Это был подарок царя Гендринийского Махонта Шестого своему младшему сыну Неррису. Сокол из чистого золота, усеянный богатейшими изумрудами. Подарок на совершеннолетие, что вызвал зависть старшего сына, Орзаула.
– Отчего? Неужели для Орзаула был менее достойный подарок?
Симмаха явно оценил вопрос и одарил Мора мягкой улыбкой.
– Тонкое замечание, – промурчал Симмаха. – Далеко не во всех источниках раскрываются нюансы психологии гендринийских властителей. И для непосвященного может показаться, что породистый скакун даже предпочтительнее какой-то там статуэтки.
Мор немного подумал и ответил:
– Коня не взять с собой в последний путь?
Симмаха одобрительно кивнул.
– Все верно, Мор. Золотая статуэтка была символом вечной памяти. И когда младшему подарили этот символ, у старшего ничего подобного еще не было.
Мор неодобрительно помотал головой.
– Звучит как немудрый поступок со стороны отца.
– Нюансы, Мор, нюансы. Те подарки, что Махонт Шестой дарил старшему сыну, были символами силы. Он хотел сделать из Орзаула завоевателя. Покорителя.
– А из младшего? – многозначительно спросил Мор. – Какие тут нюансы?
Симмаха подошел к собеседнику поближе и приобнял его.
– А на младшего он такие ставки не делал… – сказал Симмаха на полтона тише, будто открыв великую тайну.
Мор также приобнял Симмаху и также негромко произнес:
– Тот символ, что набит на постаменте Сокола, – это первая буква имени Неррис? Или что он означает?
Симмаха помотал головой.
– Это бренд.
Мор не уловил перемен в мимике или речи Симмахи, когда заговорили о символе. Впрочем, Симмаха не тот человек, который так просто себя выдаст.
– Бренд? – не понял Мор.
– Да, фракции ювелиров, что изготовили статуэтку. Статусность…
– Любопытно, что за ювелиры?
– К сожалению, все, что могу сказать, так это то, что лучшие на то время.
Мор кивнул.
– И все-таки, что означал сам подарок? Почему сокол?
– Все просто, Мор. Имя Неррис в переводе означает “хищная птица”.
Мор искренне улыбнулся. И потому, что все правда просто, и потому, что ему нравится общаться с таким умным собеседником.
– У вас очень глубокие познания о гендринийцах, Симмаха.
– Многие знания были утеряны, мне посчастливилось найти учебник тысячелетней давности на уже позабытом языке гелитов.
Мор еще раз с уважением кивнул.
– Потрясающе, вам бы статьи писать.
– Увы, руки не доходят. Может быть, я систематизирую и опубликую свои знания по древностям, когда уйду на покой.
– Уверен, что дождусь, – Мор оценил шутку собеседника про покой. Фразу можно трактовать двояко. И, учитывая, что вероисповедание Симмаха предполагает перерождение, шутка вполне удачная.
– Судьба милостива к вам…
– Судьба переменчива… Однако с нетерпением жду продолжения истории.
Мор и Симмаха зашли в тень цветущих алюдиан. Это раскидистые деревья с нежными фиолетовыми бутонами, источающие тонкие ароматы, похожие на ароматы апельсина и черного перца.
– Не смею тогда молчать… Так вот, Орзаул всегда чувствовал зависть к младшему брату. Решил, что отец любит младшего больше. Хоть Орзаул и был законным наследником престола, жгучая ненависть к брату отравляла его разум. А когда Неррису подарили статуэтку, зависть затуманила рассудок Орзаула до той степени, что он зарезал Нерриса. А поняв, что натворил, решил сбежать, прихватив статуэтку. Однако долго странствовать ему было не суждено. На его корабль напали пираты, и так статуэтка затерялась.
Мужчины подошли к другой статуе. Это был сам Махонт Шестой. Могучий мужчина с гордым профилем. С большим молотом в руках и одетый в доспехи. Еще не познавший горя утраты.
– А сам Махонт, плача о своих сыновьях, проклинал себя за то, что Орзаул усомнился в том, что сыновей он любил одинаково. И статуэтка эта стала символом раздора среди братьев у гендринийцев. И если хочешь ты рассорить крепкую братскую дружбу врагов своих – подари одному из них золотого сокола. В это верили гендринийцы.
