Особого почитания прибывших инопланетян там не было. Не до того в суровых условиях морозной зимы. Тем не менее спокойствия было больше, и со временем северная группа детей космолётчиков переманила к себе южную. И цивилизация пошла вперёд ускоренными темпами, ведь ребята всё уже сумели усвоить раньше - и строительство из камня, и использование колеса, и подмогу песнями да плясками.
Бессмертие сохранялось у многих. Но те, кто перемешался с местными, приобрели совместные черты, поэтому бессмертие несколько преобразовалось, вроде и не ушло совсем, но и не проявлялось слишком отчетливо, как в былые времена.
Основное количество детей космолётчиков рассредоточилось по суше, отклоняясь в своём путешествии с запада на восток. Но отходили они от Атлантики не кардинально далеко, а только до 25 меридиана. В итоге поселились так: Сахара, Пелопоннес, север Черного моря. Это было рекомендовано экипажем затонувшего корабля. Экипаж учил детей, что оставаться на одном месте нельзя во избежании появления недружественных реакций малообразованных племён. А недружественность обязательно возникнет на фоне зависти или непонимания. А кто может вызывать у дикарей зависть и непонимание? Конечно, высокоразвитая космическая цивилизация, которая умеет многое в отличии от примитивных маньяков с дубинками, кричащих одно и то же: "Я хочу спать, я хочу жрать, я хочу сразу всё".
Но, если дети космолётчиков будут менять места жизни, то на новых поселениях никто из местных не обратит внимания на по-вселенски бесконечный срок жизни инопланетян, на их звёздную стать, на бездонный галактический взгляд. А вот постоянное проживание чревато догадками окружения о том, что красивые люди сильно отличаются от общей массы, что вызывет нежелательные вопросы.
Во время связи с родителями дети, которым стукнуло по 40 000 лет, обещали не вызывать у дикарей вопросов и послушно перетекали с побережья в глубь материка. Там их опять называли божествами, копировали образ жизни, пользовались их умениями. Однако, поскольку дикари жили по 30 лет, то новые поколения с удивлением взирали на тех, кто жил до местных бабушек, и после. Из-за этого группы потомков космолётчиков вынуждены были идти дальше, чтобы не будоражить сознание древних племён.
И только Ляля и Онх остались на побережье Атлантики. Они за 50 тысяч лет исходили много дорог, но не теряли надежды вызволить родителей.
Ляля наотрез отказалась удаляться в середину материка и обосновалась на самом краю Атлантики, на северном её окончании. Дальше на север идти было бесполезно - холодно и голодно. А здесь можно было надолго обосноваться, чтобы держать связь с родителями и не очень голодать, выращивая скудную пищу.
- Я мечтаю спасти вас, мама и папа! - говорила Ляля в трубку приёмника, который исправно работал тысячелетия. - Я буду тут всегда, на берегу, здесь вас лучше слышно, чем в центре суши.
- Деточка, нас не вызволить, - отвечал родной голос в трубке. - Мы навеки застряли в воде. Корпус корабля неподъёмный потому, что сделан из камня. Он вечный, крепкий, но неимоверно тяжёлый для плавания.
- Ну вы же сделали несколько аппаратов для вылета из воды.
- Сделали, летаем, но мы отвыкли от суши. Мы за тысячи лет приспособились к жизни в океане, нам, наверное, на сушу нельзя, как бы не сгореть на солнце.
- Всё равно я буду вас ждать тут на берегу.
- Ну ладно. Посоветуем тебе чего-нибудь. Главное - будь осторожна со злодеями. Человечество Земли ещё диковато и может быть свирепым.
Слова о свирепости сбылись. В средние века начался разгул инквизиции. Людей хватали по надуманным претензиям, и Ляля частенько ходила на берег Атлантики пожаловаться.
