Что бы вы назвали самым любимым занятием на свете? Для меня это отличная история у костра, которую все слушают с удовольствием. Но проблема была в том, что до недавнего времени у меня не было таких историй, и я всегда выступал слушателем, а не рассказчиком. И вот сегодня мой счастливый день, потому что у меня появилась страшная история, которую вам стоит послушать. В ней идет речь о существе, которое я называю «Тростниковым призраком».
Когда мне было около 12 лет, родители пригласили к нам погостить моего двоюродного брата Лиама. Он был невысоким, бледным, внешне неприятным, и с таким же гнилым характером. Он очень любил жаловаться, и мог донести на тебя по малейшему поводу. Но его было очень легко напугать, и он в таких ситуациях сразу начинал плакать. Лиаму я почему-то понравился, хотя ясно дал ему понять, что не хочу иметь с ним ничего общего, впрочем, как и с остальными кузенами.
Теперь несколько слов о том, где мы вообще жили. Я вырос в сельской местности на юге Луизианы. Наш дом находился на участке площадью 2 акра, окруженном с трех сторон тростниковыми полями, а с четвертой стороны была автомобильная дорога. Ближайшие соседи жили в шести милях от нас, а остальные еще дальше. Я проводил много времени, гуляя по полям, мысленно представляя, что это город с домами, дорогами и переулками.
Осенью тростник достигает своей максимальной высоты, и как раз начинаются брачные игры у койотов. Нас в это время года не выпускали ночью на улицу.
— Это очень опасно, поверь мне. Без оружия и человека, присматривающего за твоей спиной, ты умрешь и не заметишь этого, — так говорил мне отец своим глубоким грубым голосом.
Он был заядлым охотником и потерял много друзей, и он не любил шутить на эту тему.
После долгого дня мы с Лиамом пошли спать. Папа перед сном включил нам какой-то детский фильм, который взял напрокат, когда был в городе.
— Вы можете лечь спать, когда захотите, но выходить из дома вам запрещено, — сказал отец.
Он вышел из нашей комнаты, и через 20 минут я услышал его храп. В моей голове возникла идея.
— А пойдем на улицу гулять! — предложил я.
Лиам пытался возразить, но я его перебил. Я объяснил, что нас не накажут за это, если взрослые не узнают. И у нас будет с собой оружие – большой кухонный нож. Я схватил фонарик и практически вытолкнул Лиама на темное крыльцо, иначе бы он никогда не решился на это. А еще я прихватил отцовский тепловизор, который он оставил на столе в гостиной.
Фонарик нам не понадобился. Луна была полная и ярко освещала все вокруг. Мы пошли по тростниковому полю, удаляясь от дома. Примерно через 30 минут увидели впереди какой-то свет, а когда приблизились, то поняли, что это большой костер, который кто-то развел на участке, недавно расчищенном от тростника. Лиам сказал, что нам лучше вернуться домой, но я решил посмотреть, что так ярко горит. Это была огромная куча фарфоровых кукол, покрытых странным красновато-зеленым веществом. Я так и не понял, что именно в них горело, не фарфор ведь. Когда Лиам увидел это, у него началась истерика, и мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы успокоить его. Ночь выдалась холодной, поэтому мы решили немного посидеть у костра, чтобы согреться, прежде чем отправиться домой. И тут у меня возникла идея.
— Хочешь услышать страшную историю? — спросил я Лиама, наклонив голову вниз, чтобы в свете костра моя тень выглядела жутковато.
— Н-нет, спасибо, — быстро сказал он, но я проигнорировал его.
Затем я начал рассказывать ему какую-то дурацкую историю, которую когда-то вычитал в Интернете. Я по жизни плохой рассказчик, и поэтому много путал, пытаясь напугать Лиама как можно сильнее. Когда я закончил, то вытащил свой телефон, чтобы посмотреть время, было около полуночи. Я сказал Лиаму, что теперь действительно надо возвращаться, и он побежал к дому быстрее, чем я успел закончить предложение. Минут через пять мы услышали вой койота.
