Игнат не успел ничего сказать, только поймал отголосок её эмоций — страх, переходящий в ледяное принятие.
Она оббежала всё здание. Столовую. Хозяйственный блок. Мастерскую Булата. Даже маленькую кладовку за кухней, где Хемна иногда хранила свои травы.
Пусто. Пусто. Пусто.
С каждым открытым помещением кусочек надежды отмирал, пока не осталась только тихая, страшная уверенность.
Хемны больше нет. Нигде.
Она вернулась в лазарет. За окнами витало хмурое утро, словно знающее, что произошло. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь тучи, не в силах разогнать хмарь. Тишина стояла такая, что слышно было, как пылинки оседают на подоконнике.
Заринель подошла к койке, где ещё вчера лежала Хемна. Провела рукой по смятым простыням — они были холодными и пустыми. Ни следа от того, что здесь кто-то был. Богиня просто исчезла. Растворилась, испарилась, словно её и не было.
Эльфийка не плакала. Она выплакала всё вчера, уткнувшись в плечо Волкова, пока тот молча гладил её по голове. Сейчас внутри было только опустошение и тягучее, вязкое принятие. Она больше никогда не увидит богиню, не услышит её голоса, не выпьет с ней травяного настоя и не посмеётся над очередной безумной идеей. Не будет этих долгих вечеров на избе, когда Хемна рассказывала о древних временах так, будто они случились вчера.
Хемна стала ей бабушкой. Доброй, мудрой, немного взбалмошной, но бесконечно родной. И теперь этой родной частицы не существовало.
Заринель села на край койки и уставилась в окно, за которым просыпался город, не ведающий о том, что сегодня стало темнее на две души.
В дверях тихо скрипнуло. Наталья заглянула в лазарет, как обычно, чтобы узнать новости, но, увидев эльфийку, которая сидела сломанной куклой и смотрела в никуда, — всё поняла мгновенно.
— Зара… — выдохнула она, и голос её дрогнул.
Женщина неслышно прошла к койке, опустилась рядом. Обняла Заринель за плечи, притянула к себе. И замерла, не зная, что сказать. Только горестно вздохнула. Один раз. Потом другой.
А потом слёзы покатились по её щекам.
И вот уже Заринель, сама раздавленная горем, утешала плачущую Наталью, гладила её по спине и шептала:
— Тише, тише…
Вскоре о произошедшем узнали все. Мужчины были скупы на эмоции — нахмуренные брови и опущенные уголки губ выдавали скорбь. Никто практически не говорил. Каждый переживал потерю внутри, делая привычные дела, словно Хемны никогда и не было.
Савелий не вышел в архив и забился в свой бассейн. Его никто не трогал.
Объявили траур. Окна занавесили тёмной тканью.
Бузье было всё равно на смерть богини. Он не знал её так долго и хорошо. Да, они работали вместе, но он воспринимал её как надзирательницу. И вот она исчезла. Радоваться вроде бы надо — но он не чувствовал по этому поводу никаких эмоций.
Красный нос Натальи вызывал у него странное желание обнять её и утешить. За ним такого раньше не водилось. Он помнил, как вчера она угощала его, как потом он наливал ей стакан воды и похлопывал по спине. И ему было приятно это делать.
Он потом плохо спал, пытаясь осмыслить, что с ним творится. Но в конце концов уснул. Его больше не напрягал тот факт, что он до сих пор спит в камере. После того, как он спал где придётся и на чём попало, удобная кровать, подушка и одеяло стали пределом мечтаний.
Как легко сделать человека счастливым — отними у него всё, а потом дай немного комфорта. И он будет счастлив.
Бузье сидел в столовой на стуле, накручивал прядь волос на палец и читал какую-то занятную книгу по рунологии — откопал её у гнома в бардаке, когда решил развлечь себя работой. Он улыбался, болтал ногой, когда находил забавные для него описания той или иной руны. Особенно смешным казалось, когда он находил ошибки в интерпретациях.