Со дна звучал ответ о том, что свирепый нрав средних веков космолётчики океана постараются нетрализовать и избавить мир от злодеев с помощью электрических импульсов. Только надо было яблонь посадить побольше. И Ляля сажала яблони. Онх помогал, он остался с Лялей, уповая на то, что вдвоём они смогут убедить людей жить дружно и верить в обычное вселенское бессмертие человека, а не в выдуманное волшебство.
Но люди переубеждались со скрипом. Средневековцы не могли объять умом тему бессмертия и говорили, что нормальные люди живут не более 100 лет. А Ляля парировала, что нормальные как раз живут миллионы лет и не умирают, потому что обладают навыками восстановления уставших функций организма.
- Каких функций? Что за волшебное словечко? - кричал на неё инквизитор. - Вы, тётушка, поосторожнее с этой лженаукой, а то к нам попадёте.
И Ляля бежала на берег, плакала и просила маму выплыть, рассказывая, что костры горят высокие...
- Не могу выплыть. Камень держит на дне, а несколько маленьких аппаратов вертикального взлёта сейчас заняты в деле - спасают наших детей в лесах. - Отвечала мама. - Уходите с берега, если тут опасно.
- Я буду тебя ждать. Может, тебе удастся сесть на аппарат вертикального взлёта и высадиться ко мне. Как вы его сделали?
- Переплавляли весь металл, что есть, а теперь добываем металл на суше, сделаем ещё аппаратов, и встретимся с вами, детки наши милые.
- А как мне вести себя с инквизитором?
- Донимает?
- Да.
- Он будет уничтожен нашим энергоимпульсом. Мы слышим каждое его слово.
- А других людей спасёте от казни?
- Это ж надо на всех настроить приборы. Мы другое сделаем: мы покажем свирепым убийцам, какие они ублюдки. Им станет стыдно. И они прекратят издеваться.
- Сколько ждать?
- Триста лет.
Триста лет - это много. За это время Ляля и Онх высадили огромные плантации яблонь вокруг Стоунхенджа.
Собирая под яблонями людей, Ляля и Онх рассказывали им о том, что бессмертие присуще человеку, ибо человек очень нужен Земле. Но редко кто из людей верил Ляле и Онху. Даже когда Онх указывал на то, что Стоунхендж, расположенный рядом с аллечми высаженных яблонь, есть доказательство бессмертия того человека, который его построил, люди Средних веков скептически заявляли, что Стоунхендж построили древние гиганты.
- Это построили мы. Я и Ляля трудились над Стоунхенджем тысячу лет специально, чтоб оставить вам памятку о вашем предназначении жить бесконечно и строить. - Онх показывал, как ставить последнюю колонну и шлифовать грани камней.
- Но что за сила ворочает каменные блоки? - кричали люди.
- Магнит. Он идёт из океана. Там живут наши соратники, в их руках удивительные приборы. Но дело не в приборах, а в бессмертии.
- Но мы же умираем! - возражали люди.
- Так любой умрёт, кто мухомор сожрёт! - начинал сердиться Онх и уходил, чтобы не выругаться как следует.
Из всех этих бесед вытекал один вывод: надо побыстрее заканчивать последние штрихи на Стоунхендже, который начал строиться 1,5 т. л дон.э., и уходить отсюда, пока инквизиция не взялась всерьёз за Лялю и Онха. Хотя что с них поимеет инквизиции? Ляля и Онх жили скромно, у них нечего было отнять, так что инквизицию они мало интересовали. Но страдания других невинно казнённых терпеть было невозможно.
Однажды, очень торопясь закончить закруглять Стоунхендж, Онх, бросил в его центр булыжник весом в 50 тонн, наспех подстругал последнюю колонну и побежал к океану с Лялей.
Там дети инопланетян вышли на связь с экипажем и обрисовали обстановку на суше. Был отдан приказ покинуть это место и спрятаться в стране, где людей не сжигают на кострах.
- Идите на восток! - прозвучал сквозь треск начинающегося шторма голос отца Ляли.
