ГЛАВА 1. Срезанный кошелёк
Декабрь 1654 г. Париж
Заснеженные улочки Парижа хороши, когда любуешься ими из окна, а вот, поди, прогуляйся по ним, и тут же ноги заскользят по обледенелой мостовой. Повсюду белеют снежные сугробы, но это только с виду они кажутся мягкими, как пух, а стоит угодить на такую перину, и придётся изрядно попотеть, чтобы выбраться из холодного плена.
И всё-таки это настоящая зима! И вместе с трескучими морозами, глубокими сугробами и заледеневшими мостовыми в городе появилось множество чудесных предпраздничных забав. Ярмарка на Гревской площади, что у парижской ратуши, манит к себе обладателей кошельков любого размера. Зазывалы громко на все лады предлагают горячие масляные булочки с корицей, жареные каштаны, засахаренные орешки, а к ним и горячее вино со специями такими пряными, что после первого же глотка жар растекается в груди и бежит по всему телу, как огненная лава! Чуть только занялся короткий декабрьский день, а на площади уже начинаются представления в балаганах приехавших из провинции актёров, танцоров, акробатов и фокусников. Напротив парижской ратуши начинает свой разбег маленькая карусель с расписными деревянными лошадками и слонами, а поодаль, у огороженного с помощью натянутых на колышках корабельных канатов помоста, собирается публика из любителей кулачных боёв.
Но всё это не идёт ни в какое сравнение с самой любимой забавой юных парижан - катанием на заснеженных горках! И для лихого спуска все средства хороши: настоящие сани на деревянных полозьях, струганные доски со складских развалов и собственный, пардон за выражение, зад, коли не жаль панталон да зимнего тулупчика или же подбитого мехом плаща!
Самыми лучшими горками во все времена считались те, что опоясывают сады напротив Лувра, спускаясь к самому берегу Сены. Испокон веков склоны холмов, на которых некогда возвышались мощные стены королевской твердыни, привлекали к себе молодёжь. С одинаковым азартом и весельем на склонах этих холмов катались и юный король Людовик XIV, и его младший брат Филипп, а также молодые придворные, королевские пажи и воспитанницы королевы. Здесь можно увидеть даже лихих вояк - тех из королевских гвардейцев и мушкетёров, кто свободны от несения караула во дворце.
Эх, да только бы санки раздобыть, как те, что остались в родном Лионе, а уж юный маркиз де Виллеруа сумеет обогнать любого в гонке вниз по заснеженному холму! Любой, даже самый крутой, спуск по плечу королевскому пажу, да и сани ему не так уж и нужны на крутых виражах. На худой конец, можно прокатиться и верхом на деревянной доске, если знать, где раздобыть её. Добрые тётушки-прачки охотно одолжат юному пажу одну из тех гладко оструганных досок, при помощи которых они полоскали бельё на специальных мостках, что выстроены вдоль берегов Сены.
И если день был погожим и солнечным, даже если мороз и пощипывал за нос да разрумянивал щёки, то Франсуа де Виллеруа, как и любого другого парижского сорванца, будь то паж королевы, придворный, ординарец, простой слуга или посыльный из лавки, следовало искать на холмах у набережной Сены. Так было бы и в тот памятный день, когда у юного маркиза выдалось свободное от службы в приёмной королевы утро. И если бы не два сверхважных и сверхсекретных дружеских поручения, которые, если сказать, забегая вперёд, обернулись всей этой историей, то Франсуа со счастливым сердцем и совестью чистой, как свежевыпавший снег, покорял бы крутые холмы с самой зари весь день напролёт вплоть до вечерней переклички в особняке Виронье, где располагается Корпус Королевских пажей.
Разбушевавшаяся ночью метель уже улеглась, и на улице, ведущей от дворца к кварталу Марэ, всё было так, как и всегда: народу ни больше и ни меньше, чем в любой другой день. Все спешили к Гревской площади, где раскинулись шатры и балаганы праздничной ярмарки, или уже возвращались с неё, неся свёртки с приобретёнными подарками и корзинки с ещё горячими, только что с огня, угощениями. Вокруг, помимо обыденной суеты, царило предпраздничное настроение: в преддверии праздников парижане предвкушали невиданные щедроты от королевского двора.