За этим времяпрепровождением его и застал Волков. Оборотня напрягло довольное выражение лица мага. Потом он вспомнил ночные слёзы супруги и то, как она упоминала, что у Бузье не получилось поделиться силой. И тут у Дмитрия созрела мысль: а что, если маг сделал вид, будто у него не получилось, а на самом деле забрал магию у богини и тем самым положил конец её существованию?
Эльфийка говорила ещё, что от Хемны осталась только оболочка, а души там уже нет, но Волков отмахнулся от этих слов. Теперь же он взял за основу то, что давало ему оправдание прибить этого довольного урода. Как ещё можно было интерпретировать его ухмылку на губах? Наверняка маг мысленно праздновал: как удачно всё провернул и теперь может делать всё, что хочет.
Волков забыл, что сам же дал Бузье эту возможность. Но воспользоваться ею маг так и не решился — этот факт напрочь вылетел из головы оборотня, затопленный злостью и подозрениями.
Маг услышал, как кто-то вошёл, увидел оборотня, кивнул ему и продолжил увлекательное чтение. Тот тоже кивнул и решил напасть сзади, потому что понимал: в лобовую атаку ему с магом не выстоять. Он зашёл за спину, сделав вид, что собирается сделать себе кофе. Раззулся, снял с себя одежду. Бузье было совершенно всё равно, чем там занят оборотень — и это стало его ошибкой. Слишком расслабился.
Мгновение — и Волков меняет ипостась, кидается на мага. Клыки вошли в правое надплечье, прорвав трапециевидную мышцу. Бузье заорал, но встать не смог. Зверь знал, куда кусать — обезвредить врага, но оставить живым. Всю правую сторону тела словно парализовало. Маг не мог выщелкнуть пентограммы из рук. Свободной левой нанёс удар своей основной магической силой — огнём.
Теперь уже оборотень взвыл, когда пламя попало в морду. Но челюсть он не разжал. Чувствовал, как в пасть заливается чужая кровь, и что-то в сознании начало мутиться. В голове замелькали странные, бессвязные воспоминания — схватка, вкус крови, который он очень отчётливо вспомнил. И он был из прошлого.
На крики вбежал Ник. Увидев волка и мага, он тут же превратился в нагавиру — не думая об одежде, которая была безвозвратно испорчена. Своим хвостом обвил ноги и руку мага, зафиксировав его. Запах крови и палёной шерсти затопил столовую.
Бузье был бессилен. Он не ожидал такой подставы и понял, как глуп был, что решил довериться. И вот теперь его обездвижили — он не мог двигаться и пользоваться магией. Он сдерживал крики боли, стискивая зубы, так что казалось, они сейчас начнут крошиться.
В столовой воцарился хаос.
Запах крови, палёной шерсти и пролитого кофе смешался в воздухе в тяжёлый, удушливый коктейль.
В столовую влетела Наталья. Увидела Волкова в волчьей ипостаси, мага в змеиных кольцах — и вместо того, чтобы броситься прочь, заорала. Кинулась на оборотня с голыми руками. Схватила со стола уцелевшую кружку и обрушила её на волчью голову. Та не выдержала, разбилась, осколки пропороли ладонь. Но Наталья не остановилась — била снова и снова, уже кулаком, крича, чтобы отпустили мага. Он же бледнеет на глазах.
Заринель застыла в трёх шагах. Смотрела на мужа, на мага, на обезумевшую Наталью. Руки безвольно висели вдоль тела, губы шевелились, но не издавали ни звука. Она должна была выбрать — мужа или то, что осталось от совести. Она не знала, к кому бросаться в первую очередь.
И тут пришёл Саша.
Спокойный, как сапёр на минном поле. Достал пистолет с транквилизаторами — не глядя, наощупь, потому что держал его наготове. Выстрелил в волка. В нагавиру. В мага. И, помедлив секунду, нацелился на Наталью, но эльфийка очнулась и остановила его, накрыв его руки своими. Он опустил пистолет. Наталья тяжело дышала и осматривала бедлам и только сейчас заметила, что поранилась, и зажала порез.
Всё кончилось быстро. Тяжёлые тела рухнули на пол. Волк. Нагавира. Маг.