Онх заплакал, потому что понимал, что с суши трудно выйти на связь с океаном, ведь помех много и растояние заглушает звук, смещает радиоволны.
Отец успокоил парнишку.
- Сын! То, что мы не услышимся, не беда. Я всегда вижу, где вы. И только кто попробует обидеть вас с Лялей, я сожгу гамма-лучом у этого изверга внутренние органы, чтоб он корчился и клацал, рассыпаясь в прах. Но вы больше ни слова нигде не говорите о бессмертии. Диким вы ничего не докажете. Чихать на них! Не хотят жить, не надо. Тьфу, а не обезьяны!
- А тут как быть? Можно инквизицию убрать?
- В той стороне, где вы поселитесь, появится группа мужчин, вставших против мучений нищего сословия. Они скажут такое, после чего все тираны призадумаются о том, какие они потешные в своих малолетски ущербных желаниях бить соской своего соседа по люльке и ликвидируют дикарские порядки унижения человека. Идите!
Достигнув густых лесов и прозрачных берёзовых рощ, Ляля и Онх нашли себе пристанище в деревеньке Кукушкино на Урале.
Сказались бродячими артистами, благо обладали театральными талантами, приобретёнными в Древней Греции тысячу лет назад. Ум и общительность расположили к ним встречных.
Деревня впустила их жить. И Онх стал строить домик, рассказывая сбегающимся на стук топора детишкам деревни про своих друзей, про аварию в океане, про каменный корабль, про ил, в который погрузился космолёт, про сотни членов экипажа, исхитряющихся делать из солёной воды то, что нужно для жизни и для маленьких полётов над водой. Но деревенские дети воспринимали это как непонятки, а в конце жизни передавали из уст в уста в виде сказок.
Но это не сказки. Это правда. Просто надо посмотреть вокруг и протянуть нить событий от одного случая к другому - и тогда всё станет понятно.
Например, чудеса, связанные с появлением на Земле мегалитических построек. Если предположить, что их делали разные люди в разные эпохи, то ничего не поймёшь. А когда представишь, что строил один человек - логика становится доказательно-неопровержимой.
Бессмертие сохранялось у многих. Но те, кто перемешался с местными, приобрели совместные черты, поэтому бессмертие несколько преобразовалось, вроде и не ушло совсем, но и не проявлялось слишком отчетливо, как в былые времена.
Прода от 28.07.2025, 10:01
Основное количество детей космолётчиков рассредоточилось по суше, отклоняясь в своём путешествии с запада на восток. Но отходили они от Атлантики не кардинально далеко, а только до 25 меридиана. В итоге поселились так: Сахара, Пелопоннес, север Черного моря. Это было рекомендовано экипажем затонувшего корабля. Экипаж учил детей, что оставаться на одном месте нельзя во избежании появления недружественных реакций малообразованных племён. А недружественность обязательно возникнет на фоне зависти или непонимания. А кто может вызывать у дикарей зависть и непонимание? Конечно, высокоразвитая космическая цивилизация, которая умеет многое в отличии от примитивных маньяков с дубинками, кричащих одно и то же: "Я хочу спать, я хочу жрать, я хочу сразу всё".
Но, если дети космолётчиков будут менять места жизни, то на новых поселениях никто из местных не обратит внимания на по-вселенски бесконечный срок жизни инопланетян, на их звёздную стать, на бездонный галактический взгляд. А вот постоянное проживание чревато догадками окружения о том, что красивые люди сильно отличаются от общей массы, что вызывет нежелательные вопросы.
Во время связи с родителями дети, которым стукнуло по 40 000 лет, обещали не вызывать у дикарей вопросов и послушно перетекали с побережья в глубь материка. Там их опять называли божествами, копировали образ жизни, пользовались их умениями. Однако, поскольку дикари жили по 30 лет, то новые поколения с удивлением взирали на тех, кто жил до местных бабушек, и после. Из-за этого группы потомков космолётчиков вынуждены были идти дальше, чтобы не будоражить сознание древних племён.