И только Люк Жёди, камердинер юного маркиза де Виллеруа, против обыкновения выглядел хмуро и спешил вовсе не за тем, чтобы поглазеть на актрис и танцовщиц в ярких балаганчиках и угоститься горячим вином со специями. Настроение у него было прескверное с раннего утра: помогая маркизу переодеться после ночного караула в Лувре, он даже пожаловался на кошмарный сон. Позднее, узнав о том, что, вместо усердного штудирования латыни, маркиз сбежал на дворцовую набережную в компании известных прогульщиков уроков - Леона Данжюса и Анри де Труайя, - верный камердинер понял, что ночной кошмар грозит воплотиться наяву. Наспех облачившись в зимний кафтан и накинув на плечи подбитую мехом накидку, он поспешил на поиски юного шалопая, чтобы успеть вернуть его к занятиям, пока тот не угодил в какое-нибудь приключение - а времени на это оставалось всё меньше. В том, что на бедовую голову обрушатся громогласные тирады надзирателя господина Мальфлёра, можно не сомневаться, равно как и в том, что и на голову Люка посыпятся распекания и выговор от строгого отца юного маркиза, герцога де Невиля, который вот-вот вернётся из Лиона.
Запоздалые поиски Франсуа на заснеженных холмах и аллеях дворцовых садов, что у набережной, привели Жёди к воротам дворца. И вот начали сбываться недобрые предчувствия: маркиз отправился в город, да не куда-нибудь, а в Марэ! Квартал этот был знаменит как своими модными лавками с самыми дорогими и лучшими в Париже товарами, так и дерзкими грабежами. Мальчишки, промышлявшие карманными кражами, стайками, подобно воробьям, кружили вдоль узких улочек в Марэ и на бегу срезали кошельки с поясов зазевавшихся прохожих, пока те приценивались к диковинкам у дверей модных лавок.
Вот там-то, на одной из тех улочек в Марэ, Люк Жёди и нашёл своего юного господина в тот момент, когда тот прогуливался вдоль окон ювелирной лавки и, позабыв обо всём на свете, рассматривал выставленные у окна драгоценные украшения.
- Хоть бы подождали, пока я карету велю заложить для вашей милости, - проворчал Жёди, которого вовсе не успокоил тот факт, что он отыскал маркиза живым и невредимым.
А ведь ответственному и рачительному камердинеру было отчего поволноваться, едва он увидел единственного наследника маршала де Невиля одетым не в форменный зимний кафтанчик королевского пажа, а в простой, да ещё и с чужого плеча кафтан, единственным украшением которого был воротник из потёртого меха бобра.
Сам же маркиз и в ус не дул. Не заметив появления своего камердинера, он продолжал всматриваться в украшенное в преддверии праздников окно лавки известного на весь Париж часовых дел мастера Морани. Судя по насупленным бровям и сосредоточенному взгляду, Франсуа приценивался к вещице, выставленной в стороне от других ювелирных изделий, когда Жёди окликнул его во второй раз уже по имени и титулу:
- Месье де Виллеруа! Месье маркиз!
- Люк! - в голубых глазах маркиза сквозило недоумение и досада от неожиданной встречи с камердинером. - А ты не хотел бы заглянуть в корчму, что на углу улицы? Там можно славно отобедать. Заодно и меня дождёшься, пока я тут погуляю!
