Он сам определил выборку, сам создал аватары, сам запустил протокол. Мы — просто наблюдатели. Нам дали канал трансляции и базовый интерфейс. Все. Это как… смотреть через замочную скважину в чужую квартиру. Мы не можем даже постучать.
— А если победит не тот? — пробормотал министр обороны Шен, вращая в пальцах несуществующую сигарету. Его рука при этом дрожала.
— Какой «тот»? — резко спросила Аракава. — У нас нет «того». У нас есть тысяча двадцать четыре неизвестных. Мы не отбирали их. Мы не знаем, кто из них что может. Мы даже не знаем алгоритма отбора Кристалла. «Величайший» с точки зрения чего? Отваги? Хитрости? Жестокости? Чистой эффективности убийства? Мы узнаем это только в конце.
Волков сгреб пальцами прядь седых волос. На дополнительных экранах мигали кадры с общей зоны. Там, в реальном времени, сотни мужчин и женщин в странных одеждах, с невероятным оружием, молчали или переговаривались и готовились убивать друг друга. И он, один из самых влиятельных людей планеты, мог только смотреть, как самый последний обыватель.
— А инопланетяне? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Они видят то же самое?
— Видят больше, — тихо ответил молодой аналитик из отдела ксеноконтакта. Он выглядел так, будто его сейчас вырвет. — У Совета Цивилизаций есть полный доступ ко всем данным. К биометрии в реальном времени, к симуляциям вероятных исходов, к… к глубинной психологии аватаров. Они видят нашу историю, вывернутую наизнанку. Все наши войны, наших героев и мясников, упакованных в эти точки. Для них это максимально информативное развлечение.
На одном из малых экранов промелькнуло лицо. Крупный план. Римлянин, индекс R-547. Маркус. Он сидел у стены в общей зоне, его глаза бегали по толпе, в них читался чистый, животный ужас от непонимания. Потом взгляд застыл и стал жестче. Воин брал верх над человеком.
— Этот, — указал на него Шен. — Хоть похож на человека. А тот… — он махнул рукой в сторону графика Ли Шеня.
— Ли Шень — это аномалия, — сказала Аракава. — Его параметры выбиваются из любой человеческой выборки. Если бы мы выбирали, мы бы отбраковали его как ошибку моделирования. Но Кристалл выбрал его первым. Под индексом 001.
В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом серверов. Каждый из сидящих здесь был правителем наций, главой корпораций или военным гением. Они привыкли к контролю и к тому, что их слово решает судьбы. Сейчас же их власть оказалась пылью. Их судьбу решала бездушная машина инопланетян и тысяча призраков из их собственного прошлого.
Волков откинулся в кресле. Он чувствовал себя мальчишкой, а не лидером, которого привели в гигантский колизей и сказали: «Смотри. От твоего внимания ничего не зависит, но если ваш боец проиграет, твой мир закончится».
— Что им нужно? — тихо спросил он, глядя в потолок. — Этим… существам из Совета? Зачем им это шоу?
Аналитик по ксеноконтакту долго молчал.
— По нашим, очень слабым, предположениям… им нужна предсказуемость, — наконец сказал он. — Война между цивилизациями — это хаос. Дорого, рискованно, непредсказуемо. А это… это экзамен на зрелость. Они сводят в одной клетке квинтэссенцию нашей боевой эволюции, чтобы понять: достойны ли мы войти в их круг. Совет Цивилизаций слишком стар, мудр и могущественен, чтобы воевать. Но он должен знать, с кем имеет дело. Поэтому каждая новая цивилизация проходит испытание чемпионов. Это не игра и не традиция ради традиции, а обычный фильтр.
— Так что это, — прошептал Шен. — Экзамен.
— Да, — кивнул аналитик. — Экзамен, к которому мы не готовились. У которого нет билетов и где наши жизни — это бумага для черновиков.
Волков закрыл глаза. Он больше не смотрел на голограмму. Он слушал тиканье часов. Обратный отсчет до первого боя. Он был просто зрителем и самым беспомощным человеком на планете...
Интерлюдия 2.
Зал Совета Цивилизаций был круглым и безмолвным. По его дуге располагались семнадцать платформ. Шестнадцать излучали ровный свет, и на них пребывали представители рас, давно прошедших свои испытания. Семнадцатая, четвёртая по счёту, светилась другим, мерцающим светом. Над ней висел полупрозрачный символ, вращающаяся голубая сфера с трещинами. Земля. Платформа кандидата, которая была пуста. По протоколу, она активировалась автоматически в момент начала Хронос-испытания и должна была оставаться такой до его завершения — как вечный вопрос, на который ещё не дан ответ.