Заринель обхватила себя за плечи, глядя на мужчин с закрытыми глазами. Пол столовой напоминал поле боя, где не было победителей.
Потом всё же взяла себя в руки:
— Саша, зови парней. Надо этих отнести. И доложи Игнату.Александр посмотрел на неё, замешкался.
— Саша, иди! — крикнула эльфийка.
Тот сморщил нос и побежал.
Знакомое чувство не покидало Заринель — и снова койки в лазарете заняты, и лица всё те же. Пришлось ставить всем капельницы, чтобы транквилизатор быстрее вышел из организма естественным путём. Бузье наложили больше двадцати швов — сильная кровопотеря. У оборотня ожог на лице и синяки. Только Ник отделался лёгким испугом — он просто спал под действием транквилизатора.
Пока все были без сознания, тела сами вернулись в человеческий вид — некому было поддерживать ипостась. Никто не знал, с чего всё началось, и строил догадки.
Наталья получила порцию заживляющей мази и лейкопластырей.
— Наташ, ты как так — кинулась на волка? Не страшно было? — шёпотом спросила Заринель, обрабатывая раны.
— Сейчас страшно, — призналась Наталья. — А тогда… как увидела, как Бузье больно, так у меня что-то всколыхнулось. Какая-то волна. И я пошла Волкова бить. Прости.
Она поморщилась от боли.
Игнат был обескуражен поведением своих подчинённых. Чем дальше, тем становилось хуже. Смерть Хемны словно сняла все маски и оборвала все стоп-краны. То, что маг не был зачинщиком, Игнат понял сразу — по ране, по тому, что нападение было со стороны спины. Очень подлое нападение. И это расстраивало ведуна больше всего.
Этой тревожной ночью всем сотрудникам отдела и пришлому магу снился один и тот же сон.
Бузье очнулся резко, словно кто-то включил его сознание. Он осмотрелся и не увидел ничего, кроме места, где нет ни времени, ни пространства. Под ногами не было пола — он парил. Покрутился вокруг своей оси — движения были медленные и тяжёлые, как во сне.
И тут он заметил фигуру. Она приближалась рывками, точно плыла в толще воды.
— Здравствуй, Лекорбузье, — услышал он знакомый голос.
— Хемна... — ответил он и скрестил руки на груди. Только сейчас заметил, что на нём какой-то балахон, похожий на саван. — Я умер? — первое, что пришло в голову.
Хемна хмыкнула.
— Нет, не умер. Ты в небытии.
— Очень интересно. И чего я тут забыл? — Бузье снова покрутил головой. Ничего не изменилось.
— Я хотела поговорить и дать совет, — она улыбнулась.
— Естественно. О моём желании ты не поинтересовалась? — Бузье рассматривал свои ногти на руках.
— Нет. Я знала, что ты откажешься, поэтому без твоего спроса вытянула тебя сюда, — пожала плечами богиня. Её совершенно не трогали слова мага. Наоборот, ей было смешно от того, как он прячется за стену отчуждения.
В небытии, где она провела одновременно и мгновение, и вечность, невозможно спрятать свою душу. Сейчас за бравадой Бузье Хемна видел всё того же мальчика — одинокого и искренне доброго, который выстроил вокруг себя крепость и держит оборону против всего мира. И единственные эмоции, которые у неё вызывал Бузье, — это жалость и желание поделиться теплом и заботой.
После выходки Волкова он вернулся к состоянию, в котором находился долгие годы. Маленькое окошко снова заколочено толстыми досками.
— Послушай, сейчас ты будешь противиться моим словам, но это место, где ложь произнести просто невозможно. Слушай внимательно. Это твой шанс получить всё то, что ты так жаждешь.
Хемна одним движением приблизилась к магу и взяла его за руку.
— Дай шанс Волкову, как он дал его тебе. Да, он на тебя напал. Ему было больно, и Димитри не нашёл ничего лучше, чем возложить ответственность на тебя и таким образом избавиться от боли, напав на тебя. Это было вероломно и очень глупо с его стороны, но дай ему шанс, как он дал тебе, — Хемна заглядывала магу в глаза, и он пытался отвести взгляд, но не мог. Бездна в глазах богини его притягивала и затягивала одновременно.
