Я работаю охранником на этой стройке почти год. Еще месяц, и будет проверка, а потом, если Бог даст, повышение. Я действительно устал есть бомжпакеты на обед. За исключением низкой зарплаты, работа была отличной, пока все не стало странным.
Работа заключается в том, чтобы сидеть в металлическом ящике и следить за строительной площадкой. Предполагается, что это будет самый большой ядерный объект в Северной Америке, поэтому мне приходится гонять пьяных подростков и наркоманов, которые ищут медь. Здесь лежат целые мили металлоконструкций из арматуры и бетона. Светодиодные фонари усеивают все пространство, освещая его бледным искусственным светом, который мы видим на дорогах по всей стране. На этой площадке, должно быть, десятки людей совершают обходы, но ночью вы все равно чувствуете себя уязвимым. Как вы понимаете, я здесь не единственный охранник, но нам запрещено общаться друг с другом и даже выходить за зону своей ответственности.
Если я что-то вижу на экране монитора, то прошу человека уйти. И вызываю полицию, если он не уходит. Но большую часть времени делать нечего, и я зависаю в соцсетях. Спать нельзя. Если тебя застукают спящим, то сразу уволят.
Такая работа располагает к самокопанию, и мне стоит усилий игнорировать назойливые мысли о том, что я провалил жизнь. Лучше было пойти в профессиональное училище, чем бросить колледж, находясь по шею в долгах. И вот, глядя на монитор, я увидел, что на пределе видимости что-то шевельнулось.
Я стал приглядываться к пространству над недостроенными многочисленными зданиями. Что-то массивное ползло над гигантскими металлическими балками. Массивное и очень высокое.
«Башенный кран, что ли?» — подумал я и наклонился ближе к монитору, будто это могло помочь лучше разглядеть. Он остановился, и освещение изменилось. Какая-то гигантская черная тень протянулась среди недостроенных зданий. Я думал, что схожу с ума, когда мне показалось, что это похоже на человека.
В окно я увидел приближающуюся машину, это мой сменщик прикатил на белом пикапе. Вышел из него в желтой защитной униформе с множеством нашивок и надписью «Безопасность» на спине. Костюм клоуна был бы более уместным, но я не мог над ним издеваться, потому что носил то же самое.
Я передал ему пост. Он заглянул в журнал, исписанный каракулями. В него заносили, кто приезжал с проверкой, во сколько и с какими результатами. Когда он расписывался, что все принял, я спросил:
— Компания начала заниматься ночным строительством?
— Нет, насколько я знаю. Хотя меня это не удивит. Каждый день до окончания работ стоит этим ребятам денег.
Я рассказал, что видел на мониторе, и он посмеялся надо мной.
—Похоже, ты устал. Иди домой, поспи.
Я посмеялся, попрощался с ним до завтра и уехал к себе.
Пока меня не было, на строительной площадке погиб мужчина. Его раздавила упавшая балка.
К началу моей смены юридические формальности были завершены, но я обратил внимание, что работяги перешептывались друг с другом, а руководство о чем-то совещалось в комнате для брифингов. Я услышал краем уха, как кто-то сказал: «Не могу поверить, что она могла просто свалиться». Кто-то из бухгалтерии пробормотал, жуя сэндвич с индейкой: «Держу пари, что ребята из службы безопасности в ярости».
Начальник строительства кричал в свой телефон на смеси из трех языков, а остальные телефоны в его кабинете постоянно звонили, требуя, чтобы он снял трубку. Когда я проходил мимо, он бросил на меня недовольный взгляд и выругался, закрывая дверь. Никто не мог этого предвидеть. Ходили слухи, что ошибка в конструкционных расчетах привела к падению балки, которая раздавила работягу, приехавшего сюда из Гондураса.
Не было никакой связи между тем, что я видел ночью, и что произошло. По крайней мере, я так думал тогда. Я засунул пакетик с никотиновой смесь за губу и отхлебнул колу. В другой раз я бы смотрел у себя порнушку, но сегодня решил не рисковать. Я знал, что проверка будет строгой.