Первым нарушил тишину представитель расы Ваалов — архитекторов и логиков, чей разум оперировал только данными. Его голос был ровным, как гудение трансформатора:
— Первый раунд симуляций завершен. Вероятность прохождения в финальную стадию у большинства образцов ниже десяти процентов. Стандартно.
— Зато интересные всплески, — прошипел Сильванец, и его голос, шелестящий листьями, выдавал в нём расу, мыслившую категориями роста и увядания. — Страх, ярость, отчаяние. Чистые, сильные реакции. Как у молодых побегов в бурю.
— Реакции — это неэффективность, — отозвался Громии, чья раса прагматичных материалистов ценила лишь силу и результат. Не поворачивая каменной головы, он добавил: — Трата энергии. Наш чемпион в свое время показал нулевой эмоциональный фон и при этом победил.
К'Зарр, представитель воинской расы-инсектоидов, щелкнул длинным ногтем по терминалу.
— Мой фон был корректен. Как и результат. А у этих… — он жестом, похожим на удар кинжала, указал на голограмму, — слишком много шума в данных. Мешает анализу. Хотя один почти тихий.
Он увеличил изображение. На голограмме возникла фигура в простой коричневой одежде, сидящая в позе лотоса в углу общей зоны. Индекс S-001. Мужчина с бритой головой, глаза закрыты, на коленях лежит изогнутый меч в простых ножнах. Его графики жизнедеятельности были почти ровной линией. Легкое дыхание, стабильный пульс.
— Буддийский монах? Воин-аскет? — поинтересовался Сильванец.
— Неважно, — сказал К'Зарр. — Важно, что система управления телом близка к идеальной. Минимум лишних движений. Минимум психических затрат. Он не лучший, но он… экономный. Пройдет дальше многих крикунов.
— А этот? — Ваал указал на другую точку. R-547. Маркус. Его графики показывали недавний мощный всплеск, а теперь напряженную, но контролируемую стабильность. — Дикий скачок и адаптация. Пусть примитивная, но быстрая.
— Адаптивный отклик низкого порядка в контролируемой среде, — равнодушно заключил К'Зарр. — Не более. Он сгорит, когда встретит первую настоящую дисциплину. Вроде вот этого тихого.
Существа смотрели на голограмму. Они видели наборы характеристик, а не героев или жертв. Одни графики были красивыми, ровными и предсказуемыми. Другие — рваными, с пиками и провалами, признак нестабильности. Для них это были живые воплощения архетипов из учебника истории, которых предстояло столкнуть лбами, чтобы проверить, какие из теорий верны.
— Делаем предварительные ставки? — спросил Ваал, поворачивая свою безволосую голову к другим. Это был сбор статистики по точности прогнозов членов совета, а не азарт.
— Ставлю на S-001, тихого, — сразу сказал К'Зарр. — Высокий КПД, низкая вероятность ошибки из-за паники.
— Согласен, — прогудел Громии. — Эмоции — это слабость.
— А я поставлю на вот этого, — Сильванец ткнул ветвистым пальцем в точку R-547. — Он… живой. В его данных есть хаос. Хаос порождает неожиданные решения, а это может сломать эффективность.
Ваал кивнул, внося данные в свой терминал.
— Принято. Коэффициенты будут рассчитаны после первого боя. Начинаем подготовку арены. Через двенадцать субъективных часов претендента образцы начнут устранять друг друга.
Они замолчали. Никто не переживал, ни за кого не болел. Они наблюдали за процессом, как инженеры наблюдают за испытанием новых двигателей. Одни двигатели взорвутся сразу, другие проработают дольше. Нужно было понять, чья конструкция окажется выносливее.
К'Зарр откинулся в кресле. Его хитиновые пальцы барабанили по подлокотнику. Он уже не смотрел на тихого монаха S-001. Он смотрел на пустую четвертую платформу. Через несколько циклов там должен был кто-то появиться. И тогда он, К'Зарр, сойдет со своей платформы и сделает свою работу. Быстро и технично, без всякой ненависти и азарта. Как хирург или мясник, делающий свою работу...
...а внизу, в белой нейтральной зоне, Маркус Валеррий наконец оторвал взгляд от толпы. Он подошел к репликатору и положил на панель руку.
«Холодная вода и кусок жареного мяса с солью».
Он жевал, глядя в стену, но не видя ее. Его мозг, уже переключившийся в режим выживания, анализировал увиденное. Запоминал манеру держаться, виды оружия и взгляды потенциальных соперников. Он готовился к завтрашнему дню. К первому из десяти шагов к собственной гибели. Он не знал, что где-то высоко над ним, за тонированным стеклом вне времени, на него только что поставили несколько денежных единиц чужой и бесчувственной расы. Как на лошадь на скачках...