— Он просто забыл надеть браслеты, — проговорил маг.
— Потому что на уровне интуиции он записал тебя в свои. Поэтому и не надел, — объяснила богиня. — Оборотни живут с чутьём зверя и доверяют ему.
— Почему же зверь позволил на меня напасть? — Бузье смотрел и смотрел в тёмные глаза Хемны.
— Я тебе ответила уже на этот вопрос: боль говорила за него, а не зверь, — усмехнулась богиня и моргнула.
С мага слетело оцепенение. Он тряхнул головой:
— Я слышал, что ты мне сказала, но не понимаю, почему он это сделал?
— Знаешь, кто-то не умеет отпускать боль через скорбь. Они ругаются, крушат всё вокруг себя и причиняют вред своим. Потом, когда проходит этот тяжёлый период, они осознают и пытаются всячески исправить всё, что наделали. С Волковым случилось нечто подобное. Подожди, и он будет жалеть — и очень сильно. Но сейчас в нём все говорит и делает боль. Вспомни себя, своё детство.
Она отпустила его руку и отошла. Маг застыл, и в его глазах появилась боль, исказившая лицо. Он был готов кинуться на Хемну и разодрать её собственными руками. Уже сделал шаг навстречу, поднимая скрюченные в судороге пальцы.
— Теперь ты понял? — Хемна вскинула подбородок.
Бузье отшатнулся. Руки его опустились.
— Ненавижу, — прошипел он.
— Но ты понял, что вы очень похожи. Если победишь свою гордыню и попытаешься довериться, Волков станет тебе названым братом. Но это не работает в одну сторону. Тебе тоже придётся довериться. Доверие — роскошь в любом мире.
Бузье хотел возразить, съязвить, но не смог. Слова богини проникли как-то слишком глубоко и попали на выжженную отравленную землю. Туда, откуда Бузье лично выдёргивал всё, что могло вернуть его в состояние беспомощности. Он понял закон жизни: правят и имеют всё сильные и бесчувственные, а сострадание — для слабых. Но то, что он так тщательно забывал после слов Хемны, решило снова прорасти.
— Великим созидателем быть очень сложно. Поэтому ты выбрал самый лёгкий путь — разрушения. Но ты можешь поменять полярность.
Это были последние слова Хемны. Она указательным пальцем дотронулась до лба мага, и его сознание померкло.
В отличие от мага, Волков находился в горизонтальном положении, и вокруг него крутился чёрный волк. Он поскуливал и лизал щёки Димитри.
Хемна подошла к волку и потрепала по холке. Тот завилял хвостом, как обычная собака, и лёг на спину, обнажая пузо для ласки. Язык свесился на бок, хвост метался из стороны в сторону, а передние лапы он согнул в суставах и балдел от ласки.
— Димитри, — позвала его богиня, когда сеанс ласки зверя закончился.
— М-м, — протянул оборотень и проморгался. — Хемна? — Он попытался сесть, но не получилось сразу. — Что ты здесь? А где здесь?
— В твоём мире это называется чистилище, — она помогла сесть мужчине и сама опустилась рядом, приобнимая его за плечи.
— Значит, я умер? — задал самый логичный вопрос Волков.
Хемна расхохоталась.
— Надо же, вы с магом такие похожие — оба первым делом о смерти спрашиваете.
Оборотень не понял, о чём она, подождал, пока она отсмеётся, и приподнял брови в ожидании пояснений.
— Нет, ты не умер, и в ближайшее время не помрёшь, — сказала Хемна. — Я вызвала тебя для разговора... и попрощаться. Если в обычном понимании, я умерла. У меня больше нет физического тела. Я теперь часть мира, энергия, которая вернулась в чертоги.
Она помолчала.
— Не надо скорбить и плакать. Я теперь там, где изначально была, откуда родом моя сила. Моя сестра тоже на своём месте. Мы части одного целого. Я не знаю, может быть, у меня когда-нибудь получится воплотиться в материальном мире, и как я буду при этом выглядеть — не знаю. Но считай, что я вернулась домой.
