- Значит, будет еще зима…
- Вернуть можно не только детей, – отвернулся Жахо. – Но взрослых возвращать опаснее. Они погибали в сражениях.
Мимо пробежали хохочущие дети лесных. Жахо грустно проводил их взглядом.
- Мы постараемся обучить их всему, что сами знаем до наступления холодов, чтобы они смогли пережить свою первую зиму.
- Разве они не приобретают память родителей после превращения?
- Знания без практики мало чего стоят, Катя. Думаю, ты и сама это понимаешь. Твои видения не сделали из тебя могущественную колдунью.
- Я поступила ужасно и… я ни о ком и ни о чем не подумала. Я не предусмотрела последствия. Я могла погубить всех…
- Будь у тебя выбор, ты бы поступила иначе?
Катя сжала кулаки.
- Наверное, нет. Я бы всё равно их вытащила.
- Жизнь за жизнь, – произнес Жахо. – Ни один человеческий ребёнок не умрёт в нашем лесу, если перестанут гибнуть наши дети. Идём, вернём Лафо к жизни.
- Жахо…
- Не оправдывайся, Эфо сам виноват в том, что произошло. Вряд ли он забыл наш последний разговор…
Эфо вновь неприятно пошевелился, что явно говорило о том, что вину за собой он не признавал, однако никаких комментариев от него не поступило. Хотя его гнев и ненависть поутихли, когда в лесу зародилась почка с Лафо, а Катю посетила вспышка воспоминаний. Она увидела маленькую Лафо, спящую на руках у Эфо, поющего колыбельную…
Хранителю не понравилось подобное вмешательство в его прошлое: он перехватил контроль над телом Кати, чтобы треснуть её по лбу.
- Дедушка решил объединиться? – раздался знакомый юношеский голос.
- Нет, Олес, дедушка не собирается ни с кем объединяться, – терпеливо ответил Жахо.
- Но почему?! Она же ему подходит! И она сильная! Я бы объединился!
Жахо развернул его за крыло и толкнул в спину со словами:
- Иди, лучше погуляй с друзьями.
- Но папа! Она явно больше меня умеет и знает! Она бы могла меня обучить! Дедушка! – обратился он к Эфо.
Катя поперхнулась и закашлялась, неудачно поймав раскрытым ртом нерасторопную очаровашку.
- Ты сам говорил, что объединение это лучшее, что со мной может произойти! Почему же сам отказываешься?! Она сильная! Она принесет пользу лесу!
- Не зли дедушку, Олес, – глаза Жахо ярко запылали, когда он взял сына за плечо.
Олесу стоило только взгляд бросить на отца, чтобы замолчать и понуро исчезнуть в огненном тумане. Не стоило забывать, что Жахо, несмотря на всю свою мягкость и доброту, был самым древним хранителем после Иро.
- Извини его, он юн и многое не понимает, – не глядя на Катю, Жахо ласково коснулся почки, из которой должна была возродиться Лафо. – Он не знает, что Эфо был твоим палачом.
- Насколько вы старше Эфо? – ляпнула Катя первую глупость, что в голову пришла, лишь бы избежать неприятной темы.
Жахо снова улыбнулся.
- Я сам не знаю свой возраст, раньше года не считали.
- И Эфо нормально отнесся к тому, что вы объединились с его дочерью? Просто моя бы мама точно была бы не в восторге, если бы зять был старше её на пару сотен лет…- выпалила Катя, а затем неловко скривилась: – Извините… это было бестактно с моей стороны.
- Я работаю с детьми, а они и не такие вопросы задают, – еще шире улыбнулся хранитель. – И отвечая на твой вопрос, я бы не сказал, что Эфо обрадовался, но принял наш союз с облегчением, потому что Лафо болезненно металась между людьми и нами. Я не был тем, кого она любила в юности, но тот другой её предал.
- Что он сделал?
- Возлюбленный Лафо хотел расквитаться и посчитал прекрасной идеей использовать юную дочь Эфо для мести. Всё потому что Эфо обезглавил его отца. То была глупая пьяная смерть, а Эфо всегда был скор на расправу. Лафо заманили в ловушку и избили, чтобы выманить из леса Эфо…
Кате не надо было рассказывать, что Эфо мог сделать с обидчиками единственной оставшейся в живых дочери. Воспоминания о бойне еще продолжали тревожить её разум кошмарами наяву.
