– Как ее могли похитить?! – орал мне в лицо этот жирный боров. – Куда смотрел твой чертов дон?! Он обещал мне, что с моей девочкой ничего не случится!
– Насколько я помню, Данте обещал тебе иное, – я все-таки отступил на шаг, чтобы не попасть под очередной обстрел слюнями. – Взять твою дочь в жены и присматривать за ней. Но за ее охрану отвечали твои люди!
Мой выпад Воронцов проигнорировал. А ведь зря, будь на месте охраны Анастасии наши Кустоди, все могло бы сложиться иначе.
– И где сейчас Данте?
Я очень постарался, чтобы мое лицо не выражало никаких эмоций.
– Он занят.
– Чем? – рычал зверем Ворон.
– Очевидно, поисками твоей дочери, – я пожал плечами и запрятал пальцы в карманы брюк, а то желание вцепиться в глотку вынужденного партнера было слишком велико.
– Да что ты! – Вова скривился и кивнул мне за спину. – А его верные псы и глава охраны решили попить чая, пока их босс занят?
– Мы предпочитаем с чабрецом, – рядом со мной встал Нико. Многие не воспринимали всерьез этого рыжего раздолбая с его шальной улыбкой и в майке с показывающим средний палец Микки Маусом, и платили за это своей жизнью. Жаль, Воронцов к ним не относился. – Налить тебе чашечку?
Вова не проникся. Он бросил испепеляющий взгляд на Лоредано, но пробить этим капо, отвечавшего за наркотрафик и наемников, было невозможно.
– Я знаю, что в кафе с моей дочерью была Тень, – вернув внимание мне, прошипел Воронцов. Лео снова зарычал, услышав знакомое имя. – И если я узнаю, что эта сука причастна…
Он не успел договорить. Рык Лео прорвался сквозь горловое предупреждение в полноценную атаку. Пес метнулся вперед, и следующие звуки – это уже не человеческий голос, а сдавленный визг, когда челюсти добермана впились в бедро пахана.
Невероятно умное создание – правда, я никак не мог взять в толк, в кого он такой: в Трис или Данте? Но факт оставался фактом: за неуважение к Беатрис он отомстил раньше, чем кто-то из нас успел дернуться к пистолету.
Ворон матерился по-русски и пытался отцепить челюсти от своей ноги. Я не думал ему мешать. Во-первых, он заслужил, во-вторых, этим зверем управлять могли только двое. Без них это просто бездушная машина для убийств: я банально не знал, как останавливать сорвавшегося пса, которого всю жизнь тренировали устранять угрозы.
Он всегда метил в два места: в бедро, поближе к артерии, или в шею, чтобы наверняка. Жаль, в этот раз предпочел более щадящий вариант.
Никто не дернулся с места. Я слышал, как тихо усмехался Риккардо, когда Сандро что-то ему выговаривал. Рядом стоящий Нико снимал происходящее на телефон. Детский сад, а не Совет Капо.
Все изменилось в тот момент, когда Воронцов исхитрился достать ствол. При входе в дом досматривали всех, поэтому свою охрану пахан был вынужден оставлять на крыльце. Но он сам как «родственник» оказывался в касте привилегированных.
Первым среагировал Сандро: двумя прыжками он оказался рядом, отводя руку Ворона в потолок. Грянул выстрел – осыпалась штукатурка. Я мысленно добавил к своим донским делам еще и будущий ремонт. Вторым был Нико, обхвативший пса за шею. Понятия не имею, что он шептал Лео на ухо, но в какой-то момент доберман сжалился и позволил себя оттащить. Джокер к тому моменту уже успел обезоружить толстяка, который теперь, пошатываясь, упирался рукой в шкаф.
– Тронешь пса – и твои мозги будут украшать потолок, – голос Сандро был холоден, как сталь. Дуло пистолета упиралось точно по центру лба Ворона.
– А если еще раз посмеешь оскорбить нашу Тень, – Нико сделал ударение на слове «нашу», и его безумная улыбка погасла, – ты будешь умолять нас сделать это побыстрее.
