Когда моя бабушка умерла в первый раз, мне было одиннадцать. Она упала в обморок на пляже во время отпуска, на который откладывала несколько лет. Отец был слишком расстроен, чтобы сразу поговорить со мной. Мама побоялась сказать правду и заверила меня, что бабушка жива, а потом пояснила, что она будет жить в наших сердцах и воспоминаниях. Но мне это не принесло облегчения. Собирались ли воспоминания испечь мне карамельный торт, сводить меня на утренник, в кино и позволить мне купить чипсы и шоколадный батончик, когда мы пойдем в магазин?
Семья собралась в доме моего дяди Ронни, чтобы обсудить, как перевезти тело домой и организовать похороны, когда нам позвонили, и сказали, что все изменилось.
— Что? Что? Скажи это еще раз, — прокричал в трубку дядя.
Больница допустила ошибку. Бабушка Грэмс была жива, хотя и не совсем здорова, но бодра и в хорошем настроении.
Неделю спустя вся наша семья и друзья собрались на праздник. Всем было весело, только дядя Ронни сидел и дулся после того, как мы проигнорировали его гневную речь о больнице и врачах, которые преждевременно объявили бабушку мертвой. Вечеринка продолжалась до ночи. Грэмс обычно была сторонницей принципа «рано ложиться, рано вставать», но в этот день с наступлением вечера она становилась все более оживленной.
Мы отлично повеселились, и Вселенная решила уравнять ситуацию, потому что вскоре почти вся семья заболела каким-то гриппом. С бабушкой все было в порядке, и с дядей Ронни тоже. Видимо, самоизоляция помогла. Прирожденная воспитательница, бабушка сварила большую кастрюлю куриного супа и стала кормить им всех родственников, чтобы вылечить. Мама и я быстро почувствовали себя достаточно хорошо и вернулись к обычному распорядку дня.
Отец, когда мог, работал из домашнего офиса, но вскоре он понял, что куриного супа недостаточно, и пошел к врачу. Потом его направили ко второму специалисту, потом к третьему, и так далее. Тест за тестом, все безрезультатно. Прошло два года, и у него признали синдром хронической усталости. Ему пришлось уйти с работы, но бабушка изо всех сил старалась поддерживать его настроение, навещая почти каждый день. Иногда он злился, иногда грустил, иногда был бодрым, но я знаю, что он скучал по прежней жизни, хоть и старался проявлять позитивное мышление.
Бывало, что несколько недель подряд отец чувствовал себя прилично, но в основном, конечно, болел, иногда до такой степени, что едва мог встать с постели. Мама теперь должна была обеспечивать семью финансами. Наш дом пропитался горечью и стрессом. Отец пытался оградить меня от проблем, но у него не всегда получалось.
Моя двоюродная бабушка Этель заболела, и бабушка Грэмс решила поехать к ней. Я никогда не встречал Этель, но семейные истории рисовали сестру моего деда, как противную старуху, которая так и не удосужилась навестить нас. К счастью, она жила слишком далеко, чтобы отец мог заставить нас съездить к ней в гости. По моему мнению, бабушке следовало оставить ее в покое и быть рядом с нами, но мой отец заявил, что у его тети никого нет, и это займет всего несколько недель.
Бабушки не было уже неделю, и в этот период отец чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы передвигаться по дому с тростью вместо костылей. Прошло две недели, и он без посторонней помощи проделал путь до продуктового магазина и обратно. Это был огромный подвиг для человека, которому после визита к врачу пришлось провести неделю в постели. Он даже забрал бабушку из аэропорта после того, как она вылечила свою невестку куриным супом. Было удивительно смотреть, как мой отец выходит из машины и помогает ей нести сумку. Она была такой же веселой, как и всегда, изрядно утомленной поездкой, но очень счастливой видеть нас и успехи моего отца.
Бабушка пробыла в городе всего 48 часов, прежде чем состояние отца снова стало ухудшаться. Это неприятное, но не редкое явление, как объяснил нам врач. Жизнь продолжалась. Дядя Ронни сломал ногу, и бабушка стала проводить больше времени с ним.
— Я одинаково люблю своих сыновей, — сказала она мне во время нашей поездки на утренник.
Мне уже было 13 лет, и я не нуждался в бабушкином сопровождении, но понимал, что ей это нужно больше, чем мне.
— Ронни переживает такие тяжелые времена. Он просто несчастен, бедняжка. Твоему отцу было намного хуже, но он по жизни более легкий пациент.