- Лафо еще металась, когда пришла ко мне. И даже когда я ей сказал о возможности нашего объединения, она долго не решалась, так как объединение со мной отрезало бы её от людей навсегда. Но после того, как она встретилась с матерью, то сразу дала мне согласие. Разница в возрасте и недопонимание всё это исчезло с течением времени.
Кате вспомнилась Лафо с альтернативной вселенной, где та прожила человеческую жизнь. Если предоставить теперешней Лафо выбор и вернуться в прошлое… чтобы она выбрала?
Словно ответ на немой вопрос, почка откликнулась на прикосновения Жахо и его лица ласково коснулась призрачная рука. Катя поняла, что не имело смысла сравнивать Лафо-человека и Лафо-хранителя. Они прожили разную жизнь, и каждая сделала свой собственный выбор, о котором не сожалели. Так и ей не следовало оглядываться на видения. Нельзя завидовать счастью Кати-хранительницы, ведь её Эфо был другим, больше похожим на Жахо: добрым, мудрым и заботливым.
После того, как к Эфо вернутся все дочери, Катя с чистой совестью отправится домой. В этом мире её ничего не удерживало.
С появлением неугомонных любопытных лесных детей, деревенским жителям прибавилось проблем. Куда бы, они не шли, за ними наблюдали с десяток любопытных разноцветных глаз едва окрылившихся подростков. Люди злились на лесных детей, прятали собственное потомство, чтобы те даже ненароком не встретились с будущими «злобными духами». Но детям страх не ведом, потому вскоре деревенские стайки ребятишек пополнились лесными товарищами. И как не гоняли и тех и других родители, дети не понимали, почему нельзя дружить.
Кате тоже доставалось, так как она лесных видела в незримой форме. Чтобы искупаться спокойно, приходилось веником разогнать всех разноцветных светлячков. И всё равно кто-нибудь да хихикнет, стоило ей раздеться.
- Извини их, они растут, женщинами начинают интересоваться, – оправдывался за подопечных Жахо.
- А кроме меня им не за кем подсматривать? – раздраженно спрашивала Катя, щелчком пальца отправляя в полет запищавшего светлячка.
- Кроме тебя в деревне так часто никто не моется, – признался хранитель с самой невинной из своих улыбок.
- Вот пойду в лес тоже подсматривать за вашими купающимися мужиками! – вспылила Катя.
- Не советую, от таких занятий бывают дети, – проплыл мимо Дахот.
Катя запустила во вредину веником, но хранитель избежал столкновения, ловко нырнув в фиолетовый туман.
В раздражении Катя взяла корзинку и направилась в лес. Жахо на неё вопросительно посмотрел, склонив голову на бок.
- Да за травами я! – всплеснула руками Катя, заметив его умиленно-удивленное лицо. На Жахо совершенно невозможно было злиться, в нём каким-то чудесным образом сочеталась древняя мудрость и детская наивность. – Не буду я ни за кем подсматривать!
- А-а-а… - вроде бы поверил Жахо, но в его поведении сохранилась подозрительность. – Дахира навести. Он в роще с огнецветами сидит.
Настала очередь Кати вопросительно на него посмотреть, но Жахо больше ничего не добавил и переключил внимание на давно перемешавшуюся детвору. Его одинаково любили и людские, и лесные дети.
Катя нашла Дахира быстро. Он и не прятался. Сидел в обнимку с зеленоволосой хранительницей на большой ветке и держал на сгибе руки слабо шевелящийся кулек из листьев.
«Это его жена» - взглянула на немного утомленную хранительницу Катя. Она даже вспомнила её имя: Силиса. Катя нечасто её видела, так как хранительница предпочитала держаться на расстоянии и наблюдать издали.
- Залезай, – пригласил Дахир и помог забраться с помощью крыльев. – Смотри, как она радуется первой весне, – он повернул кулек, демонстрируя детское личико.
- Ой… я не помню её среди спасенных, – призналась Катя. – Их так много было…
Оба хранителя засмеялись.
