Пролог
Время событий: апрель 1661 года.
Место действия: Фонтенбло встречает гостей в сиянии золота, зеркал и тихих тайн, таящихся в каждом зале и за каждым гобеленом. Двор переехал из Лувра ради свадьбы Генриетты Английской и Филиппа Орлеанского, а Людовик XIV превратил празднество в блестящий спектакль.
В предыдущих томах: первый день празднеств ознаменовался премьерой комедии Мольера, а ещё событиями, которые потрясли двор и окрестности Фонтенбло. Второй день - Королевская охота показала, кто гонится за оленем, кто за любовью, а кто за амбициями.
В парадных залах дворца и в тенистых аллеях парка таятся опасные секреты и затеваются новые интриги. Каждый жест, улыбка и взгляд скрывают тайны, которые могут повлиять на ход истории, а прошлое тянет за собой длинный хвост.
И пока двор празднует, охотится и предаётся веселью, лишь немногие понимают, что этот праздник — начало новой эпохи, когда прошлое и настоящее переплетаются в сложный узор.
Действующие лица:
?? Королевская семья
Людовик XIV
Король Франции и Наварры, 22 года.
Юный бог, который ещё учится быть солнцем. Любит балет, охоту и власть — но пока не решил, что из этого опаснее.
Говорят, в одном из зеркал Фонтенбло он однажды увидел не себя.
Мария-Терезия Австрийская
Королева Франции, 22 года.
Тиха — но не пуста. Любовь её подобна молитве: долгая, терпеливая… и иногда страшная.
Анна Австрийская
Королева-мать, 59 лет.
Вера — её щит. Власть — её привычка.
Некоторые тайны она хранит дольше, чем исповеди.
Филипп Орлеанский
Брат короля, 20 лет.
Любит красоту — во всех её формах. Иногда слишком буквально.
Генриетта Орлеанская
16 лет.
Смеётся, как будто мир принадлежит ей.
Но мир уже начал брать своё обратно.
Анна де Монпансье
34 года. Кузина короля.
Великая Мадемуазель. Женщина, которая однажды стреляла из пушек — и теперь стреляет взглядами.
Людовик II де Конде
39 лет. Кузен короля.
Полководец. Изгнанник. Человек, который привык побеждать — даже когда проигрывает.
?? Ближний круг короля
Франсуа-Анри дю Плесси-Бельер
25 лет.
Маршал двора.
Идёт по следу архивов Медичи…
Но иногда кажется, что след ведёт к нему самому.
Франсуа де Виллеруа
17 лет.
Юноша, которому ещё предстоит понять, что сердце — это тоже поле боя.
Жан-Люк д’Эстен
18 лет.
Секретарь. Шпион. Тень с лицом.
И с прошлым, которое не желает оставаться похороненным.
Франсуа де Сент-Эньян
53 года.
Человек, который умеет устраивать праздники… и видеть, что за ними скрывается.
Антуан де Лозен
29 лет.
Опасен, потому что смеётся.
Франсуа де Вард
40 лет.
Знает слишком много. И говорит ровно столько, сколько нужно.
Луи-Виктор де Вивонн
23 года.
Друг короля.
А иногда — свидетель того, что дружба при дворе стоит дороже золота.
Арман де Руже
27 лет.
Старший брат.
Тот, кто чувствует глубже… и молчит дольше.
Джордж Вильерс, герцог Бэкингем
32 года.
Любит так, будто это последняя возможность.
И, возможно, не ошибается.
?? Свита королевы
Олимпия де Суассон
22 года. Гофмейстерина двора королевы.
Любовь короля.
Любит короля. И не любит проигрывать.
Эжен-Морис де Суассон
26 лет.
Муж, которого удобнее не замечать.
Гортензия Манчини
16 лет.
Свобода в золотой клетке.
Она ещё не знает, что клетка умеет захлопываться.
?? Свита Месье и Мадам
Филипп Манчини
20 лет.
Очаровательный игрок, который ещё не решил — на чьей стороне он сам.
Арман де Гиш
23 года.
Любит опасно.
Филипп де Лоррен
18 лет.
Опасен потому, что любим.
Леон Данжюс
18 лет.
