Мне следовало развернуться час назад.
Дорога исчезла, превратилась в сплошную снежную пелену. Дворники не справлялись со снегом, а фары вырывали максимум 20 футов пространства перед машиной.
Я даже не понимал, по какой еду полосе.
Знал лишь, что нахожусь где-то между Суизи и Бреконом, на одной из тех второстепенных дорог, которые петляют между бесконечными фермерскими полями и лесом.
Снег начался вчера вечером. Сначала он шел мягкими хлопьями, которые разбивались о лобовое стекло, но постепенно превратился в сплошной густой поток, гонимый ветром.
Я остановился, потому что вообще перестал что-то видеть, и заглушил мотор.
••
Только когда печка перестала работать, я понял, насколько холодно снаружи.
В машине установилась странная тишина, которая заставляет остро осознавать одиночество.
Достал из кармана куртки телефон — заряд 7%, сигнала нет.
Достал с заднего сиденья одеяло и укутал им ноги. Налил из термоса чуть теплый кофе и сделал глоток.
Где-то слева, недалеко от дороги, хрустнула ветка. Я замер. Должно быть, просто сломалась от ветра и снега. Но тут сквозь звук бури я услышал что-то еще. Звук волочения. Низкий и мягкий.
Посмотрел сквозь запотевшее стекло, но ничего не разглядел. Ничего, кроме белизны.
••
Прошло минут двадцать, и в машине стало заметно холоднее. Чтобы согреться, я засунул руки в перчатках под куртку и скрестил их на груди. Холод пока терпимый.
Сижу, и думаю о работе, на которую надо позвонить. Мечтаю о горячем ужине со стаканчиком виски. И тут слышу хруст. Потом пауза, потом снова хруст. Не похоже на оленя — слишком медленно. А для лисы слишком громко.
Очевидно, кто-то кружит рядом с машиной. Я протираю стекло и всматриваюсь. Вижу высокую неподвижную фигуру на фоне бесконечного снега. Прищуриваюсь, и она исчезает.
••
Я поворачиваю ключ в замке зажигания, но двигатель молчит. Пробую снова, но опять ничего, кроме щелчков стартера. Что это? Сдох аккумулятор, или залило свечи?
От отчаяния делаю глубокий выдох, и лобовое стекло запотевает еще больше.
Возникает стойкое ощущение, что кто-то наблюдает за мной.
••
Через полчаса у меня онемели пальцы ног. Начинаю активно шевелить ими, чтобы согреть, и тут кто-то стучит в заднее стекло. Один мягкий стук, словно проверка на прочность.
Я оборачиваюсь так быстро, что у меня сводит шею. Не вижу никого, но чувствую, что вспотел. Я уверен, что снаружи кто-то есть. Или что-то. И оно не уйдет.
••
Сижу и думаю, что делать. Выйти из машины и идти пешком? Но я не вижу дальше пяти футов. Нет, покинуть машину это гибель в чистом виде, поэтому я остаюсь. Стараюсь реже дышать, чтобы стекла изнутри не так быстро покрывались инеем. Понимаю, что это глупая затея.
••
Снова раздается стук, на этот раз со стороны водительской двери. Он неожиданности я вздрагиваю и проливаю кофе.
На стекле снаружи кто-то оставил след, словно провел локтем сверху вниз.
Я боюсь сделать вдох, и тут со стороны пассажирской двери слышу смех. Тихий, но совершенно отчетливый. А потом кто-то дернул за дверную ручку три раза подряд.
••
Я включаю дворники. Они делают несколько взмахов и останавливаются, но на несколько секунд открывается видимость перед машиной. Кто-то стоит прямо у капота лицом ко мне. Я щурюсь, чтобы увидеть получше, и фигура словно растворяется в воздухе.
••
Тем временем снег усиливается, а воздух становится холоднее. Я плотнее укутываюсь в одеяло, сворачиваюсь калачиком, подбираю руки под бедра. Кончики пальцев рук онемели, зубы стучат.
Я мечтаю о пабе и жареной картошке с луком и мясом. И о бутылке виски.
И тут слышу голос матери. Она снаружи зовет меня по имени. Только она умерла три года назад.
Я трясусь, но уже не от холода. Ее голос был слышен ясно и четко.
••
Мама просит открыть дверь машины. Таким голосом она разговаривала, когда я был ребенком, но сейчас мне 36 лет.
— Сынок, открой, пожалуйста. Мне так холодно.
Я зажимаю уши руками, но ее голос продолжает раздаваться в голове. Пытаюсь убедить себя, что у меня легкое переохлаждение, а слуховые галлюцинации в этом случае обычное дело.
Затем снова кто-то стучит по стеклу пассажирской двери. Я набираюсь смелости, стираю слой инея и смотрю.