- Она родилась неделю назад, – пояснил Дахир с некоторой неловкостью. – Наш первенец. По правде сказать, мы долго не решались…
- Хочешь подержать? – предложила хранительница, перебив супруга.
- Я таких маленьких боюсь, – опешила Катя.
Силиса вновь засмеялась и сама переложила в Катины руки спящую малышку, показывая как правильно её держать.
- Вот, видишь? Ничего страшного.
- Всё равно, кажется, что я держу бомбу, – поделилась впечатлениями Катя. – Странное чувство… я вроде бы и раньше держала детей, но от этого ребёнка ощущения другие…
Проходящие мимо хранители удивленно застывали, замечая Катю с младенцем на руках.
- Я сделала что-то плохое? Чего они на меня так смотрят? – нахмурилась Катя.
- Своих новорожденных мы людям никогда не показываем, – ответил Дахир, погладив малышку по лбу большим пальцем. – Даже если они друзья леса.
Катя удивленно уставилась на случайно открывшейся волосики новорожденной.
- Она рыжая! – воскликнула Катя в шоке.
- Наследие моей матери-иномирянки, – забрал дочь Дахир, укладывая её на сгиб руки.
- Я… пожалуй, пойду за травами, – Катя едва не свалилась с дерева, так как у неё онемели конечности, а перед глазами заплясали пятна.
«Прекрати фантазировать!» - отдернул Эфо, знавший о том, какие мысли её посещали.
- Погоди, я хотел тебе отдать одну вещь, – остановил Катю Дахир.
В её руки легка уже знакомая книга с пышногрудой красоткой на обложке. Катя едва сумела скрыть дрожь. Такая же, как в видении с Ульяной…
- Дахот её сжег…
- Не стоит верить тому, что показывает мастер обмана, – подсказал Дахир. – Он заставил тебя поверить, что она сгорела. Вещи, созданные такими существами, как Ульяна, уничтожить не так уж и просто.
- Вы её читали, – заметила странное выражение лица хранителя Катя.
- Мы все её читали, – болезненно скривился он. – Даже Иро с ней познакомился, и он же приказал вернуть её тебе. Какие-то события мне знакомы – они имели место быть, хотя в книге их сильно исказили. Но другие… чистейшей воды вымысел и бред, – и с особым возмущением он произнес: – Ни у меня, ни у моего брата не было интимных отношений с Ульяной! Мне даже в голову не приходило устроить оргию совместно с братом!
- Неужели там есть постельная сцена с вашим участием? – не поверила Катя.
- Увы, и как хранителю в объединении мне это было читать крайне неприятно, хотя она посмеялась, – он кивнул на хихикающую супругу, – а Дахот как ребёнок теперь бегает и дразнит меня неутомимым тараном.
- Боже, простите! – закрыла пылающее лицо Катя.
- Ты за что извиняешься? – на мгновение ужаснулся Дахир. – Разве ты её написала?
- Вам незнакомо чувство, когда позорится другой, а стыдно за него тебе?
- Учитывая, кто мой брат… очень даже знакомо.
Силиса, уже не сдерживаясь, хохотала в голос.
- Мой неутомимый таран! – обняла она хмурого мужа и поцеловала его в щеку.
- Не смешно.
Катя оставила счастливое семейство, на ходу глядя на обложку книгу.
«Ты впустую потратишь время на её чтение», - раздался голос Эфо.
«Иди лесом», - машинально отозвалась Катя в мыслях.
На дерзкий выпад хранитель заставил её согнуться пополам от боли.
«Ты не вернула мне последних дочерей, поэтому защищать тебя я и от самого себя не обязан», - колко заметил Эфо.
- Но ты должен меня вылечить! – прохрипел Катя, не в состоянии разогнуться.
«Но ты не уточнила, насколько болезненно может проходить процесс лечения. Если бы я не сдерживал твои болевые рецепторы, ты бы с кровати не поднялась».
- Ненавижу тебя! Ненавижу! Боже, как же я буду счастлива, когда наконец-то избавлюсь от тебя!
