- У меня так мало времени, чтобы тебе всё объяснить, – продолжал он. – Хоть раз поверь мне. Сделай так, как я прошу. Когда вернется Дега, а вернется она хранительницей, для вас обоих начнется ад. Ты не сможешь защитить дочь, как и тогда в прошлом, но… она сможет. Ты поймешь как. Верь мне.
Он облизнул губы и продолжил:
- Катя, сделай всё, что от тебя зависит, чтобы убедить Михог помочь. Надо, расскажи ей о снах, солги ей, скажи, что ты боишься спонтанного прыжка. Но не говори ей, что ты способна прыгнуть в прошлое настолько далеко, что можешь спасти девочек. Она не должна знать, что ты видишь истоки: такой способностью обладал только я. Она не рискнет последним сыном ради призрачной возможности вернуть внучек.
- Бахо… я не ничего не понимаю… - обрела дар речи Катя. – Ты ко мне обращаешься?
- К тебе… но другой…Найди мой дневник и там ты узнаешь остальное…
Катя проснулась в холодном поту. Сердце едва не выпрыгивало из грудной клетки. Неужели… он обращался к ней?
Канат она создала еще вчера, но помня слова Эфо, так и не отдала его Петру Ивановичу, не подозревающему об её экспериментах с магией. Прадедушка спокойно готовился к наступающей зиме.
Катя встала напротив умывальной чаши с водой и положила мешочек перед собой.
- Я знаю, что вы меня слышите, – заговорила она, опустив взгляд. – Знаю, что видели, что видела я. Слышали, что слышала я. Пускай из желания спастись самой, но я хочу помочь. Вы знаете, где найти дневник Бахо. Скажите мне, где он. Дайте хотя бы попытаться что-то сделать.
В отражении у Кати почернели глаза и губы, а затем она полностью утратила контроль над телом. Видела со стороны, как спускается по лестнице, как шарахнулся от неё в угол перепуганный Екимир и взмолился богине милосердия о защите.
Эфо прошел мимо Петра Ивановича, но проигнорировал его, когда он позвал правнучку по имени.
- Катя, вернись! Не ходи в лес! – в отчаянии крикнул прадедушка, спотыкаясь и последовав за ней.
- Она сама вернется, – обернулся к человеку Эфо. – Не мешай.
- Что она пообещала?!
- Я сказал, не мешай, – рыкнул хранитель, продолжив путь.
Катя только слышала, как нечто упало. Она очень надеялась, что прадедушка не упал в обморок.
По непонятной причине Эфо избегал встречи со своими сородичами во время всего пути до чёрного дерева. И только встав на колени перед древом, он передал контроль обратно Кате со словами:
- Ищи.
С неба хлынул ливень. Катя моментально вымокла до нитки, однако не собиралась сдаваться. Она провела руками по земле, надеясь хоть что-то почувствовать. Обошла дерево кругом, испачкалась в грязи. Затем коснулась коры и снова повторила круг, пока не уткнулась в то место, до которого дотрагивался во сне Бахо. Пальцы кольнуло.
- Как же ты его туда запихнул? – проворчала Катя.
Она облома ногти, пытаясь нащупать тайник в коре.
- Что ты делаешь здесь, человеческое отродье?! – её резко и больно к себе развернула… Михог.
Другая Михог, менее веселая и воздушная. Не в розовой, а чёрной одежде. С мечом на поясе. Она чем-то напомнила Кате старуху, потерявшую слепую дочь. Та же ярость и ненависть в глазах, такое же искаженное горем лицо.
- Эфо показал мне это место, - медленно на чужом языке ответила Катя, убирая мокрую прядь с лица.
Мощная пощечина едва не оглушила Катю. Хорошо зубы не вылетели. С разбитой губы потекла кровь.
- Он ненавидит людей! – зарычала Михог. – А ты мало того, что человек, так еще и держишь его в плену! Уж поверь, я буду первой, кто пережжет тебе глотку, как только мой сын освободиться!
- Здесь дневник Бахо, – указала на дерево Катя, старательно выговаривая слова.
- Что ты сказала? – опешила Михог, теряя часть запала.