Она убрала скатившуюся слезу с щеки Волкова.
Она оббежала всё здание. Столовую. Хозяйственный блок. Мастерскую Булата. Даже маленькую кладовку за кухней, где Хемна иногда хранила свои травы.
Пусто. Пусто. Пусто.
С каждым открытым помещением кусочек надежды отмирал, пока не осталась только тихая, страшная уверенность.
Хемны больше нет. Нигде.
Она вернулась в лазарет. За окнами витало хмурое утро, словно знающее, что произошло. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь тучи, не в силах разогнать хмарь. Тишина стояла такая, что слышно было, как пылинки оседают на подоконнике.
Заринель подошла к койке, где ещё вчера лежала Хемна. Провела рукой по смятым простыням — они были холодными и пустыми. Ни следа от того, что здесь кто-то был. Богиня просто исчезла. Растворилась, испарилась, словно её и не было.
Эльфийка не плакала. Она выплакала всё вчера, уткнувшись в плечо Волкова, пока тот молча гладил её по голове. Сейчас внутри было только опустошение и тягучее, вязкое принятие. Она больше никогда не увидит богиню, не услышит её голоса, не выпьет с ней травяного настоя и не посмеётся над очередной безумной идеей. Не будет этих долгих вечеров на избе, когда Хемна рассказывала о древних временах так, будто они случились вчера.
Хемна стала ей бабушкой. Доброй, мудрой, немного взбалмошной, но бесконечно родной. И теперь этой родной частицы не существовало.
Заринель села на край койки и уставилась в окно, за которым просыпался город, не ведающий о том, что сегодня стало темнее на две души.
В дверях тихо скрипнуло. Наталья заглянула в лазарет, как обычно, чтобы узнать новости, но, увидев эльфийку, которая сидела сломанной куклой и смотрела в никуда, — всё поняла мгновенно.
— Зара… — выдохнула она, и голос её дрогнул.
Женщина неслышно прошла к койке, опустилась рядом. Обняла Заринель за плечи, притянула к себе. И замерла, не зная, что сказать. Только горестно вздохнула. Один раз. Потом другой.
А потом слёзы покатились по её щекам.
И вот уже Заринель, сама раздавленная горем, утешала плачущую Наталью, гладила её по спине и шептала:
— Тише, тише…
***
Вскоре о произошедшем узнали все. Мужчины были скупы на эмоции — нахмуренные брови и опущенные уголки губ выдавали скорбь. Никто практически не говорил. Каждый переживал потерю внутри, делая привычные дела, словно Хемны никогда и не было.
Савелий не вышел в архив и забился в свой бассейн. Его никто не трогал.
Объявили траур. Окна занавесили тёмной тканью.
Бузье было всё равно на смерть богини. Он не знал её так долго и хорошо. Да, они работали вместе, но он воспринимал её как надзирательницу. И вот она исчезла. Радоваться вроде бы надо — но он не чувствовал по этому поводу никаких эмоций.
Красный нос Натальи вызывал у него странное желание обнять её и утешить. За ним такого раньше не водилось. Он помнил, как вчера она угощала его, как потом он наливал ей стакан воды и похлопывал по спине. И ему было приятно это делать.
Он потом плохо спал, пытаясь осмыслить, что с ним творится. Но в конце концов уснул. Его больше не напрягал тот факт, что он до сих пор спит в камере. После того, как он спал где придётся и на чём попало, удобная кровать, подушка и одеяло стали пределом мечтаний.
Как легко сделать человека счастливым — отними у него всё, а потом дай немного комфорта. И он будет счастлив.
***
Бузье сидел в столовой на стуле, накручивал прядь волос на палец и читал какую-то занятную книгу по рунологии — откопал её у гнома в бардаке, когда решил развлечь себя работой. Он улыбался, болтал ногой, когда находил забавные для него описания той или иной руны. Особенно смешным казалось, когда он находил ошибки в интерпретациях.
За этим времяпрепровождением его и застал Волков. Оборотня напрягло довольное выражение лица мага. Потом он вспомнил ночные слёзы супруги и то, как она упоминала, что у Бузье не получилось поделиться силой. И тут у Дмитрия созрела мысль: а что, если маг сделал вид, будто у него не получилось, а на самом деле забрал магию у богини и тем самым положил конец её существованию?