Боль покинула, но вместе с ней замолчал и Эфо. После заключения договора это был их самый длинный диалог. И как ни странно наладить контакт пытался именно хранитель, а не Катя. Подсказывал, указывал или делился соображениями. Но Катю его голос злил и раздражал, возвращал назад к видению, где он бросил её умирать. В спокойном состоянии Катя понимала, что глупо на него злиться за то, что он еще не совершил, но… обида никуда не исчезала и продолжала испепелять изнутри.
Катя подползла к дереву и удобнее устроилась на мху. Полистала книгу, чтобы вспомнить, на чём остановилась и углубилась в чтение:
«Были еще бои и сражения, но Таня старалась следовать инструкции, придерживаясь поведения волшебника поддержки. Хотя и не всегда у неё получалось никого не убивать, особенно когда смерть дышала в затылок.
Но однажды она убила не для того, чтобы защитить свою жизнь…
Их группу направили проверить лагерь беженцев. Люди встретили волшебников холодно, но и препятствий никаких не ставили.
Таня поступила глупо и, отделившись от группы, направилась в самый обычный и совсем не волшебный лес пополнить запасы трав. Тогда же она услышала детский плач. Закричал бы кто-нибудь из взрослых, Таня незамедлительно бы вернулась в лагерь и сообщила Ингварру. Но плакал ребёнок.
Болот поблизости не наблюдалось, а значит, имитаторов тоже быть не могло. Осторожно ступая и стараясь не производить громких звуков, Таня направилась на плач…
Она плохо помнила, что произошло дальше. Всё что запомнилось, это как волшебники из другой группы оттаскивали её от мужского трупа. Но она в бешеной ярости всё продолжала и продолжала молотить камнем по превратившемуся в кашу лицу.
Прибывший последним Ингварр сразу оценил обстановку едва взглянул на место событий.
- Легко отделался, тварь, – сплюнул он на землю. – Мальчика отведите в госпиталь.
- А с ним что делать? – спросил волшебник из другой группы, кивая на рычащую от бешенства Таню.
- Его к нашим биомагам. Что-то мне не нравится его аура.
У биомагов Таня узнала, что сама себя прокляла очень странным и необычным проклятием. Да так сильно, что никто снять не смог.
- Проклятие опасно для группы? – спросил Ингварр, выслушав приговор.
- Если ваши люди не совершают сексуального насилия над детьми, то нет, – ответил старый биомаг.
- А что случиться с тем, кто совершает?
- Вечная комма, а возможно и смерть.
- И как далеко действует?
Биомаг назвал харурскую цифру. И Таня подсчитала, что радиус действия составлял примерно три метра. Получалось, что любой, кто попадал в радиус, имел риск никогда не проснуться из коммы.
Ингварр задал биомагу еще несколько уточняющих вопросов о характере проклятия, прежде чем удовлетворенно кивнул.
- Что вы делаете? – тревожно спросил биомаг, когда Ингварр взял Таню под локоток и собирался вывести из палатки. – Его надо изолировать! Он опасен!
- Зачем изолировать? Мне его проклятие очень нравится! – оскалился в улыбке Ингварр. – Почистим ряды от гнили!
Таня не сразу поняла норвежца, пока он не привел её в толпу беженцев, где моментом попадали люди, хватаясь за сердце. Раздались испуганные крики. Никто не понимал, что происходило.
- Ингварр, остановитесь! – кричал прибежавший за ними биомаг, в ужасе наблюдая за происходящим. – Я вынужден доложить об этом начальству!
- Докладывайте! – нисколько не испугался Ингварр, продолжая водить Таню за собой. – Проклятие же не подействует на невиновных? Правильно? Вы же сами сказали. Оно действует только на тех, кто уже совершил преступление, а я уполномочен наказывать и вешать преступников!
Биомаг беспомощно открыл рот и осмотрелся.
- Вы видите, доктор, сколько здесь накопилось гнили?!
- Какая гниль? – уточнил Арно недоуменно.
Вместе с французом и якутом собрались несколько десятков волшебников из других групп.
- Давайте, поясните им, – распорядился Ингварр.
Биомаг упрямо сжал губы, не собираясь подчиняться.
- Лёха сам себя проклял, – сказал Ингварр, не дождавшись от волшебника поддержки ответа, – и теперь его присутствие убивает педофилов.