Антонио Орсини, придумав нам прозвище «Псы Данте», считал, что тем самым принизил нас. Но невольно он попал в самую суть: мы не просто псы. Мы – стая. И за своих мы готовы были порвать любого.
Даже русского пахана.
Тот медленно осмотрел нас всех: стоящего прямо перед ним Сандро, сидящего на полу и поглаживающего Лео между ушей Нико, меня, замершего перед столом. И в последнюю очередь – Риккардо Мартелли, словно надеялся, что тот встанет на его защиту.
Он бы мог – его отношения с Трис всегда были натянутыми. Но Гром – часть Семьи. Как и все мы.
– Вам пора, мистер Воронцов. Как только мы что-то узнаем о судьбе вашей дочери, вам сразу же сообщат, – взял на себя роль выпроваживателя Гром.
Ворон снова выругался на своем родном языке – наверняка пожелал нам сдохнуть в ближайшей подворотне – и, хромая на свою залитую кровью ногу, двинулся на выход.
Сандро проводил его прямо до двери, не забыв ее плотно прикрыть за спиной Ворона. А после засунул трофейный пистолет за пояс и прогулочным шагом вернулся к своему месту за столом.
– Кажется, союз с русскими себя изжил, – заключил Джокер, вновь раскладывая карты во всю площадь столешницы.
– И слава богу, – отозвался Нико. Он достал откуда-то носовой платок и теперь бесстрашно вытирал с морды Лео кровь. Псих. – От них вечно одни проблемы.
Я усмехнулся.
– Трис говорила то же самое, – напомнил, заталкивая горечь поглубже. – Тогда никто из вас ее не поддержал.
Нико поднялся на ноги. Окровавленный платок он засунул в карман своих джинс.
– Обычно она была с Данте заодно, – пожав плечами, Лоредано приблизился. – Я даже не думал, что в этом вопросе у них разногласия.
– Зато, кажется, в других аспектах у них не было никаких разногласий, верно? – поинтересовался Сандро, глядя на меня пронзительно и цепко. С намеком, который понимали все присутствующие в этой комнате.
Данте никогда бы не слетел с катушек, если бы речь шла о потере кого-то из нас. Даже если бы мы сдохли все разом. Он был слишком рационален для этого.
Но разум всегда проигрывал там, где в дело вмешивались чувства.
– Плюс еще одна причина к тому, чтобы отомстить за нее.
Я не стал подтверждать их догадки: отношения Данте и Трис – не мой секрет. Но и отрицать было глупо: о сцене в переулке не судачил только ленивый. Стальной Дон сломался, и это видело слишком большое количество людей, у многих из которых есть не только глаза, но и мозги. Соотнести увиденное, услышанное и произошедшее было не так уж и сложно.
– Мне на днях привезли пару ящиков бомбической взрывчатки, – усмехнулся Нико. Порой мне казалось, что прозвище «Джокер» куда больше подошло бы ему, а не Сандро – как раз из-за этой сумасшедшей улыбки.
Но затем я переводил взгляд правее и отказывался от этой мысли. Если улыбка Нико выглядела просто безумной, то улыбка вот такого заряженного Сандро – еще и предельно опасной.
– Устроим в честь Трис фейерверк, – предложил настоящий Джокер, сложив руки на груди. – Мои бабочки выяснили пару лакомых мест Триады.
Молчавший до этого времени Риккардо покачал головой.
– Вы и впрямь сумасшедшие. Собираетесь разнести ради девчонки пол города?
Мы втроем уставились на него как на идиота.
– Ради этой девчонки мы разнесем весь город целиком, – за всех ответил Нико. – Поверь, Данте оценит.
– Если придет в себя, – мрачно заключил Гром.
Возразить ему было нечего. Никто из присутствующих до этого момента и не понимал, насколько сильно состояние Данте завязано на Трис. Никто не знал, как много она для него значила. Сейчас же нам оставалось только гадать, каким Стальной Дон восстанет из пепла.
Но в чем никто из нас не сомневался, так это в том, что первым делом Данте отправится мстить.