- Дневник! Бахо! – повторила громко Катя. – Я – обманщик времени! Бахо связался со мной и показал это место! Показал свой дневник!
- Этого… не может быть.
- Проверьте! – закричала Катя, хлопая по дереву. – Извлеките его и повторите, что я солгала!
С явным сомнением на лице Михог приблизилась к дереву и коснулась его обеими руками. Тайник, который не раскрылся перед Катей, раскрылся перед хранительницей. Михог хлопнулась на колени, не отрывая взгляд от книги.
- Это… почерк моего сына, – прошептала хранительница, закрыв рукой нижнюю часть лица. – Но как?…
- Я видела его во сне, – продолжала Катя, облизнув саднящую губу. – Он сказал, что вы поможете мне. Поможете с этим, – Катя быстро вложила мешочек в руки хранительницы.
Михог приняла его, но не торопилась раскрывать и с подозрением разглядывала.
- Что это? – спросила она, нахмурившись.
- Временной канат.
- Я не помогу тебе с этим, человечка, - резко ответила Михог, собираясь вернуть вещь Кате.
- Если можно обмануть время, то можно обмануть и мать, - быстро сказала Катя.
Розовые глаза расширились, а рука дрогнула. Видя, как красивое лицо Михог исказилось от ужаса, Катя добавила:
- Он сказал мне эти слова.
Михог неожиданно заплакала и так же неожиданно крепко обняла Катю руками и крыльями, уткнувшись в её плечо лицом. Женщина долго рыдала, а Катя не говорила ей слов утешения и лишь ждала, когда у хранительницы пройдет приступ истерики.
Закончился дождь, а Михог погладила Катю по плечам и коснулась лица, заживляя раны с помощью магии.
- Я благословляю твой выбор, – произнесла она непонятную для Кати вещь. – Я помогу освоить дар. Научу путешествовать во времени и возвращаться назад.
- Я могу?.. – Катя потянулась в сторону дневника.
- Конечно, только он для тебя бесполезен, – предупредила Михог, вытирая слёзы. – Ни один из обманщиков времени не мог читать его дневники. Он зашифровывал их для себя. Только он мог их читать. Весь дневник исписан, как он выражался крючками, а это просто набор бессмысленных слов и фраз.
«Ей нельзя знать, что ты можешь его читать», - предупредил в сознании голос Эфо.
- Я же последняя? – взяла книгу Катя, прижимая к груди. – Вдруг… кто-то еще сможет прочесть… в будущем…
Михог почему-то снова разрыдалась и обняла Катю.
- Конечно, бери, моя родная! Я уверена, у вас будет прекрасное будущее!
Только после этих слов до Кати дошло, чем ей удалось убедить Михог помочь. И почувствовала она себя в этот момент гадко.
К неудовольствию Петра Ивановича в его доме поселился розовый порядок. «Не надо, я сам» на Михог не действовал, поэтому вскоре заблестели чистотой полы, стены и мебель. На окнах появились занавески, с подоконников исчезли трупики очаровашек, а вместо них на солнышке отныне нежились цветочки. Непонятно откуда взялись соль и сахар, а кухню наполнили вкусные ароматы специй и тушеного мяса.
Катя чувствовала за собой вину из-за обмана ровно до того момента, как попробовала результат кулинарии Михог. Даже в лучшее времена в родном мире Катя не ела ничего вкуснее.
Но неприятного объяснения ей не удалось избежать. И как ни странно начала его обычно доброжелательная Лафо.
- Я никогда не поверю, что Эфо решил объединиться с человеком! – закричала белокрылая, ворвавшись к Кате в истинном облике.
Вслед за ней в комнату вошли Пётр Иванович и Михог.
- Что ты ему пообещала?! – продолжала кричать Лафо.
«Молчи» - приказал в мыслях Эфо.
- Разбавить кровь?! Родить ему обманщика времени?! Так?!
«Молчи» - вновь напомнил Эфо.
- Ты так страстно желаешь вернуться домой, что готова оставить здесь своего ребёнка?! – кричала в не себя Лафо. – Он заберет его от тебя! Но знай! Однажды твой ребёнок узнает о тебе из отцовских воспоминаний и придет в твой мир, невзирая на риск! Тоже плюнешь ему в лицо и отвернешься, как от монстра?!