И я был прав. Инспекторы приезжали в два раза чаще, что-то осматривали во всех помещениях, а мне приказывали подмести несуществующую грязь. Все были на грани нервного срыва после этой смерти. Такие чрезвычайные ситуации означали корпоративную перетряску, и каждый боялся, что жребий падет на него. Каждый делал все возможное, чтобы обезопасить себя от выбраковки, потому что безработица в США штука серьезная. Ко мне даже пришел непосредственный начальник, чтобы посмотреть, как я работаю.
Билл выглядел отлично для своего возраста, хоть и курил как паровоз. Но и мой отец тоже курил. При цене сигарет десять долларов за пачку я задавался вопросом, как это можно себе позволить, но старые привычки умирают с трудом. Все остальные были на взводе, но этот старик сохранял спокойствие. Он едва повел бровью, когда мы смотрели записи моей вчерашней смены.
— Марти сказал мне, что ты что-то видел.
Он откинулся на спинку складного стула, с легкостью балансируя на задних ножках.
Я пожал плечами, посмотрел в окно и сказал ему то же, что и Марти:
— Какие-то тени на горизонте. Должно быть, мне показалось.
— Что еще ты видел, кроме теней?
Я застыл, как ребенок, не понимая, к чему он клонит. А Билл усмехнулся, вытащил сигарету и кивнул мне в сторону окна:
— Открой его.
Я сделал, как он просил. Я знал, что за это могут уволить нас обоих, но, глядя на него, просто подумал, что это правильно. Он наклонился вперед, прикурил и сделал глубокий вдох, после чего медленно выпустил дым. Все это выглядело как признание на собрании анонимных алкоголиков.
— Я работаю в этой конторе больше десяти лет. Компания поручала мне следить за строительством двух нефтяных вышек, лесопилки, государственной тюрьмы. А теперь я здесь. Когда вы работаете по ночам в одиночестве, то видите некоторые вещи. Обычно говорят, что это глюки, но я думаю, это нечто большее. Есть такие мелочи, как мерцание в темноте. И есть места, куда нам не следует ходить. Наркоманы их хорошо знают. Там можно увидеть тени, похожие на очертания людей. Большинство думает, что им кажется, но это не так. Чаще всего это ничем не заканчивается, но вам нужно беспокоиться о чем-то большем.
Я не сказал ни слова. Клянусь, этот человек мог читать лица, как открытую книгу, поэтому ни о чем меня не спросил. Просто снова затянулся и провел рукой по бороде, пожелтевшей от кофе и сигаретного дыма. Потом продолжил.
— Я не думаю, что в школах рассказывают, что такое знамение. Но надо помнить, что большое знамение является знаком чего-то серьезного. Чего-то плохого. Я видел его дважды за эти годы. Оба раза после этого происходило нечто ужасное.
— Что надо делать? — спросил я у него, и по моим рукам побежали мурашки. Вся ситуация казалась просто сюрреалистичной.
— Ничего не поделаешь.
Он покачал головой и затянулся еще.
— Некому рассказать, и никто тебе не поверит. Просто держи глаза и уши открытыми, а рот закрытым, и молись, чтобы эта штука тебя не увидела.
Он докурил, и все вернулось на круги своя. Стал рассказывать мне о своих детях, что помнил о них. Оказывается, жена забрала их и сбежала много лет назад, и с тех пор он их не видел. Сказал, что больше никогда не женится, потому что зачем снова наступать на те же грабли? Сказал, что потерял достаточно для одной жизни. Мы проговорили несколько часов, а потом пришел какой-то парень и сказал ему, что надо куда-то ехать. Я проводил его до машины. Когда он открыл дверь, я увидел в кабине два одеяла и подумал, что он здесь спит, но потом разглядел пакет с завтраком с логотипом отеля. Он сел за руль, повернулся ко мне и сказал:
—Ты помнишь, что я тебе объяснял? Это не твоя вина, и это, черт возьми, не твое дело.