– Вы прекрасный рассказчик, Симмаха.
– Благодарю.
– И что же, вы припасли этого сокола для неких досаждающих вас братьев?
Симмаха посмеялся.
– Я люблю сказки, Мор. Я искал эту статуэтку с тех пор, как узнал о легенде. Верил, что рано или поздно стану ее обладателем… И стал. Но случилось то, что случилось.
– У вас богатая коллекция.
– Да, меч короля Лородара, Рог Пантикара, Арфа Литии…
– Много воров желают попасть внутрь вашей сокровищницы, однако, удалось только одной.
– Сложно держать под контролем целую планету. Это должно было рано или поздно случиться. Гордыня. Это было предупреждение Небес.
– Слава Небесам, воровке нужна была только эта статуэтка. Верю, что вы вынесли из этого предупреждения ценный урок.
– Только высшим силам дано распоряжаться всем нашим земным имуществом, однако наша беспечность злит их также, как и лень, и глупость.
Мор молча оценил мудрость слов собеседника. Мужчины прогулялись еще, наслаждаясь ароматами алюдиан. Будто даже немного опьянев от великолепных ароматов Мор сказал:
– Боюсь злоупотребить вашим гостеприимством, Симмаха.
– Мой дом — ваш дом, Мор.
– Тогда, вы не устроите небольшую экскурсию по вашей коллекции?
– Только для самых дорогих друзей!
Мор сделал небольшой поклон.
– Есть ли у вас идеи, почему именно сокол заинтересовал заказчиков воровки? Не думаете ли вы, что дело только в том, что это самый ценный экземпляр, который можно унести в руках?
– Думаю, Мор, в ближайшем будущем между какими-то братьями пробежит кошка.
По лицу мора можно было подумать, что он стал перебирать в голове известных братьев. Он лукаво улыбнулся и спросил:
– А что насчет сестер? Или это работает исключительно на братьев?
– Все зависит от отца…
Мор задумался над сказанным.
– Вы верите в силу статуэтки? – после недолго молчания спросил он.
– А ваш Оракул не верит?
– Умный ответ, Симмаха.
– Поисками новой силы занимаются лишь глупцы. Моя коллекция не затем собрана. Она собрана затем, чтобы глупцы не искушались играть с тем, чего они не понимают.
Лорд Пустоты разыгрывал очередную партию в нарды с Хранителем Пыли. Они пили настойку из времени и заедали спелыми звездами. Бросая в очередной раз кости, Хранитель Пыли, который чувствовал, что очередная партия не пойдет ему в зачет, решил подшутить над другом.
– Мой дорогой Лорд, а насколько вы могущественны?
– Дай мне самый твердый камень, что сможешь найти в своих имениях, и я превращу его в ничто, дай мне самого умного из своих смертных, и я обыграю его в нарды, дай мне все богатства мира, и я не променяю их ни на ложку своей патоки.
– Это впечатляет, но сможете ли вы досчитать от нуля до бесконечности?
– Смогу, но на каждый счет ты либо выполняешь мою просьбу, либо получаешь щелбан.
– Хорошо, но как только тебе надоест, ты выполнишь столько моих просьб, сколько осталось тебе посчитать.
И так, со временем у Хранителя Пыли выросла такая огромная шишка, что она отвалилась от его лба и побежала жить своей жизнью, прихватив несколько спелых звезд из корзинки.
И жители планет, что согреваются этими звездами, очень воинственные и алчные.
Потому что шишка не знает ничего более, кроме побоев и желаний.
– Мор, мой ласковый зайчонок. Ты вторгся в мою обитель, как обычно – бесцеремонно, уверенно, но все-таки не без дипломатических изысков.
Мор сидел с непроницаемым лицом на низеньком, жестком, холодном и шершавом металлическом табурете. Как обычно, в безупречно сидящем костюме, при галстуке, который не был расслаблен ни на миллиметр. Он не ответил.
– Ты выдержанный мужчина, – продолжила Аксука. – Это ценная черта. Не люблю нетерпеливых. Однако ты непостоянен. По крайней мере, по отношению ко мне…
Голос Аксуки был пленительный, мягкий, обволакивающий. Ее учили разговаривать по особым техникам с тех пор, когда она только начала произносить свои первые слова. И теперь, при желании, она может заставить кончить мужчину одними своими речами.
