Глава 18.
Даниил.
С детства ненавидел просыпаться по утрам: в голове сонливая тяжесть, а от всего, кроме кровати и подушки с одеялом, веяло холодом, появлялось стойкое желание не открывать глаз. Теперь же все поменялось, так как, если мое любимое и живое одеяло подскакивало на мне с диким воплем, что оно проспало, обвиняя в этом меня, сексуального извращенца, мне приходится следовать за ним. Без нее в кровати было холодно, так что утренняя борьба со сном была прекращена.
На мои уговоры не спешить и спокойно позавтракать ответили недовольным фырчаньем и посылом кушать в одиночестве, а она и так толстая. Господи, я никогда не пойму женщин, но, помня какой сегодня день, я просто молчал.
Я точно знал, что в душе у Крохи бушует ураган, и сегодня это явление природы готово поглотить ее целиком, не оставив ни кусочка от души и сердца. Так что ее негодование и недовольство жизнью, как способ борьбы с тоской и болью о брате, я принимал, но очень надеялся, что таких дней будет немного!
- Все, я сейчас заскочу на работу на пару часиков, а потом на кладбище, так что если хочешь пообедать вместе, то давай попозже, – бодро отрапортовала Селина, проверяя содержимое своей сумочки.
Ну, меня, как обычно, с собой не приглашают, хотя меня это никогда не останавливало. Подошел к ней, перехватив руки вместе с сумочкой, подождал, пока на меня поднимут глаза.
- Так, Кроха, говорю один раз – завершаем очередной концерт феминизма, на кладбище мы едем вместе, так что через пару часов заеду за тобой в твою больничку, и ... возражения не принимаются даже в письменной форме в любой день недели, – добавил я, заметив открывающийся ротик, желающий все опротестовать и подать апелляцию. Добавил контрольный поцелуй в губы и развернул в сторону выхода.
Пока девушка переваривала мой диктаторский указ, обуваясь, я вернулся на кухню и забрал приготовленные Зоей Васильевной кофе в термокружке и пару бутербродов для моей "худеющей" невесты.
В машине под моим строгим взглядом завтрак был съеден, и я даже получил в знак благодарности поцелуй, так что моя жизнь явно налаживалась.
Хотя спустя пару часов, уже стоя на кладбище напротив могилки брата Селины и наблюдая, как девушка методично, будто находясь в трансе, вставляет по одному цветку в вазу, мое «налаживалось» громко пошатнулось. До меня доносился ее еле различимый шепот, она что-то рассказывала брату, но я не вникал в смысл слов, понимая, что это не для моих ушей.
Когда издалека послышались чьи-то голоса, а вскоре показалась и группка людей, остатки настроения разбились вдребезги, зато ожило желание что-нибудь сломать. Селина тоже заметила эту компанию и подошла ко мне, вставая передо мной, будто пытаясь отгородить меня от них.
- Кроха, можешь не прикрывать меня своим телом, я, в принципе, своей смерти не боюсь.
- Так, а кто говорит о твоей, я больше за них переживаю, а точнее, что это чванство сейчас будет тебя провоцировать на необдуманные поступки, – ответила девушка, вцепляясь холодными пальцами в мою руку на ее талии.
Ее родители и сестра, а немного позади них Маркелов зашли в просторную для нашей компании оградку, остановившись напротив нас.
Тишина, иногда нарушаемая криками ворон и далекими голосами других навещающих и скорбящих, стояла вокруг нас. Я рассматривал женщину с девушкой, которые были похожи друг на друга, но практически ничего не имели общего с Селиной, мужчину, чей пронизывающий серый взгляд был похож на серебристый взгляд его дочери. Эта встреча с Маркеловым не была первой, так что эти гнусные и злые глазенки на худом лице меня сейчас интересовали в меньшей степени. Вернув внимание родне Крохи, я пытался разглядеть в них хоть что-то, кроме самого факта кровного родства, за что мог понять и простить, но не находил. Во мне горело жажда наказывать долго и больно, и, наверное, хорошо, что Кроха стояла так близко, мешая мне очистить от гадости планету прямо в эту минуту.