- Вернуть можно не только детей, – отвернулся Жахо. – Но взрослых возвращать опаснее. Они погибали в сражениях.
Мимо пробежали хохочущие дети лесных. Жахо грустно проводил их взглядом.
- Мы постараемся обучить их всему, что сами знаем до наступления холодов, чтобы они смогли пережить свою первую зиму.
- Разве они не приобретают память родителей после превращения?
- Знания без практики мало чего стоят, Катя. Думаю, ты и сама это понимаешь. Твои видения не сделали из тебя могущественную колдунью.
- Я поступила ужасно и… я ни о ком и ни о чем не подумала. Я не предусмотрела последствия. Я могла погубить всех…
- Будь у тебя выбор, ты бы поступила иначе?
Катя сжала кулаки.
- Наверное, нет. Я бы всё равно их вытащила.
- Жизнь за жизнь, – произнес Жахо. – Ни один человеческий ребёнок не умрёт в нашем лесу, если перестанут гибнуть наши дети. Идём, вернём Лафо к жизни.
- Жахо…
- Не оправдывайся, Эфо сам виноват в том, что произошло. Вряд ли он забыл наш последний разговор…
Эфо вновь неприятно пошевелился, что явно говорило о том, что вину за собой он не признавал, однако никаких комментариев от него не поступило. Хотя его гнев и ненависть поутихли, когда в лесу зародилась почка с Лафо, а Катю посетила вспышка воспоминаний. Она увидела маленькую Лафо, спящую на руках у Эфо, поющего колыбельную…
Хранителю не понравилось подобное вмешательство в его прошлое: он перехватил контроль над телом Кати, чтобы треснуть её по лбу.
- Дедушка решил объединиться? – раздался знакомый юношеский голос.
- Нет, Олес, дедушка не собирается ни с кем объединяться, – терпеливо ответил Жахо.
- Но почему?! Она же ему подходит! И она сильная! Я бы объединился!
Жахо развернул его за крыло и толкнул в спину со словами:
- Иди, лучше погуляй с друзьями.
- Но папа! Она явно больше меня умеет и знает! Она бы могла меня обучить! Дедушка! – обратился он к Эфо.
Катя поперхнулась и закашлялась, неудачно поймав раскрытым ртом нерасторопную очаровашку.
- Ты сам говорил, что объединение это лучшее, что со мной может произойти! Почему же сам отказываешься?! Она сильная! Она принесет пользу лесу!
- Не зли дедушку, Олес, – глаза Жахо ярко запылали, когда он взял сына за плечо.
Олесу стоило только взгляд бросить на отца, чтобы замолчать и понуро исчезнуть в огненном тумане. Не стоило забывать, что Жахо, несмотря на всю свою мягкость и доброту, был самым древним хранителем после Иро.
- Извини его, он юн и многое не понимает, – не глядя на Катю, Жахо ласково коснулся почки, из которой должна была возродиться Лафо. – Он не знает, что Эфо был твоим палачом.
- Насколько вы старше Эфо? – ляпнула Катя первую глупость, что в голову пришла, лишь бы избежать неприятной темы.
Жахо снова улыбнулся.
- Я сам не знаю свой возраст, раньше года не считали.
- И Эфо нормально отнесся к тому, что вы объединились с его дочерью? Просто моя бы мама точно была бы не в восторге, если бы зять был старше её на пару сотен лет…- выпалила Катя, а затем неловко скривилась: – Извините… это было бестактно с моей стороны.
- Я работаю с детьми, а они и не такие вопросы задают, – еще шире улыбнулся хранитель. – И отвечая на твой вопрос, я бы не сказал, что Эфо обрадовался, но принял наш союз с облегчением, потому что Лафо болезненно металась между людьми и нами. Я не был тем, кого она любила в юности, но тот другой её предал.
- Что он сделал?
- Возлюбленный Лафо хотел расквитаться и посчитал прекрасной идеей использовать юную дочь Эфо для мести. Всё потому что Эфо обезглавил его отца. То была глупая пьяная смерть, а Эфо всегда был скор на расправу. Лафо заманили в ловушку и избили, чтобы выманить из леса Эфо…
Кате не надо было рассказывать, что Эфо мог сделать с обидчиками единственной оставшейся в живых дочери. Воспоминания о бойне еще продолжали тревожить её разум кошмарами наяву.