— А если победит не тот? — пробормотал министр обороны Шен, вращая в пальцах несуществующую сигарету. Его рука при этом дрожала.
— Какой «тот»? — резко спросила Аракава. — У нас нет «того». У нас есть тысяча двадцать четыре неизвестных. Мы не отбирали их. Мы не знаем, кто из них что может. Мы даже не знаем алгоритма отбора Кристалла. «Величайший» с точки зрения чего? Отваги? Хитрости? Жестокости? Чистой эффективности убийства? Мы узнаем это только в конце.
Волков сгреб пальцами прядь седых волос. На дополнительных экранах мигали кадры с общей зоны. Там, в реальном времени, сотни мужчин и женщин в странных одеждах, с невероятным оружием, молчали или переговаривались и готовились убивать друг друга. И он, один из самых влиятельных людей планеты, мог только смотреть, как самый последний обыватель.
— А инопланетяне? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Они видят то же самое?
— Видят больше, — тихо ответил молодой аналитик из отдела ксеноконтакта. Он выглядел так, будто его сейчас вырвет. — У Совета Цивилизаций есть полный доступ ко всем данным. К биометрии в реальном времени, к симуляциям вероятных исходов, к… к глубинной психологии аватаров. Они видят нашу историю, вывернутую наизнанку. Все наши войны, наших героев и мясников, упакованных в эти точки. Для них это максимально информативное развлечение.
На одном из малых экранов промелькнуло лицо. Крупный план. Римлянин, индекс R-547. Маркус. Он сидел у стены в общей зоне, его глаза бегали по толпе, в них читался чистый, животный ужас от непонимания. Потом взгляд застыл и стал жестче. Воин брал верх над человеком.
— Этот, — указал на него Шен. — Хоть похож на человека. А тот… — он махнул рукой в сторону графика Ли Шеня.
— Ли Шень — это аномалия, — сказала Аракава. — Его параметры выбиваются из любой человеческой выборки. Если бы мы выбирали, мы бы отбраковали его как ошибку моделирования. Но Кристалл выбрал его первым. Под индексом 001.
В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только тихим гулом серверов. Каждый из сидящих здесь был правителем наций, главой корпораций или военным гением. Они привыкли к контролю и к тому, что их слово решает судьбы. Сейчас же их власть оказалась пылью. Их судьбу решала бездушная машина инопланетян и тысяча призраков из их собственного прошлого.
Волков откинулся в кресле. Он чувствовал себя мальчишкой, а не лидером, которого привели в гигантский колизей и сказали: «Смотри. От твоего внимания ничего не зависит, но если ваш боец проиграет, твой мир закончится».
— Что им нужно? — тихо спросил он, глядя в потолок. — Этим… существам из Совета? Зачем им это шоу?
Аналитик по ксеноконтакту долго молчал.
— По нашим, очень слабым, предположениям… им нужна предсказуемость, — наконец сказал он. — Война между цивилизациями — это хаос. Дорого, рискованно, непредсказуемо. А это… это экзамен на зрелость. Они сводят в одной клетке квинтэссенцию нашей боевой эволюции, чтобы понять: достойны ли мы войти в их круг. Совет Цивилизаций слишком стар, мудр и могущественен, чтобы воевать. Но он должен знать, с кем имеет дело. Поэтому каждая новая цивилизация проходит испытание чемпионов. Это не игра и не традиция ради традиции, а обычный фильтр.
— Так что это, — прошептал Шен. — Экзамен.
— Да, — кивнул аналитик. — Экзамен, к которому мы не готовились. У которого нет билетов и где наши жизни — это бумага для черновиков.
Волков закрыл глаза. Он больше не смотрел на голограмму. Он слушал тиканье часов. Обратный отсчет до первого боя. Он был просто зрителем и самым беспомощным человеком на планете...
Интерлюдия 2.
Зал Совета Цивилизаций был круглым и безмолвным. По его дуге располагались семнадцать платформ. Шестнадцать излучали ровный свет, и на них пребывали представители рас, давно прошедших свои испытания. Семнадцатая, четвёртая по счёту, светилась другим, мерцающим светом. Над ней висел полупрозрачный символ, вращающаяся голубая сфера с трещинами. Земля. Платформа кандидата, которая была пуста. По протоколу, она активировалась автоматически в момент начала Хронос-испытания и должна была оставаться такой до его завершения — как вечный вопрос, на который ещё не дан ответ.