После того, как Ронни достаточно поправился, чтобы снова передвигаться, он отвез бабушку на другой конец штата, чтобы она могла навестить свою сестру и присутствовать на выпускном вечере своей внучатой племянницы. Но моя двоюродная бабушка, ее дочь, зять и внуки так заболели, что им пришлось пропустить это мероприятие.
Бабушка хотела остаться и помочь им, но дядя Ронни настоял, чтобы они уехали, прежде чем тоже заразятся. Добрый сосед согласился навещать семью, и к тому времени, как Грэмс и Ронни вернулись в наш город, мы услышали, что бабушкина сестра и ее семья идут на поправку.
А потом папа поругался с мамой, собрал небольшую сумку и уехал жить в дом бабушки. Мама сказала, что все, с кем активно контактирует бабушка, обязательно заболевают, и нам надо держаться от нее подальше. Разумеется, отец в это не поверил и обиделся.
Мама запретила мне приходить к нему в гости, но я все равно это делал. А примерно через неделю отцу стало явно нехорошо.
Тут уже не выдержал я, и при очередном посещении отца привел аргумент моей мамы. Отец сказал, что я должен замолчать, но это уже было невозможно. К тому же, бабушка заявила, что хочет меня выслушать.
После того, как я закончил обвинять бабушку в ухудшении состояния здоровья моего отца и семьи ее сестры, она расплакалась. Она ушла в свою спальню, а мой отец пригрозил, что убьет меня. Двадцать минут спустя приехал дядя Ронни и сказал, что бабушка позвонила ему и попросила отвезти домой меня и моего отца.
Отец злился на мою мать не меньше, чем на меня, но со временем он не мог отрицать, что дома ему стало существенно лучше, чем у его матери.
Моя мама говорила, что собирается предъявить бабушке обвинение, но отец не хотел это обсуждать. Он поддерживал связь с Грэмс по телефону, но она сама не хотела видеться с ним лично. Ронни навещал бабушку еженедельно, и когда он сказал, что ей становится хуже, я забеспокоился. Когда бабушка оказалась в отделении интенсивной терапии, мама подумала, что пришла справедливость. Отец пытался навестить ее в больнице, но наша семья была внесена в список «не допускаемых».
Отец смог увидеть свою мать после того, как его брат позвонил и сообщил, что она умерла во второй раз. Меня не пустили в больницу, поэтому подробности того, что произошло, мне неизвестны, но папа вернулся бледный и растерянный. Он сказал, что произошла еще одна ошибка, и бабушка жива.
Думаю, в больнице пожалели моего отца, поскольку бабушка была без сознания, и разрешили ему сидеть с ней каждый день. Но когда ей стало лучше, он сам отказался от этой привилегии. Поначалу он винил в обострении своей болезни стресс и недостаток сна, но мама почувствовала, что дело не в этом, и попросила его больше не ходить в больницу. В конце концов, он так и сделал, когда бабушка очнулась.
Когда бабушка вернулась домой, она позвонила нам и сказала, что любит нас, но мы больше никогда ее не увидим. Она настояла, чтобы на ее похоронах не было посетителей. На самом деле она хотела, чтобы никто из нас не знал место ее последнего упокоения. Она попросила меня положить трубку параллельного телефона, а, потом долго разговаривала с отцом наедине.
Дядя Ронни держал нас в курсе после того, как здоровье бабушки снова ухудшилось. Она отказалась вернуться в больницу, решив нанять медсестру на дому. Ронни сказал, что медсестра, которую Грэмс выбрала для работы, была хорошим специалистом, но имела ужасные манеры. Спустя некоторое время мы получили известие, что Грэмс умерла в третий раз.
Несмотря на наставления бабушки, мой скорбящий и скептически настроенный отец решил посетить морг, чтобы попрощаться. Я слышал, как он рассказывал маме, что выбежал оттуда, когда увидел, что у бабушки снова живой цвет лица.
Эта потеря была для нас болезненной, но жизнь в семье постепенно пришла в норму. Воспоминания о бабушке были нашим утешением. Отец поправился окончательно, и сейчас здоров. Ронни тоже здоров, хотя ему тяжело. За эти 10 лет мы ни разу не ходили на кладбище.