- Лафо еще металась, когда пришла ко мне. И даже когда я ей сказал о возможности нашего объединения, она долго не решалась, так как объединение со мной отрезало бы её от людей навсегда. Но после того, как она встретилась с матерью, то сразу дала мне согласие. Разница в возрасте и недопонимание всё это исчезло с течением времени.
Кате вспомнилась Лафо с альтернативной вселенной, где та прожила человеческую жизнь. Если предоставить теперешней Лафо выбор и вернуться в прошлое… чтобы она выбрала?
Словно ответ на немой вопрос, почка откликнулась на прикосновения Жахо и его лица ласково коснулась призрачная рука. Катя поняла, что не имело смысла сравнивать Лафо-человека и Лафо-хранителя. Они прожили разную жизнь, и каждая сделала свой собственный выбор, о котором не сожалели. Так и ей не следовало оглядываться на видения. Нельзя завидовать счастью Кати-хранительницы, ведь её Эфо был другим, больше похожим на Жахо: добрым, мудрым и заботливым.
После того, как к Эфо вернутся все дочери, Катя с чистой совестью отправится домой. В этом мире её ничего не удерживало.
Глава 19.
С появлением неугомонных любопытных лесных детей, деревенским жителям прибавилось проблем. Куда бы, они не шли, за ними наблюдали с десяток любопытных разноцветных глаз едва окрылившихся подростков. Люди злились на лесных детей, прятали собственное потомство, чтобы те даже ненароком не встретились с будущими «злобными духами». Но детям страх не ведом, потому вскоре деревенские стайки ребятишек пополнились лесными товарищами. И как не гоняли и тех и других родители, дети не понимали, почему нельзя дружить.
Кате тоже доставалось, так как она лесных видела в незримой форме. Чтобы искупаться спокойно, приходилось веником разогнать всех разноцветных светлячков. И всё равно кто-нибудь да хихикнет, стоило ей раздеться.
- Извини их, они растут, женщинами начинают интересоваться, – оправдывался за подопечных Жахо.
- А кроме меня им не за кем подсматривать? – раздраженно спрашивала Катя, щелчком пальца отправляя в полет запищавшего светлячка.
- Кроме тебя в деревне так часто никто не моется, – признался хранитель с самой невинной из своих улыбок.
- Вот пойду в лес тоже подсматривать за вашими купающимися мужиками! – вспылила Катя.
- Не советую, от таких занятий бывают дети, – проплыл мимо Дахот.
Катя запустила во вредину веником, но хранитель избежал столкновения, ловко нырнув в фиолетовый туман.
В раздражении Катя взяла корзинку и направилась в лес. Жахо на неё вопросительно посмотрел, склонив голову на бок.
- Да за травами я! – всплеснула руками Катя, заметив его умиленно-удивленное лицо. На Жахо совершенно невозможно было злиться, в нём каким-то чудесным образом сочеталась древняя мудрость и детская наивность. – Не буду я ни за кем подсматривать!
- А-а-а… - вроде бы поверил Жахо, но в его поведении сохранилась подозрительность. – Дахира навести. Он в роще с огнецветами сидит.
Настала очередь Кати вопросительно на него посмотреть, но Жахо больше ничего не добавил и переключил внимание на давно перемешавшуюся детвору. Его одинаково любили и людские, и лесные дети.
Катя нашла Дахира быстро. Он и не прятался. Сидел в обнимку с зеленоволосой хранительницей на большой ветке и держал на сгибе руки слабо шевелящийся кулек из листьев.
«Это его жена» - взглянула на немного утомленную хранительницу Катя. Она даже вспомнила её имя: Силиса. Катя нечасто её видела, так как хранительница предпочитала держаться на расстоянии и наблюдать издали.
- Залезай, – пригласил Дахир и помог забраться с помощью крыльев. – Смотри, как она радуется первой весне, – он повернул кулек, демонстрируя детское личико.
- Ой… я не помню её среди спасенных, – призналась Катя. – Их так много было…
Оба хранителя засмеялись.
