Моя мать старалась жить за счет мужчин. Я не знал, кто мой отец, — мама намекала, что он был культурным человеком из богатой семьи и сбежал, когда она забеременела мной.
Не хочу хвастаться, но я рос красивым и не по годам развитым мальчиком. Когда мне было 14, мама встретила мужчину по имени Ник.
Он был моложе ее и богаче, чем все прошлые бойфренды вместе взятые. Ездил на черном «Бенце» и носил дорогую одежду, которая идеально на нем сидела. Мама никогда не вдавалась в подробности, чем он занимался. Возможно, просто не знала. «Он торговец», — говорила она.
Мы с Ником часто общались на разные темы, и мне очень нравились эти непринужденные беседы. Он хорошо разбирался в литературе, помогал мне с домашним заданием по алгебре, мы обсуждали современную музыку, хотя он и говорил, что не понимает ее и считает слишком «черной».
Мне казалось, что он религиозный человек. Только этим можно объяснить его желание, чтобы я стал ходить в воскресную школу и начал читать Библию.
Он часто приезжал, даже когда моей мамы не было дома. Мы с ним ходили на матчи местной бейсбольной команды, он рассказывал, как стильно одеваться, водил меня во французские рестораны и стейк-хаусы, научил есть суши палочками.
Однажды он сказал, что я должен выучить латынь, и принес старую книгу в черной обложке с золотыми звездами, спиралями и другими символами. Он объяснил, что люди не понимают, насколько полезным может оказаться этот язык, и что он обязательно пригодится мне.
Вечером я лежал в своей кровати и пытался анализировать происходящее. Зацикленность Ника на латыни казалась странной, но я понял, что есть и другие тревожные сигналы. В первую очередь запах. Он пользовался дорогим сандаловым одеколоном, но иногда сквозь него пробивалось что-то ядовитое.
Утром я спросил маму, замечает ли она, что от ее парня иногда пахнет тухлыми яйцами? Мама сначала разозлилась, а потом быстро сменила тему.
За несколько недель до моего 15-летия она сказала по секрету, что скоро вместе с Ником они отправятся в путешествие, а когда вернутся, то поженятся. Что ж, это мамин выбор, и я рад за нее.
Как-то поздно вечером, когда я уже собирался ложиться спать, то услышал их разговор в коридоре. Мама говорила Нику:
— Но разве ты не можешь все это сделать иначе?
Он ответил:
— Эти вещи необходимо делать строго определенным образом, как это делали веками. Я много раз тебе это объяснял.
— А мне обязательно там присутствовать?
— Да, — громко крикнул он, и его голос продолжал звучать у меня в голове, пока я всю ночь лежал без сна.
В мой день рождения мы расположились в нашей гостиной. Стоял жаркий апрельский день. В доме было жарче обычного, хотя кондиционер работал на полную мощность. Ник и мама обменивались заговорщическими взглядами, а Ник говорил что-то вроде:
— Только посмотрите на этого мальчика. Определенно, он один из любимцев Бога.
Подобные разговоры всегда вызывали у меня дискомфорт, но я считал, что это обычные речи религиозного человека.
Сегодня мама с Ником были на удивление нетерпеливы и беспечны. На столе рядом с мамой лежал старый на вид кусок пергамента, и я был почти уверен, что знаю, что это такое.
Я разыграл с ними шутку — притворился, что действительно выпил предложенный мне имбирный эль, и теперь чувствую странную усталость и головокружение. Я встал с дивана, потом резко сел обратно и захлопал глазами.
— Уколи ему палец, сейчас же. Уколи ему палец и подпиши кровью договор. Сделай это немедленно.
Ник прекратил притворяться. Рога, которые он тщательно скрывал своими густыми, темными волосами, сейчас были видны, а глаза горели лихорадочным красным огнем. Он сбросил обувь, обнажив копыта, и выпустил хвост из штанов. На его лице играла самодовольная ухмылка.
Я понял, что происходит, но у меня не было никакого разработанного хитрого плана. Я притворился, что совершенно беспомощен, а когда мама приблизилась ко мне, чтобы уколоть палец, я пнул ее со всей силы и выбежал из дома.
Никто не погнался за мной. Я понял, что Ник хотел получить мою душу. Что ж, вместо моей души он забрал мамину, потому что я больше никогда не слышал о ней.
У меня все сложилось довольно хорошо. Я оказался в приемной семье. Новые родители сразу полюбили меня, потому что я был белым, умным, красивым подростком, и хорошо учился в школе. Потом поступил в колледж, и латынь действительно пригодилась мне.
В первое лето после окончания высшей юридической школы я заключил сделку с ним. Все происходило на старой заброшенной свалке вдалеке от любопытных глаз. Я встал на колени и произнес несколько слов. Это было похоже на встречу со старым другом.
Мы обсудили условия, согласовали платежи, установили сроки. Потом пожали руки и обнялись. Я подписал договор своей кровью.
Когда время договора истекло, я побежал со всех ног, как в день пятнадцатилетия. Купил новые чистые документы, сделал пластическую операцию и переехал в чертову Новую Зеландию. И Ник оставил меня в покое, хотя я знал, что он всегда питал ко мне слабость.
Но мне кажется, что мое время на исходе. Каждый раз, когда я захожу в бар или ресторан, то чувствую запах тухлых яиц и серы. А когда смотрю на себя в зеркало, то ясно вижу вдалеке позади себя элегантного мужчину с огромной черной рычащей собакой на поводке.
Я заключил лучшую сделку, какую только мог, и не вижу смысла откладывать дела. Возле той свалки я на чужое имя купил небольшой дом. Я вылетаю в родной город ближайшим рейсом, и уже завтра вечером встану на колени, произнесу заклинание и подожду. Надеюсь, что у нас с Ником еще будут прекрасные и долгие разговоры.