– Работа… – в тоне ответа не было намека на оправдание или извинение.
Мор сидел лицом к зеркальной стене, и свою собеседницу, сидящую на высоком кресле-троне, подсвеченном снизу тусклыми синими фонарями, видел весьма смутно лишь в отражении. Тем более, два стоящих огромных полуголых раба за его спиной мешали обзору.
– Любовь всей твоей жизни. Властная. Могущественная и абсолютно бездушная. Она крутит тобой как хочет, трахается напропалую с другими полубогами, но тебе ведь так нравится за всем этим наблюдать… Быть маленькой, умной и искусной игрушкой.
Мор снова никак не отреагировал. Аксука наблюдала за его красивой физиономией в зеркале, пока говорила. И ей нравилось, что ни один мускул не дрогнул.
– Она ведь очень ценит тебя?
– Ценит.
– Но не любит…
– Но не любит.
Аксука горделиво вскинула голову, правда в сторону. И сказала с нотками обиды:
– Главное – чтобы ее не затрахали до смерти.
– Пока я жив, этому не бывать, – констатировал Мор.
Аксука снова перевела взгляд на Мора, ее рот тронула улыбка.
– Преданность… Мор. Ты верная собачонка. Хорошо выдрессированная, породистая, смышленая. Своенравная. Но так искренне любящая хозяйку. Вот поэтому, наверное, ты меня так и возбуждаешь. Преданность – не самая распространенная черта в наше время.
– Я верю тебе, Аксука.
– Конечно веришь, Мор. Кому еще тебе остается верить… – многозначительно произнесла Аксука и, выдержав недолгую паузу, разочарованным тоном добавила. – Ладно, Мор. Говори, зачем пришел.
– Соскучился.
– Ха… Ха… Ха. Обожаю твой тонкий юмор, – когда Аксука смеялась, ее смех был подобен музыке. Ласкающий слух. Смеялась она так искренне, и так звонко. Как ребенок. Чисто и невинно. Делала она это не слишком часто. Чтобы смех был наградой. Но сейчас он был саркастичным. Злым. С желчью.
– Я правда соскучился, Аксука, – тон Мора стал ласковым.
– Но поводов заходить не было?
– К сожалению, не было.
– Ты не соскучился, Мор. Ты – жалкая кукла, выброшенная на короткое время с игрищ всесильных похотливых стариков, – пришел надругаться над еще более жалкой куклой. На которую ты волен выплескивать все свои потайные желания, обиды и амбиции.
– Нет, Аксука. Я ушел с поля возни полубогов и оказался там же – возле ног полубогини. Что вершит чужие судьбы ничуть не менее масштабно. И я пришел сюда на потеху королеве. Никак не наоборот.
Аксука сделала легкий, едва заметный жест рукой. Рабы чуть расступились.
– Что во мне особенного, Мор? Экстаз? Тот, что не подарит ни один наркотик?
– В этом тебе равных нет, Аксука. Но не за это люблю я тебя.
Аксука сидела, сложив ногу на ногу. И верхней ногой она слегка поболтала.
– Любишь?
– Люблю, – уверенно ответил Мор. И добавил. – За то, что не могут дать ни другие женщины, ни наркотики. Не может дать даже работа.
– Ну и что же?
– Только ты, Аксука, видишь истинного Мора. Только ты видишь меня насквозь. В этом равных тебе нет.
Аксука усмехнулась. Однако беззлобно.
– Ладно, болтун… Будем считать, что сегодня ты свою бесцеремонность искупил.
Мор понял, что это был сигнал. Он встал с табурета. Рабы расступились на этот раз так, что образовался полноценный проход. Он прошел к трону и сел на пол.
Собственно, этот трон был скорее целым ложе на высоких ножках.
– Ты готов исполнить все, что я пожелаю? – бархатным голосом, без издевки спросила Аксука.
Мор кивнул.
Миниатюрная девушка подвинулась и освободила место для еще одного человека.
– Иди, садись ближе ко мне, зайчик. Я соскучилась по твоему теплу и по твоему запаху.