- Она родилась неделю назад, – пояснил Дахир с некоторой неловкостью. – Наш первенец. По правде сказать, мы долго не решались…
- Хочешь подержать? – предложила хранительница, перебив супруга.
- Я таких маленьких боюсь, – опешила Катя.
Силиса вновь засмеялась и сама переложила в Катины руки спящую малышку, показывая как правильно её держать.
- Вот, видишь? Ничего страшного.
- Всё равно, кажется, что я держу бомбу, – поделилась впечатлениями Катя. – Странное чувство… я вроде бы и раньше держала детей, но от этого ребёнка ощущения другие…
Проходящие мимо хранители удивленно застывали, замечая Катю с младенцем на руках.
- Я сделала что-то плохое? Чего они на меня так смотрят? – нахмурилась Катя.
- Своих новорожденных мы людям никогда не показываем, – ответил Дахир, погладив малышку по лбу большим пальцем. – Даже если они друзья леса.
Катя удивленно уставилась на случайно открывшейся волосики новорожденной.
- Она рыжая! – воскликнула Катя в шоке.
- Наследие моей матери-иномирянки, – забрал дочь Дахир, укладывая её на сгиб руки.
- Я… пожалуй, пойду за травами, – Катя едва не свалилась с дерева, так как у неё онемели конечности, а перед глазами заплясали пятна.
«Прекрати фантазировать!» - отдернул Эфо, знавший о том, какие мысли её посещали.
- Погоди, я хотел тебе отдать одну вещь, – остановил Катю Дахир.
В её руки легка уже знакомая книга с пышногрудой красоткой на обложке. Катя едва сумела скрыть дрожь. Такая же, как в видении с Ульяной…
- Дахот её сжег…
- Не стоит верить тому, что показывает мастер обмана, – подсказал Дахир. – Он заставил тебя поверить, что она сгорела. Вещи, созданные такими существами, как Ульяна, уничтожить не так уж и просто.
- Вы её читали, – заметила странное выражение лица хранителя Катя.
- Мы все её читали, – болезненно скривился он. – Даже Иро с ней познакомился, и он же приказал вернуть её тебе. Какие-то события мне знакомы – они имели место быть, хотя в книге их сильно исказили. Но другие… чистейшей воды вымысел и бред, – и с особым возмущением он произнес: – Ни у меня, ни у моего брата не было интимных отношений с Ульяной! Мне даже в голову не приходило устроить оргию совместно с братом!
- Неужели там есть постельная сцена с вашим участием? – не поверила Катя.
- Увы, и как хранителю в объединении мне это было читать крайне неприятно, хотя она посмеялась, – он кивнул на хихикающую супругу, – а Дахот как ребёнок теперь бегает и дразнит меня неутомимым тараном.
- Боже, простите! – закрыла пылающее лицо Катя.
- Ты за что извиняешься? – на мгновение ужаснулся Дахир. – Разве ты её написала?
- Вам незнакомо чувство, когда позорится другой, а стыдно за него тебе?
- Учитывая, кто мой брат… очень даже знакомо.
Силиса, уже не сдерживаясь, хохотала в голос.
- Мой неутомимый таран! – обняла она хмурого мужа и поцеловала его в щеку.
- Не смешно.
Катя оставила счастливое семейство, на ходу глядя на обложку книгу.
«Ты впустую потратишь время на её чтение», - раздался голос Эфо.
«Иди лесом», - машинально отозвалась Катя в мыслях.
На дерзкий выпад хранитель заставил её согнуться пополам от боли.
«Ты не вернула мне последних дочерей, поэтому защищать тебя я и от самого себя не обязан», - колко заметил Эфо.
- Но ты должен меня вылечить! – прохрипел Катя, не в состоянии разогнуться.
«Но ты не уточнила, насколько болезненно может проходить процесс лечения. Если бы я не сдерживал твои болевые рецепторы, ты бы с кровати не поднялась».
- Ненавижу тебя! Ненавижу! Боже, как же я буду счастлива, когда наконец-то избавлюсь от тебя!
