— Я возьму! — вякнул из задних рядов сын мельника, но тут же получил от папаши подзатыльник.
— Ну да… — подбоченилась Мадлен. — Если папа и мама позволят. А потом вы всей семейкой нашу Эльзу со свету сживать будете, попрекать позором! Нет уж! Кто девушку… полюбил, тому на ней и жениться! Правильно я говорю?
— Праавильно… — нестройным хором поддержали односельчане, чей воинственный пыл несколько поугас после того как Жак в одних подштанниках выбрался из-под одеяла, заодно ненавязчиво продемонстрировав кровавое пятно на простыне — такое обширное, что мать будущей невесты в ужасе ахнула, а бабушка скривилась — топорная работа! А вон и пёрышко куриное прилипло…
Эльза тоже посмотрела на пятно с ужасом и закатила глаза, вспомнив, что является жертвой жестокого насилия, и не пристало ей сиять, как начищенный грош!
Фигура у жениха оказалась внушительная, мускулы литые, а иные-некоторые и вовсе давно подозревали, что этот парнишка, недавно поселившийся на отшибе в их деревеньке и нанимавшийся на временную работу то к одному, то к другому зажиточному сельчанину, и вовсе — оборотень! Свяжешься с таким… Себе дороже выйдет!
Они тут — у дремучего леса испокон веков живут и знают, что с оборотнями лучше не ругаться. Даже если обесчестит и бросит девку — и то, надо сделать вид, что ничего не случилось. Но оборотни так никогда не поступали! Уводили к себе, брали в жёны. Рассказы ходили — иногда эти женщины возвращались родных навестить — довольные, здоровые, с детишками… Бог с ним, с оборотнем, только такая безголовая, как Эльзина мамаша может на такого переть со скалкой!
Скоро и свадьбу сыграли. Весёлую, такую, какую дай Бог каждой невесте! Чтобы вот так же сияли глаза у неё и у жениха, чтобы рук не разнимали, чтобы всем светлее на душе становилось, глядя на такую любовь.
А потом переехали в деревню оборотней, что в глухой чаще, да и бабушку Мадлен с собой прихватили. Говорят, помолодела она просто на диво, и счастье своё на старости лет нашла с одним оборотнем, тоже вдовцом.
Вот как оно всё было на самом деле! Сказка, говорите? В жизни так не бывает? А я говорю — бывает! И жили они долго и счастливо!
ЧАСТЬ 3. Да не было там никакого волка!
Высокий мужчина с длинным носом с горбинкой и тёмными волосами с лёгкой проседью грохнул кружкой об стол, вытер рот рукавом и заявил:
— Да не было там никакого волка! Вообще! Кому и знать об этом, как не мне. А эти… — он скривился, — сказочники — врали похуже нашего деревенского дурачка Ганса! На самом деле всё было так…
Всё это случилось аккурат в праздник сидра. Ну, думаю, таверну "Королевский олень" все здесь знают. Так вот, хорошо я там посидел в тот день, ведь праздник вечно длиться не будет и завлекательная цена на сидр — тоже. Но когда дело пошло к вечеру, решил отправиться домой, а то кое-то болтал, что волки в округе появляются, как стемнеет, вот и не стал я дожидаться темноты, а прихватил с собой здоровенную бутыль с сидром, чтобы продолжить праздновать дома, и тронулся в путь. Но сидр в том году выдался особенно забористый…
Уж и не знаю, как меня занесло, но вместо своего дома оказался я у дома вдовы Баро. Ага, смейтесь, смейтесь… Если бы я и в самом деле решил навестить вдову, то так бы и сказал! Что мне скрывать-то… все знают, что до святости мне далеко. Так вот… дом вдовы на окраине и от моего жилища далеконько… Ну я и постучал, попросился вроде как на постой, потому что, признаться, на ногах стоял неверно, а бутыль эта оказалась уж такой тяжеленной…
Вдова сначала посомневалась, а потом всё же пустила. Надо вам знать, что она тоже любила сидр, и мы с ней славно посидели, правда, недолго. Вдруг она вспомнила, что к ней должна зайти внучка. И нечего ржать! Да, та самая — прехорошенькая Жаннета.