— Ч-что это было? — спросил Лиам дрожащим от страха голосом.
— Просто дикая собака, не волнуйся. Они нас боятся, но если даже нападут, у нас есть нож, — ответил я.
Лиам не поверил, что нож поможет, и мы пошли намного быстрее. Если честно, я тоже сомневался, что с помощью кухонного ножа получится отбиться от стаи койотов.
Мы были примерно на половине пути к дому, когда услышали, как что-то стало быстро приближаться к нам сзади сквозь тростник. Я не стал оборачиваться, а просто крикнул Лиаму, чтобы тот бежал быстрее. Не останавливаясь, я все же посмотрел назад, чтобы посмотреть, кто нас преследует. Он был большим и черным, с волосами по всей спине. Он бежал на четвереньках и приближался все ближе и ближе. Сначала я подумал, что это медведь, но не стал говорить Лиаму. Мы просто продолжали бежать.
Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем мы вернулись домой. Как только пересекли границу участка, все прекратилось. Я видел, как очертания этого существа возвышались над тростником, поднимались вверх и вниз. Лиам бился в истерике и не переставал плакать. Я проигнорировал его поведение. Я никогда раньше не видел медведя, и мой глупый маленький 12-летний мозг думал, что я намного храбрее, чем был на самом деле.
— Как ты думаешь, папа гордился бы мной, если бы я убил медведя? — спросил я Лиама, не сводя глаз с существа, застывшего на границе нашего участка.
Он не ответил, а лишь свернулся клубочком на крыльце и тихо плакал. Я пошел на кухню и вернулся с самым большим кухонным ножом, который смог найти, потом надел тепловизор моего отца. Я посмотрел туда, где находилось это чудище, и увидел, что оно переместилось. Я побежал к нему, держа в руках нож. Мысли о том, что отец будет гордиться мной, когда узнает, что я убил медведя, увеличили мою скорость.
Но произошло что-то странное. Я потерял объект. Я обошел каждый ряд посадок сахарного тростника в радиусе мили от моего дома, а потом понял, что заблудился. И тут я запаниковал. Я стал звать на помощь, кричал изо всех сил, пока не охрип. Я шел, не зная куда, и не мог найти выхода. Тростниковое поле казалось бесконечным.
Я сдался и упал на землю в тихих рыданиях. И в этот момент услышал шорох позади себя и сразу вскочил. В тепловизионных очках он определенно был похож на черного медведя. Он был покрыт черной лохматой шерстью с головы до ног и имел голову медведя, но это был не медведь. Он стоял на двух ногах и имел пять пальцев на руках, как человек. Он был больше двух метров ростом и просто стоял передо мной, глядя на меня сверху вниз, переливаясь в синих и оранжевых цветах. Через очки я мог видеть, как он дышит — облако теплого воздуха периодически появлялось в районе его головы. Меня охватил страх, и я уронил нож. А потом эта штука обрушилась на меня.
Я думал, что умру прямо здесь и сейчас, но это существо меня не убило. Оно обняло меня. Не настолько крепко, чтобы мне было больно, а нежными, но сильными объятиями, полностью охватившими меня. Я не двигался и просто стоял в шоке. Не знаю, как долго это продолжалось, прежде чем я услышал, как что-то стало приближаться к нам. Существо тоже это услышало, и я увидел, как его уши поднялись вверх. Он швырнул меня на землю и убежал в поле. Затем я увидел отца с винчестером в руках. Я встал и снял тепловизор.
— Какого черта ты здесь делаешь, сынок? — с криком спросил он.
Я не ответил, у меня в этот момент закружилась голова, и я потерял сознание. Очнулся уже на следующее утро в своей постели. Лиама не было, и когда я спросила отца о прошлой ночи, он смущенно посмотрел на меня.
— О чем ты говоришь? Вы никуда не ходили ночью. Вы с Лиамом смотрели этот фильм, а потом легли спать, — сказал отец.
Я был в полном недоумении.
— Просто, это было так реально. Наверное, мне приснился кошмар. Просто кошмар, — пробормотал я.
