль:
— Вода!
Заринель была вся как на иголках и остро реагировала на любой громкий и резкий звук. У неё было стойкое ощущение, что Хемна не очнётся. И с каждым днём это пугало её всё сильнее.
— Вода. Всем нужна вода. И что вы там говорили — у вас есть зелье? — маг нагнулся и повернул голову к эльфийке.
Она кивнула:
— Я как раз хотела тебя просить мне помочь с этим.
Маг был доволен. Как раз настал его звёздный час. Он встал пафосно, повернулся, но забыл, что он не в камзоле — полы не взметнулись за движением.
— Так, зелье нужно добавить в воду, — озвучил свои мысли Бузье и замолчал, чтобы все прониклись гениальностью его идеи. Но вместо возгласов восхищения встретил только недоумение.
— Вот же умник, и как мы всем дадим выпить? — озвучил мысли всех собравшихся гном.
Волков замер с приоткрытым ртом, и на секунду могло показаться, что он поперхнулся воздухом. Но нет — это застыло удивление пополам с физическим отвращением. Одна сторона его лица исказилась в усмешке, обнажив край зубов, другая — тяжело набрякла веком, словно он силился проснуться от дурного сна. Он смерил говорившего взглядом, от которого веяло ледяным сквозняком, и, слегка откинув голову назад, будто рассматривая диковинное насекомое, процедил сквозь сжатые зубы одними губами: «Ну-ну». Это была та самая гримаса, после которой хочется проверить, не вырос ли у оппонента на лбу ослиные уши.
— Не спешите меня закидывать тухлыми помидорами, — хохотнул маг. — Сначала послушайте. Есть же какой-то общий резервуар, отовсюду подаётся вода?
— Допустим, есть, — сбавил градус всеобщего недоумения Игнат, подтвердив догадку Бузье.
— Но он такой большой, что зелья не хватит, чтобы закрыть все потребности, чтобы зелье сработало.
— Значит, нужно его уменьшить, — подхватила мысли Бузье Заринель.
Маг кивнул пару раз, глядя прямо перед собой. Его губы собрались в плотную складку, подбородок напрягся. В лице ни тени усмешки, только спокойная сосредоточенность человека, который только что услышал дельную вещь и молча это признал.
— Например, отключим воду, ссылаясь на поломку в каком-нибудь водоочистительном фильтре. И воду будут возить цистернами.
— Это хорошая идея, но есть одно большое но: люди могут запастись водой или купить, — сказал Игнат, тоже поднявшись со своего места. Когда он ходил, думалось лучше.
— Ну, если отключить резко, то никто не успеет собрать, — выдал Булат. — Внезапность. Это должно сработать.
— Хорошо. На одну цистерну зелья хватит, а на другие нет, — призналась Заринель, прикусив губу и всплеснув руками. Только сейчас хорошая идея встретилась со сложностью реализации.
— Пф-ф, сделать концентрат, — Бузье пожал плечами и развёл руками, качая головой. Выражение его лица говорило: «Тоже мне — нашли проблему».
— Так в этом и загвоздка, что зелья мало. Я не знаю, как сделать концентрат, не нарушив его свойств.
— Давай посмотрим, что у тебя там, — Бузье небрежно махнул рукой в направлении, где, по его мнению, должна была находиться лаборатория.
Заринель не обратила на жест внимания, кивнула и поспешила покинуть кабинет. Маг широким шагом последовал за ней.
— Вот же, — цыкнул гном. — Ему так хочется в иной раз дать по напыщенной морде.
Игнат вынужден был признать — очень хотелось. Волков хмуро смотрел на дверь, которая только что закрылась за этими двоими.
***
В лаборатории пахло спиртом, сухими травами и отчаянием. Заринель молча указала на стол, где в ряд стояли колбы, мензурки и ампулы с остатками зелья, а в центре — та самая эссенция в плоскодонной колбе: маслянистая, тёмная, опасная.
Бузье подошёл к столу, взял колбу, понюхал, потом повернулся к Заринель:
— Дай посмотрю твои записи.
Заринель протянула ему блокнот. Маг пробежал глазами по формулам, реагентам, пропорциям.
— Белладонна, дурман, шалфей, — прочитал он вслух. — Так, а это что? — ткнул пальцем в строчку.
— Мята и валериана, но я их ещё не добавляла. Это для вкуса и седации. Но они убивают стабильность.
Бузье кивнул и вернул блокнот.
— Понял. Чистая основа без них — уже есть.
Он взял пустую колбу, налил туда воды, добавил из пипетки одну каплю эссенции — такая концентрация не опасна, но даёт понять структуру, — размешал стеклянной палочкой и поднёс к губам.
— Ты что делаешь?! — Заринель рванула к нему, потянулась к колбе, но маг выставил руку, преграждая ей путь, и отпил маленький глоток.
— Изучаю, — спокойно ответил он. — Горько. Ваша формула боится окисления, да?
Заринель ошарашено кивнула.
— Я не знаю вашей химии, но принцип понял. Вы убираете спирт — и алкалоиды живут неделю. Добавляете масла — и они убивают стабильность за сутки. Вам нужен способ обойтись без масел. Или вводить их в последний момент, перед применением.
— Перед применением? — переспросила Заринель. — Но как? Люди не будут сами смешивать.
— А кто говорит про людей? — Бузье усмехнулся. — Мы смешаем. На месте. В резервуаре.