Катя хотела ответить, но губы не размыкались. Эфо частично перехватил над ней контроль и не позволил говорить.
- Я презираю тебя! Я жалею, что не позволила тебе умереть! Ты ничем не лучше тех, кто принес тебя в жертву! – Лафо сплюнула на пол и исчезла в дымке.
Катя перевела ошеломленный взгляд на Михог и Петра Ивановича. В позе и выражении лица прадедушки читалось разочарование и осуждение. Он угрюмо покачал головой и вышел из комнаты, так ничего и не сказав. А вот хранительница расстроенной не выглядела, наоборот, она была счастлива.
Захотелось спрятаться, уткнуться в подушку и долго-долго плакать. Катя вновь перепутала одну вселенную с другой. Михог рыдала в лесу не от радости, а от горя. И только сейчас Катя осознала, что хранительница притворялась любящей и заботливой. Она ничего не имела общего с той другой в розовом платье, с приветливым радушным лицом, воздушной как облако…
Прыжок произошел сам по себе.
Катя с криком плюхнулась в сугроб лицом. Где раньше был дом Петра Ивановича, возвышались обгоревшие развалины. От холода застучали зубы, а кожу обожгло, как кипятком.
- А… возвращаться-то назад как? – вслух произнесла Катя, обняв себя руками. – Какое-то кодовое слово произнести? Что нужно сделать?!
«Не торопись, осмотрись», - подсказал не то, что нужно Эфо.
- Холодно.
«Не смертельно, осмотрись», - повторил более властно хранитель.
- Не вам тут мерзнуть и страдать от обморожения! – проворчала Катя, но послушно подчинилась и мелкими шажками обошла пространство.
Её голова повернулась сама собой в сторону кровавого следа. От ужаса она едва не завизжала.
К стене прикололи как бабочку подростка. Оборванные крылья обломками торчали из спины. Всё пространство вокруг юноши залило кровью…
Катю вырвало. Видеть мертвеца наяву оказалось не то же самое, что смотреть на него по телику.
«Ясно» - спокойно отреагировал Эфо на гибель более юного сородича.
- Что вам ясно?! – дрожащим голосом воскликнула Катя.
«Барьер был создан семьдесят лет назад, – проявил небывалую разговорчивость и миролюбивость Эфо. – Хранитель убит тэй хала из Такиры, значит, ты прыгнула до того, как создали барьер. Подойди к нему».
- Там всё в крови! – всхлипнула Катя, зажмуриваясь и дрожа от холода.
«Ты хочешь ему помочь или тебе всё равно?»
Подавливая очередной рвотный позыв и шагая по окровавленному снегу, Катя приблизилась к мертвецу и встала напротив него. С близи зрелище оказалось еще хуже, чем издали. У хранителя вырезали все внутренние органы, в том числе глаза и зубы с языком, вскрыли черепную коробку…
- Что за зверь… такое сделал?
«Имя ему человек, – безжалостно ответил Эфо. – Положи руки на его грудь».
Катю снова едва не стошнило, когда она коснулась кровавого месива. За мгновение перед глазами пронеслась ужасная и нелегкая смерть юноши. В ушах зазвенел его призыв о помощи, оставшийся без ответа. Он только превратился в уютном маленьком гнезде, когда его настигли и без всякой жалости убили.
Руки и тело Кати обожгло жаром, да таким, что вокруг растаял снег.
- Почему они не отозвались? Не спасли его… он ждал их…
«Мертвые не отвечают, – холодно ответил Эфо. – Зови Михог. И не говори ей, что сделала».
И Катя позвала, чтобы в тот же миг оказаться в объятиях обеспокоенной хранительницы.
- Почему ты не вернулась сразу?! – с гневом воскликнула она.
- Я не знала как… – простуженным голосом ответила Катя.
- Ах да, тебе же никто не объяснял…Тебе достаточно позвать меня по имени и ты вернешься ко… - он осеклась заметив кровь на руках и платье Кати. – Что произошло?
Катя скривилась и солгала:
- Я не помню… я надеюсь, никого не убила? – и дополнила жалобной ноткой.