Когда отец обнял меня, мой взгляд скользнул по кухонному столу, и я увидел разбитые тепловизионные очки, которые вчера вечером были целыми.
До сих пор я понятия не имею, что бродило по полям той ночью.
Когда мне было около 12 лет, родители пригласили к нам погостить моего двоюродного брата Лиама. Он был невысоким, бледным, внешне неприятным, и с таким же гнилым характером. Он очень любил жаловаться, и мог донести на тебя по малейшему поводу. Но его было очень легко напугать, и он в таких ситуациях сразу начинал плакать. Лиаму я почему-то понравился, хотя ясно дал ему понять, что не хочу иметь с ним ничего общего, впрочем, как и с остальными кузенами.
Теперь несколько слов о том, где мы вообще жили. Я вырос в сельской местности на юге Луизианы. Наш дом находился на участке площадью 2 акра, окруженном с трех сторон тростниковыми полями, а с четвертой стороны была автомобильная дорога. Ближайшие соседи жили в шести милях от нас, а остальные еще дальше. Я проводил много времени, гуляя по полям, мысленно представляя, что это город с домами, дорогами и переулками.
Осенью тростник достигает своей максимальной высоты, и как раз начинаются брачные игры у койотов. Нас в это время года не выпускали ночью на улицу.
— Это очень опасно, поверь мне. Без оружия и человека, присматривающего за твоей спиной, ты умрешь и не заметишь этого, — так говорил мне отец своим глубоким грубым голосом.
Он был заядлым охотником и потерял много друзей, и он не любил шутить на эту тему.
После долгого дня мы с Лиамом пошли спать. Папа перед сном включил нам какой-то детский фильм, который взял напрокат, когда был в городе.
— Вы можете лечь спать, когда захотите, но выходить из дома вам запрещено, — сказал отец.
Он вышел из нашей комнаты, и через 20 минут я услышал его храп. В моей голове возникла идея.
— А пойдем на улицу гулять! — предложил я.
Лиам пытался возразить, но я его перебил. Я объяснил, что нас не накажут за это, если взрослые не узнают. И у нас будет с собой оружие – большой кухонный нож. Я схватил фонарик и практически вытолкнул Лиама на темное крыльцо, иначе бы он никогда не решился на это. А еще я прихватил отцовский тепловизор, который он оставил на столе в гостиной.
Фонарик нам не понадобился. Луна была полная и ярко освещала все вокруг. Мы пошли по тростниковому полю, удаляясь от дома. Примерно через 30 минут увидели впереди какой-то свет, а когда приблизились, то поняли, что это большой костер, который кто-то развел на участке, недавно расчищенном от тростника. Лиам сказал, что нам лучше вернуться домой, но я решил посмотреть, что так ярко горит. Это была огромная куча фарфоровых кукол, покрытых странным красновато-зеленым веществом. Я так и не понял, что именно в них горело, не фарфор ведь. Когда Лиам увидел это, у него началась истерика, и мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы успокоить его. Ночь выдалась холодной, поэтому мы решили немного посидеть у костра, чтобы согреться, прежде чем отправиться домой. И тут у меня возникла идея.
— Хочешь услышать страшную историю? — спросил я Лиама, наклонив голову вниз, чтобы в свете костра моя тень выглядела жутковато.
— Н-нет, спасибо, — быстро сказал он, но я проигнорировал его.
Затем я начал рассказывать ему какую-то дурацкую историю, которую когда-то вычитал в Интернете. Я по жизни плохой рассказчик, и поэтому много путал, пытаясь напугать Лиама как можно сильнее. Когда я закончил, то вытащил свой телефон, чтобы посмотреть время, было около полуночи. Я сказал Лиаму, что теперь действительно надо возвращаться, и он побежал к дому быстрее, чем я успел закончить предложение. Минут через пять мы услышали вой койота.
— Ч-что это было? — спросил Лиам дрожащим от страха голосом.
— Просто дикая собака, не волнуйся. Они нас боятся, но если даже нападут, у нас есть нож, — ответил я.