Эльфийка говорила ещё, что от Хемны осталась только оболочка, а души там уже нет, но Волков отмахнулся от этих слов. Теперь же он взял за основу то, что давало ему оправдание прибить этого довольного урода. Как ещё можно было интерпретировать его ухмылку на губах? Наверняка маг мысленно праздновал: как удачно всё провернул и теперь может делать всё, что хочет.
Волков забыл, что сам же дал Бузье эту возможность. Но воспользоваться ею маг так и не решился — этот факт напрочь вылетел из головы оборотня, затопленный злостью и подозрениями.
Маг услышал, как кто-то вошёл, увидел оборотня, кивнул ему и продолжил увлекательное чтение. Тот тоже кивнул и решил напасть сзади, потому что понимал: в лобовую атаку ему с магом не выстоять. Он зашёл за спину, сделав вид, что собирается сделать себе кофе. Раззулся, снял с себя одежду. Бузье было совершенно всё равно, чем там занят оборотень — и это стало его ошибкой. Слишком расслабился.
Мгновение — и Волков меняет ипостась, кидается на мага. Клыки вошли в правое надплечье, прорвав трапециевидную мышцу. Бузье заорал, но встать не смог. Зверь знал, куда кусать — обезвредить врага, но оставить живым. Всю правую сторону тела словно парализовало. Маг не мог выщелкнуть пентограммы из рук. Свободной левой нанёс удар своей основной магической силой — огнём.
Теперь уже оборотень взвыл, когда пламя попало в морду. Но челюсть он не разжал. Чувствовал, как в пасть заливается чужая кровь, и что-то в сознании начало мутиться. В голове замелькали странные, бессвязные воспоминания — схватка, вкус крови, который он очень отчётливо вспомнил. И он был из прошлого.
На крики вбежал Ник. Увидев волка и мага, он тут же превратился в нагавиру — не думая об одежде, которая была безвозвратно испорчена. Своим хвостом обвил ноги и руку мага, зафиксировав его. Запах крови и палёной шерсти затопил столовую.
Бузье был бессилен. Он не ожидал такой подставы и понял, как глуп был, что решил довериться. И вот теперь его обездвижили — он не мог двигаться и пользоваться магией. Он сдерживал крики боли, стискивая зубы, так что казалось, они сейчас начнут крошиться.
В столовой воцарился хаос.
Запах крови, палёной шерсти и пролитого кофе смешался в воздухе в тяжёлый, удушливый коктейль.
В столовую влетела Наталья. Увидела Волкова в волчьей ипостаси, мага в змеиных кольцах — и вместо того, чтобы броситься прочь, заорала. Кинулась на оборотня с голыми руками. Схватила со стола уцелевшую кружку и обрушила её на волчью голову. Та не выдержала, разбилась, осколки пропороли ладонь. Но Наталья не остановилась — била снова и снова, уже кулаком, крича, чтобы отпустили мага. Он же бледнеет на глазах.
Заринель застыла в трёх шагах. Смотрела на мужа, на мага, на обезумевшую Наталью. Руки безвольно висели вдоль тела, губы шевелились, но не издавали ни звука. Она должна была выбрать — мужа или то, что осталось от совести. Она не знала, к кому бросаться в первую очередь.
И тут пришёл Саша.
Спокойный, как сапёр на минном поле. Достал пистолет с транквилизаторами — не глядя, наощупь, потому что держал его наготове. Выстрелил в волка. В нагавиру. В мага. И, помедлив секунду, нацелился на Наталью, но эльфийка очнулась и остановила его, накрыв его руки своими. Он опустил пистолет. Наталья тяжело дышала и осматривала бедлам и только сейчас заметила, что поранилась, и зажала порез.
Всё кончилось быстро. Тяжёлые тела рухнули на пол. Волк. Нагавира. Маг.
Заринель обхватила себя за плечи, глядя на мужчин с закрытыми глазами. Пол столовой напоминал поле боя, где не было победителей.