Мор повиновался. Аксука развернулась к кардиналу, подогнув ноги и обхватив их руками. Она, склонив голову, некоторое время смотрела в лицо своего визави.
– А ведь мы с тобой могли бы наделать красивых детишек.
– Боюсь, слишком красивых для этого мира.
– Фу, какая пошлость, Мор. Или ты напрашиваешься на наказание?
– Прости.
– Хотя ты прав… Как всегда, прав... Значит, побывал у Симмахи?
– Побывал.
– Он обо мне упоминал?
– Симмаха слишком стеснителен.
Аксука искренне рассмеялась
– Остроумно… Но знаешь что, Мор?
– Даже не догадываюсь, Аксука.
– У Симмахи невероятно чувственные пальцы.
Мор чуть отвел голову и опустил глаза.
– А об этом я догадывался.
– Чувственнее, чем твои!
Мор посмотрел на Аксуку и, криво улыбнувшись, ответил:
– Наверное, поэтому у него заведено отрубать руки.
– Ревнуешь?
– Немного.
– Ревнуешь!
– Ревную.
– Ладно, скучный ты сегодня, зайка. Раздевайся.
Когда занимаешься любовью с Суккубом, сложно быть эгоистом. Ведь все то наслаждение, что испытывает Суккуб, передается партнеру. И наоборот. И словно снежный ком, который может разрастись до неуправляемых размеров и слететь со скалы, это наслаждение нужно уметь контролировать.
Это тонкое исследование, игра ощущений и поиск абсолютной истины. Искушенные любовники могут дойти до такой точки экстаза, что каждое мгновение становится целой жизнью, полной путешествий на самые вершины блаженства. К Богу. К раю. К самому себе.
– Ну, что твой Симмаха? – Мор позволил себе мальчишеского самодовольства.
– Симмаха хорош... – задумчиво произнесла Аксука.
Мор налил себе вина из графина.
– Но все равно ты мой фаворит, – тихо добавила мать суккубов.
Мор не ответил. Просто осушил стакан. Аксука, казалось бы, даже с нежностью наблюдала за ним, пока Мор утолял жажду, а затем с металлически-холодной хрипотцой спросила:
– Это был ведь просто бескорыстный акт любви, не так ли?
– У меня появился повод, и я этому безмерно счастлив, – Мор отставил стакан и посмотрел в чарующие глаза Аксуки.
– Думаешь, Симмаха знает, какой артефакт будет похищен следующим? – Аксука забрала у Мора бокал и налила вина себе.
– Думаю, знает.
– И ты, конечно, уже запросил у своих людей из Крыла насчет перелетов с Синнериса.
– Конечно… Пришлось напомнить о старых должках.
– Перелетов с Синнериса совершается много…
– В О.К.О. неслабый аналитический отдел. Есть три объекта, где, скорее всего, объявится Яна.
– И теперь ты хочешь, чтобы я направила своих девочек последить за этими объектами…
– Да отведает змея своего же яда.
– Хорошо, Мор. Услуга за услугу…
– Безусловно, Аксука.
– Один мерзавец оскорбил меня… Решил присвоить себе то, что принадлежит мне. Кроме того, он убил моего хорошего клиента.
– Представляю, как ты раздосадована.
– Я, на хрен, в ярости!
– На какой планете это произошло?
– На Нельсоне.
Мор цокнул языком.
– Почти 20 миллиардов жителей… Легко затеряться. Установила личность похитителя?
– Нет, это морф.
– Их не так много осталось, сделаю запрос. В каком городе произошел инцидент?
– Кер-Линней.
– Клиент – Томас Викер?
Аксука слегка улыбнулась. Мор спросил:
– В сводках писали, Викер некоторое время беседовал с убийцей в кафе, знаешь, чей облик принял морф?
– Викер нанял сыщика, чтобы найти морфа.
– Морф его вычислил, сыщик был профан?
– Посредственность.
– Скорее всего, морф имеет военную подготовку, вычислил сыщика, хладнокровно убрал чиновника. Такой не мог не наследить.
– Выходит, мы с тобой оба ищем бывших солдафонов.
Мор задумался над этим высказыванием. Он посмотрел на рабов, которые все время находились в комнате. Они абсолютно не понимают, о чем идет речь. Они кастрированы. Только не в плане способности к сношению. Нет. С этим у них как раз все в порядке. Кастрированы они в интеллектуальном плане.