Лиам не поверил, что нож поможет, и мы пошли намного быстрее. Если честно, я тоже сомневался, что с помощью кухонного ножа получится отбиться от стаи койотов.
Мы были примерно на половине пути к дому, когда услышали, как что-то стало быстро приближаться к нам сзади сквозь тростник. Я не стал оборачиваться, а просто крикнул Лиаму, чтобы тот бежал быстрее. Не останавливаясь, я все же посмотрел назад, чтобы посмотреть, кто нас преследует. Он был большим и черным, с волосами по всей спине. Он бежал на четвереньках и приближался все ближе и ближе. Сначала я подумал, что это медведь, но не стал говорить Лиаму. Мы просто продолжали бежать.
Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем мы вернулись домой. Как только пересекли границу участка, все прекратилось. Я видел, как очертания этого существа возвышались над тростником, поднимались вверх и вниз. Лиам бился в истерике и не переставал плакать. Я проигнорировал его поведение. Я никогда раньше не видел медведя, и мой глупый маленький 12-летний мозг думал, что я намного храбрее, чем был на самом деле.
— Как ты думаешь, папа гордился бы мной, если бы я убил медведя? — спросил я Лиама, не сводя глаз с существа, застывшего на границе нашего участка.
Он не ответил, а лишь свернулся клубочком на крыльце и тихо плакал. Я пошел на кухню и вернулся с самым большим кухонным ножом, который смог найти, потом надел тепловизор моего отца. Я посмотрел туда, где находилось это чудище, и увидел, что оно переместилось. Я побежал к нему, держа в руках нож. Мысли о том, что отец будет гордиться мной, когда узнает, что я убил медведя, увеличили мою скорость.
Но произошло что-то странное. Я потерял объект. Я обошел каждый ряд посадок сахарного тростника в радиусе мили от моего дома, а потом понял, что заблудился. И тут я запаниковал. Я стал звать на помощь, кричал изо всех сил, пока не охрип. Я шел, не зная куда, и не мог найти выхода. Тростниковое поле казалось бесконечным.
Я сдался и упал на землю в тихих рыданиях. И в этот момент услышал шорох позади себя и сразу вскочил. В тепловизионных очках он определенно был похож на черного медведя. Он был покрыт черной лохматой шерстью с головы до ног и имел голову медведя, но это был не медведь. Он стоял на двух ногах и имел пять пальцев на руках, как человек. Он был больше двух метров ростом и просто стоял передо мной, глядя на меня сверху вниз, переливаясь в синих и оранжевых цветах. Через очки я мог видеть, как он дышит — облако теплого воздуха периодически появлялось в районе его головы. Меня охватил страх, и я уронил нож. А потом эта штука обрушилась на меня.
Я думал, что умру прямо здесь и сейчас, но это существо меня не убило. Оно обняло меня. Не настолько крепко, чтобы мне было больно, а нежными, но сильными объятиями, полностью охватившими меня. Я не двигался и просто стоял в шоке. Не знаю, как долго это продолжалось, прежде чем я услышал, как что-то стало приближаться к нам. Существо тоже это услышало, и я увидел, как его уши поднялись вверх. Он швырнул меня на землю и убежал в поле. Затем я увидел отца с винчестером в руках. Я встал и снял тепловизор.
— Какого черта ты здесь делаешь, сынок? — с криком спросил он.
Я не ответил, у меня в этот момент закружилась голова, и я потерял сознание. Очнулся уже на следующее утро в своей постели. Лиама не было, и когда я спросила отца о прошлой ночи, он смущенно посмотрел на меня.
— О чем ты говоришь? Вы никуда не ходили ночью. Вы с Лиамом смотрели этот фильм, а потом легли спать, — сказал отец.
Я был в полном недоумении.
— Просто, это было так реально. Наверное, мне приснился кошмар. Просто кошмар, — пробормотал я.
Когда отец обнял меня, мой взгляд скользнул по кухонному столу, и я увидел разбитые тепловизионные очки, которые вчера вечером были целыми.
До сих пор я понятия не имею, что бродило по полям той ночью.