Там кто-то есть, но точно не мама. Кто-то высокий, покрытый спутанной, мокрой шерстью, с длинными руками. Его голова наклонена, как у вороны, которая к чему-то прислушивается. Я вижу его массивную широкую челюсть. А потом он поднимает на меня взгляд и улыбается, демонстрируя несколько рядов острых зубов, и из моего горла вылетает немой крик. Он произносит голосом моей мамы:
— Сынок, открой, пожалуйста. Мне так холодно.
••
Я просыпаюсь от толчка и оглядываюсь по сторонам. Солнечный свет с трудом пробивается сквозь низкую облачность, но снег прекратился. Опускаю окно — никого нет.
Мои суставы страшно ноют, а во рту привкус крови. Должно быть, я прикусил язык, пока спал.
Медленно открываю дверь и вываливаюсь из машины на холод. Снега почти по пояс. Обхожу машину вокруг и ничего не нахожу. Хотя, вот он — одиночный след копыта у заднего бампера, где не так сильно намело. И снег вокруг следа будто немного подтаял, а потом снова замерз. Я долго смотрю на это и почти не дышу.
••
Рядом с машиной вижу дорожный указатель. Мне повезло. Оказывается, до ближайшего городка всего две с половиной мили. Я отправляюсь туда пешком.
Перед городом заправка, и я понимаю, что это шанс позвонить. Старый заправщик с удивлением смотрит, как я вваливаюсь внутрь, и сразу предлагает мне горячий чай. Потом берет телефон, отходит в сторону и звонит кому-то.
Когда приехали копы, я сказал им, что застрял. Спал в машине и обморозил кончики пальцев. Не стал упоминать о голосе матери и мохнатом чудище, которое знало мое имя.
••
Позже приехала снегоуборочная техника, и они откопали мою машину. Но это было без меня, я тогда уже находился в больнице.
Позже полицейский, который присутствовал при этом, сказал, что на всех четырех дверях были царапины, а крыша продавлена внутрь, как будто на ней лежало что-то тяжелое. От машины в сторону леса протоптана тропа. Они все сфотографировали и показали мне. Внятного объяснения по поводу случившегося я не получил, да и не ждал его.
••
Прошла неделя, и меня отпустили долечиваться домой. Я не выхожу из квартиры, шторы держу закрытыми, входную дверь тоже. Иногда по ночам слышу завывание ветра, хотя на улице штиль. В такие моменты мне кажется, что оконные стекла изнутри покрываются инеем.
И лишь однажды мне показалось, что мама зовет меня по имени. А это значит, что со мной еще не покончено.
Дорога исчезла, превратилась в сплошную снежную пелену. Дворники не справлялись со снегом, а фары вырывали максимум 20 футов пространства перед машиной.
Я даже не понимал, по какой еду полосе.
Знал лишь, что нахожусь где-то между Суизи и Бреконом, на одной из тех второстепенных дорог, которые петляют между бесконечными фермерскими полями и лесом.
Снег начался вчера вечером. Сначала он шел мягкими хлопьями, которые разбивались о лобовое стекло, но постепенно превратился в сплошной густой поток, гонимый ветром.
Я остановился, потому что вообще перестал что-то видеть, и заглушил мотор.
••
Только когда печка перестала работать, я понял, насколько холодно снаружи.
В машине установилась странная тишина, которая заставляет остро осознавать одиночество.
Достал из кармана куртки телефон — заряд 7%, сигнала нет.
Достал с заднего сиденья одеяло и укутал им ноги. Налил из термоса чуть теплый кофе и сделал глоток.
Где-то слева, недалеко от дороги, хрустнула ветка. Я замер. Должно быть, просто сломалась от ветра и снега. Но тут сквозь звук бури я услышал что-то еще. Звук волочения. Низкий и мягкий.
Посмотрел сквозь запотевшее стекло, но ничего не разглядел. Ничего, кроме белизны.
••
Прошло минут двадцать, и в машине стало заметно холоднее. Чтобы согреться, я засунул руки в перчатках под куртку и скрестил их на груди. Холод пока терпимый.
Сижу, и думаю о работе, на которую надо позвонить. Мечтаю о горячем ужине со стаканчиком виски. И тут слышу хруст. Потом пауза, потом снова хруст. Не похоже на оленя — слишком медленно. А для лисы слишком громко.
Очевидно, кто-то кружит рядом с машиной. Я протираю стекло и всматриваюсь. Вижу высокую неподвижную фигуру на фоне бесконечного снега. Прищуриваюсь, и она исчезает.
••
Я поворачиваю ключ в замке зажигания, но двигатель молчит. Пробую снова, но опять ничего, кроме щелчков стартера. Что это? Сдох аккумулятор, или залило свечи?
От отчаяния делаю глубокий выдох, и лобовое стекло запотевает еще больше.
Возникает стойкое ощущение, что кто-то наблюдает за мной.
••
Через полчаса у меня онемели пальцы ног. Начинаю активно шевелить ими, чтобы согреть, и тут кто-то стучит в заднее стекло. Один мягкий стук, словно проверка на прочность.