Глаза, якобы скорбящей по сыну женщины, зацепились на руке Крохи, что лежала поверх моей, и наполнились злостью и завистью. Конечно, эта сука не могла пропустить блеск бриллиантов в хренову кучу карат мимо своего алчного взгляда. Уже хотел послать всю эту свору в далекий матерный полет, как услышал громкий хмык Селины.
- О Боги, достаточно этой очередной театральности. Мама, я знакома с твоими актерскими талантами, а Даниил в курсе об их наличии, так что этим спектаклем ты никого не проведешь. Кстати, познакомься с моим женихом, Арчинским Даниилом Александровичем.
- Я не собираюсь знакомиться с человеком, изначально лишенным понятия моральных устоев, который, в принципе, не понимает правил поведения в приличном обществе.
Я недоуменно выгнул бровь, не припоминая, когда успел оскорбить эту грымзу, так как вижу впервые.
- Да не нужно делать удивленных глаз, будто вы не знали, что Селина выходит замуж за другого, когда заказывали эти статейки в журналы. Это просто неприлично лезть в чужую семью таким варварским способом, чтобы добиться нужного вам положения в обществе.
Ого-го, какие обвинения посыпались в мой огород, прям хоть бы самому себе за свои поступки совестно не стало. Ответить мне не дали.
- Мамочка, спешу тебя расстроить, но я правда выхожу замуж за этого варвара, – начала Селина, помахав правой рукой в воздухе, демонстрируя кольцо. – Так что сворачивайте свои планы, я в них больше не участвую, а в сегодняшний день я вообще ничего не собираюсь обсуждать, как и обмениваться взаимными упреками.
Арина Архиповна недовольно обернулась к мужу в поисках средства управления их старшей дочерью, но тот на нее даже не взглянул, продолжая буравить тяжелым взглядом нас с Селиной.
- Селина, так дела не решаются, ты должна понимать, что эта выходка ничего не меняет. Ты станешь женой Сергея Дмитриевича, это уже давно решенный вопрос, – изрек ее отец холодным голосом, каждое слово, будто камень. – Но ты права, сегодня мы это обсуждать не будем!
Он достаточно грубо схватил под локти жену с дочерью, подтолкнув к памятнику, чтоб те оставили цветы, что держали в руках. Они послушно положили букеты, и их отдернули к выходу.
А меня уже потряхивало от желания, схватить этих родственничков и малость придушить, а потом придать ускорение для свободного полёта.
- Я бы на вашем месте, господин Сафронов, не был так уверен в однозначности решения этого вопроса. Вы явно замахнулись на то, что вам фактически уже не принадлежит, но я согласен, что эта тема не сегодняшнего дня.
Меня от членовредительства останавливало только чувство полной уверенности, что Крохе будет больно и мерзко от наших разборок, устроенных прямо на могиле ее брата. Ее папаша, одарив меня злым взглядом, молча вместе со своими "шавками" двинулся на выход. Маркелов, до этого не участвующий в дружеской «семейной» беседе и стоявший в сторонке, сделав пару шагов к нам, с прищуром посмотрел на Селину и протянул руку ладонью вверх.
Я, чувствуя, как тело девушки превратилось в камень, собрался сломать эту хренову конечность, но Кроха ощутимо вонзила ногти в мое запястье, тормозя меня, а затем, вложив в его руку свою левую ладонь, продолжала сжимать меня правой.
Этот старый урод хмыкнул, но, наклонившись, поцеловал ее пальцы.
- Надеюсь, моя дорогая, вы помните, что обещали мне быть в субботу на осеннем балу. Я бы очень хотел увидеть вас среди своих гостей. Да, если вы еще не в курсе, то празднование этого замечательного события теперь будет проходить в моем поместье. Уверен, что вам там понравится.
- Я все прекрасно помню, Сергей Дмитриевич, и то, что я вам ничего не обещала, в том числе. Я лишь сказала, что подумаю, но я приеду, так сказать, очень хочется выгулять свое новое вечернее платье.