– Отчего? Неужели для Орзаула был менее достойный подарок?
Симмаха явно оценил вопрос и одарил Мора мягкой улыбкой.
– Тонкое замечание, – промурчал Симмаха. – Далеко не во всех источниках раскрываются нюансы психологии гендринийских властителей. И для непосвященного может показаться, что породистый скакун даже предпочтительнее какой-то там статуэтки.
Мор немного подумал и ответил:
– Коня не взять с собой в последний путь?
Симмаха одобрительно кивнул.
– Все верно, Мор. Золотая статуэтка была символом вечной памяти. И когда младшему подарили этот символ, у старшего ничего подобного еще не было.
Мор неодобрительно помотал головой.
– Звучит как немудрый поступок со стороны отца.
– Нюансы, Мор, нюансы. Те подарки, что Махонт Шестой дарил старшему сыну, были символами силы. Он хотел сделать из Орзаула завоевателя. Покорителя.
– А из младшего? – многозначительно спросил Мор. – Какие тут нюансы?
Симмаха подошел к собеседнику поближе и приобнял его.
– А на младшего он такие ставки не делал… – сказал Симмаха на полтона тише, будто открыв великую тайну.
Мор также приобнял Симмаху и также негромко произнес:
– Тот символ, что набит на постаменте Сокола, – это первая буква имени Неррис? Или что он означает?
Симмаха помотал головой.
– Это бренд.
Мор не уловил перемен в мимике или речи Симмахи, когда заговорили о символе. Впрочем, Симмаха не тот человек, который так просто себя выдаст.
– Бренд? – не понял Мор.
– Да, фракции ювелиров, что изготовили статуэтку. Статусность…
– Любопытно, что за ювелиры?
– К сожалению, все, что могу сказать, так это то, что лучшие на то время.
Мор кивнул.
– И все-таки, что означал сам подарок? Почему сокол?
– Все просто, Мор. Имя Неррис в переводе означает “хищная птица”.
Мор искренне улыбнулся. И потому, что все правда просто, и потому, что ему нравится общаться с таким умным собеседником.
– У вас очень глубокие познания о гендринийцах, Симмаха.
– Многие знания были утеряны, мне посчастливилось найти учебник тысячелетней давности на уже позабытом языке гелитов.
Мор еще раз с уважением кивнул.
– Потрясающе, вам бы статьи писать.
– Увы, руки не доходят. Может быть, я систематизирую и опубликую свои знания по древностям, когда уйду на покой.
– Уверен, что дождусь, – Мор оценил шутку собеседника про покой. Фразу можно трактовать двояко. И, учитывая, что вероисповедание Симмаха предполагает перерождение, шутка вполне удачная.
– Судьба милостива к вам…
– Судьба переменчива… Однако с нетерпением жду продолжения истории.
Мор и Симмаха зашли в тень цветущих алюдиан. Это раскидистые деревья с нежными фиолетовыми бутонами, источающие тонкие ароматы, похожие на ароматы апельсина и черного перца.
– Не смею тогда молчать… Так вот, Орзаул всегда чувствовал зависть к младшему брату. Решил, что отец любит младшего больше. Хоть Орзаул и был законным наследником престола, жгучая ненависть к брату отравляла его разум. А когда Неррису подарили статуэтку, зависть затуманила рассудок Орзаула до той степени, что он зарезал Нерриса. А поняв, что натворил, решил сбежать, прихватив статуэтку. Однако долго странствовать ему было не суждено. На его корабль напали пираты, и так статуэтка затерялась.
Мужчины подошли к другой статуе. Это был сам Махонт Шестой. Могучий мужчина с гордым профилем. С большим молотом в руках и одетый в доспехи. Еще не познавший горя утраты.
– А сам Махонт, плача о своих сыновьях, проклинал себя за то, что Орзаул усомнился в том, что сыновей он любил одинаково. И статуэтка эта стала символом раздора среди братьев у гендринийцев. И если хочешь ты рассорить крепкую братскую дружбу врагов своих – подари одному из них золотого сокола. В это верили гендринийцы.
– Вы прекрасный рассказчик, Симмаха.