Я оборачиваюсь так быстро, что у меня сводит шею. Не вижу никого, но чувствую, что вспотел. Я уверен, что снаружи кто-то есть. Или что-то. И оно не уйдет.
••
Сижу и думаю, что делать. Выйти из машины и идти пешком? Но я не вижу дальше пяти футов. Нет, покинуть машину это гибель в чистом виде, поэтому я остаюсь. Стараюсь реже дышать, чтобы стекла изнутри не так быстро покрывались инеем. Понимаю, что это глупая затея.
••
Снова раздается стук, на этот раз со стороны водительской двери. Он неожиданности я вздрагиваю и проливаю кофе.
На стекле снаружи кто-то оставил след, словно провел локтем сверху вниз.
Я боюсь сделать вдох, и тут со стороны пассажирской двери слышу смех. Тихий, но совершенно отчетливый. А потом кто-то дернул за дверную ручку три раза подряд.
••
Я включаю дворники. Они делают несколько взмахов и останавливаются, но на несколько секунд открывается видимость перед машиной. Кто-то стоит прямо у капота лицом ко мне. Я щурюсь, чтобы увидеть получше, и фигура словно растворяется в воздухе.
••
Тем временем снег усиливается, а воздух становится холоднее. Я плотнее укутываюсь в одеяло, сворачиваюсь калачиком, подбираю руки под бедра. Кончики пальцев рук онемели, зубы стучат.
Я мечтаю о пабе и жареной картошке с луком и мясом. И о бутылке виски.
И тут слышу голос матери. Она снаружи зовет меня по имени. Только она умерла три года назад.
Я трясусь, но уже не от холода. Ее голос был слышен ясно и четко.
••
Мама просит открыть дверь машины. Таким голосом она разговаривала, когда я был ребенком, но сейчас мне 36 лет.
— Сынок, открой, пожалуйста. Мне так холодно.
Я зажимаю уши руками, но ее голос продолжает раздаваться в голове. Пытаюсь убедить себя, что у меня легкое переохлаждение, а слуховые галлюцинации в этом случае обычное дело.
Затем снова кто-то стучит по стеклу пассажирской двери. Я набираюсь смелости, стираю слой инея и смотрю.
Там кто-то есть, но точно не мама. Кто-то высокий, покрытый спутанной, мокрой шерстью, с длинными руками. Его голова наклонена, как у вороны, которая к чему-то прислушивается. Я вижу его массивную широкую челюсть. А потом он поднимает на меня взгляд и улыбается, демонстрируя несколько рядов острых зубов, и из моего горла вылетает немой крик. Он произносит голосом моей мамы:
— Сынок, открой, пожалуйста. Мне так холодно.
••
Я просыпаюсь от толчка и оглядываюсь по сторонам. Солнечный свет с трудом пробивается сквозь низкую облачность, но снег прекратился. Опускаю окно — никого нет.
Мои суставы страшно ноют, а во рту привкус крови. Должно быть, я прикусил язык, пока спал.
Медленно открываю дверь и вываливаюсь из машины на холод. Снега почти по пояс. Обхожу машину вокруг и ничего не нахожу. Хотя, вот он — одиночный след копыта у заднего бампера, где не так сильно намело. И снег вокруг следа будто немного подтаял, а потом снова замерз. Я долго смотрю на это и почти не дышу.
••
Рядом с машиной вижу дорожный указатель. Мне повезло. Оказывается, до ближайшего городка всего две с половиной мили. Я отправляюсь туда пешком.
Перед городом заправка, и я понимаю, что это шанс позвонить. Старый заправщик с удивлением смотрит, как я вваливаюсь внутрь, и сразу предлагает мне горячий чай. Потом берет телефон, отходит в сторону и звонит кому-то.
Когда приехали копы, я сказал им, что застрял. Спал в машине и обморозил кончики пальцев. Не стал упоминать о голосе матери и мохнатом чудище, которое знало мое имя.
••
Позже приехала снегоуборочная техника, и они откопали мою машину. Но это было без меня, я тогда уже находился в больнице.
Позже полицейский, который присутствовал при этом, сказал, что на всех четырех дверях были царапины, а крыша продавлена внутрь, как будто на ней лежало что-то тяжелое. От машины в сторону леса протоптана тропа. Они все сфотографировали и показали мне. Внятного объяснения по поводу случившегося я не получил, да и не ждал его.
••
Прошла неделя, и меня отпустили долечиваться домой. Я не выхожу из квартиры, шторы держу закрытыми, входную дверь тоже. Иногда по ночам слышу завывание ветра, хотя на улице штиль. В такие моменты мне кажется, что оконные стекла изнутри покрываются инеем.
И лишь однажды мне показалось, что мама зовет меня по имени. А это значит, что со мной еще не покончено.