И только Ляля и Онх остались на побережье Атлантики. Они за 50 тысяч лет исходили много дорог, но не теряли надежды вызволить родителей.
Ляля наотрез отказалась удаляться в середину материка и обосновалась на самом краю Атлантики, на северном её окончании. Дальше на север идти было бесполезно - холодно и голодно. А здесь можно было надолго обосноваться, чтобы держать связь с родителями и не очень голодать, выращивая скудную пищу.
- Я мечтаю спасти вас, мама и папа! - говорила Ляля в трубку приёмника, который исправно работал тысячелетия. - Я буду тут всегда, на берегу, здесь вас лучше слышно, чем в центре суши.
- Деточка, нас не вызволить, - отвечал родной голос в трубке. - Мы навеки застряли в воде. Корпус корабля неподъёмный потому, что сделан из камня. Он вечный, крепкий, но неимоверно тяжёлый для плавания.
- Ну вы же сделали несколько аппаратов для вылета из воды.
- Сделали, летаем, но мы отвыкли от суши. Мы за тысячи лет приспособились к жизни в океане, нам, наверное, на сушу нельзя, как бы не сгореть на солнце.
- Всё равно я буду вас ждать тут на берегу.
- Ну ладно. Посоветуем тебе чего-нибудь. Главное - будь осторожна со злодеями. Человечество Земли ещё диковато и может быть свирепым.
Слова о свирепости сбылись. В средние века начался разгул инквизиции. Людей хватали по надуманным претензиям, и Ляля частенько ходила на берег Атлантики пожаловаться.
Со дна звучал ответ о том, что свирепый нрав средних веков космолётчики океана постараются нетрализовать и избавить мир от злодеев с помощью электрических импульсов. Только надо было яблонь посадить побольше. И Ляля сажала яблони. Онх помогал, он остался с Лялей, уповая на то, что вдвоём они смогут убедить людей жить дружно и верить в обычное вселенское бессмертие человека, а не в выдуманное волшебство.
Но люди переубеждались со скрипом. Средневековцы не могли объять умом тему бессмертия и говорили, что нормальные люди живут не более 100 лет. А Ляля парировала, что нормальные как раз живут миллионы лет и не умирают, потому что обладают навыками восстановления уставших функций организма.
- Каких функций? Что за волшебное словечко? - кричал на неё инквизитор. - Вы, тётушка, поосторожнее с этой лженаукой, а то к нам попадёте.
И Ляля бежала на берег, плакала и просила маму выплыть, рассказывая, что костры горят высокие...
- Не могу выплыть. Камень держит на дне, а несколько маленьких аппаратов вертикального взлёта сейчас заняты в деле - спасают наших детей в лесах. - Отвечала мама. - Уходите с берега, если тут опасно.
- Я буду тебя ждать. Может, тебе удастся сесть на аппарат вертикального взлёта и высадиться ко мне. Как вы его сделали?
- Переплавляли весь металл, что есть, а теперь добываем металл на суше, сделаем ещё аппаратов, и встретимся с вами, детки наши милые.
- А как мне вести себя с инквизитором?
- Донимает?
- Да.
- Он будет уничтожен нашим энергоимпульсом. Мы слышим каждое его слово.
- А других людей спасёте от казни?
- Это ж надо на всех настроить приборы. Мы другое сделаем: мы покажем свирепым убийцам, какие они ублюдки. Им станет стыдно. И они прекратят издеваться.
- Сколько ждать?
- Триста лет.
Триста лет - это много. За это время Ляля и Онх высадили огромные плантации яблонь вокруг Стоунхенджа.