– Благодарю.
– И что же, вы припасли этого сокола для неких досаждающих вас братьев?
Симмаха посмеялся.
– Я люблю сказки, Мор. Я искал эту статуэтку с тех пор, как узнал о легенде. Верил, что рано или поздно стану ее обладателем… И стал. Но случилось то, что случилось.
– У вас богатая коллекция.
– Да, меч короля Лородара, Рог Пантикара, Арфа Литии…
– Много воров желают попасть внутрь вашей сокровищницы, однако, удалось только одной.
– Сложно держать под контролем целую планету. Это должно было рано или поздно случиться. Гордыня. Это было предупреждение Небес.
– Слава Небесам, воровке нужна была только эта статуэтка. Верю, что вы вынесли из этого предупреждения ценный урок.
– Только высшим силам дано распоряжаться всем нашим земным имуществом, однако наша беспечность злит их также, как и лень, и глупость.
Мор молча оценил мудрость слов собеседника. Мужчины прогулялись еще, наслаждаясь ароматами алюдиан. Будто даже немного опьянев от великолепных ароматов Мор сказал:
– Боюсь злоупотребить вашим гостеприимством, Симмаха.
– Мой дом — ваш дом, Мор.
– Тогда, вы не устроите небольшую экскурсию по вашей коллекции?
– Только для самых дорогих друзей!
Мор сделал небольшой поклон.
– Есть ли у вас идеи, почему именно сокол заинтересовал заказчиков воровки? Не думаете ли вы, что дело только в том, что это самый ценный экземпляр, который можно унести в руках?
– Думаю, Мор, в ближайшем будущем между какими-то братьями пробежит кошка.
По лицу мора можно было подумать, что он стал перебирать в голове известных братьев. Он лукаво улыбнулся и спросил:
– А что насчет сестер? Или это работает исключительно на братьев?
– Все зависит от отца…
Мор задумался над сказанным.
– Вы верите в силу статуэтки? – после недолго молчания спросил он.
– А ваш Оракул не верит?
– Умный ответ, Симмаха.
– Поисками новой силы занимаются лишь глупцы. Моя коллекция не затем собрана. Она собрана затем, чтобы глупцы не искушались играть с тем, чего они не понимают.
***
Лорд Пустоты разыгрывал очередную партию в нарды с Хранителем Пыли. Они пили настойку из времени и заедали спелыми звездами. Бросая в очередной раз кости, Хранитель Пыли, который чувствовал, что очередная партия не пойдет ему в зачет, решил подшутить над другом.
– Мой дорогой Лорд, а насколько вы могущественны?
– Дай мне самый твердый камень, что сможешь найти в своих имениях, и я превращу его в ничто, дай мне самого умного из своих смертных, и я обыграю его в нарды, дай мне все богатства мира, и я не променяю их ни на ложку своей патоки.
– Это впечатляет, но сможете ли вы досчитать от нуля до бесконечности?
– Смогу, но на каждый счет ты либо выполняешь мою просьбу, либо получаешь щелбан.
– Хорошо, но как только тебе надоест, ты выполнишь столько моих просьб, сколько осталось тебе посчитать.
И так, со временем у Хранителя Пыли выросла такая огромная шишка, что она отвалилась от его лба и побежала жить своей жизнью, прихватив несколько спелых звезд из корзинки.
И жители планет, что согреваются этими звездами, очень воинственные и алчные.
Потому что шишка не знает ничего более, кроме побоев и желаний.
***
– Мор, мой ласковый зайчонок. Ты вторгся в мою обитель, как обычно – бесцеремонно, уверенно, но все-таки не без дипломатических изысков.
Мор сидел с непроницаемым лицом на низеньком, жестком, холодном и шершавом металлическом табурете. Как обычно, в безупречно сидящем костюме, при галстуке, который не был расслаблен ни на миллиметр. Он не ответил.
– Ты выдержанный мужчина, – продолжила Аксука. – Это ценная черта. Не люблю нетерпеливых. Однако ты непостоянен. По крайней мере, по отношению ко мне…
Голос Аксуки был пленительный, мягкий, обволакивающий. Ее учили разговаривать по особым техникам с тех пор, когда она только начала произносить свои первые слова. И теперь, при желании, она может заставить кончить мужчину одними своими речами.