- Оу, в нашем времени точно никто не умер, дорогая, – сдержано улыбнулась Михог. – Отдыхай, а я займусь твоей одеждой… нельзя, чтобы ты ходила в крови.
От жуткого воспоминания Катю вытошнило прямо на платье Михог.
- Простите!
Лицо хранительницы к удивлению Кати осветилось счастьем.
- Всё хорошо, это пройдет! – она исчезла в розовой дымке.
Катя плюхнулась на кровать и застонала, осознав, что только убедила Михог в правильности сделанного Лафо вывода.
В прошлое и назад, смерть, уроды, бедный желудок. В прошлое и назад, снова уроды, злой Эфо, очень плохо. И так день за днём, пока не наступила зима, а Пётр Иванович потихоньку вытаскивал из погреба засушенные грибы и ягоды, маринады. Однако он соблюдал строгую экономию. Пережить зиму и весну, а там природа одарит за все лишения, так он считал.
Михог впала в спячку, Дахир с Дахотом не появлялись и должны были перебраться к сердцу леса, о чём Катя узнала от Эфо. Слабые хранители растрачивали слишком много сил в теплый период и зимой вынуждено засыпали. В этой уязвимый для большинства лесных хранителей период их защищали самые сильные.
И тогда же Катя поняла, почему мертвецов она находила чаще всего зимой. Даже сильные хранители рисковали, высовываясь в мороз из леса. Зимой на них охотились. Из-за органов, из-за кристаллов, из-за крыльев и костей.
- Я думала, вы сильные и неуязвимые, – произнесла Катя, сидя на дереве и наблюдая, как набухает маленькая почка. – А вы едва цепляетесь за жизнь. Даже детей своих защитить не можете.
«Так было не всегда», - слабо отозвался Эфо, пребывая в полусонном состоянии. С путешествиями из-за его ослабленного состояния пришлось завязать.
- Сколько раз я была в прошлом… и всё время встречала мертвых едва оперившихся подростков, которых вы должны были защищать! А всё что вы делаете, просто прячетесь и надеетесь, что зимой вас не найдут! Управляете толпой с помощью страха! Запугиваете летом, чтобы зимой побоялись идти!
Эфо не ответил.
- Уснул, – констатировала Катя, скрестив руки на груди.
Хранитель не любил «наездов» на его расу, поэтому непременно сказал бы что-нибудь колкое по отношению к людям.
За последнее время сосуществования с Эфо Катя узнала, что на хранителей часто нападали зимой. Даже сильные лесные жители могли впасть в спячку на пару дней. Опасных дней, иной раз критичных для тех, кого они берегли. Именно в конце зимы убили Дегу и Раду, когда Эфо уснул и проснулся слишком поздно.
Обманщики времени являлись надежной защитой от печальных зимних столкновений с охотниками, если бы их самих не перебили. После их гибели количество хранителей стремительно сокращалось. Сильные держали оборону, но их усилий оказывалось недостаточно, чтобы сдержать натиск алчных охотников. И каждую зиму число хранителей продолжало падать.
Катя осторожно отогнула лист, укрывающий спящего юношу. Того самого, которого они нашли во время первого путешествия в прошлое и в начале зимы перенесли в почку на древе жизни. Из почки сформировался цветок. Он рос, пока внутри него не проявились очертания тела…
- Спит как младенец, – Катя укрыла юношу и обвела взглядом пространство.
Деревья вокруг неё украшали гирлянды из цветов со спящими хранителями. Детьми и подростками, реже взрослыми. Всех их когда-то убили. Бесчеловечно и страшно.
Попутешествовав в прошлое, Катя больше не удивлялась той ненависти, что питали хранители к людям и тэасам. И с каждым погибшим юным хранителем ненависть только крепла.
В душе росла тоска. Видения казались прекрасной и доброй сказкой, а циничная реальность удручала, как загаженная отдыхающими поляна. И непонятно в какой момент, лесные жители из мудрых и добрых хранителей превратились в озлобленных чудовищ. Либо же они возвращались в то первобытное состояние, из которого их вывела Цахира?