Потом всё же взяла себя в руки:
— Саша, зови парней. Надо этих отнести. И доложи Игнату.Александр посмотрел на неё, замешкался.
— Саша, иди! — крикнула эльфийка.
Тот сморщил нос и побежал.
***
Знакомое чувство не покидало Заринель — и снова койки в лазарете заняты, и лица всё те же. Пришлось ставить всем капельницы, чтобы транквилизатор быстрее вышел из организма естественным путём. Бузье наложили больше двадцати швов — сильная кровопотеря. У оборотня ожог на лице и синяки. Только Ник отделался лёгким испугом — он просто спал под действием транквилизатора.
Пока все были без сознания, тела сами вернулись в человеческий вид — некому было поддерживать ипостась. Никто не знал, с чего всё началось, и строил догадки.
Наталья получила порцию заживляющей мази и лейкопластырей.
— Наташ, ты как так — кинулась на волка? Не страшно было? — шёпотом спросила Заринель, обрабатывая раны.
— Сейчас страшно, — призналась Наталья. — А тогда… как увидела, как Бузье больно, так у меня что-то всколыхнулось. Какая-то волна. И я пошла Волкова бить. Прости.
Она поморщилась от боли.
***
Игнат был обескуражен поведением своих подчинённых. Чем дальше, тем становилось хуже. Смерть Хемны словно сняла все маски и оборвала все стоп-краны. То, что маг не был зачинщиком, Игнат понял сразу — по ране, по тому, что нападение было со стороны спины. Очень подлое нападение. И это расстраивало ведуна больше всего.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ.
Этой тревожной ночью всем сотрудникам отдела и пришлому магу снился один и тот же сон.
Бузье очнулся резко, словно кто-то включил его сознание. Он осмотрелся и не увидел ничего, кроме места, где нет ни времени, ни пространства. Под ногами не было пола — он парил. Покрутился вокруг своей оси — движения были медленные и тяжёлые, как во сне.
И тут он заметил фигуру. Она приближалась рывками, точно плыла в толще воды.
— Здравствуй, Лекорбузье, — услышал он знакомый голос.
— Хемна... — ответил он и скрестил руки на груди. Только сейчас заметил, что на нём какой-то балахон, похожий на саван. — Я умер? — первое, что пришло в голову.
Хемна хмыкнула.
— Нет, не умер. Ты в небытии.
— Очень интересно. И чего я тут забыл? — Бузье снова покрутил головой. Ничего не изменилось.
— Я хотела поговорить и дать совет, — она улыбнулась.
— Естественно. О моём желании ты не поинтересовалась? — Бузье рассматривал свои ногти на руках.
— Нет. Я знала, что ты откажешься, поэтому без твоего спроса вытянула тебя сюда, — пожала плечами богиня. Её совершенно не трогали слова мага. Наоборот, ей было смешно от того, как он прячется за стену отчуждения.
В небытии, где она провела одновременно и мгновение, и вечность, невозможно спрятать свою душу. Сейчас за бравадой Бузье Хемна видел всё того же мальчика — одинокого и искренне доброго, который выстроил вокруг себя крепость и держит оборону против всего мира. И единственные эмоции, которые у неё вызывал Бузье, — это жалость и желание поделиться теплом и заботой.
После выходки Волкова он вернулся к состоянию, в котором находился долгие годы. Маленькое окошко снова заколочено толстыми досками.
— Послушай, сейчас ты будешь противиться моим словам, но это место, где ложь произнести просто невозможно. Слушай внимательно. Это твой шанс получить всё то, что ты так жаждешь.
Хемна одним движением приблизилась к магу и взяла его за руку.
— Дай шанс Волкову, как он дал его тебе. Да, он на тебя напал. Ему было больно, и Димитри не нашёл ничего лучше, чем возложить ответственность на тебя и таким образом избавиться от боли, напав на тебя. Это было вероломно и очень глупо с его стороны, но дай ему шанс, как он дал тебе, — Хемна заглядывала магу в глаза, и он пытался отвести взгляд, но не мог. Бездна в глазах богини его притягивала и затягивала одновременно.