– Работа… – в тоне ответа не было намека на оправдание или извинение.
Мор сидел лицом к зеркальной стене, и свою собеседницу, сидящую на высоком кресле-троне, подсвеченном снизу тусклыми синими фонарями, видел весьма смутно лишь в отражении. Тем более, два стоящих огромных полуголых раба за его спиной мешали обзору.
– Любовь всей твоей жизни. Властная. Могущественная и абсолютно бездушная. Она крутит тобой как хочет, трахается напропалую с другими полубогами, но тебе ведь так нравится за всем этим наблюдать… Быть маленькой, умной и искусной игрушкой.
Мор снова никак не отреагировал. Аксука наблюдала за его красивой физиономией в зеркале, пока говорила. И ей нравилось, что ни один мускул не дрогнул.
– Она ведь очень ценит тебя?
– Ценит.
– Но не любит…
– Но не любит.
Аксука горделиво вскинула голову, правда в сторону. И сказала с нотками обиды:
– Главное – чтобы ее не затрахали до смерти.
– Пока я жив, этому не бывать, – констатировал Мор.
Аксука снова перевела взгляд на Мора, ее рот тронула улыбка.
– Преданность… Мор. Ты верная собачонка. Хорошо выдрессированная, породистая, смышленая. Своенравная. Но так искренне любящая хозяйку. Вот поэтому, наверное, ты меня так и возбуждаешь. Преданность – не самая распространенная черта в наше время.
– Я верю тебе, Аксука.
– Конечно веришь, Мор. Кому еще тебе остается верить… – многозначительно произнесла Аксука и, выдержав недолгую паузу, разочарованным тоном добавила. – Ладно, Мор. Говори, зачем пришел.
– Соскучился.
– Ха… Ха… Ха. Обожаю твой тонкий юмор, – когда Аксука смеялась, ее смех был подобен музыке. Ласкающий слух. Смеялась она так искренне, и так звонко. Как ребенок. Чисто и невинно. Делала она это не слишком часто. Чтобы смех был наградой. Но сейчас он был саркастичным. Злым. С желчью.
– Я правда соскучился, Аксука, – тон Мора стал ласковым.
– Но поводов заходить не было?
– К сожалению, не было.
– Ты не соскучился, Мор. Ты – жалкая кукла, выброшенная на короткое время с игрищ всесильных похотливых стариков, – пришел надругаться над еще более жалкой куклой. На которую ты волен выплескивать все свои потайные желания, обиды и амбиции.
– Нет, Аксука. Я ушел с поля возни полубогов и оказался там же – возле ног полубогини. Что вершит чужие судьбы ничуть не менее масштабно. И я пришел сюда на потеху королеве. Никак не наоборот.
Аксука сделала легкий, едва заметный жест рукой. Рабы чуть расступились.
– Что во мне особенного, Мор? Экстаз? Тот, что не подарит ни один наркотик?
– В этом тебе равных нет, Аксука. Но не за это люблю я тебя.
Аксука сидела, сложив ногу на ногу. И верхней ногой она слегка поболтала.
– Любишь?
– Люблю, – уверенно ответил Мор. И добавил. – За то, что не могут дать ни другие женщины, ни наркотики. Не может дать даже работа.
– Ну и что же?
– Только ты, Аксука, видишь истинного Мора. Только ты видишь меня насквозь. В этом равных тебе нет.
Аксука усмехнулась. Однако беззлобно.
– Ладно, болтун… Будем считать, что сегодня ты свою бесцеремонность искупил.
Мор понял, что это был сигнал. Он встал с табурета. Рабы расступились на этот раз так, что образовался полноценный проход. Он прошел к трону и сел на пол.
Собственно, этот трон был скорее целым ложе на высоких ножках.
– Ты готов исполнить все, что я пожелаю? – бархатным голосом, без издевки спросила Аксука.
Мор кивнул.
Миниатюрная девушка подвинулась и освободила место для еще одного человека.
– Иди, садись ближе ко мне, зайчик. Я соскучилась по твоему теплу и по твоему запаху.
Мор повиновался. Аксука развернулась к кардиналу, подогнув ноги и обхватив их руками. Она, склонив голову, некоторое время смотрела в лицо своего визави.