Катя сняла вязаную перчатку и коснулась еще одной почки, передавая ей жизненную энергию совсем уж маленькой девочки. О том, что она дитя хранителя понял только Эфо. Её убила в кроватке собственная мать…
Он облизнул губы и продолжил:
- Катя, сделай всё, что от тебя зависит, чтобы убедить Михог помочь. Надо, расскажи ей о снах, солги ей, скажи, что ты боишься спонтанного прыжка. Но не говори ей, что ты способна прыгнуть в прошлое настолько далеко, что можешь спасти девочек. Она не должна знать, что ты видишь истоки: такой способностью обладал только я. Она не рискнет последним сыном ради призрачной возможности вернуть внучек.
- Бахо… я не ничего не понимаю… - обрела дар речи Катя. – Ты ко мне обращаешься?
- К тебе… но другой…Найди мой дневник и там ты узнаешь остальное…
***
Катя проснулась в холодном поту. Сердце едва не выпрыгивало из грудной клетки. Неужели… он обращался к ней?
Канат она создала еще вчера, но помня слова Эфо, так и не отдала его Петру Ивановичу, не подозревающему об её экспериментах с магией. Прадедушка спокойно готовился к наступающей зиме.
Катя встала напротив умывальной чаши с водой и положила мешочек перед собой.
- Я знаю, что вы меня слышите, – заговорила она, опустив взгляд. – Знаю, что видели, что видела я. Слышали, что слышала я. Пускай из желания спастись самой, но я хочу помочь. Вы знаете, где найти дневник Бахо. Скажите мне, где он. Дайте хотя бы попытаться что-то сделать.
В отражении у Кати почернели глаза и губы, а затем она полностью утратила контроль над телом. Видела со стороны, как спускается по лестнице, как шарахнулся от неё в угол перепуганный Екимир и взмолился богине милосердия о защите.
Эфо прошел мимо Петра Ивановича, но проигнорировал его, когда он позвал правнучку по имени.
- Катя, вернись! Не ходи в лес! – в отчаянии крикнул прадедушка, спотыкаясь и последовав за ней.
- Она сама вернется, – обернулся к человеку Эфо. – Не мешай.
- Что она пообещала?!
- Я сказал, не мешай, – рыкнул хранитель, продолжив путь.
Катя только слышала, как нечто упало. Она очень надеялась, что прадедушка не упал в обморок.
По непонятной причине Эфо избегал встречи со своими сородичами во время всего пути до чёрного дерева. И только встав на колени перед древом, он передал контроль обратно Кате со словами:
- Ищи.
С неба хлынул ливень. Катя моментально вымокла до нитки, однако не собиралась сдаваться. Она провела руками по земле, надеясь хоть что-то почувствовать. Обошла дерево кругом, испачкалась в грязи. Затем коснулась коры и снова повторила круг, пока не уткнулась в то место, до которого дотрагивался во сне Бахо. Пальцы кольнуло.
- Как же ты его туда запихнул? – проворчала Катя.
Она облома ногти, пытаясь нащупать тайник в коре.
- Что ты делаешь здесь, человеческое отродье?! – её резко и больно к себе развернула… Михог.
Другая Михог, менее веселая и воздушная. Не в розовой, а чёрной одежде. С мечом на поясе. Она чем-то напомнила Кате старуху, потерявшую слепую дочь. Та же ярость и ненависть в глазах, такое же искаженное горем лицо.
- Эфо показал мне это место, - медленно на чужом языке ответила Катя, убирая мокрую прядь с лица.
Мощная пощечина едва не оглушила Катю. Хорошо зубы не вылетели. С разбитой губы потекла кровь.
- Он ненавидит людей! – зарычала Михог. – А ты мало того, что человек, так еще и держишь его в плену! Уж поверь, я буду первой, кто пережжет тебе глотку, как только мой сын освободиться!
- Здесь дневник Бахо, – указала на дерево Катя, старательно выговаривая слова.
- Что ты сказала? – опешила Михог, теряя часть запала.
- Дневник! Бахо! – повторила громко Катя. – Я – обманщик времени! Бахо связался со мной и показал это место! Показал свой дневник!
- Этого… не может быть.
- Проверьте! – закричала Катя, хлопая по дереву. – Извлеките его и повторите, что я солгала!