— Я не знаю, как сделать концентрат, не нарушив свойств, — призналась Заринель.
— А я знаю, — маг поднял ампулу с эссенцией. — Вода уйдёт, останется сухой остаток. Свойства не пострадают.
Он отошёл в угол лаборатории, сел на корточки и закрыл глаза. Ампула зависла в воздухе перед ним. Вокруг неё закрутился едва заметный воздушный поток — быстрый, сухой, холодный. Маг не грел, не кипятил — он просто выдувал влагу, оставляя на дне ампулы сухой, слегка желтоватый порошок.
Процесс занял около пятнадцати минут. Бузье сидел неподвижно, только лёгкое свечение пульсировало вокруг его рук.
— Готово, — выдохнул он. — Концентрат. Растворится в любом объёме воды. Свойства не изменятся, если не греть. Дальше — ваша очередь. Проверьте.
Он протянул ампулу эльфийке.
Заринель взяла тару, насыпала немного порошка в колбу с дистиллированной водой, взболтала и аккуратно понюхал. Потом налила несколько капель на стеклянную панель, подождала, пока они высохнут, и изучила остатки под лупой.
— По составу оно, — сказала она, выпрямляясь. — Но…
Она замолчала, глядя на колбу.
— Что? — спросил Бузье.
— Чем больше объём воды, тем слабее свойство, — ответила Заринель, отставляя колбу в сторону. — Если мы добавим этот порошок в целую цистерну, эффект будет слишком слабым. Люди почувствуют только лёгкую сонливость, не больше. А нам нужно, чтобы они забыли.
Бузье нахмурился.
— Значит, нужна более высокая концентрация в конечном растворе, — сказал он. — Сколько воды на одну дозу?
— Пол-литра, не больше. Тогда зелье сработает наверняка. Но как заставить каждого человека выпить пол-литра воды? И откуда взять столько ёмкостей? И времени…
Заринель опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Опять тупик.
— Значит, нужно что-то, что усилит свойства, — сказал Бузье, потирая подбородок. — Какой-нибудь катализатор. Или носитель, который поможет распределить концентрацию равномерно, не теряя силы.
Заринель подняла на него глаза.
— Усилитель? Я не знаю таких компонентов. Всё, что ускоряет действие, обычно снижает стабильность или даёт побочные эффекты.
— А если не ускоритель, а адсорбент? — маг задумался. — Что-то, что впитает зелье и будет медленно отдавать его в воду. Равномерно, без потери свойств.
Заринель нахмурилась, потом резко выпрямилась.
— Активированный уголь, — сказала она и поспешила принести банку. — Он пористый, нейтральный. Если пропитать его концентратом, а потом опустить в резервуар, зелье будет вымываться постепенно, сохраняя концентрацию в каждой порции воды.
— Активированный уголь? — Бузье скривился, отодвигая банку. — Не пойдёт. Он слишком пористый, алкалоиды застрянут в порах, не вымоются. Эффект будет неравномерный.
Заринель вздохнула, опуская банку на место.
— Тогда не знаю.
— Так а куда ты пепел дела? — спросил маг. — Тот самый, который мы с Волковым принесли?
Заринель моргнула.
— В шкафу стоит. Я не знала, куда его деть.
— Доставай, — Бузье усмехнулся. — Как знал, что пригодится.
Он хохотнул и потёр руки. Заринель, не задавая лишних вопросов, принесла банку с серым порошком — лёгким, почти невесомым.
— Пепел от сожжённых тварей, — сказал маг, беря щепотку и растирая между пальцами. — Прошёл через огонь, иномирную плоть и магический выброс. Структура нейтральная, но пористость ровная, не как у угля. Он впитает ровно столько, сколько нужно, и отдаст без остатка.
Он высыпал пепел в колбу, добавил концентрат, залил водой и аккуратно перемешал.
— Проверяй.
Заринель склонилась над колбой, изучая жидкость на просвет. Потом отлила немного в пробирку, добавила реактив и наблюдала за изменением цвета.
— Работает, — выдохнула она. — Равномерно, без осадка. Пепел держит концентрат и отдаёт его в воду постепенно. На большой объём хватит.
Бузье откинулся на стул, сложил руки на груди и довольно улыбнулся.
— Ну вот. А говорила — не знаю как.
Они так увлеклись экспериментами, что не заметили, как пришло время обеда. В дверь робко постучала Наталья.
— Зара, ты на обед пойдёшь? — Она заглянула и увидела, как Бузье стоит рядом с Заринель и они что-то вымеряют на весах.
— Обед? Прекрасно, — вместо эльфийки ответил маг.
— Ну тогда пойдём, — глухо сказала Наташа и закрыла дверь резче, чем следовало.
***
После сытного обеда все вместе вышли из столовой. Заринель на крыльях вдохновения от результата побежала с докладом к начальнику, а Бузье задержался — поравнялся с Натальей.
— Мадемуазель Наталья, не хотите ли вы разделить со мной трапезу с конфетами? Можно без вашей этой чёрной бурды.
Он мило улыбнулся и взял руку Натальи. Она поняла, что надо обновить маникюр — лак облупился местами и отрос. На фоне пальцев мужчины её собственные руки смотрелись инородно: сухая кожа, короткие пальцы. Женщине было обидно. Почему у него пальцы, как у пианиста, а у неё — как у колхозницы? «Чертов аристократ», — пронеслось у неё в голове.