Философ среди проказников. Или, наоборот.
Антуан д’Эффиа
18 лет.
Шут.
А значит — человек, которому позволено говорить правду.
Ора де Монтале
18 лет.
Смеётся — и не замечает, как становится историей.
Луиза де Лавальер
17 лет.
Слишком чистая для этого двора.
И именно поэтому — обречённая на внимание.
Франсуаза де Рошешуар
20 лет.
Амбиция с безупречной осанкой.
Поднимается. Быстро.
??? Явные и тайные силы при дворе
Никола Фуке
46 лет.
Строит своё восхождение как спектакль.
Главное — чтобы финал не оказался трагедией.
Жан-Батист Кольбер
41 год.
Человек, который считает — и не прощает ошибок.
Никола де Ла Рейни
36 лет.
Знает всё.
И то, что ещё не произошло — тоже.
Базиль Фуке
39 лет.
Собирает тайны.
Иногда быстрее, чем брат — богатства.
Богуслав Радзивилл
35 лет.
Человек, который играет в политику, как в охоту.
И не всегда ради добычи.
?? Мушкетёры и гвардия
Шарль Д’Артаньян
53 года.
Честь, которую нельзя купить.
Жак де Лефевр
35 лет.
Ещё не маршал. Но уже мечтает.
Жак де Кревье
21 год.
Знает Париж лучше, чем молитвы.
?? Искусство и сцена
Жан-Батист Люлли
28 лет.
Сегодня — музыкант.
Завтра — легенда.
Если переживёт этот балет.
Жан-Батист Мольер
38 лет.
Говорит правду — за деньги короля.
?? Слуги, тени и свидетели
Александр Бонтан
35 лет.
Знает расписание короля… и его слабости.
Люк Жёди
23 года.
Слуга, который всегда рядом в нужный момент.
Симонетта
23 года.
Слушает. Запоминает. Не забывает.
Франсуа Ватель
30 лет.
Создаёт праздники.
И знает, сколько они стоят на самом деле.
?? Тень Парижа
Гошер
Вор. Убийца.
И чья-то рука.
Маритана
Видит будущее.
И всё равно любит.
Папаша Мекано
Париж знает его.
Он знает Париж лучше.
Слепой Тэо
Не видит.
Но замечает больше всех.
И другие не менее значимые и интересные личности...
Прода от 07.04.2026 05:00
Часть XIII. Когда сердца молчат
Глава 1. Множащиеся заботы
1 апреля 1661 г. Охотничий лес Фонтенбло
Толпы придворных и приглашённых на свадебные торжества гостей всё ещё прибывали в Долину Ветров, создавая невероятную сутолоку у коновязи и составленных полукругом карет. Бремя поддержания порядка, как водится, было делом военных.
Гвардейцы Швейцарской роты под командованием сержанта Дезуша неотлучно держались вблизи королевы-матери Анны Австрийской и её невестки, а ныне и свояченицы - вдовствующей королевы Англии Генриетты Марии. Впрочем, эта часть службы не сулила волнений или неожиданностей: почтенный возраст обеих королев и спокойствие их окружения делали присутствие охраны данью протоколу, нежели насущной необходимостью.
Иное дело молодёжь, окружавшая обоих братьев Бурбонов, а также прочих гостей пикника! Их безопасность легла на плечи Дворянской сотни капитана де Варда и первой роты королевских мушкетёров лейтенанта д’Артаньяна. Пока вокруг звенели кубки, поднимались тосты за любовь, удачу и прочие земные радости, гвардейцы и мушкетёры уже без прежнего запала наблюдали за происходящим, утомлённые так, словно провели целое утро на изнурительных учениях.
- Нам следовать за ними? - спросил д'Эгмон и указал на герцога Орлеанского, который, пользуясь суматохой, вызванной появлением маршала двора в сопровождении польского князя, цыганских музыкантов и танцоров, поспешил незаметно покинуть Долину Ветров.
- Не нужно.
Привыкший к коротким репликам капитана, ординарец лишь вопросительно поднял брови.
- Не нужно! - повторил де Вард, хмуро глядя в сторону короля и его фаворитки.