С явным сомнением на лице Михог приблизилась к дереву и коснулась его обеими руками. Тайник, который не раскрылся перед Катей, раскрылся перед хранительницей. Михог хлопнулась на колени, не отрывая взгляд от книги.
- Это… почерк моего сына, – прошептала хранительница, закрыв рукой нижнюю часть лица. – Но как?…
- Я видела его во сне, – продолжала Катя, облизнув саднящую губу. – Он сказал, что вы поможете мне. Поможете с этим, – Катя быстро вложила мешочек в руки хранительницы.
Михог приняла его, но не торопилась раскрывать и с подозрением разглядывала.
- Что это? – спросила она, нахмурившись.
- Временной канат.
- Я не помогу тебе с этим, человечка, - резко ответила Михог, собираясь вернуть вещь Кате.
- Если можно обмануть время, то можно обмануть и мать, - быстро сказала Катя.
Розовые глаза расширились, а рука дрогнула. Видя, как красивое лицо Михог исказилось от ужаса, Катя добавила:
- Он сказал мне эти слова.
Михог неожиданно заплакала и так же неожиданно крепко обняла Катю руками и крыльями, уткнувшись в её плечо лицом. Женщина долго рыдала, а Катя не говорила ей слов утешения и лишь ждала, когда у хранительницы пройдет приступ истерики.
Закончился дождь, а Михог погладила Катю по плечам и коснулась лица, заживляя раны с помощью магии.
- Я благословляю твой выбор, – произнесла она непонятную для Кати вещь. – Я помогу освоить дар. Научу путешествовать во времени и возвращаться назад.
- Я могу?.. – Катя потянулась в сторону дневника.
- Конечно, только он для тебя бесполезен, – предупредила Михог, вытирая слёзы. – Ни один из обманщиков времени не мог читать его дневники. Он зашифровывал их для себя. Только он мог их читать. Весь дневник исписан, как он выражался крючками, а это просто набор бессмысленных слов и фраз.
«Ей нельзя знать, что ты можешь его читать», - предупредил в сознании голос Эфо.
- Я же последняя? – взяла книгу Катя, прижимая к груди. – Вдруг… кто-то еще сможет прочесть… в будущем…
Михог почему-то снова разрыдалась и обняла Катю.
- Конечно, бери, моя родная! Я уверена, у вас будет прекрасное будущее!
Только после этих слов до Кати дошло, чем ей удалось убедить Михог помочь. И почувствовала она себя в этот момент гадко.
Глава 13.
К неудовольствию Петра Ивановича в его доме поселился розовый порядок. «Не надо, я сам» на Михог не действовал, поэтому вскоре заблестели чистотой полы, стены и мебель. На окнах появились занавески, с подоконников исчезли трупики очаровашек, а вместо них на солнышке отныне нежились цветочки. Непонятно откуда взялись соль и сахар, а кухню наполнили вкусные ароматы специй и тушеного мяса.
Катя чувствовала за собой вину из-за обмана ровно до того момента, как попробовала результат кулинарии Михог. Даже в лучшее времена в родном мире Катя не ела ничего вкуснее.
Но неприятного объяснения ей не удалось избежать. И как ни странно начала его обычно доброжелательная Лафо.
- Я никогда не поверю, что Эфо решил объединиться с человеком! – закричала белокрылая, ворвавшись к Кате в истинном облике.
Вслед за ней в комнату вошли Пётр Иванович и Михог.
- Что ты ему пообещала?! – продолжала кричать Лафо.
«Молчи» - приказал в мыслях Эфо.
- Разбавить кровь?! Родить ему обманщика времени?! Так?!
«Молчи» - вновь напомнил Эфо.
- Ты так страстно желаешь вернуться домой, что готова оставить здесь своего ребёнка?! – кричала в не себя Лафо. – Он заберет его от тебя! Но знай! Однажды твой ребёнок узнает о тебе из отцовских воспоминаний и придет в твой мир, невзирая на риск! Тоже плюнешь ему в лицо и отвернешься, как от монстра?!
Катя хотела ответить, но губы не размыкались. Эфо частично перехватил над ней контроль и не позволил говорить.