И, кажется, первым в его длинном списке смертников буду я.
– Насколько я помню, Данте обещал тебе иное, – я все-таки отступил на шаг, чтобы не попасть под очередной обстрел слюнями. – Взять твою дочь в жены и присматривать за ней. Но за ее охрану отвечали твои люди!
Мой выпад Воронцов проигнорировал. А ведь зря, будь на месте охраны Анастасии наши Кустоди, все могло бы сложиться иначе.
– И где сейчас Данте?
Я очень постарался, чтобы мое лицо не выражало никаких эмоций.
– Он занят.
– Чем? – рычал зверем Ворон.
– Очевидно, поисками твоей дочери, – я пожал плечами и запрятал пальцы в карманы брюк, а то желание вцепиться в глотку вынужденного партнера было слишком велико.
– Да что ты! – Вова скривился и кивнул мне за спину. – А его верные псы и глава охраны решили попить чая, пока их босс занят?
– Мы предпочитаем с чабрецом, – рядом со мной встал Нико. Многие не воспринимали всерьез этого рыжего раздолбая с его шальной улыбкой и в майке с показывающим средний палец Микки Маусом, и платили за это своей жизнью. Жаль, Воронцов к ним не относился. – Налить тебе чашечку?
Вова не проникся. Он бросил испепеляющий взгляд на Лоредано, но пробить этим капо, отвечавшего за наркотрафик и наемников, было невозможно.
– Я знаю, что в кафе с моей дочерью была Тень, – вернув внимание мне, прошипел Воронцов. Лео снова зарычал, услышав знакомое имя. – И если я узнаю, что эта сука причастна…
Он не успел договорить. Рык Лео прорвался сквозь горловое предупреждение в полноценную атаку. Пес метнулся вперед, и следующие звуки – это уже не человеческий голос, а сдавленный визг, когда челюсти добермана впились в бедро пахана.
Невероятно умное создание – правда, я никак не мог взять в толк, в кого он такой: в Трис или Данте? Но факт оставался фактом: за неуважение к Беатрис он отомстил раньше, чем кто-то из нас успел дернуться к пистолету.
Ворон матерился по-русски и пытался отцепить челюсти от своей ноги. Я не думал ему мешать. Во-первых, он заслужил, во-вторых, этим зверем управлять могли только двое. Без них это просто бездушная машина для убийств: я банально не знал, как останавливать сорвавшегося пса, которого всю жизнь тренировали устранять угрозы.
Он всегда метил в два места: в бедро, поближе к артерии, или в шею, чтобы наверняка. Жаль, в этот раз предпочел более щадящий вариант.
Никто не дернулся с места. Я слышал, как тихо усмехался Риккардо, когда Сандро что-то ему выговаривал. Рядом стоящий Нико снимал происходящее на телефон. Детский сад, а не Совет Капо.
Все изменилось в тот момент, когда Воронцов исхитрился достать ствол. При входе в дом досматривали всех, поэтому свою охрану пахан был вынужден оставлять на крыльце. Но он сам как «родственник» оказывался в касте привилегированных.
Первым среагировал Сандро: двумя прыжками он оказался рядом, отводя руку Ворона в потолок. Грянул выстрел – осыпалась штукатурка. Я мысленно добавил к своим донским делам еще и будущий ремонт. Вторым был Нико, обхвативший пса за шею. Понятия не имею, что он шептал Лео на ухо, но в какой-то момент доберман сжалился и позволил себя оттащить. Джокер к тому моменту уже успел обезоружить толстяка, который теперь, пошатываясь, упирался рукой в шкаф.
– Тронешь пса – и твои мозги будут украшать потолок, – голос Сандро был холоден, как сталь. Дуло пистолета упиралось точно по центру лба Ворона.
– А если еще раз посмеешь оскорбить нашу Тень, – Нико сделал ударение на слове «нашу», и его безумная улыбка погасла, – ты будешь умолять нас сделать это побыстрее.