Радушие, с которым Людовик приветствовал польского князя, не ускользнуло от него. Однако взгляд капитана привлекло совсем другое: то почтение, с каким король вёл под руку графиню де Суассон. В этом жесте было слишком много открытой близости, чтобы у кого-то могли остаться сомнения.
Это означало, что связь между ними возобновилась, и сердце неприступной красавицы наглухо закрыто для остальных.
- Но принц уехал один! - настаивал д’Эгмон.
- Принц уже не мальчик! Если он решил, что ему достаточно компании одного приятеля, то не следует им мешать!
Суровый взгляд капитана оборвал на полуслове возражения неопытного в тонкостях придворных дел юнца.
- Лучше займитесь лошадьми, дружище, - вмешался де Кревье, поправляя съехавший с плеча мушкетёрский плащ.
- Но наш капитан только что... - с сомнением начал гвардеец. - Не было приказа выезжать!
- Что сказал капитан, я прекрасно слышал, - усмехнулся мушкетёр и кивнул в сторону де Варда, который отошёл к графу д’Артаньяну. - Сейчас он обсуждает с нашим лейтенантом, кому следует взять на себя охрану короля, а кому - остаться здесь.
- Как? - опешил д’Эгмон. - Разве король собирается куда-то?
Недоумение новичка позабавило де Кревье и остальных. Они охотно позволили бы себе пару шуток, но по сосредоточенным лицам капитана Дворянской сотни и лейтенанта королевских мушкетёров было ясно, что время для веселья миновало.
Насупив брови почти также, как это делал д’Артаньян, де Кревье наклонился и доверительно прошептал:
- Кажется, Его величество настроен хорошо провести время. А значит, его охране следует держать ухо востро.
- Вы так говорите, будто способны читать мысли короля, - усмехнулся недоверчивый юнец.
К ним подошёл де Вард и, сурово нахмурив брови, распорядился:
- Отправляемся по сигналу. Передайте де Линю, чтобы двенадцать верховых ждали приказа.
Сказав это, маркиз повернулся к д'Артаньяну. В руках лейтенанта белел лист бумаги - письменное распоряжение, скреплённое печатью алого сургуча, выданное то ли самим королём, то ли кем-то из членов Королевского совета.
- Вот и ответ! - подмигнул де Кревье озадаченному виконту.
- Разве же это ответ? - д'Эгмон пожал плечами. - Приказ ведь не означает...
- Тогда смотрите сами, - перебил его де Кревье и кивнул в сторону коновязи.
Там, среди лошадей королевской конюшни, выделялась белоснежная кобыла редкой стати, и под дамским седлом на ней был чепрак, расшитый гербами Савойского дома.
- И что? - с обезоруживающей наивностью осведомился д'Эгмон, явно забавляя собеседника.
- О, мой дорогой виконт, - рассмеялся де Кревье, - я совсем забыл, что вы поступили на службу не из Корпуса Королевских пажей.
Снисходительный тон мушкетёра заставил юношу вспыхнуть до корней волос.
- Это вовсе не значит, что я не в состоянии ответить на вызов, сударь! - выпалил он. - Особенно, когда он брошен в столь...
- Вызов? - лицо де Кревье посуровело, он наклонился, словно для того, чтобы стряхнуть пыль на рукаве собеседника, и негромко произнёс:
- Осторожнее с такими словами. Не всякий, кто их произносит, готов подтвердить сказанное делом, виконт.
Он задержал взгляд чуть дольше, чем требовала вежливость, и добавил ещё тише:
- Впрочем, если вы и вправду намерены довести до моего сведения нечто существенное, то советую обратиться к графу Данжюсу. В вопросах чести я привык полагаться на его слово и на его суждение. Вы меня понимаете?
- В таком случае, сударь, - сдержанно отозвался д’Эгмон, - позвольте мне рекомендовать вам моего друга виконта д'Эстена.
- О чём это вы спорите, господа? - суровый голос лейтенанта мушкетёров оборвал назревающую ссору.
Молодые люди не успели ответить. Каждый из них в этот момент думал о том, что продал бы душу за возможность никогда не привлекать к себе недовольного взгляда этого человека.