- Я презираю тебя! Я жалею, что не позволила тебе умереть! Ты ничем не лучше тех, кто принес тебя в жертву! – Лафо сплюнула на пол и исчезла в дымке.
Катя перевела ошеломленный взгляд на Михог и Петра Ивановича. В позе и выражении лица прадедушки читалось разочарование и осуждение. Он угрюмо покачал головой и вышел из комнаты, так ничего и не сказав. А вот хранительница расстроенной не выглядела, наоборот, она была счастлива.
Захотелось спрятаться, уткнуться в подушку и долго-долго плакать. Катя вновь перепутала одну вселенную с другой. Михог рыдала в лесу не от радости, а от горя. И только сейчас Катя осознала, что хранительница притворялась любящей и заботливой. Она ничего не имела общего с той другой в розовом платье, с приветливым радушным лицом, воздушной как облако…
Прыжок произошел сам по себе.
Катя с криком плюхнулась в сугроб лицом. Где раньше был дом Петра Ивановича, возвышались обгоревшие развалины. От холода застучали зубы, а кожу обожгло, как кипятком.
- А… возвращаться-то назад как? – вслух произнесла Катя, обняв себя руками. – Какое-то кодовое слово произнести? Что нужно сделать?!
«Не торопись, осмотрись», - подсказал не то, что нужно Эфо.
- Холодно.
«Не смертельно, осмотрись», - повторил более властно хранитель.
- Не вам тут мерзнуть и страдать от обморожения! – проворчала Катя, но послушно подчинилась и мелкими шажками обошла пространство.
Её голова повернулась сама собой в сторону кровавого следа. От ужаса она едва не завизжала.
К стене прикололи как бабочку подростка. Оборванные крылья обломками торчали из спины. Всё пространство вокруг юноши залило кровью…
Катю вырвало. Видеть мертвеца наяву оказалось не то же самое, что смотреть на него по телику.
«Ясно» - спокойно отреагировал Эфо на гибель более юного сородича.
- Что вам ясно?! – дрожащим голосом воскликнула Катя.
«Барьер был создан семьдесят лет назад, – проявил небывалую разговорчивость и миролюбивость Эфо. – Хранитель убит тэй хала из Такиры, значит, ты прыгнула до того, как создали барьер. Подойди к нему».
- Там всё в крови! – всхлипнула Катя, зажмуриваясь и дрожа от холода.
«Ты хочешь ему помочь или тебе всё равно?»
Подавливая очередной рвотный позыв и шагая по окровавленному снегу, Катя приблизилась к мертвецу и встала напротив него. С близи зрелище оказалось еще хуже, чем издали. У хранителя вырезали все внутренние органы, в том числе глаза и зубы с языком, вскрыли черепную коробку…
- Что за зверь… такое сделал?
«Имя ему человек, – безжалостно ответил Эфо. – Положи руки на его грудь».
Катю снова едва не стошнило, когда она коснулась кровавого месива. За мгновение перед глазами пронеслась ужасная и нелегкая смерть юноши. В ушах зазвенел его призыв о помощи, оставшийся без ответа. Он только превратился в уютном маленьком гнезде, когда его настигли и без всякой жалости убили.
Руки и тело Кати обожгло жаром, да таким, что вокруг растаял снег.
- Почему они не отозвались? Не спасли его… он ждал их…
«Мертвые не отвечают, – холодно ответил Эфо. – Зови Михог. И не говори ей, что сделала».
И Катя позвала, чтобы в тот же миг оказаться в объятиях обеспокоенной хранительницы.
- Почему ты не вернулась сразу?! – с гневом воскликнула она.
- Я не знала как… – простуженным голосом ответила Катя.
- Ах да, тебе же никто не объяснял…Тебе достаточно позвать меня по имени и ты вернешься ко… - он осеклась заметив кровь на руках и платье Кати. – Что произошло?
Катя скривилась и солгала:
- Я не помню… я надеюсь, никого не убила? – и дополнила жалобной ноткой.
- Оу, в нашем времени точно никто не умер, дорогая, – сдержано улыбнулась Михог. – Отдыхай, а я займусь твоей одеждой… нельзя, чтобы ты ходила в крови.