Это должно быть концом всей истории, но отец только что получил письмо, в котором сообщалось, что некоторые могилы, в том числе могила моей бабушки, необходимо раскопать, а останки перезахоронить. Что-то говорилось об эрозии почвы в этом районе. Люди говорят, что доброта заразительна, и я думаю, что это правда. Если Рай существует, я надеюсь, что бабушка там, и молюсь, чтобы люди, которым поручено ее перезахоронить, не сделали ничего такого, чтобы ей пришлось покинуть его и снова вернуться к нам.
Семья собралась в доме моего дяди Ронни, чтобы обсудить, как перевезти тело домой и организовать похороны, когда нам позвонили, и сказали, что все изменилось.
— Что? Что? Скажи это еще раз, — прокричал в трубку дядя.
Больница допустила ошибку. Бабушка Грэмс была жива, хотя и не совсем здорова, но бодра и в хорошем настроении.
Неделю спустя вся наша семья и друзья собрались на праздник. Всем было весело, только дядя Ронни сидел и дулся после того, как мы проигнорировали его гневную речь о больнице и врачах, которые преждевременно объявили бабушку мертвой. Вечеринка продолжалась до ночи. Грэмс обычно была сторонницей принципа «рано ложиться, рано вставать», но в этот день с наступлением вечера она становилась все более оживленной.
Мы отлично повеселились, и Вселенная решила уравнять ситуацию, потому что вскоре почти вся семья заболела каким-то гриппом. С бабушкой все было в порядке, и с дядей Ронни тоже. Видимо, самоизоляция помогла. Прирожденная воспитательница, бабушка сварила большую кастрюлю куриного супа и стала кормить им всех родственников, чтобы вылечить. Мама и я быстро почувствовали себя достаточно хорошо и вернулись к обычному распорядку дня.
Отец, когда мог, работал из домашнего офиса, но вскоре он понял, что куриного супа недостаточно, и пошел к врачу. Потом его направили ко второму специалисту, потом к третьему, и так далее. Тест за тестом, все безрезультатно. Прошло два года, и у него признали синдром хронической усталости. Ему пришлось уйти с работы, но бабушка изо всех сил старалась поддерживать его настроение, навещая почти каждый день. Иногда он злился, иногда грустил, иногда был бодрым, но я знаю, что он скучал по прежней жизни, хоть и старался проявлять позитивное мышление.
Бывало, что несколько недель подряд отец чувствовал себя прилично, но в основном, конечно, болел, иногда до такой степени, что едва мог встать с постели. Мама теперь должна была обеспечивать семью финансами. Наш дом пропитался горечью и стрессом. Отец пытался оградить меня от проблем, но у него не всегда получалось.
Моя двоюродная бабушка Этель заболела, и бабушка Грэмс решила поехать к ней. Я никогда не встречал Этель, но семейные истории рисовали сестру моего деда, как противную старуху, которая так и не удосужилась навестить нас. К счастью, она жила слишком далеко, чтобы отец мог заставить нас съездить к ней в гости. По моему мнению, бабушке следовало оставить ее в покое и быть рядом с нами, но мой отец заявил, что у его тети никого нет, и это займет всего несколько недель.
Бабушки не было уже неделю, и в этот период отец чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы передвигаться по дому с тростью вместо костылей. Прошло две недели, и он без посторонней помощи проделал путь до продуктового магазина и обратно. Это был огромный подвиг для человека, которому после визита к врачу пришлось провести неделю в постели. Он даже забрал бабушку из аэропорта после того, как она вылечила свою невестку куриным супом. Было удивительно смотреть, как мой отец выходит из машины и помогает ей нести сумку. Она была такой же веселой, как и всегда, изрядно утомленной поездкой, но очень счастливой видеть нас и успехи моего отца.
Бабушка пробыла в городе всего 48 часов, прежде чем состояние отца снова стало ухудшаться. Это неприятное, но не редкое явление, как объяснил нам врач. Жизнь продолжалась. Дядя Ронни сломал ногу, и бабушка стала проводить больше времени с ним.
— Я одинаково люблю своих сыновей, — сказала она мне во время нашей поездки на утренник.
Мне уже было 13 лет, и я не нуждался в бабушкином сопровождении, но понимал, что ей это нужно больше, чем мне.
— Ронни переживает такие тяжелые времена. Он просто несчастен, бедняжка. Твоему отцу было намного хуже, но он по жизни более легкий пациент.
После того, как Ронни достаточно поправился, чтобы снова передвигаться, он отвез бабушку на другой конец штата, чтобы она могла навестить свою сестру и присутствовать на выпускном вечере своей внучатой племянницы. Но моя двоюродная бабушка, ее дочь, зять и внуки так заболели, что им пришлось пропустить это мероприятие.