Для графа д’Артаньяна честь была не красивым словом, а ремеслом и мерой всех поступков. Он привык решать подобные дела таким образом, что ни одна из сторон не смела усомниться в его справедливости или мужестве. Его репутация хозяина своего слова и клинка в руке, служила исчерпывающим ответом на любой вопрос.
Кто не слышал о дуэлях, в которых ему довелось участвовать, пренебрегая запретами и строгостью закона? И разве найдётся человек, готовый усомниться в праве графа судить других?
- На что вы тратите время, господа? – сурово спросил он, и взгляд его задержался на ладони д'Эгмона, сжимавшей рукоять шпаги.
- Нет времени, - вмешался де Вард, прежде чем кто-либо успел ответить. - Виконт, выполняйте приказ! Каждый миг на счету.
Не тратя времени на оправдания, которые лишь унизили бы его в глазах лейтенанта мушкетёров и его покровителя - капитана Дворянской сотни, - д'Эгмон поспешил удалиться.
Де Кревье посмотрел ему вслед без тени насмешки. Он и сам был готов сорваться с места по одному лишь движению бровей д’Артаньяна. К тому же ссориться с новичком на службе ему не хотелось: подобная дуэль принесла бы ему больше хлопот и урона репутации, нежели удовлетворения.
За годы придворной службы виконт усвоил простое правило: ссориться, как и дружить, следует лишь с теми, кто стоит выше тебя, тогда и поражение, и победа способны обернуться выгодой для репутации.
- Итак, граф, вы отправляетесь на поиски немедля? - спросил де Вард, кивнув на письмо в руках д'Артаньяна.
- Сложно сказать, - отозвался граф. - Это лишь извещение о случившемся. Господин префект любезно уведомил графа де Сент-Эньяна, а тот - меня. Решающее слово остаётся за королём.
- Но короля сейчас занимают иные дела, - хмыкнул же Вард.
В ответ д'Артаньян неопределённо кивнул. Он знал маркиза достаточно долго, чтобы воспринимать его показное пренебрежение к особе короля всерьёз. О нет, де Вард был безусловно предан Людовику и никогда не усомнился бы в правоте его приказов. Но вместе с тем он, пожалуй, единственный при дворе позволял себе подобный тон - доверительный, почти фамильярный, возможный лишь между людьми, связанными долгими годами службы и негласным взаимным признанием.
Чего не мог знать ни лейтенант мушкетёров, ни тем более сам король, так это того, что за внешним равнодушием де Варда скрывалось раздражение, смешанное с ещё не осознанной ревностью. Мысль о том, что ему и его гвардейцам приходится в спешке покидать Долину Ветров, да ещё и тайно следовать за королём, была ему неприятна. И дело было вовсе не в служебном неудобстве.
Его задело другое. В глубине души он чувствовал, что возвращение короля к графине де Суассон было не капризом или мимолётной слабостью. Это было опасное возвращение к той, кто некогда уже имела власть над Людовиком. И если раньше де Вард мог позволить себе наблюдать со стороны, то теперь равнодушие стало роскошью, которую он был не в состоянии позволить себе.
Было ли это любовью, которую блистательная графиня внушала почти всем мужчинам, кто оказывался рядом с ней? Или холодный расчёт - стремление вернуть утраченные позиции и вновь оказаться в центре придворной игры? На этот вопрос не сумел бы ответить и сам де Вард. Он знал лишь одно: победа в этой партии значила для него не меньше, чем удача на поле боя или триумфальный взлёт при дворе.
Ибо для таких, как он, служба и честолюбие - неразделимы, а победы - будь то военные, придворные или любовные - одинаково приближали к вершинам, где обитали избранники судьбы, такие как принц Конде, герцог де Грамон или маркиз дю Плесси-Бельер.
Слух о возможной связи графини де Суассон с последним лишь подстегнул его решимость. Даже если это была всего лишь сплетня, её стоило принять всерьёз. В конце концов, никогда не знаешь, в какой момент судьба решит распахнуть дверь, и перед кем именно.
Потому, когда Людовик внезапно направился к коновязи вслед за почти бегущей от него мадам де Суассон, де Вард, уловив едва заметный знак короля, отдал своим людям приказ готовиться к выезду.