Боль покинула, но вместе с ней замолчал и Эфо. После заключения договора это был их самый длинный диалог. И как ни странно наладить контакт пытался именно хранитель, а не Катя. Подсказывал, указывал или делился соображениями. Но Катю его голос злил и раздражал, возвращал назад к видению, где он бросил её умирать. В спокойном состоянии Катя понимала, что глупо на него злиться за то, что он еще не совершил, но… обида никуда не исчезала и продолжала испепелять изнутри.
Катя подползла к дереву и удобнее устроилась на мху. Полистала книгу, чтобы вспомнить, на чём остановилась и углубилась в чтение:
«Были еще бои и сражения, но Таня старалась следовать инструкции, придерживаясь поведения волшебника поддержки. Хотя и не всегда у неё получалось никого не убивать, особенно когда смерть дышала в затылок.
Но однажды она убила не для того, чтобы защитить свою жизнь…
Их группу направили проверить лагерь беженцев. Люди встретили волшебников холодно, но и препятствий никаких не ставили.
Таня поступила глупо и, отделившись от группы, направилась в самый обычный и совсем не волшебный лес пополнить запасы трав. Тогда же она услышала детский плач. Закричал бы кто-нибудь из взрослых, Таня незамедлительно бы вернулась в лагерь и сообщила Ингварру. Но плакал ребёнок.
Болот поблизости не наблюдалось, а значит, имитаторов тоже быть не могло. Осторожно ступая и стараясь не производить громких звуков, Таня направилась на плач…
Она плохо помнила, что произошло дальше. Всё что запомнилось, это как волшебники из другой группы оттаскивали её от мужского трупа. Но она в бешеной ярости всё продолжала и продолжала молотить камнем по превратившемуся в кашу лицу.
Прибывший последним Ингварр сразу оценил обстановку едва взглянул на место событий.
- Легко отделался, тварь, – сплюнул он на землю. – Мальчика отведите в госпиталь.
- А с ним что делать? – спросил волшебник из другой группы, кивая на рычащую от бешенства Таню.
- Его к нашим биомагам. Что-то мне не нравится его аура.
У биомагов Таня узнала, что сама себя прокляла очень странным и необычным проклятием. Да так сильно, что никто снять не смог.
- Проклятие опасно для группы? – спросил Ингварр, выслушав приговор.
- Если ваши люди не совершают сексуального насилия над детьми, то нет, – ответил старый биомаг.
- А что случиться с тем, кто совершает?
- Вечная комма, а возможно и смерть.
- И как далеко действует?
Биомаг назвал харурскую цифру. И Таня подсчитала, что радиус действия составлял примерно три метра. Получалось, что любой, кто попадал в радиус, имел риск никогда не проснуться из коммы.
Ингварр задал биомагу еще несколько уточняющих вопросов о характере проклятия, прежде чем удовлетворенно кивнул.
- Что вы делаете? – тревожно спросил биомаг, когда Ингварр взял Таню под локоток и собирался вывести из палатки. – Его надо изолировать! Он опасен!
- Зачем изолировать? Мне его проклятие очень нравится! – оскалился в улыбке Ингварр. – Почистим ряды от гнили!
Таня не сразу поняла норвежца, пока он не привел её в толпу беженцев, где моментом попадали люди, хватаясь за сердце. Раздались испуганные крики. Никто не понимал, что происходило.
- Ингварр, остановитесь! – кричал прибежавший за ними биомаг, в ужасе наблюдая за происходящим. – Я вынужден доложить об этом начальству!
- Докладывайте! – нисколько не испугался Ингварр, продолжая водить Таню за собой. – Проклятие же не подействует на невиновных? Правильно? Вы же сами сказали. Оно действует только на тех, кто уже совершил преступление, а я уполномочен наказывать и вешать преступников!
Биомаг беспомощно открыл рот и осмотрелся.
- Вы видите, доктор, сколько здесь накопилось гнили?!
- Какая гниль? – уточнил Арно недоуменно.
Вместе с французом и якутом собрались несколько десятков волшебников из других групп.
- Давайте, поясните им, – распорядился Ингварр.
Биомаг упрямо сжал губы, не собираясь подчиняться.
- Лёха сам себя проклял, – сказал Ингварр, не дождавшись от волшебника поддержки ответа, – и теперь его присутствие убивает педофилов.