Это предложение казалось Франсуа обоюдно удобным решением назревающего спора, но при этом он так старательно избегал смотреть на дверь лавки мэтра Морани, что невольно выдал свои истинные намерения. Впрочем, у Жёди были собственные представления о том, что может заинтересовать мальчишку его лет. Он насмешливо прищурился и пожурил юного маркиза:
- А вы тут без меня тотчас же броситесь покупать сладости! Или в галантерейную лавку отправитесь за новым набором шариков для игр! - недоверчиво покосившись на кулачок Франсуа, который сжимал висевший у него на поясе кошелёк, Жёди покачал головой и с укоризной высказался:
- Я всё наперёд вижу, господин маркиз! Только, извольте знать, что денег, которых ваш отец пожаловал на месяц, осталось немного. Хватит на то, чтобы прачке заплатить за стирку вашего белья да белошвейке за починку кружевных манжет на рубашках. Это не я ношу одежду так, будто она на мне горит, ваша милость! Вот вы успели уже испортить кафтан, ведь так? Только подумайте, люди добрые! Святые небеса! Форменный кафтан изволили испачкать! Когда на горках катались, так? И не отпирайтесь, месье маркиз! Я всё узнал от мадам Лапен лично. А ей обо всём рассказала главная прачка, которая взяла ваш испорченный кафтан в стирку. Вы что же думали, что никто и не заметит, в каких обносках вы гулять изволите?! Да уже после обеда об этом будут говорить в Лувре, а вечером - и в особняке вашего батюшки!
- Да что ты всё время ворчишь, Люк! - нахмурился Франсуа. - Кружево на манжетах старое было, а рубашка сама износилась. А камзол испачкался случайно. Мы едва в полынью не угодили, когда с самого высокого холма скатились. Повезло ещё, что в сугроб спрыгнуть успели! Правда, доска, эх… - маркиз с сожалением вздохнул, - в реку угодила. Вот это настоящая неудача!
- А я собирался перешить те манжеты на вашу новую сорочку для сна, - махнул рукой Жёди и с горечью добавил. - Но вам-то что! Вашей милости лишь бы угодить в шалость или в драку. А то, что рваные рукава у камзола мне потом перешивать придётся, - так ведь то ж моя служба! Хоть сами-то не утонули в той полынье, и то спасибо! А ведь мне придётся герцогу докладывать обо всём. Вот как, скажите на милость, я объясню его светлости, куда делся ваш парадный пажеский кафтан?
- Люк, будь душкой, не рассказывай отцу ничего! - взмолился Виллеруа. - Кто старое помянет - тому глаз вон - сам ведь знаешь! А про ту драку все давно забыли.
Незаметно для себя Франсуа перешёл от окна лавки Морани к гостеприимно распахнутым дверям лавки торговца специями и выпечкой. Сладкий аромат булочек с корицей сводил с ума, и тут же громкое урчание в животах у обоих напомнило о пропущенном обеде.
Маркиз с сомнением посмотрел на кошелёк, висевший у него на поясе. Люк был прав: тех денег на расходы, которыми снабжал его отец, было катастрофически мало. Но на маленький подарок, который он задумал сделать по особому случаю, должно хватить. А ещё у него важное поручение, да не одно, а целых два! И оба требуют соблюдения строжайшей секретности, поэтому и необходимо спровадить Люка за каким-нибудь пустяком подальше, чтобы он ненароком не помешал совершить покупку и не задавал бы лишних вопросов о золотых пистолях, которыми был набит кошелёк маркиза.
- Послушай-ка, Люк, а ведь мне ещё нужно заглянуть к мэтру Гатто! - сделав вид, что он только теперь вспомнил о неотложном деле, Франсуа многозначительно посмотрел в сторону лавки знаменитого на весь Париж галантерейщика:
- Мне позарез необходимы новые перчатки для фехтования!
Чувствуя подвох, Жёди нахмурил брови. Он пристально посмотрел маркизу в лицо, вздёрнул подбородок и заговорил:
- А ваш кредит разве не иссяк в прошлом месяце?
- Так ведь у меня постоянный кредит в лавке мэтра Гатто! Он просто отдаст приказ доставить мои новые перчатки в особняк Виллеруа. А деньги за них получит по поручению от старшей сестрицы. Франсуаза - душечка, она всё устроит!
- Стало быть, я должен пойти к мэтру Гатто? А вы куда же собрались, месье маркиз?
- А я что? Я тебя здесь подожду, - небрежно облокотившись на заледенелый оконный карниз, заявил Франсуа.