С этими словами он выехал со стоянки.
Прошли недели, и ничего не изменилось. Стало еще больше рабочих, а на нашей нелепой форме еще больше нашивок. Шумиха вокруг смерти утихла, и внезапные проверки закончились. Стали приезжать люди в строгих костюмах, чтобы на собраниях произносить речи, полные модных слов. И каким-то образом все поняли, что дело закрыто, лицемерие оплачено, а крепостные могут вернуться на работу.
Я не думал об этом. Просто старался не высовываться, как мне сказал Билл. Ведь в любом случае я не могу ничего изменить.
Так продолжалось до тех пор, пока это не случилось снова. Стояла обычная ночь, как и любая другая за последнюю неделю. Шел проливной дождь, и я сидел, уставившись в экран, когда снова увидел эту гигантскую штуку. Тень высотой в несколько этажей промелькнула над прожекторами и зависла над трансформаторной подстанцией. Ее движение было медленным и казалось обдуманным. Если бы она двигалась еще немного медленнее, я бы ничего не заметил, но эта штука была там. Чем больше я всматривался в экран, тем отчетливее видел пару рук.
Через два дня произошел несчастный случай. Взорвался трансформатор, и десять человек убило током.
На этот раз вмешалось правительство. Полиция, репортеры, представители всевозможных служб. Нам приказали держать рот на замке, и я все делал, как мне сказали. На одном из собраний я увидел Билла и пересекся с ним взглядом. Он чуть заметно кивнул. Мы оба все знали, но не сказали ни слова. В ужасную правду никто бы не поверил.
Но я все равно держал бы это при себе, даже если бы не знал природу явления. Называл бы себя сумасшедшим и пытался все забыть. За минувшие месяцы я действительно почти забыл. Но теперь я знаю, как это выглядит. Гигантская тень, нависающая ночью, и руки, спускающиеся из нее вниз. Верный признак смерти и катастрофы.
Он уже неделю каждую ночь появляется над ядерной шахтой и смотрит прямо на меня.
Работа заключается в том, чтобы сидеть в металлическом ящике и следить за строительной площадкой. Предполагается, что это будет самый большой ядерный объект в Северной Америке, поэтому мне приходится гонять пьяных подростков и наркоманов, которые ищут медь. Здесь лежат целые мили металлоконструкций из арматуры и бетона. Светодиодные фонари усеивают все пространство, освещая его бледным искусственным светом, который мы видим на дорогах по всей стране. На этой площадке, должно быть, десятки людей совершают обходы, но ночью вы все равно чувствуете себя уязвимым. Как вы понимаете, я здесь не единственный охранник, но нам запрещено общаться друг с другом и даже выходить за зону своей ответственности.
Если я что-то вижу на экране монитора, то прошу человека уйти. И вызываю полицию, если он не уходит. Но большую часть времени делать нечего, и я зависаю в соцсетях. Спать нельзя. Если тебя застукают спящим, то сразу уволят.
Такая работа располагает к самокопанию, и мне стоит усилий игнорировать назойливые мысли о том, что я провалил жизнь. Лучше было пойти в профессиональное училище, чем бросить колледж, находясь по шею в долгах. И вот, глядя на монитор, я увидел, что на пределе видимости что-то шевельнулось.
Я стал приглядываться к пространству над недостроенными многочисленными зданиями. Что-то массивное ползло над гигантскими металлическими балками. Массивное и очень высокое.
«Башенный кран, что ли?» — подумал я и наклонился ближе к монитору, будто это могло помочь лучше разглядеть. Он остановился, и освещение изменилось. Какая-то гигантская черная тень протянулась среди недостроенных зданий. Я думал, что схожу с ума, когда мне показалось, что это похоже на человека.