– А ведь мы с тобой могли бы наделать красивых детишек.
– Боюсь, слишком красивых для этого мира.
– Фу, какая пошлость, Мор. Или ты напрашиваешься на наказание?
– Прости.
– Хотя ты прав… Как всегда, прав... Значит, побывал у Симмахи?
– Побывал.
– Он обо мне упоминал?
– Симмаха слишком стеснителен.
Аксука искренне рассмеялась
– Остроумно… Но знаешь что, Мор?
– Даже не догадываюсь, Аксука.
– У Симмахи невероятно чувственные пальцы.
Мор чуть отвел голову и опустил глаза.
– А об этом я догадывался.
– Чувственнее, чем твои!
Мор посмотрел на Аксуку и, криво улыбнувшись, ответил:
– Наверное, поэтому у него заведено отрубать руки.
– Ревнуешь?
– Немного.
– Ревнуешь!
– Ревную.
– Ладно, скучный ты сегодня, зайка. Раздевайся.
Когда занимаешься любовью с Суккубом, сложно быть эгоистом. Ведь все то наслаждение, что испытывает Суккуб, передается партнеру. И наоборот. И словно снежный ком, который может разрастись до неуправляемых размеров и слететь со скалы, это наслаждение нужно уметь контролировать.
Это тонкое исследование, игра ощущений и поиск абсолютной истины. Искушенные любовники могут дойти до такой точки экстаза, что каждое мгновение становится целой жизнью, полной путешествий на самые вершины блаженства. К Богу. К раю. К самому себе.
– Ну, что твой Симмаха? – Мор позволил себе мальчишеского самодовольства.
– Симмаха хорош... – задумчиво произнесла Аксука.
Мор налил себе вина из графина.
– Но все равно ты мой фаворит, – тихо добавила мать суккубов.
Мор не ответил. Просто осушил стакан. Аксука, казалось бы, даже с нежностью наблюдала за ним, пока Мор утолял жажду, а затем с металлически-холодной хрипотцой спросила:
– Это был ведь просто бескорыстный акт любви, не так ли?
– У меня появился повод, и я этому безмерно счастлив, – Мор отставил стакан и посмотрел в чарующие глаза Аксуки.
– Думаешь, Симмаха знает, какой артефакт будет похищен следующим? – Аксука забрала у Мора бокал и налила вина себе.
– Думаю, знает.
– И ты, конечно, уже запросил у своих людей из Крыла насчет перелетов с Синнериса.
– Конечно… Пришлось напомнить о старых должках.
– Перелетов с Синнериса совершается много…
– В О.К.О. неслабый аналитический отдел. Есть три объекта, где, скорее всего, объявится Яна.
– И теперь ты хочешь, чтобы я направила своих девочек последить за этими объектами…
– Да отведает змея своего же яда.
– Хорошо, Мор. Услуга за услугу…
– Безусловно, Аксука.
– Один мерзавец оскорбил меня… Решил присвоить себе то, что принадлежит мне. Кроме того, он убил моего хорошего клиента.
– Представляю, как ты раздосадована.
– Я, на хрен, в ярости!
– На какой планете это произошло?
– На Нельсоне.
Мор цокнул языком.
– Почти 20 миллиардов жителей… Легко затеряться. Установила личность похитителя?
– Нет, это морф.
– Их не так много осталось, сделаю запрос. В каком городе произошел инцидент?
– Кер-Линней.
– Клиент – Томас Викер?
Аксука слегка улыбнулась. Мор спросил:
– В сводках писали, Викер некоторое время беседовал с убийцей в кафе, знаешь, чей облик принял морф?
– Викер нанял сыщика, чтобы найти морфа.
– Морф его вычислил, сыщик был профан?
– Посредственность.
– Скорее всего, морф имеет военную подготовку, вычислил сыщика, хладнокровно убрал чиновника. Такой не мог не наследить.
– Выходит, мы с тобой оба ищем бывших солдафонов.
Мор задумался над этим высказыванием. Он посмотрел на рабов, которые все время находились в комнате. Они абсолютно не понимают, о чем идет речь. Они кастрированы. Только не в плане способности к сношению. Нет. С этим у них как раз все в порядке. Кастрированы они в интеллектуальном плане.