- Вот прямо здесь останетесь меня дожидаться? - ища подвох или скрытый мотив в готовности маркиза мёрзнуть на холоде, пока он будет договариваться с галантерейщиком о цене, Жёди не собирался так легко поддаться на хитрую уловку юного господина.
- Но Люк, это же необходимо! Мне нужны новые перчатки. Время поджимает - мои старые уже износились. Да и лучшие перчатки быстро разберут!
- А всё-таки, ваша милость, куда вы собрались заглянуть без моего ведома? - подозрительно оглядываясь, спросил Жёди.
- Да я бы только к мэтру Морани зашёл. Всего-то на минутку, - как бы невзначай ответил Франсуа и ткнул пальцем на скрытый под потрёпанным кафтаном кармашек на жюстокоре, в котором хранился подарок мэтра, - стрелки на часах встали.
- Стрелки встали? - с возрастающим недоверием переспросил Люк, и по его взгляду было видно, что он намерен потребовать от маркиза доказательств. - Что-то я не слышал, чтобы стрелки на часах от самого мэтра Морани могут вот так взять и остановиться. Вы, что же, опять в драку угодили? Что случилось, ваша милость?
- Ничего не случилось, Люк! - теряя терпение, а вместе с тем и находчивость, ответил Франсуа. - Я в сугроб угодил, а часы взяли, да и выпали из кармашка. Только и всего!
- И всё?
- Люк, а потом булочек ещё возьми к обеду! А то ведь мы и так опоздали, - с подкупающей улыбкой попросил Франсуа, зная, что падкий на сладости, как и он сам, Жёди никогда не откажется от идеи подкрепиться свежими булочками с маслом и корицей.
- Ладно, так и быть! - буркнул Люк, недовольный, что ему вновь пришлось уступить в споре с юным выдумщиком. - Ступайте к мэтру Морани, месье, а я загляну к галантерейщику. Свидимся тут же, у пекарни!
- Да, Люк! Я мигом!
Не успел Франсуа развернуться в сторону двери в лавку часовых дел мастера, как его едва не сшиб с ног мальчишка, со всех ног бежавший в сторону Гревской площади.
Невысокого роста, почти как сам маркиз, он был одет в такой же зимний кафтан с меховым воротником и манжетами. Лисья шапка смешно съехала на ухо, обнажив полыхнувшие в солнечном свете огненно-рыжие вихры.
И отчего это Франсуа показалось, что они уже встречались? С виду паренёк не был похож ни на кого из тех, кого маркиз встречал в Лувре, но добротный кафтан и небрежно наброшенный на плечи утеплённый мехом короткий плащ с прорезями для рук говорили о достатке и, более того, о высоком положении владельца. Может, это был сын управляющего одной из дворцовых служб в Лувре?
- Простите меня, сударь! Я спешу! - парижская скороговорка слетела с языка быстро и легко, а мальчишка, как видно, привык быстро бегать, не замечая препятствий на своём пути.
Франсуа отступил на шаг, намереваясь пропустить его, но тот вдруг остановился и с радостным криком обратился к нему:
- Надо же! Никогда не думал, что нам с вами доведётся ещё раз свидеться, ваша милость!
- Мы знакомы? - удивлённо спросил де Виллеруа, и его вопрос заставил мальчика потупить глаза и покраснеть от смущения.
Впрочем, лица обоих были достаточно раскрасневшимися из-за мороза, а румянец на щеках гармонировал с выбивавшимися из-под шапок у обоих ярко-рыжими вихрами одного и светло-каштановыми кудрями другого.
- И да и нет, - ответил незнакомец, видимо сообразив, что с королевскими пажами так запросто не заговаривают. - Простите мне мою дерзость, ваша милость! Но благодаря вам моя жизнь изменилась. Не сейчас… я спешу. Я разыщу вас и тогда отблагодарю, слово даю!
- Ничего страшного, - развёл руками Франсуа, озадаченно глядя вслед убегающему парнишке и гадая, чем таким особенным он мог помочь ему и когда?
До лавки мэтра Морани было всего несколько шагов, и вот же несчастье: кто-то невидимый толкнул его в бок и в один миг срезал кошелёк с пояса!