Прода от 02.08.2025, 12:04
Собирая под яблонями людей, Ляля и Онх рассказывали им о том, что бессмертие присуще человеку, ибо человек очень нужен Земле. Но редко кто из людей верил Ляле и Онху. Даже когда Онх указывал на то, что Стоунхендж, расположенный рядом с аллечми высаженных яблонь, есть доказательство бессмертия того человека, который его построил, люди Средних веков скептически заявляли, что Стоунхендж построили древние гиганты.
- Это построили мы. Я и Ляля трудились над Стоунхенджем тысячу лет специально, чтоб оставить вам памятку о вашем предназначении жить бесконечно и строить. - Онх показывал, как ставить последнюю колонну и шлифовать грани камней.
- Но что за сила ворочает каменные блоки? - кричали люди.
- Магнит. Он идёт из океана. Там живут наши соратники, в их руках удивительные приборы. Но дело не в приборах, а в бессмертии.
- Но мы же умираем! - возражали люди.
- Так любой умрёт, кто мухомор сожрёт! - начинал сердиться Онх и уходил, чтобы не выругаться как следует.
Из всех этих бесед вытекал один вывод: надо побыстрее заканчивать последние штрихи на Стоунхендже, который начал строиться 1,5 т. л дон.э., и уходить отсюда, пока инквизиция не взялась всерьёз за Лялю и Онха. Хотя что с них поимеет инквизиции? Ляля и Онх жили скромно, у них нечего было отнять, так что инквизицию они мало интересовали. Но страдания других невинно казнённых терпеть было невозможно.
Однажды, очень торопясь закончить закруглять Стоунхендж, Онх, бросил в его центр булыжник весом в 50 тонн, наспех подстругал последнюю колонну и побежал к океану с Лялей.
Там дети инопланетян вышли на связь с экипажем и обрисовали обстановку на суше. Был отдан приказ покинуть это место и спрятаться в стране, где людей не сжигают на кострах.
- Идите на восток! - прозвучал сквозь треск начинающегося шторма голос отца Ляли.
Онх заплакал, потому что понимал, что с суши трудно выйти на связь с океаном, ведь помех много и растояние заглушает звук, смещает радиоволны.
Отец успокоил парнишку.
- Сын! То, что мы не услышимся, не беда. Я всегда вижу, где вы. И только кто попробует обидеть вас с Лялей, я сожгу гамма-лучом у этого изверга внутренние органы, чтоб он корчился и клацал, рассыпаясь в прах. Но вы больше ни слова нигде не говорите о бессмертии. Диким вы ничего не докажете. Чихать на них! Не хотят жить, не надо. Тьфу, а не обезьяны!
- А тут как быть? Можно инквизицию убрать?
- В той стороне, где вы поселитесь, появится группа мужчин, вставших против мучений нищего сословия. Они скажут такое, после чего все тираны призадумаются о том, какие они потешные в своих малолетски ущербных желаниях бить соской своего соседа по люльке и ликвидируют дикарские порядки унижения человека. Идите!
Достигнув густых лесов и прозрачных берёзовых рощ, Ляля и Онх нашли себе пристанище в деревеньке Кукушкино на Урале.
Сказались бродячими артистами, благо обладали театральными талантами, приобретёнными в Древней Греции тысячу лет назад. Ум и общительность расположили к ним встречных.
Деревня впустила их жить. И Онх стал строить домик, рассказывая сбегающимся на стук топора детишкам деревни про своих друзей, про аварию в океане, про каменный корабль, про ил, в который погрузился космолёт, про сотни членов экипажа, исхитряющихся делать из солёной воды то, что нужно для жизни и для маленьких полётов над водой. Но деревенские дети воспринимали это как непонятки, а в конце жизни передавали из уст в уста в виде сказок.
Но это не сказки. Это правда. Просто надо посмотреть вокруг и протянуть нить событий от одного случая к другому - и тогда всё станет понятно.
Например, чудеса, связанные с появлением на Земле мегалитических построек. Если предположить, что их делали разные люди в разные эпохи, то ничего не поймёшь. А когда представишь, что строил один человек - логика становится доказательно-неопровержимой.