- Я очень рад, настоятельно рекомендую к субботе избавиться от этого недоразумения на вашей правой руке и приложения к нему, чтобы потом никому не было больно, – порекомендовал Маркелов, отпуская девичью руку, сильно стиснув в конце ее пальцы.
Ну, все, урод, ты допрыгался! Недолго думая, быстро отодвигаю Селину в сторону и хватаю его за еще не опустившуюся руку в притворном рукопожатии, дергая на себя. Второй рукой быстро и точно ударяю в правое подреберье, в печень, наслаждаясь его болезненным выдохом и скрюченной позой, потом, хлопая по спине, как старого и любимого друга, шепчу ему на ухо.
- Вы, Мразь Дмитриевич, свой рот лучше прикройте, а то я могу передумать и челюсть прям сейчас подправить. Так что молча проваливайте отсюда, пока ещё можете ходить, и свое сопровождение тоже прихватите, – посоветовал я и отпихнул его от себя. – Она же только моя!
Этот шакал, криво ухмыляясь и слегка сгорбившись, поплелся на выход, а я убеждал себя, не пойти за ним, чтобы по-тихому прикончить в стоящем неподалеку леску. Почувствовав пальцы девушки на своей руке, очнулся от сладкой и кровавой фантазии. Повернувшись к ней, обнял, вжимая в своё тело, желая спрятать ее там навсегда, чтоб ни одна тварь не увидела и не забрала мою звездочку.
- Крох, извини, но этот полный игнор моего присутствия меня добил!
- Все нормально, но зря. Вон неподалеку стоит парочка, могу поспорить на что угодно, но это журналисты, и завтра появится какая-нибудь сенсационная статья обо всех нас. Уверена, что дерьма в ней будет больше пятидесяти процентов.
Посмотрел в указанную девушкой сторону. И правда, неприметная парочка стояла в обнимку около высокого памятника через аллею от нас, в руках у девушки был какой-то предмет, который она старательно прятала между ними. Взглянув в нашу сторону, девушка быстро подняла с рядом стоявшей скамейки свою сумочку, и они пошли по своей аллее в сторону выхода.
-Так, мы сейчас быстро прервем полет этих говнистых чаек! – успокоил Селину, доставая мобильник, чтоб попросить охрану, оставшуюся снаружи кладбища, перехватить этих «скорбящих».
-Дан, не надо, пусть уходят, – попросила девушка, удерживая мою руку с телефоном. – Пусть пишут, что хотят, мне все равно, а вот если эти чайки начнут выступать с требованиями свободы слова и печати и верещать об их незаконном удержании, то дерьма еще больше прольется на наши головы.
В принципе, Кроха была права. Это не я планировал баллотироваться в административную верхушку этого города, так что отрицательная популярность меня не пугала, а даже, как говорится, любое упоминание в СМИ - это уже реклама. С остальным дерьмом будет разбираться мой PR- менеджер, зря что ли я нанял эту девочку- акулу.
Мы продолжали стоять в обнимку на промозглом осеннем ветру. Почувствовав легкую дрожь в теле Селины, я укрыл ее полами своего расстегнутого пальто, бурча под нос о ее недальновидности, одевать в такой ветер лишь тонкий плащ. Она прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди, что я почувствовал через тонкий хлопок рубашки ее дыхание и прикосновение губ, когда она заговорила.