Ну, вдова натурально хотела меня спровадить, чтобы, значит, внучка ничего такого про неё не подумала. Однако же меня к тому времени сдвинуть с места подобные аргументы не могли. Тащиться домой на ночь глядя, когда я с трудом мог найти дверь и не перепутать её с окном или очагом? Нет уж. Я твёрдо заявил, что не сдвинусь с места, даже если к вдове заявится вся её многочисленная родня. А если они посмеют заподозрить в чём-то почтенную женщину, то будут иметь дело со мной. После праздника, разумеется.
И тогда эта ненормальная вдова велела мне лечь в её постель (это я проделал с немалым удовольствием, так как мне к тому времени как раз захотелось прилечь) и — прикинуться ею! Она занавесила все окна, загасила свет, и заявила, что внучка ничего не заметит.
Сейчас я уверен, что причина была в сидре — он оказался ещё крепче, чем я думал, а вдова — не настолько стойкой женщиной, как мне казалось. Видимо, сидр ударил ей в голову, больше я ничем не могу это объяснить. Она заявила, что внучка никогда не была к ней достаточно внимательна, а приносит продукты только по настоянию матери, и если велеть ей оставить на столе корзинку с провизией и убираться, то никто ничего и не заметит! В противном же случае, эта болтушка нипочём не удержит язык за зубами и ославит и меня, и саму почтенную вдову на всю округу. Так что мне ещё, пожалуй, придётся взять её в жёны, как порядочному человеку.
Этот довод меня окончательно добил, и я полез в постель. Вдова же нацепила на меня чепец и спряталась в шкафу. Только-только я начал дремать, как заявилась внучка. Она шмякнула на стол увесистую корзинку с провизией и тут же протянула загребущие ручки к бутыли! Это меня живо пробудило. Я уж хотел было к ней присоединиться, но вспомнил, что я в данный момент не я, а совершенно напротив — почтенная вдова!
— Как ты себя сегодня чувствуешь, дорогая бабушка? — прощебетала Жаннет, впрочем, без особого интереса. — И почему у тебя тут так темно?
— Что-то голова разболелась, дитя моё, — простонал я с кровати, стараясь подражать голосу вдовы. Получалось не слишком удачно, но Жаннет было плевать — она вцепилась в бутылку.
— Ты позволишь мне попробовать этот чудесный напиток? — спросила Жаннет, уже вытаскивая пробку.
— Конечно, дитя моё, пей на доброе здоровье и поскорее отправляйся домой, — подбодрил я девицу, чувствуя, как меня непреодолимо клонит в сон. Если засну, то уж непременно стану храпеть… Как бы Жаннет не раскусила подмену!
Жаннет взялась за сидр и за пирожки, что принесла бабушке. От них пошёл такой запах, что в животе у меня немедленно заурчало.
У девицы хватило совести поинтересоваться:
— Ты, наверное, голодна, бабушка?
— Ещё как… — вырвалось у меня, прежде чем я сообразил, как рискую.
Жаннет живенько наложила на блюдо пирогов, налила сидра в большую кружку и подала всё это мне в постель. Так мы с ней и пировали на пару. Представляю себе, как бесилась вдова в своём шкафу!
Скоро Жаннет совсем развезло, а меня, как я уже говорил, и прежде клонило в сон, так мы и уснули. А поскольку бедной девушке стало холодно, то она тоже забралась под одеяло. Мы мирно спали, когда в дверь грубо постучали. Я и Жаннет подпрыгнули на кровати и уставились друг на друга.
— Бааабушкааа… — пролепетала несчастная. — Что с тобой? — она потрогала мой нос, торчащий из облака кружевных оборок парадного чепца вдовы.
Но дальнейший диалог, который приписали нам разные трепачи, не состоялся, так как в комнату ворвались два старших брата Жаннет. Её мамаша отправила их за дочерью, так как дело было уже к ночи и семья начала волноваться.
Эти мерзавцы живо разожгли и огонь в очаге, и лампы. И, как пить дать, прибили бы меня, если бы вдова, всё ещё страдавшая в шкафу, но зато, видимо, протрезвевшая, не сообразила, что эдак дело зайдёт уж слишком далеко!