Антонио Орсини, придумав нам прозвище «Псы Данте», считал, что тем самым принизил нас. Но невольно он попал в самую суть: мы не просто псы. Мы – стая. И за своих мы готовы были порвать любого.
Даже русского пахана.
Тот медленно осмотрел нас всех: стоящего прямо перед ним Сандро, сидящего на полу и поглаживающего Лео между ушей Нико, меня, замершего перед столом. И в последнюю очередь – Риккардо Мартелли, словно надеялся, что тот встанет на его защиту.
Он бы мог – его отношения с Трис всегда были натянутыми. Но Гром – часть Семьи. Как и все мы.
– Вам пора, мистер Воронцов. Как только мы что-то узнаем о судьбе вашей дочери, вам сразу же сообщат, – взял на себя роль выпроваживателя Гром.
Ворон снова выругался на своем родном языке – наверняка пожелал нам сдохнуть в ближайшей подворотне – и, хромая на свою залитую кровью ногу, двинулся на выход.
Сандро проводил его прямо до двери, не забыв ее плотно прикрыть за спиной Ворона. А после засунул трофейный пистолет за пояс и прогулочным шагом вернулся к своему месту за столом.
– Кажется, союз с русскими себя изжил, – заключил Джокер, вновь раскладывая карты во всю площадь столешницы.
– И слава богу, – отозвался Нико. Он достал откуда-то носовой платок и теперь бесстрашно вытирал с морды Лео кровь. Псих. – От них вечно одни проблемы.
Я усмехнулся.
– Трис говорила то же самое, – напомнил, заталкивая горечь поглубже. – Тогда никто из вас ее не поддержал.
Нико поднялся на ноги. Окровавленный платок он засунул в карман своих джинс.
– Обычно она была с Данте заодно, – пожав плечами, Лоредано приблизился. – Я даже не думал, что в этом вопросе у них разногласия.
– Зато, кажется, в других аспектах у них не было никаких разногласий, верно? – поинтересовался Сандро, глядя на меня пронзительно и цепко. С намеком, который понимали все присутствующие в этой комнате.
Данте никогда бы не слетел с катушек, если бы речь шла о потере кого-то из нас. Даже если бы мы сдохли все разом. Он был слишком рационален для этого.
Но разум всегда проигрывал там, где в дело вмешивались чувства.
– Плюс еще одна причина к тому, чтобы отомстить за нее.
Я не стал подтверждать их догадки: отношения Данте и Трис – не мой секрет. Но и отрицать было глупо: о сцене в переулке не судачил только ленивый. Стальной Дон сломался, и это видело слишком большое количество людей, у многих из которых есть не только глаза, но и мозги. Соотнести увиденное, услышанное и произошедшее было не так уж и сложно.
– Мне на днях привезли пару ящиков бомбической взрывчатки, – усмехнулся Нико. Порой мне казалось, что прозвище «Джокер» куда больше подошло бы ему, а не Сандро – как раз из-за этой сумасшедшей улыбки.
Но затем я переводил взгляд правее и отказывался от этой мысли. Если улыбка Нико выглядела просто безумной, то улыбка вот такого заряженного Сандро – еще и предельно опасной.
– Устроим в честь Трис фейерверк, – предложил настоящий Джокер, сложив руки на груди. – Мои бабочки выяснили пару лакомых мест Триады.
Молчавший до этого времени Риккардо покачал головой.
– Вы и впрямь сумасшедшие. Собираетесь разнести ради девчонки пол города?
Мы втроем уставились на него как на идиота.
– Ради этой девчонки мы разнесем весь город целиком, – за всех ответил Нико. – Поверь, Данте оценит.
– Если придет в себя, – мрачно заключил Гром.
Возразить ему было нечего. Никто из присутствующих до этого момента и не понимал, насколько сильно состояние Данте завязано на Трис. Никто не знал, как много она для него значила. Сейчас же нам оставалось только гадать, каким Стальной Дон восстанет из пепла.
Но в чем никто из нас не сомневался, так это в том, что первым делом Данте отправится мстить.
И, кажется, первым в его длинном списке смертников буду я.