— Он просто забыл надеть браслеты, — проговорил маг.
— Потому что на уровне интуиции он записал тебя в свои. Поэтому и не надел, — объяснила богиня. — Оборотни живут с чутьём зверя и доверяют ему.
— Почему же зверь позволил на меня напасть? — Бузье смотрел и смотрел в тёмные глаза Хемны.
— Я тебе ответила уже на этот вопрос: боль говорила за него, а не зверь, — усмехнулась богиня и моргнула.
С мага слетело оцепенение. Он тряхнул головой:
— Я слышал, что ты мне сказала, но не понимаю, почему он это сделал?
— Знаешь, кто-то не умеет отпускать боль через скорбь. Они ругаются, крушат всё вокруг себя и причиняют вред своим. Потом, когда проходит этот тяжёлый период, они осознают и пытаются всячески исправить всё, что наделали. С Волковым случилось нечто подобное. Подожди, и он будет жалеть — и очень сильно. Но сейчас в нём все говорит и делает боль. Вспомни себя, своё детство.
Она отпустила его руку и отошла. Маг застыл, и в его глазах появилась боль, исказившая лицо. Он был готов кинуться на Хемну и разодрать её собственными руками. Уже сделал шаг навстречу, поднимая скрюченные в судороге пальцы.
— Теперь ты понял? — Хемна вскинула подбородок.
Бузье отшатнулся. Руки его опустились.
— Ненавижу, — прошипел он.
— Но ты понял, что вы очень похожи. Если победишь свою гордыню и попытаешься довериться, Волков станет тебе названым братом. Но это не работает в одну сторону. Тебе тоже придётся довериться. Доверие — роскошь в любом мире.
Бузье хотел возразить, съязвить, но не смог. Слова богини проникли как-то слишком глубоко и попали на выжженную отравленную землю. Туда, откуда Бузье лично выдёргивал всё, что могло вернуть его в состояние беспомощности. Он понял закон жизни: правят и имеют всё сильные и бесчувственные, а сострадание — для слабых. Но то, что он так тщательно забывал после слов Хемны, решило снова прорасти.
— Великим созидателем быть очень сложно. Поэтому ты выбрал самый лёгкий путь — разрушения. Но ты можешь поменять полярность.
Это были последние слова Хемны. Она указательным пальцем дотронулась до лба мага, и его сознание померкло.
***
В отличие от мага, Волков находился в горизонтальном положении, и вокруг него крутился чёрный волк. Он поскуливал и лизал щёки Димитри.
Хемна подошла к волку и потрепала по холке. Тот завилял хвостом, как обычная собака, и лёг на спину, обнажая пузо для ласки. Язык свесился на бок, хвост метался из стороны в сторону, а передние лапы он согнул в суставах и балдел от ласки.
— Димитри, — позвала его богиня, когда сеанс ласки зверя закончился.
— М-м, — протянул оборотень и проморгался. — Хемна? — Он попытался сесть, но не получилось сразу. — Что ты здесь? А где здесь?
— В твоём мире это называется чистилище, — она помогла сесть мужчине и сама опустилась рядом, приобнимая его за плечи.
— Значит, я умер? — задал самый логичный вопрос Волков.
Хемна расхохоталась.
— Надо же, вы с магом такие похожие — оба первым делом о смерти спрашиваете.
Оборотень не понял, о чём она, подождал, пока она отсмеётся, и приподнял брови в ожидании пояснений.
— Нет, ты не умер, и в ближайшее время не помрёшь, — сказала Хемна. — Я вызвала тебя для разговора... и попрощаться. Если в обычном понимании, я умерла. У меня больше нет физического тела. Я теперь часть мира, энергия, которая вернулась в чертоги.
Она помолчала.
— Не надо скорбить и плакать. Я теперь там, где изначально была, откуда родом моя сила. Моя сестра тоже на своём месте. Мы части одного целого. Я не знаю, может быть, у меня когда-нибудь получится воплотиться в материальном мире, и как я буду при этом выглядеть — не знаю. Но считай, что я вернулась домой.
Она убрала скатившуюся слезу с щеки Волкова.