Она выбралась из своего тесного убежища и заявила, что к ней явился оборотень в человеческом облике. (Нет, видно, тогда она ещё не вполне протрезвела…) И она, мол, со страху забралась в шкаф. А оборотень прикинулся ею и залез в её постель. Тут пришла внучка, а вдова от страха за родную кровиночку потеряла сознание в своём шкафу и потому ничем не смогла помешать. Но, судя по количеству сидра оставшегося в бутыли и объедкам, оборотень пока не добрался ни до нежного мяса Жаннет, ни до её девичьей чести, а позорно налакался сидра и задрых!
Короче говоря, братья никак не могли решить — попытаться ли им самим меня прикончить или бежать за подмогой и серебряным оружием, которое в наших краях, ясное дело, на каждом углу не валяется! В этот решающий момент я и предложил им… выпить сидра!
Они были неглупыми парнями и согласились. В общем… уговорили мою бутыль всей компанией. Хорошо хоть жив остался. А насчёт этих дел — с почтенной вдовой в шкафу и мужиком в чепце у неё в кровати да ещё и в обнимку с девицей Жаннет… насчёт этого мы все договорились молчать!
Мне эти разговоры ни к чему, а то ведь оглянуться не успеешь, как либо женят на вдове, либо прикончат как оборотня! Ну а им и подавно. Им ещё сестру замуж выдавать.
Нет, ничего такого не было. Да, сейчас я и сам жалею, но тогда мы с Жаннет просто вздремнули в обнимку, только и всего… И никакой Красной Шапочки у неё не было. Да вы и сами отлично знаете, что простолюдинкам, даже и из зажиточных семей, красное носить нельзя.
Не знаю, кто потом проболтался... Слава Богу — девица давно замужем и нянчит деток, а почтенная вдова отошла в лучший мир. Должно быть, кто-то из братьев растрепал. Теперь-то всё уже быльём поросло. Однако… удался в том году сидр, что и говорить!
ЧАСТЬ 4. Последний оборотень Дремучего Леса
В Дремучем Лесу появился монстр... Чудовищный, бесформенный, беспощадный! Он уничтожил почти всех оборотней, издавна обитавших в Дремучем Лесу. Остался только один — последний. Старики говорили, что монстр впитывает силу оборотней, и когда сожрёт последнего, станет непобедимым!
Тогда уже никто не сумеет остановить его. И глупые люди, не подозревающие, какое Зло поселилось у них под боком и набирает силу, ничего не смогут поделать!
Последний оборотень дремучего леса всё бежал и бежал, не зная отдыха... В лесу ему не укрыться от чудовища, не спрятаться... В человечьем жилье монстр не нашёл бы его! Запахи людей, их аура, сбили бы его со следа! Но разве люди впустят оборотня?! Да и незнакомца тоже не впустят... Что же делать, как укрыться?
Девочка какая-то идёт, судя по запаху, несёт пирожки... Какие же эти люди всё-таки ненормальные. Знают, что в лесу опасно, а сами дают ребёнку корзинку с пирожками, благоухающими на весь лес, и отправляют по тропинке одного! И ребёнок глупый. Доверяет всем подряд! Странные они — люди. Как узнают, что оборотень — сразу стараются убить, не разобравшись, хотя разве это преступление? А ребёнка в лес, одного... — это пожалуйста!
К бабушке она идёт... Так-так... Заморочить ей голову легче лёгкого. Пойду-ка я сам... к бабушке! Может, старушка не умнее внучки?
И правда, слепая, как крот, старушенция живёт практически в лесу, одна-одинёшенька, и даже дверь не запирает! Они не перестают меня удивлять...
Скрутил бабулю, усыпил магией, сунул под кровать... Так. Монстр потерял мой след... Теперь надо внучку дождаться.
Пришла, на бабулю и не смотрит особо — так, лежит там чего-то в чепце и ладно! Ох, сглазил... Заинтересовалась! Чего у тебя такой носик, чего у тебя такие ушки...
Так и хочется спросить: а чего ты такая дура?! Не видишь - это не бабушка вовсе... У бабушек волчьих ушей не бывает! Хотя... у моей были.
Ну что с ней делать теперь, а? Сожрать? Так ведь заявятся родственники... И я, конечно, смогу у них спросить: а где вы раньше были, уважаемые, когда ребёнка посылали одного в лес?! Но мне это не поможет...