Первым нарушил тишину представитель расы Ваалов — архитекторов и логиков, чей разум оперировал только данными. Его голос был ровным, как гудение трансформатора:
— Первый раунд симуляций завершен. Вероятность прохождения в финальную стадию у большинства образцов ниже десяти процентов. Стандартно.
— Зато интересные всплески, — прошипел Сильванец, и его голос, шелестящий листьями, выдавал в нём расу, мыслившую категориями роста и увядания. — Страх, ярость, отчаяние. Чистые, сильные реакции. Как у молодых побегов в бурю.
— Реакции — это неэффективность, — отозвался Громии, чья раса прагматичных материалистов ценила лишь силу и результат. Не поворачивая каменной головы, он добавил: — Трата энергии. Наш чемпион в свое время показал нулевой эмоциональный фон и при этом победил.
К'Зарр, представитель воинской расы-инсектоидов, щелкнул длинным ногтем по терминалу.
— Мой фон был корректен. Как и результат. А у этих… — он жестом, похожим на удар кинжала, указал на голограмму, — слишком много шума в данных. Мешает анализу. Хотя один почти тихий.
Он увеличил изображение. На голограмме возникла фигура в простой коричневой одежде, сидящая в позе лотоса в углу общей зоны. Индекс S-001. Мужчина с бритой головой, глаза закрыты, на коленях лежит изогнутый меч в простых ножнах. Его графики жизнедеятельности были почти ровной линией. Легкое дыхание, стабильный пульс.
— Буддийский монах? Воин-аскет? — поинтересовался Сильванец.
— Неважно, — сказал К'Зарр. — Важно, что система управления телом близка к идеальной. Минимум лишних движений. Минимум психических затрат. Он не лучший, но он… экономный. Пройдет дальше многих крикунов.
— А этот? — Ваал указал на другую точку. R-547. Маркус. Его графики показывали недавний мощный всплеск, а теперь напряженную, но контролируемую стабильность. — Дикий скачок и адаптация. Пусть примитивная, но быстрая.
— Адаптивный отклик низкого порядка в контролируемой среде, — равнодушно заключил К'Зарр. — Не более. Он сгорит, когда встретит первую настоящую дисциплину. Вроде вот этого тихого.
Существа смотрели на голограмму. Они видели наборы характеристик, а не героев или жертв. Одни графики были красивыми, ровными и предсказуемыми. Другие — рваными, с пиками и провалами, признак нестабильности. Для них это были живые воплощения архетипов из учебника истории, которых предстояло столкнуть лбами, чтобы проверить, какие из теорий верны.
— Делаем предварительные ставки? — спросил Ваал, поворачивая свою безволосую голову к другим. Это был сбор статистики по точности прогнозов членов совета, а не азарт.
— Ставлю на S-001, тихого, — сразу сказал К'Зарр. — Высокий КПД, низкая вероятность ошибки из-за паники.
— Согласен, — прогудел Громии. — Эмоции — это слабость.
— А я поставлю на вот этого, — Сильванец ткнул ветвистым пальцем в точку R-547. — Он… живой. В его данных есть хаос. Хаос порождает неожиданные решения, а это может сломать эффективность.
Ваал кивнул, внося данные в свой терминал.
— Принято. Коэффициенты будут рассчитаны после первого боя. Начинаем подготовку арены. Через двенадцать субъективных часов претендента образцы начнут устранять друг друга.
Они замолчали. Никто не переживал, ни за кого не болел. Они наблюдали за процессом, как инженеры наблюдают за испытанием новых двигателей. Одни двигатели взорвутся сразу, другие проработают дольше. Нужно было понять, чья конструкция окажется выносливее.
К'Зарр откинулся в кресле. Его хитиновые пальцы барабанили по подлокотнику. Он уже не смотрел на тихого монаха S-001. Он смотрел на пустую четвертую платформу. Через несколько циклов там должен был кто-то появиться. И тогда он, К'Зарр, сойдет со своей платформы и сделает свою работу. Быстро и технично, без всякой ненависти и азарта. Как хирург или мясник, делающий свою работу...
...а внизу, в белой нейтральной зоне, Маркус Валеррий наконец оторвал взгляд от толпы. Он подошел к репликатору и положил на панель руку.
«Холодная вода и кусок жареного мяса с солью».
Он жевал, глядя в стену, но не видя ее. Его мозг, уже переключившийся в режим выживания, анализировал увиденное. Запоминал манеру держаться, виды оружия и взгляды потенциальных соперников. Он готовился к завтрашнему дню. К первому из десяти шагов к собственной гибели. Он не знал, что где-то высоко над ним, за тонированным стеклом вне времени, на него только что поставили несколько денежных единиц чужой и бесчувственной расы. Как на лошадь на скачках...