В окно я увидел приближающуюся машину, это мой сменщик прикатил на белом пикапе. Вышел из него в желтой защитной униформе с множеством нашивок и надписью «Безопасность» на спине. Костюм клоуна был бы более уместным, но я не мог над ним издеваться, потому что носил то же самое.
Я передал ему пост. Он заглянул в журнал, исписанный каракулями. В него заносили, кто приезжал с проверкой, во сколько и с какими результатами. Когда он расписывался, что все принял, я спросил:
— Компания начала заниматься ночным строительством?
— Нет, насколько я знаю. Хотя меня это не удивит. Каждый день до окончания работ стоит этим ребятам денег.
Я рассказал, что видел на мониторе, и он посмеялся надо мной.
—Похоже, ты устал. Иди домой, поспи.
Я посмеялся, попрощался с ним до завтра и уехал к себе.
Пока меня не было, на строительной площадке погиб мужчина. Его раздавила упавшая балка.
К началу моей смены юридические формальности были завершены, но я обратил внимание, что работяги перешептывались друг с другом, а руководство о чем-то совещалось в комнате для брифингов. Я услышал краем уха, как кто-то сказал: «Не могу поверить, что она могла просто свалиться». Кто-то из бухгалтерии пробормотал, жуя сэндвич с индейкой: «Держу пари, что ребята из службы безопасности в ярости».
Начальник строительства кричал в свой телефон на смеси из трех языков, а остальные телефоны в его кабинете постоянно звонили, требуя, чтобы он снял трубку. Когда я проходил мимо, он бросил на меня недовольный взгляд и выругался, закрывая дверь. Никто не мог этого предвидеть. Ходили слухи, что ошибка в конструкционных расчетах привела к падению балки, которая раздавила работягу, приехавшего сюда из Гондураса.
Не было никакой связи между тем, что я видел ночью, и что произошло. По крайней мере, я так думал тогда. Я засунул пакетик с никотиновой смесь за губу и отхлебнул колу. В другой раз я бы смотрел у себя порнушку, но сегодня решил не рисковать. Я знал, что проверка будет строгой.
И я был прав. Инспекторы приезжали в два раза чаще, что-то осматривали во всех помещениях, а мне приказывали подмести несуществующую грязь. Все были на грани нервного срыва после этой смерти. Такие чрезвычайные ситуации означали корпоративную перетряску, и каждый боялся, что жребий падет на него. Каждый делал все возможное, чтобы обезопасить себя от выбраковки, потому что безработица в США штука серьезная. Ко мне даже пришел непосредственный начальник, чтобы посмотреть, как я работаю.
Билл выглядел отлично для своего возраста, хоть и курил как паровоз. Но и мой отец тоже курил. При цене сигарет десять долларов за пачку я задавался вопросом, как это можно себе позволить, но старые привычки умирают с трудом. Все остальные были на взводе, но этот старик сохранял спокойствие. Он едва повел бровью, когда мы смотрели записи моей вчерашней смены.
— Марти сказал мне, что ты что-то видел.
Он откинулся на спинку складного стула, с легкостью балансируя на задних ножках.
Я пожал плечами, посмотрел в окно и сказал ему то же, что и Марти:
— Какие-то тени на горизонте. Должно быть, мне показалось.
— Что еще ты видел, кроме теней?
Я застыл, как ребенок, не понимая, к чему он клонит. А Билл усмехнулся, вытащил сигарету и кивнул мне в сторону окна:
— Открой его.
Я сделал, как он просил. Я знал, что за это могут уволить нас обоих, но, глядя на него, просто подумал, что это правильно. Он наклонился вперед, прикурил и сделал глубокий вдох, после чего медленно выпустил дым. Все это выглядело как признание на собрании анонимных алкоголиков.
— Я работаю в этой конторе больше десяти лет. Компания поручала мне следить за строительством двух нефтяных вышек, лесопилки, государственной тюрьмы. А теперь я здесь. Когда вы работаете по ночам в одиночестве, то видите некоторые вещи. Обычно говорят, что это глюки, но я думаю, это нечто большее. Есть такие мелочи, как мерцание в темноте. И есть места, куда нам не следует ходить. Наркоманы их хорошо знают. Там можно увидеть тени, похожие на очертания людей. Большинство думает, что им кажется, но это не так. Чаще всего это ничем не заканчивается, но вам нужно беспокоиться о чем-то большем.