— Такие ушки, носик, глазки, лапки и всё остальное у меня от болезни, милая внученька, — простонал я. — Вот отведаю твоих чудесных пирожков, внученька, и поправлюсь! А ты иди скорее домой, пока ночь не наступила! И не разговаривай больше с волками!
Покраснела... и поверила! Уф... умотала домой...
Так, теперь сожрать бабку, достать пирожки... то есть наоборот! Сожрать пирожки, потом достать бабку.
Как в себя пришла — начала орать, что ты будешь делать... Зажму ей рот — молчит, трясётся. Уберу лапу — орёт, будто её режут. Так мы и развлекались, пока я не вспотел, а бабка не охрипла.
В общем, устала она бояться и всё потихоньку начало налаживаться. Ничего, поладил я с бабкой. Скучно ей тут одной. Со мной всяко веселее.
А монстрище меня так и не нашло. Не успело в назначенный срок собрать силу всех оборотней нашего леса и провалилось в тартарары, из которых к нам прибыло.
Следующей весной наведаюсь в другой лес — за невестой. Бабка уже мечтает, как будет волчат няньчить.
ЧАСТЬ 5. Тропой Красной Шапочки. Жених в наследство
АННОТАЦИЯ: Это у нас пока только первая глава. Надеюсь, что позже из неё вырастет роман:) Тогда, конечно, буду публиковать его отдельно.
Если сразу после приобретения красной шапочки, вам сообщают о болезни бабушки, живущей неподалёку от леса, — пора насторожиться! Впрочем, это всё равно не поможет, коли на роду написано попасть в мир оборотней и стать женой обозлённого на всех человеческих женщин князя-волка.
Он считает Полину своей законной собственностью, но у неё другое мнение. Она будет бороться. За свою жизнь, достоинство и любовь. И, может быть, ещё немного — за мир во всём мире. Ведь ей не всё равно.
Глава 1. Красная шапочка
Полина редко покупала что-то настолько яркое, но эта красная шапочка просто заворожила её. Трудно сказать почему и чем. Иногда такое случается — вещь притягивает, завораживает, будто шепчет: ты должна меня купить, разве ты не видишь — я создана для тебя! Чаще всего так бывает с чем-то недорогим, но при этом и не особо нужным, на что жалко тратить деньги. Но если пройдёшь мимо, потом будешь вспоминать и жалеть.
Полина остановилась рядом с пожилой женщиной, мокнущей под холодным моросящим дождём.
— Всего пятьдесят рублей, — тихо сказала старушка, подняв на Полю выцветшие голубые глаза, казавшиеся странно безмятежными и одновременно жалобными, как у бездомного котёнка.
Шапочка была яркая, с большим озорным помпоном. Полина слегка удивилась — обычно старушки продают немного другие шапки — не такие яркие, и не такие… помпонистые. Цвет притягивал какой-то необычной чистотой, напоминанием о ясной свежести, зимней и осенней прозрачности, ягодах клюквы, грудках снегирей. Странные ассоциации, необычные.
А холодный рассудок в это время скучно бубнил, что пятьдесят рублей, конечно, не деньги, но шапка эта — на один раз. Прежде чем носить, надо постирать, а то мало ли чего нахвататься можно, а стирки-то она и не переживёт — перелиняет и потеряет форму.
— Да хоть за двадцать рублей возьми, дочк, — жалобно сказала старушка. — Сил уже нет здесь стоять, хоть на хлеба батон…
Полина вспыхнула, сердце обожгло состраданием. Да что она, в самом деле, жмётся тут! Не в шапке дело — перелиняет и ладно. Просто надо помочь. Она лихорадочно полезла за кошельком, как всегда зарывшимся в самые недра сумки, когда он больше всего нужен. Достала наконец, хотела дать сотенную, но под руку подвернулось пятьсот рублей, а сотенные она только что отдала все на кассе в "Пятёрочке", вспомнила Поля. С деньгами у неё было не очень, но зарплата уже совсем скоро — должно хватить. Главное, что за квартиру заплачено, проездной есть, да и холодильник не пустой. Она решительно сунула старушке пятисотенную, та растерянно уставилась на неё.