От жуткого воспоминания Катю вытошнило прямо на платье Михог.
- Простите!
Лицо хранительницы к удивлению Кати осветилось счастьем.
- Всё хорошо, это пройдет! – она исчезла в розовой дымке.
Катя плюхнулась на кровать и застонала, осознав, что только убедила Михог в правильности сделанного Лафо вывода.
Глава 14.
В прошлое и назад, смерть, уроды, бедный желудок. В прошлое и назад, снова уроды, злой Эфо, очень плохо. И так день за днём, пока не наступила зима, а Пётр Иванович потихоньку вытаскивал из погреба засушенные грибы и ягоды, маринады. Однако он соблюдал строгую экономию. Пережить зиму и весну, а там природа одарит за все лишения, так он считал.
Михог впала в спячку, Дахир с Дахотом не появлялись и должны были перебраться к сердцу леса, о чём Катя узнала от Эфо. Слабые хранители растрачивали слишком много сил в теплый период и зимой вынуждено засыпали. В этой уязвимый для большинства лесных хранителей период их защищали самые сильные.
И тогда же Катя поняла, почему мертвецов она находила чаще всего зимой. Даже сильные хранители рисковали, высовываясь в мороз из леса. Зимой на них охотились. Из-за органов, из-за кристаллов, из-за крыльев и костей.
- Я думала, вы сильные и неуязвимые, – произнесла Катя, сидя на дереве и наблюдая, как набухает маленькая почка. – А вы едва цепляетесь за жизнь. Даже детей своих защитить не можете.
«Так было не всегда», - слабо отозвался Эфо, пребывая в полусонном состоянии. С путешествиями из-за его ослабленного состояния пришлось завязать.
- Сколько раз я была в прошлом… и всё время встречала мертвых едва оперившихся подростков, которых вы должны были защищать! А всё что вы делаете, просто прячетесь и надеетесь, что зимой вас не найдут! Управляете толпой с помощью страха! Запугиваете летом, чтобы зимой побоялись идти!
Эфо не ответил.
- Уснул, – констатировала Катя, скрестив руки на груди.
Хранитель не любил «наездов» на его расу, поэтому непременно сказал бы что-нибудь колкое по отношению к людям.
За последнее время сосуществования с Эфо Катя узнала, что на хранителей часто нападали зимой. Даже сильные лесные жители могли впасть в спячку на пару дней. Опасных дней, иной раз критичных для тех, кого они берегли. Именно в конце зимы убили Дегу и Раду, когда Эфо уснул и проснулся слишком поздно.
Обманщики времени являлись надежной защитой от печальных зимних столкновений с охотниками, если бы их самих не перебили. После их гибели количество хранителей стремительно сокращалось. Сильные держали оборону, но их усилий оказывалось недостаточно, чтобы сдержать натиск алчных охотников. И каждую зиму число хранителей продолжало падать.
Катя осторожно отогнула лист, укрывающий спящего юношу. Того самого, которого они нашли во время первого путешествия в прошлое и в начале зимы перенесли в почку на древе жизни. Из почки сформировался цветок. Он рос, пока внутри него не проявились очертания тела…
- Спит как младенец, – Катя укрыла юношу и обвела взглядом пространство.
Деревья вокруг неё украшали гирлянды из цветов со спящими хранителями. Детьми и подростками, реже взрослыми. Всех их когда-то убили. Бесчеловечно и страшно.
Попутешествовав в прошлое, Катя больше не удивлялась той ненависти, что питали хранители к людям и тэасам. И с каждым погибшим юным хранителем ненависть только крепла.
В душе росла тоска. Видения казались прекрасной и доброй сказкой, а циничная реальность удручала, как загаженная отдыхающими поляна. И непонятно в какой момент, лесные жители из мудрых и добрых хранителей превратились в озлобленных чудовищ. Либо же они возвращались в то первобытное состояние, из которого их вывела Цахира?
Катя сняла вязаную перчатку и коснулась еще одной почки, передавая ей жизненную энергию совсем уж маленькой девочки. О том, что она дитя хранителя понял только Эфо. Её убила в кроватке собственная мать…