- Они всегда умудряются испортить этот день, из года в год, особенно по началу. В первое время мать истерически плакала на могиле, а потом заказывала огромный фуршет дома или в ресторане, и эта «панихида» длилась до глубокой ночи, а иногда и утра. Меня тоже привлекали к их процессу скорби, поминутно напоминая о моей вине в смерти Сильвестра. Я же, и так корившая себя в неспособности предотвратить беду, шла у них на поводу и терпела их выходки. Даже когда стала жить отдельно, мне было проще сделать, как они просили, чем выслушивать нотации всех троих по телефону, а иногда и лично. Благо, они редко вспоминали про мое существование, чаще, если отцу или матери требовалось предъявить миру и светскому обществу образец прекрасного семейства или накануне памятных дат. Именно по этому они сейчас так убеждены, что если надавят на меня посильнее, то я уступлю. – Тяжело вздохнув, Кроха немного отклонилась, посмотрев на меня, а потом перевела взгляд на огромный кусок мрамора в виде скал с изображением лица ее брата. – Кроме бокса, Сили очень любил путешествовать, преимущественно в горных местностях. После моего совершеннолетия он планировал отправиться на полгода в какой-то тур по возвышенностям России. Я просила его не тянуть и ехать сразу, но брат не хотел оставлять меня один на один с нашей семейкой, поэтому, найдя его мертвым, я была в шоке, что он всё-таки бросил меня. Спустя неделю я нашла в своем потайном месте, в глубине шкафа, о котором знали только мы, записку от него. Сили написал, что больше не может выдержать давление отца, отчуждение матери, что он смертельно устал. Брат просил прощения, что покидает меня, просил быть такой же хорошей девочкой и прожить эту жизнь за него, никого и ничего не боясь. Он хотел, чтоб я стала сильной и свободной, не уступающей никому из людей. Сначала я не понимала его слов, а потом, когда горечь утраты немного отпустила, оставив лишь постоянную боль, я осознала посыл его слов и стала действовать. Конечно, сама и в одиночку я бы еще долго боролась за свою свободу, но на моей стороне оказалась бабушка – мать отца. После ее смерти и моего совершеннолетия я воспользовалась наследством бабули, стала строить свою жизнь, уже сама все решая, не особо надеясь на чью-то помощь и советы.
Я вспомнил, что Артём тогда рассказывал о переломном моменте в поведении Селины, значит, вот что ее подтолкнуло на этот путь неприкосновенной самостоятельности. Да уж, спасибо тебе Сильвестр, из дерьма мою девочку вытащил даже после смерти, а как мне теперь пробить этот панцирь всеобщего неверия?!
- Я понимаю, но нельзя прожить жизнь, сидя в ракушке, – ответил ей, прижимая крепче к своему телу.
Она не ответила, но главное - мы друг друга поняли. Стояли какое-то время, не меняя позы, пока не показались Алиса с Романом. Я был рад их появлению, так как порция позитива Крохе сейчас не помешает, а я хотел поговорить с мужем Алиски о неизвестных мне встречах моей невесты с Маркеловым. Раз эта феминистка изначально мне ничего не сказала, значит, и сейчас не факт узнать правду от неё.
Алиска привычно заворковала вокруг Селины, отвлекая разговорами обо всём и ни о чём одновременно. Так как становилось только холоднее, то было принято коллективное решение переместиться в какое-нибудь кафе или ресторан.
Покидая территорию кладбища, сказал охране следовать за нами, и мы двинулись в путь. В машине Селина молчала, а я не знал, что нужно сказать. Было неприятно узнать об угрозах Маркелова от вторых лиц, хотя Роман и сам не знал всех подробностей, но я не мог связать эту язву по рукам и ногам, также как лишить права свободы действий. В бешенстве она напоминала милого, страстного, но боевого хомячка, и встречаться с этим мини- зоопарком мне как-то не хотелось.
- Ладно, Арчинский, я оценила твою выдержку, так что можешь начинать спрашивать, – ее голос прозвучал с плохо скрытым вызовом.
Значит, моей девочке захотелось изучить весь спектр моих эмоций, так это я могу, все равно меня рядом с ней постоянно штормит.
- Да что ты? А мне, следовательно, есть о чём спросить?
- Ой, не надо тут притворяться белым и пушистым! Меня глухота еще не посетила, так что ваши с Романом перешептывания частично заценила.
И тут меня понесло!
- Да, бл*ть, если бы ты не молчала, как партизан на допросе, мне бы не пришлось заниматься этим дебилизмом.Так нет, мы же молчим, мы же самые