Бабушка хотела остаться и помочь им, но дядя Ронни настоял, чтобы они уехали, прежде чем тоже заразятся. Добрый сосед согласился навещать семью, и к тому времени, как Грэмс и Ронни вернулись в наш город, мы услышали, что бабушкина сестра и ее семья идут на поправку.
А потом папа поругался с мамой, собрал небольшую сумку и уехал жить в дом бабушки. Мама сказала, что все, с кем активно контактирует бабушка, обязательно заболевают, и нам надо держаться от нее подальше. Разумеется, отец в это не поверил и обиделся.
Мама запретила мне приходить к нему в гости, но я все равно это делал. А примерно через неделю отцу стало явно нехорошо.
Тут уже не выдержал я, и при очередном посещении отца привел аргумент моей мамы. Отец сказал, что я должен замолчать, но это уже было невозможно. К тому же, бабушка заявила, что хочет меня выслушать.
После того, как я закончил обвинять бабушку в ухудшении состояния здоровья моего отца и семьи ее сестры, она расплакалась. Она ушла в свою спальню, а мой отец пригрозил, что убьет меня. Двадцать минут спустя приехал дядя Ронни и сказал, что бабушка позвонила ему и попросила отвезти домой меня и моего отца.
Отец злился на мою мать не меньше, чем на меня, но со временем он не мог отрицать, что дома ему стало существенно лучше, чем у его матери.
Моя мама говорила, что собирается предъявить бабушке обвинение, но отец не хотел это обсуждать. Он поддерживал связь с Грэмс по телефону, но она сама не хотела видеться с ним лично. Ронни навещал бабушку еженедельно, и когда он сказал, что ей становится хуже, я забеспокоился. Когда бабушка оказалась в отделении интенсивной терапии, мама подумала, что пришла справедливость. Отец пытался навестить ее в больнице, но наша семья была внесена в список «не допускаемых».
Отец смог увидеть свою мать после того, как его брат позвонил и сообщил, что она умерла во второй раз. Меня не пустили в больницу, поэтому подробности того, что произошло, мне неизвестны, но папа вернулся бледный и растерянный. Он сказал, что произошла еще одна ошибка, и бабушка жива.
Думаю, в больнице пожалели моего отца, поскольку бабушка была без сознания, и разрешили ему сидеть с ней каждый день. Но когда ей стало лучше, он сам отказался от этой привилегии. Поначалу он винил в обострении своей болезни стресс и недостаток сна, но мама почувствовала, что дело не в этом, и попросила его больше не ходить в больницу. В конце концов, он так и сделал, когда бабушка очнулась.
Когда бабушка вернулась домой, она позвонила нам и сказала, что любит нас, но мы больше никогда ее не увидим. Она настояла, чтобы на ее похоронах не было посетителей. На самом деле она хотела, чтобы никто из нас не знал место ее последнего упокоения. Она попросила меня положить трубку параллельного телефона, а, потом долго разговаривала с отцом наедине.
Дядя Ронни держал нас в курсе после того, как здоровье бабушки снова ухудшилось. Она отказалась вернуться в больницу, решив нанять медсестру на дому. Ронни сказал, что медсестра, которую Грэмс выбрала для работы, была хорошим специалистом, но имела ужасные манеры. Спустя некоторое время мы получили известие, что Грэмс умерла в третий раз.
Несмотря на наставления бабушки, мой скорбящий и скептически настроенный отец решил посетить морг, чтобы попрощаться. Я слышал, как он рассказывал маме, что выбежал оттуда, когда увидел, что у бабушки снова живой цвет лица.
Эта потеря была для нас болезненной, но жизнь в семье постепенно пришла в норму. Воспоминания о бабушке были нашим утешением. Отец поправился окончательно, и сейчас здоров. Ронни тоже здоров, хотя ему тяжело. За эти 10 лет мы ни разу не ходили на кладбище.
Это должно быть концом всей истории, но отец только что получил письмо, в котором сообщалось, что некоторые могилы, в том числе могила моей бабушки, необходимо раскопать, а останки перезахоронить. Что-то говорилось об эрозии почвы в этом районе. Люди говорят, что доброта заразительна, и я думаю, что это правда. Если Рай существует, я надеюсь, что бабушка там, и молюсь, чтобы люди, которым поручено ее перезахоронить, не сделали ничего такого, чтобы ей пришлось покинуть его и снова вернуться к нам.