Не хочу хвастаться, но я рос красивым и не по годам развитым мальчиком. Когда мне было 14, мама встретила мужчину по имени Ник.
Он был моложе ее и богаче, чем все прошлые бойфренды вместе взятые. Ездил на черном «Бенце» и носил дорогую одежду, которая идеально на нем сидела. Мама никогда не вдавалась в подробности, чем он занимался. Возможно, просто не знала. «Он торговец», — говорила она.
Мы с Ником часто общались на разные темы, и мне очень нравились эти непринужденные беседы. Он хорошо разбирался в литературе, помогал мне с домашним заданием по алгебре, мы обсуждали современную музыку, хотя он и говорил, что не понимает ее и считает слишком «черной».
Мне казалось, что он религиозный человек. Только этим можно объяснить его желание, чтобы я стал ходить в воскресную школу и начал читать Библию.
Он часто приезжал, даже когда моей мамы не было дома. Мы с ним ходили на матчи местной бейсбольной команды, он рассказывал, как стильно одеваться, водил меня во французские рестораны и стейк-хаусы, научил есть суши палочками.
Однажды он сказал, что я должен выучить латынь, и принес старую книгу в черной обложке с золотыми звездами, спиралями и другими символами. Он объяснил, что люди не понимают, насколько полезным может оказаться этот язык, и что он обязательно пригодится мне.
Вечером я лежал в своей кровати и пытался анализировать происходящее. Зацикленность Ника на латыни казалась странной, но я понял, что есть и другие тревожные сигналы. В первую очередь запах. Он пользовался дорогим сандаловым одеколоном, но иногда сквозь него пробивалось что-то ядовитое.
Утром я спросил маму, замечает ли она, что от ее парня иногда пахнет тухлыми яйцами? Мама сначала разозлилась, а потом быстро сменила тему.
За несколько недель до моего 15-летия она сказала по секрету, что скоро вместе с Ником они отправятся в путешествие, а когда вернутся, то поженятся. Что ж, это мамин выбор, и я рад за нее.
Как-то поздно вечером, когда я уже собирался ложиться спать, то услышал их разговор в коридоре. Мама говорила Нику:
— Но разве ты не можешь все это сделать иначе?
Он ответил:
— Эти вещи необходимо делать строго определенным образом, как это делали веками. Я много раз тебе это объяснял.
— А мне обязательно там присутствовать?
— Да, — громко крикнул он, и его голос продолжал звучать у меня в голове, пока я всю ночь лежал без сна.
В мой день рождения мы расположились в нашей гостиной. Стоял жаркий апрельский день. В доме было жарче обычного, хотя кондиционер работал на полную мощность. Ник и мама обменивались заговорщическими взглядами, а Ник говорил что-то вроде:
— Только посмотрите на этого мальчика. Определенно, он один из любимцев Бога.
Подобные разговоры всегда вызывали у меня дискомфорт, но я считал, что это обычные речи религиозного человека.
Сегодня мама с Ником были на удивление нетерпеливы и беспечны. На столе рядом с мамой лежал старый на вид кусок пергамента, и я был почти уверен, что знаю, что это такое.
Я разыграл с ними шутку — притворился, что действительно выпил предложенный мне имбирный эль, и теперь чувствую странную усталость и головокружение. Я встал с дивана, потом резко сел обратно и захлопал глазами.
— Уколи ему палец, сейчас же. Уколи ему палец и подпиши кровью договор. Сделай это немедленно.
Ник прекратил притворяться. Рога, которые он тщательно скрывал своими густыми, темными волосами, сейчас были видны, а глаза горели лихорадочным красным огнем. Он сбросил обувь, обнажив копыта, и выпустил хвост из штанов. На его лице играла самодовольная ухмылка.
Я понял, что происходит, но у меня не было никакого разработанного хитрого плана. Я притворился, что совершенно беспомощен, а когда мама приблизилась ко мне, чтобы уколоть палец, я пнул ее со всей силы и выбежал из дома.
Никто не погнался за мной. Я понял, что Ник хотел получить мою душу. Что ж, вместо моей души он забрал мамину, потому что я больше никогда не слышал о ней.
У меня все сложилось довольно хорошо. Я оказался в приемной семье. Новые родители сразу полюбили меня, потому что я был белым, умным, красивым подростком, и хорошо учился в школе. Потом поступил в колледж, и латынь действительно пригодилась мне.
В первое лето после окончания высшей юридической школы я заключил сделку с ним. Все происходило на старой заброшенной свалке вдалеке от любопытных глаз. Я встал на колени и произнес несколько слов. Это было похоже на встречу со старым другом.
Мы обсудили условия, согласовали платежи, установили сроки. Потом пожали руки и обнялись. Я подписал договор своей кровью.
Когда время договора истекло, я побежал со всех ног, как в день пятнадцатилетия. Купил новые чистые документы, сделал пластическую операцию и переехал в чертову Новую Зеландию. И Ник оставил меня в покое, хотя я знал, что он всегда питал ко мне слабость.
Но мне кажется, что мое время на исходе. Каждый раз, когда я захожу в бар или ресторан, то чувствую запах тухлых яиц и серы. А когда смотрю на себя в зеркало, то ясно вижу вдалеке позади себя элегантного мужчину с огромной черной рычащей собакой на поводке.
Я заключил лучшую сделку, какую только мог, и не вижу смысла откладывать дела. Возле той свалки я на чужое имя купил небольшой дом. Я вылетаю в родной город ближайшим рейсом, и уже завтра вечером встану на колени, произнесу заклинание и подожду. Надеюсь, что у нас с Ником еще будут прекрасные и долгие разговоры.