Я не сказал ни слова. Клянусь, этот человек мог читать лица, как открытую книгу, поэтому ни о чем меня не спросил. Просто снова затянулся и провел рукой по бороде, пожелтевшей от кофе и сигаретного дыма. Потом продолжил.
— Я не думаю, что в школах рассказывают, что такое знамение. Но надо помнить, что большое знамение является знаком чего-то серьезного. Чего-то плохого. Я видел его дважды за эти годы. Оба раза после этого происходило нечто ужасное.
— Что надо делать? — спросил я у него, и по моим рукам побежали мурашки. Вся ситуация казалась просто сюрреалистичной.
— Ничего не поделаешь.
Он покачал головой и затянулся еще.
— Некому рассказать, и никто тебе не поверит. Просто держи глаза и уши открытыми, а рот закрытым, и молись, чтобы эта штука тебя не увидела.
Он докурил, и все вернулось на круги своя. Стал рассказывать мне о своих детях, что помнил о них. Оказывается, жена забрала их и сбежала много лет назад, и с тех пор он их не видел. Сказал, что больше никогда не женится, потому что зачем снова наступать на те же грабли? Сказал, что потерял достаточно для одной жизни. Мы проговорили несколько часов, а потом пришел какой-то парень и сказал ему, что надо куда-то ехать. Я проводил его до машины. Когда он открыл дверь, я увидел в кабине два одеяла и подумал, что он здесь спит, но потом разглядел пакет с завтраком с логотипом отеля. Он сел за руль, повернулся ко мне и сказал:
—Ты помнишь, что я тебе объяснял? Это не твоя вина, и это, черт возьми, не твое дело.
С этими словами он выехал со стоянки.
Прошли недели, и ничего не изменилось. Стало еще больше рабочих, а на нашей нелепой форме еще больше нашивок. Шумиха вокруг смерти утихла, и внезапные проверки закончились. Стали приезжать люди в строгих костюмах, чтобы на собраниях произносить речи, полные модных слов. И каким-то образом все поняли, что дело закрыто, лицемерие оплачено, а крепостные могут вернуться на работу.
Я не думал об этом. Просто старался не высовываться, как мне сказал Билл. Ведь в любом случае я не могу ничего изменить.
Так продолжалось до тех пор, пока это не случилось снова. Стояла обычная ночь, как и любая другая за последнюю неделю. Шел проливной дождь, и я сидел, уставившись в экран, когда снова увидел эту гигантскую штуку. Тень высотой в несколько этажей промелькнула над прожекторами и зависла над трансформаторной подстанцией. Ее движение было медленным и казалось обдуманным. Если бы она двигалась еще немного медленнее, я бы ничего не заметил, но эта штука была там. Чем больше я всматривался в экран, тем отчетливее видел пару рук.
Через два дня произошел несчастный случай. Взорвался трансформатор, и десять человек убило током.
На этот раз вмешалось правительство. Полиция, репортеры, представители всевозможных служб. Нам приказали держать рот на замке, и я все делал, как мне сказали. На одном из собраний я увидел Билла и пересекся с ним взглядом. Он чуть заметно кивнул. Мы оба все знали, но не сказали ни слова. В ужасную правду никто бы не поверил.
Но я все равно держал бы это при себе, даже если бы не знал природу явления. Называл бы себя сумасшедшим и пытался все забыть. За минувшие месяцы я действительно почти забыл. Но теперь я знаю, как это выглядит. Гигантская тень, нависающая ночью, и руки, спускающиеся из нее вниз. Верный признак смерти и катастрофы.
Он уже неделю каждую ночь появляется над ядерной шахтой и смотрит прямо на меня.
